Текст книги "Дикая любовь (ЛП)"

Автор книги: Элси Сильвер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава 13
Форд

– Вчера вечером мне было весело, – объявляет Кора в тишине машины.

– Мне тоже.

– Мы можем сделать это снова? Пожарить на костре? – Она почти застенчиво смотрит на меня. Как будто она не привыкла просить о том, чего хочет. Или как будто она думает, что я могу отказать.

– Конечно.

– Ты не покажешь мне, как сделать маленькую пирамидку из бумаги и палочек?

– Мне стоит беспокоиться из-за твоего внезапного интереса к разжиганию костров?

Она усмехается и смотрит в окно.

– Это было приятно. Уютно. Это было очень… Не знаю. По-деревенски?

Я сворачиваю в город, направляясь к средней школе. Я точно знаю, что она имеет в виду. В окружении дикой природы. Воды. Звёзд. В городе тоже можно развести костёр, но это совсем не то. Слишком опрятно, слишком стерильно.

– Мне тоже нравится это чувство.

– Мы можем сегодня снова попробовать дозвониться до моей мамы?

– Конечно, – говорю я, решив сначала позвонить в учреждение и убедиться, что мы звоним в то время, которое гарантирует успех.

Она кивает. И тогда я киваю. Но сегодня молчание не кажется неловким. На самом деле, я чувствую, что прошлой ночью я добился некоторого прогресса. Что мы установили небольшую связь в том, что в остальном было действительно чертовски странным соглашением.

– Как долго вы с Рози не ложились спать прошлой ночью?

Рози. Как бы я ни старался, я не могу перестать думать о том, что произошло прошлой ночью. На её лице было мучительное выражение, когда она смотрела на мои губы, говоря мне, что я не должен так на неё смотреть.

Кора задаёт мне вопрос достаточно небрежно, но я вижу, как она теребит лямки рюкзака, глядя в окно.

– Недолго. Она пошла домой. На вечернюю работу или что-то в этом роде. Ты увидишь её после школы.

Она поворачивается и бросает на меня подозрительный взгляд.

– Хорошо. Она мне нравится.

– Мне тоже.

– Возможно, она нравится мне больше, чем ты.

Я выдавливаю из себя смешок.

– Я тебя не виню. Она гораздо более симпатичная, чем я.

– И красивее.

Боже правый. Мы вступаем на опасную территорию. И достаточно одного беглого взгляда, чтобы понять, что Кора слишком пристально смотрит на меня, чтобы это замечание прозвучало небрежно.

Я пожимаю плечами.

– Это Рози Белмонт, – говорю я, как будто это объясняет ее внешность. Такая, какая она есть. Такой, какой она всегда была. – И младшая сестра моего лучшего друга.

Затем я меняю тему, как только мы подъезжаем к остановке.

– Хочешь послушать со мной несколько сэмплов в эти выходные? Мне прислали кучу писем с тех пор, как я объявил о создании новой компании.

Могу сказать, что я шокировал ее. Но я также вижу, что Рози была права – в её карих глазах вспыхивает искра интереса.

На её огромной чёрной толстовке есть дырки, в которые она просунула большие пальцы. Она показывает на меня, а потом на себя.

– Ты хочешь послушать со мной музыку?

– Да. Подумал, что это может быть весело.

– Да, пожалуйста, – просто говорит она. А потом она открывает дверь и выходит, но прежде чем уйти, она закидывает рюкзак на плечо и оборачивается ко мне с самодовольной ухмылкой на губах. – И просто, чтобы ты знал, все озабоченные папы, которые забирают детей из школы, тоже заметили, что она – она складывает пальцы в саркастические кавычки, – «Рози Белмонт».

Она улыбается и хлопает дверью у меня перед носом.

Оставляя меня в расстроенных чувствах из-за того, что теперь я чувствую необходимость сопровождать Рози в школу, чтобы забирать её каждый день.

* * *

– Ну пожа-а-алуйста, – скулит Рози, крутясь на стуле и глядя в потолок. Во всей этой сцене есть что-то детское. В её тоне, в её драматичных мольбах. Но больше всего меня поражают её волосы, которые развеваются за спиной. Каштановые, золотистые, серебристые – кажется, что каждая прядь разного цвета, и все они темнее у корней. Некоторые, без сомнения, из салона, а другие, вероятно, выгорели на солнце.

Я встречался с девушкой, которая не выходила на солнце без шляпы, потому что, по ее словам, она портила ей цвет. Я не мог сказать наверняка. Но она нравилась мне не только за волосы.

Жаль, что я понравился ей из-за моих денег.

– Нет, послушайте. Оплата будет солидной. Просто приходите посмотреть на это место. Вы проделали потрясающую работу с домом моих родителей. Все в срок, в рамках бюджета. Вы – лучший из подрядчиков.

Она продолжает вращаться, и я едва различаю чей-то низкий голос на линии.

– Я знаю, что в округе есть и другие подрядчики, но вы превосходите их на целую милю. Не сравнить. Вы на голову выше.

Ещё один поворот в офисном кресле.

Вместо того, чтобы смотреть на неё, мне действительно стоит выбраться из-под груды писем, на которые нужно ответить. И мне нужно заказать целую чертову тонну звукового оборудования.

– Я не полна дерьма. Спросите Уэста – он скажет вам, что это отличная работа. И если вас вызовут на пожар, это нормально. Мы справимся.

Она наконец замечает меня, прислонившегося плечом к дверному проёму, и перестаёт кружиться. Её взгляд скользит вниз и обратно, беззастенчиво осматривая меня. Скорее всего, в отместку за то, что я сказал ей прошлой ночью.

– Да, я знаю, что Уэст считает это хорошей идеей. Но Уэст также считает, что гонки по дороге без ограждений и со скалой с одной стороны – это разумная идея. И вы бы видели этого парня. На нём «Ролекс». А волосы он уложил так, будто они выглядят растрепанными, хотя на самом деле это не так. Он не собирается присоединяться к вашей команде по боулингу. Он вам не нужен.

Бросив быстрый взгляд на свое запястье, я замечаю блеск часов Rolex. Я купил их, чтобы отпраздновать поступление миллиона долларов на мой инвестиционный счет. Все деньги я заработал сам. Это была первая глупая, легкомысленная вещь, которую я купил на свои собственные деньги.

Я чертовски люблю эти часы.

А мои волосы растрепанны, потому что я нервничал, пока ехал сюда, беспокоясь о том, как буду вести себя с Рози после своего безумного поступка прошлой ночью.

Мне действительно нужно перестать дёргать эту девчонку за волосы.

Я вскидываю на неё взгляд.

– Это подрядчик?

– Да, подрядчик, который мне нравится и которому я доверяю, – говорит она, нарочито повышая голос, чтобы подрядчик её услышал.

Я слышу, как парень что-то бормочет в трубку её мобильного.

– Он говорит, что сделает ваш офис, если ты присоединишься к команде по боулингу.

– Господи. Что не так с этими парнями и их дурацкой командой по боулингу?

Она взмахивает рукой, прикрывая трубку, как будто я сказал что-то совершенно кощунственное.

– Форд, эта команда по боулингу – как бойцовский клуб или что-то в этом роде. Только по приглашениям. Других отцов не приглашают. Это престижно. – Она тяжело вздыхает и шепчет: – Не знаю почему, но они относятся к этому серьёзно, так что тебе лучше подготовиться, если ты собираешься присоединиться.

Я уже почти два года подшучиваю над командой Уэста по боулингу. И то, что я не отец, уберегает меня от приглашений. Но теперь?

Теперь у меня нет оправданий. Я живу здесь. И формально я отец.

Я провожу рукой по волосам, ещё больше их взъерошив.

– Ладно, скажи ему, что всё в порядке. Скажи ему, что…

Рози открывает рот, чтобы заговорить, но затем отводит телефон от уха и смотрит на экран.

– Он сказал: «Увидимся сегодня в семь», а потом повесил трубку.

– Кто это?

– Себастьян Руссо.

– Я его знаю?

– Нет. Он переехал сюда недавно. Он пилот самолёта-заправщика. Прилетел в город тушить лесной пожар и слишком полюбил его, чтобы уезжать. Он работает летом и подрабатывает на стройках, когда не сезон пожаров. Он немного пугающий. Но в то же время приятный.

– Почему он такой страшный?

– Потому что он сварливый мудак.

– Ты говоришь, что я сварливый мудак.

– Ну, рядом с Башем ты просто плюшевый мишка.

Я закатываю глаза.

– Что ж, перезвони ему и скажи, что я не смогу прийти сегодня вечером. Мне нужно время, чтобы найти кого-нибудь, кто присмотрел бы за Корой. Я не оставлю ее одну, когда она только пришла сюда.

Рози бросает телефон на стол.

– Я побуду с ней.

– Ты собираешься провести вечер четверга, тусуясь с двенадцатилетним ребенком?

– Почему бы и нет? Это как-то более круто, когда ты так делаешь?

Я ощетиниваюсь. Я пытаюсь сохранять спокойствие, но мне не терпелось провести с ней вечер. На обратном пути, переживая из-за Рози, я одновременно обдумывал варианты ужина.

– Я сказал ей, что мы снова будем готовить на костре.

– Я угощу её пиццей и дамским фильмом. Она молода. Она оправится. Возьми одну для команды, чтобы нам не пришлось работать в месте, где пахнет плесенью. Ты больше не в городе, Дороти. Хороших подрядчиков не так-то просто найти. Можешь сколько угодно щёлкать своими пятисотдолларовыми ботинками «Фрай» – эти ребята не появляются из ниоткуда.

Я бросаю на неё холодный взгляд и подхожу к своему столу. Когда я бросаю на него телефон и ежедневник, лист бумаги приподнимается от дуновения воздуха.

Я беру его в руки и замечаю беспорядочные, неровные каракули, заполняющие страницу. Когда я вижу дату, то понимаю, что держу в руках. Порванный край, бледно-серые линии. Восемнадцатилетняя Рози сидела на пассажирском сиденье и писала на этой самой странице.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё, но она уже смотрит на меня.

На её губах появляется улыбка.

– Ты вырвала это из своего дневника?

– Конечно, вырвала. – Она закидывает ногу на ногу, ее высокие черные кожаные сапоги заканчиваются чуть ниже колена.

– Почему?

– Потому что вчера вечером мы коснулись именно этой записи. Ты собираешься ее прочитать? Или просто стоишь здесь и ищешь, в чем бы со мной не согласиться? Тебе понравится. Подростком я была ужасно зла и склонна осуждать других. Даже я сама прихожу в ужас от того, как подбираю слова.

Я опускаю глаза на бумагу и читаю первые строчки.

Дорогой дневник,

Трэвис Линч – просто кусок человеческого мусора.

Я бросаю взгляд на Рози.

– Ты уверена, что мне можно это читать?

Она скрещивает руки на груди, и ее свободный вязаный свитер натягивается на груди так, что я не должен этого замечать. – Было бы странно класть это тебе на стол, если бы ты этого не делал.

Это так похоже на нас. Мы стараемся быть любезными друг с другом, но в итоге просто обмениваемся словесными колкостями. Я разочарованно качаю головой и опускаю взгляд на страницу.

Дорогой дневник,

Трэвис Линч – просто кусок человеческого мусора. Сегодня вечером я неожиданно пришла на вечеринку к нему домой и застала его с членом в глотке какой-то шлюхи на летних каникулах. Я слышала, что от брокколи сперма становится невкусной, так что я надеюсь, что Трэвис ел всю эту зелень, которую так любит.

Я останавливаюсь, чтобы взглянуть на Рози, которая восхищенно наблюдает за мной.

– Брокколи действительно портит вкус спермы?

Она с легким смешком пожимает плечами.

– Не знаю. Никогда не проверяла эту теорию.

Я усмехаюсь и продолжаю читать.

Форд (который обычно ведёт себя как полный придурок) приехал за мной, когда я позвонила ему и расплакалась. Дорога должна была занять у него двадцать минут, но он приехал через десять. Значит, он, должно быть, уже был на улице, так что я чувствую себя не так плохо из-за того, что испортила ему вечер пятницы. Судя по тому, что он не смотрит на меня прямо сейчас, я думаю, он очень зол. Мне должно быть стыдно, но мне нравится его злить. Так что на самом деле это хорошее начало вечера.

Я смотрю на Рози и качаю головой.

– Некоторые вещи никогда не меняются. А, Розали?

– Розали. Такой официальный, – поддразнивает она в ответ.

Я усмехаюсь, собираясь вернуться к чтению, но решаю, что это, возможно, идеальный момент, чтобы немного отдалиться от нас после вчерашнего вечера. Сформулируйте несколько основных правил. Формальность – это не так уж плохо в отношениях между начальником и его подчиненным. Особенно когда я не могу себя контролировать рядом с ней, а она не знает, есть ли у неё парень.

Поэтому я сосредотачиваюсь на странице дневника, а слова вырываются почти непроизвольно.

– Мы на работе, и формально я твой начальник. Мы должны вести себя профессионально. Если бы мы собирались переспать, я бы называл тебя Рози. Но мы не собираемся, так что давай придерживаться Розали в офисе и на всех будущих деловых мероприятиях.

Краем глаза я вижу, как она вздрагивает. К сожалению, я всегда был с ней неуклюжим и резким – это ещё одна вещь, которая не изменилась.

– О, хорошо, ты всё такой же придурок, – бормочет она с усмешкой.

У меня сводит живот, и я понимаю, что мои слова прозвучали грубо. Слишком чертовски грубо. Но я слишком труслив, чтобы посмотреть на неё. Если я посмотрю на неё, то возьму свои слова обратно. Я посмотрю на неё так, как смотрел прошлой ночью. Я скажу ей то, чего не должен говорить. Выложу мысли и чувства, которые держу под замком. Поэтому я позволяю напряжённой тишине повиснуть между нами и не отрываю взгляда от страницы, пока заканчиваю запись в дневнике.

Если я отрежу Трэвису член за то, что он так меня опозорил, это тоже может стать светлым пятном. Или его яйца. Интересно, что будет хуже. Если я отрежу ему член, он останется без члена. Но я думаю, что без яиц его член не будет работать, и это, наверное, хуже.

В любом случае, это довольно компрометирует. Интересно, выручит ли меня Форд.

На этом всё и заканчивается. Тут она зарычала и выбросила дневник в окно. Когда я украдкой бросаю на неё взгляд через весь офис, она смотрит на меня в упор. Я хорошо знаю это выражение. В этом вся Рози – я могу быть полным придурком, а она просто отвечает мне тем же.

– Я тебя чем-то обидел?

Она приподнимает бровь.

– Ты обижал меня годами. Если бы ты был слишком добр ко мне, я бы забеспокоилась, что кто-то из нас неизлечим или что-то в этом роде.

От этого у меня дергаются губы.

– К тому же, я бы никогда с тобой не трахнулась. Я слишком сильно тебя ненавижу. – Ах. Вот оно что.

Это не должно вызывать у меня улыбку. Но вызывает. Она точно знает, как вывести меня из себя, пробудить во мне худшие качества.

Я пододвигаю страницу обратно к ней через стол.

– Мне нравится эта. Она показывает, насколько ты была неуравновешенной.

– Я и сейчас такая. Лучше берегись, мистер Форд Грант-младший. – О да. Я её разозлил.

Но дело в том, что мы знаем, как выводить друг друга из себя, и знаем, как сбивать друг друга с толку. Вот чем была прошлая ночь у костра. Взаимное непонимание.

И я, должно быть, хочу большего, потому что я открываю свой ноутбук и бросаю:

– Эта запись в дневнике потрясающая, но всё не так. Я был дома, когда ты позвонила той ночью. И я превысил все допустимые скорости, чтобы добраться до тебя.

Глава 14
Форд

Я сожалею, что решил, что это хорошая идея – работать весь день прямо напротив Рози. Не сводить с нее глаз – настоящая пытка. Каждый ее вздох – а их сегодня много – притягивает мой взгляд.

Но она ни разу не оглянулась, полностью сосредоточившись на ноутбуке перед собой. Это даже неестественно. Я знаю, что она отказывается смотреть на меня. И все, что она мне говорила, было связано с работой. Она ни разу не посмеялась надо мной.

Итак, я думаю, именно поэтому мы начали переписываться по электронной почте, хотя мы оба застряли здесь, лицом к лицу.

Доброе утро, мистер Грант,

я составляю бюджет на ремонт. Сколько у вас запланировано?

Пожалуйста, подскажите.

Всего наилучшего,

Розали Белмонт

Бизнес-менеджер Rose Hill Records

Привет, Розали,

Чего бы это ни стоило.

Форд Грант

Генеральный директор и продюсер Rose Hill Records

Мистер Грант,

мне нужны цифры, если я собираюсь составить для вас бюджет.

И вам нужно добавить заключительное приветствие в подпись к электронному письму. Иначе люди будут знать, что вы полный придурок.

Всего наилучшего,

Розали Белмонт

бизнес-менеджер Его Королевского Придурка в Rose Hill Records

Привет, Розали,

Мне не особо важно, что думают обо мне случайные люди.

Номера указаны здесь.

Счастливого дня!

Его Королевское Дерьмо

Генеральный директор и продюсер Rose Hill Records

Я слышу тихий смешок, когда это письмо попадает ей в папку «Входящие».

Затем мы работаем в тишине. Она то и дело напевает, а я грызу ручку, пытаясь составить расписание для звукорежиссёров с учётом постоянно меняющихся сроков. Я отвечаю на запрос звукозаписывающей компании по поводу альбома, который я записал с Айвори Касл. По мере распространения новостей о новой компании я просматриваю всё больше запросов от заинтересованных артистов. Моё внимание привлекает звезда кантри-музыки, у которой проблемы с пиаром. Я видел Скайлар Стоун в новостях – да и все видели. Но это письмо все равно привлекло мое внимание.

Я люблю спасать людей.

Мой пульс учащается, когда я вижу еще одно письмо от Рози.

Добрый день, Темный Лорд,

прилагаю таблицу с моим предполагаемым бюджетом на ремонт офиса и студии звукозаписи. На одной вкладке указан бюджет, на следующей – прогнозируемый. Я буду работать с подрядчиком и субподрядчиками, чтобы завершить последнее. Пожалуйста, проконсультируйтесь по поводу осуществимости и не стесняйтесь указывать на любые проблемы, которые вы можете обнаружить, поскольку я знаю, как сильно вы любите создавать проблемы там, где их нет.

Всего наилучшего,

Розали Белмонт

Бизнес-менеджер Death Eater Records

P.S. Я проголодалась и ухожу на обед. У тебя есть свободный час, чтобы собрать души или что-то ещё, пока меня не будет.

Она встаёт и выходит за дверь, когда я пишу:

Розали,

спасибо тебе за это. К счастью для тебя, я могу работать за столом, поедая души на обед.

Счастливого дня!

Том Риддл, генеральный директор и продюсер Rose Hill Records

Я знаю, что у неё есть электронная почта, подключённая к телефону, поэтому я не удивляюсь, когда слышу её смех за дверью. Затем она кричит:

– На самом деле, я хочу, чтобы у тебя был счастливый день.

И я качаю головой, потому что меня бесит её смех.

Я не лгал, когда сказал, что мне всё равно, если случайные люди считают меня придурком.

Но Рози Белмонт – не случайный человек.

* * *

Я делаю фотографии сарая-офиса снаружи, чтобы отправить их дизайнеру, с которым я работал в городе для своего бара. Цель состоит в том, чтобы сохранить атмосферу горного шале в этом месте, сохранив старую древесину амбара.

Я не хочу, чтобы она выглядела блестящей, новой и банальной.

Мне нужен характер. Я хочу музыку с характером и пространство, которое вдохновляет на нее.

Я представляю себе очаровательные коттеджи, утопающие в зелени, где художники могли бы уединиться. Горы, озеро, дикая природа – безмятежное место, где можно успокоиться и сосредоточиться на своем искусстве, вдали от блеска и гламурности того, что может быть уродливой индустрией.

Здесь тишина. Это... потрясающе. И я не осознавал, как сильно я в ней нуждался, пока не попал сюда.

Вот почему пронзительный звук офисной телефонной линии, доносящийся изнутри, заставляет меня поморщиться, нарушая мой момент покоя.

Затем звонок прекращается.

Затем: «Алло, офис Форда Гранта-младшего».

Я стискиваю зубы при упоминании моего имени. Я люблю своих родителей, но серьёзно, к чёрту их за то, что они придерживаются этой традиции.

– О боже мой, настоящий Форд Грант? – Рози фальшиво взвизгивает, и я замираю.

– Мистер Грант! Мы так давно не виделись. Как вы?

Ноги несут меня по неровной траве, окружающей здание, и я поднимаюсь по ступенькам, перепрыгивая через одну, чтобы быстрее попасть внутрь.

Когда я распахиваю дверь, то вижу широко раскрытые голубые глаза Рози, которая опирается бедром о стол. На улице сегодня прохладно – уже не так похоже на весну, скорее на зиму, – наверное, поэтому она машет мне рукой, чтобы я заткнулся.

– О, малыш Форд? Он хорош. Усердно работает над этим заведением и, возможно, у него хмурый вид.

На мгновение воцаряется тишина, пока ее взгляд блуждает по моему лицу.

– Я уверена, что он не игнорирует вас. Просто… ну, нет, я здесь, потому что он меня нанял.

Она поджимает губы, и я провожу рукой по волосам. У моего отца благие намерения, но иногда он чертовски властный, и мы много раз спорили.

– Я слышу, что вы говорите, Сеньор. Но Форд уже большой мальчик, хоть иногда и ведёт себя как маленький, и если ему понадобится ваш совет, я уверена, он спросит. Он умный, ответственный мужчина, так что мы должны доверять ему и позволять принимать мудрые решения. На самом деле он неглупый, хоть и симпатичный, понимаете?

У меня такое чувство, будто челюсть вот-вот отвалится. Рози смотрит в стол, крутя в руках карандаш, как будто она не только что сделала мне два комплимента и бросилась на мою защиту на одном дыхании.

– Вы с Джеммой собираетесь приехать сюда этим летом? Конечно, было бы приятно повидаться с вами, ребята. Давно не виделись. К тому же рок-звезды стареют одним из двух способов: Стинг или Кит Ричардс. В какую сторону направляетесь вы? Мне любопытно.

Я слышу, как мой отец смеется в телефонной трубке. В сознании Рози нет ни единой гребаной границы. В ее представлении он не всемирно известный гитарист из Full Stop. Он – папаша из соседнего дома.

– Вы не так уж и стары, как они? Ну, чёрт. Разве не забавно, что в детстве люди среднего возраста кажутся тебе суперстарыми?

Она кивает и мычит в такт тому, что он говорит.

– Звучит неплохо. Я дам ему знать. Пока, старший. – Затем она кладёт трубку и смотрит мне прямо в глаза. – Ты у меня в долгу.

Я с трудом сглатываю и киваю.

– Зачем ты это сделала?

Она выглядит усталой, когда ее плечи опускаются, а подбородок опускается вниз.

– Иногда нам нужна минута, чтобы собраться с мыслями, прежде чем начинать серьезные разговоры, да?

Я не уверен, что с этим делать. Я не уверен, о ком мы говорим – о ней или обо мне.

Или нас?

Я отмахиваюсь от этой мысли. Нас нет. Разве что в рабочем плане.

– К тому же, я могу подшучивать над тобой, но мне не нравится, когда это делают другие.

Это замечание должно меня удовлетворить. В конце концов, мы с ней не более чем коллеги и неохотные друзья. Или, по крайней мере, мы должны ими быть.

С этим правилом в голове я обхожу свой стол и останавливаюсь, когда тишину кабинета нарушает звук рвущейся бумаги. Быстрый взгляд вверх подтверждает, что Рози идёт ко мне с дневником в одной руке и вырванной страницей в другой. Она бросает их на мой стол и дважды постукивает пальцами по листу, прежде чем сказать: «Я была должна тебе одну», – а затем разворачивается на каблуках и идёт обратно к своему столу.

Я смотрю, как она уходит, и мне не терпится взять страницу. И когда я это делаю, я возвращаюсь в тот день, который хорошо помню.

Дорогой дневник,

у меня сегодня плохой день. Не такой плохой, как у Уэста. Но мне всё равно чертовски плохо.

Этим летом я решила изучать химию по переписке. Подумала, что было бы круто в следующем году иметь свободное время, подготовившись заранее. А химия – сложный предмет. По какой-то причине я думала, что без остальных домашних заданий мне будет легче. Но я ошибалась, и теперь я понимаю, что, возможно, я просто большой тупой мазохист.

Я провалила экзамен. Провалила весь курс. Долго плакала из-за этого в одиночестве. Отчасти потому, что разочаровалась в себе, а отчасти потому, что боюсь сказать об этом родителям, потому что в табеле успеваемости нужна их подпись. Я ненавижу их подводить.

Я чуть не сделала то же самое. Вошла на кухню с табелем успеваемости в одной руке и ручкой в другой. Готовая извиняться за то, что так сильно облажалась.

И увидела, что они сидят за столом и очень серьёзно разговаривают с Уэстом. Прямо посреди стола лежала сумка, набитая травкой, а Форд стоял в углу и выглядел как воплощение неловкости.

Я не гений химии. Но я достаточно умна, чтобы понять, что происходит.

И всё же родители обращались со мной как с ребёнком. Попросили Форда вывести меня из дома, потому что мне «не нужно это слушать». А он такой пай-мальчик, что просто кивнул и подчинился.

Мы сидели на причале в неловком молчании. Он ждал Уэста, а я – родителей. Наверное, ему стало скучно, потому что в конце концов он спросил меня о бумажке в моей руке. И мне было так жаль себя, что я решила: к чёрту всё, я просто расскажу ему. Мне нечего терять.

И я рассказала.

Я ожидала, что он поднимет меня на смех. Видит бог, он, вероятно, не завалил ни одного урока в своей жизни. Но он не сказал ни слова. Вместо этого он взял ручку и бумагу и с пугающей точностью подделал подпись моей мамы, прежде чем пододвинуть листок обратно ко мне.

Я просто сидела и пялилась на него, как идиотка с отвисшей челюстью, каковой я и являюсь, в то время как он смотрел на озеро с веселым и интеллигентным видом.

Должно быть, мой пристальный взгляд смутил его, потому что в конце концов он сказал:

– Иногда нам нужна минута, чтобы прийти в себя перед серьёзным разговором.

Держу пари, он прочитал это в одной из своих высокоинтеллектуальных поэтических книг. Но я всё равно поблагодарила его перед уходом. Хотя он и отказывался смотреть мне в глаза.

Я почти уверена, что он был добр ко мне только потому, что ему стыдно за мою глупость.

Но, по крайней мере, я могу дать своим родителям передохнуть, прежде чем сообщать им плохие новости.

У меня защемило в груди. Я ненавижу себя за то, что ей пришлось проглотить свои разочарования, чтобы облегчить жизнь всем остальным.

– Я никогда не считал тебя глупой, – заявляю я, поднимая голову и глядя на неё через весь офис. – И я знал мамину подпись, потому что видел, как Уэст тренировался, чтобы подделывать её на похожих уведомлениях.

В ответ Рози лишь заговорщически подмигивает мне и снова сосредотачивается на экране компьютера.

– Ты когда-нибудь рассказывала им об этом тесте? – Я нажимаю.

Теперь она улыбается, но не смотрит мне в глаза.

– Не-а. Это наш секрет, Джуниор. Я пересдала его в следующем семестре и сдала. Но так и не получила тот запасной вариант, о котором мечтала.

Меня поражает, что она всегда была так предана идее никого не подводить, что, возможно, так и не научилась ставить себя на первое место.

И именно это я говорю себе, когда иду с ней за школьным автобусом. Составлял ей компанию, ставил её на первое место и не давал «отцам-извращенцам» надумать себе лишнего.

Потому что Рози может думать, что знает наш секрет, но мой секрет в том, что я любил сидеть с ней на том причале даже тогда.