Текст книги "Дикая любовь (ЛП)"

Автор книги: Элси Сильвер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 7
Рози

Я спала в старой казарме, где мы в детстве прятались от грозы или устраивали ночёвки. Там пахнет сырой древесиной. Нижняя койка лишь немного просторнее верхней. Простыни из дешёвой фланели. И хотя снаружи квакала лягушка, я не могу вспомнить, когда в последний раз так хорошо спала.

Возвращение в Роуз-Хилл похоже на то, как будто я сбросила с себя костюм городской девушки, который заставляла себя носить изо дня в день, надеясь, что привыкну к новой себе. Но теперь я сбросила этот костюм и чувствую, что снова могу дышать.

Как будто в моей голове была идея о том, как выглядит успех. Я так ясно видела свою жизнь – самую яркую сцену прямо перед моими глазами. Настолько реальную, что я почти могла протянуть руку и коснуться её.

Но с каждым днём, который я проводила, вживаясь в эту роль, мне становилось всё более и более не по себе. Всё более и более неудовлетворённым.

Я задавалась вопросом, почему победа не принесла мне большего удовлетворения. Я продолжала убеждать себя, что мне нужно время, чтобы привыкнуть к ощущению победы. В конце концов, я наконец-то получила то, чего, как мне казалось, хотела.

Когда я стою в нескольких шагах от двери барака, наслаждаясь дикой красотой, которая меня окружает, меня пронзает мысль: я совсем не скучаю по городу.

Светит солнце, воздух свеж, а озеро сверкает, как россыпь бесчисленных бриллиантов. Даже непосильное бремя моих студенческих займов и изнурительная нехватка доходов кажутся более терпимыми в этой мирной обстановке.

Это. Это то, чего мне не хватало. Это то, что мне было нужно.

Слева от себя я слышу, как Эмми мечется по фермерскому дому. Дальше в горах из трубы нового дома моих родителей вьется дым. Я знаю, что мне нужно съездить туда и всё им рассказать – чёрт, да хотя бы просто поздороваться, – но я боюсь этого до дрожи в коленях.

Я не хочу признаваться им в том, как сильно всё развалилось. Уэст – это тот, кто всегда признавался в своих ошибках. В том, что его арестовывали. В том, что он разбивал машину во время дрэг-рейсинга. В том, что он кого-то избивал. В том, что он получал травмы. Только с тех пор, как у него появились дети и он занялся дрессировкой лошадей, он перестал седеть.

Но я? Я хорошая. Та, кто держится в тени и сама справляется со своим дерьмом, чтобы никому не приходилось беспокоиться.

Но как бы мне ни было неприятно это признавать, я устала справляться со своим дерьмом. Внезапно я осознала, что невероятно устала держать всё под контролем. Вот почему после двух недель хандры и рассылки резюме, на которые никто не отвечает или которые требуют рекомендаций, я сказала Райану, что еду домой навестить семью. Я не могла смотреть ему в глаза, когда сказала, что не знаю, как долго меня не будет.

Это было почти двадцать четыре часа назад, и у меня есть только одно его сообщение, в котором он спрашивает, всё ли со мной в порядке. Я чуть не рассмеялась, когда увидела его на своём телефоне. Он такой милый. Он даже не попросил меня остаться.

– Делай, что тебе нужно, – вот и всё, что он сказал.

Мы, наверное, давно расстались бы, но мы слишком сильно нравимся друг другу, чтобы просто взять и уйти. Я не ненавижу Райана. На самом деле всё совсем наоборот.

Но я не скучаю по нему. И не сгораю от любви к нему. И я прекрасно понимаю, что симпатия – это не любовь.

Эти мысли не дают мне покоя, пока я еду в город. Пока я пробираюсь по извилистым скалам, ведущим к холму, спускающемуся к главной улице, я размышляю о том, зачем мне вообще возвращаться в город. Без работы и без партнёра, что мне там делать?

Мои друзья – это его друзья.

Моя квартира, по сути, принадлежит ему.

Это угнетает, если я позволяю себе слишком долго об этом думать. Единственное, что по-настоящему принадлежит мне, – это машина и пара дипломов о высшем образовании, которые идут рука об руку с умопомрачительным студенческим кредитом.

Рози Поузи действительно побеждает.

Но когда я подъезжаю к своему любимому месту в городе, это как бальзам на душу. Мне нужен чай из «Бигхорн Бистро». Днём это кафе, а ночью – ресторан с фермерской кухней. И лучший чай, который когда-либо заваривали. Никто не может сравниться с тщательно подобранными смесями Табиты.

Дверь в бистро звенит, когда я её открываю. Когда я захожу внутрь, пахнет тёплыми круассанами и лепестками роз. Внутри – настоящий оазис с зелёными растениями, мерцающими огоньками, обвивающими широкие деревянные балки, и массивными мансардными окнами, пропускающими столько света, сколько вам нужно. Длинными столами из необработанной древесины заставлена обеденная зона – здесь всё в семейном стиле. Когда «Табита» только открылась, местные жители ворчали по этому поводу, а теперь сюда стекаются люди. Возможно, это единственный «хороший» ресторан в городе, но качество и внимание к деталям здесь лучше, чем где-либо в городе.

Я сомневаюсь, что Табита сегодня здесь, но делаю мысленную пометку связаться с ней, пока я в городе. Она на пару лет младше меня, но мы вместе играли в волейбольной команде в старших классах, а летом она гуляла со мной и моими друзьями. И, словно я вызвала её своими мыслями, она появляется из-за угла, вытирая руки о белый фартук, с растрёпанной косой, свисающей на лицо. На щеке у неё даже пятно от муки.

– Рози! – Когда она видит меня, её усталые глаза загораются, и я не могу не сделать то же самое. Табита из тех людей, с которыми я могу войти и продолжить с того места, на котором остановилась.

В некотором смысле, мы всегда были родственными душами. В обеих наших семьях ожидали, что мы будем “легкими” детьми, хотя, если Уэст был немного задиристым, то ее сестра была по-настоящему несчастной. Она была историей маленького городка.

– Привет, Табби. Сюрприз? – Я пожимаю плечами и слегка машу рукой. – Как у тебя дела?

Она шумно выдыхает, и пряди волос, обрамлявшие ее лицо, разлетаются в стороны.

– Устала.

Я усмехаюсь. Мне кажется, что это нормальная часть взрослой жизни, когда мы все время жалуемся на то, как мы устали. Поэтому я соглашаюсь.

– Я это слышала, – отвечаю я, обводя взглядом ассортимент красивой выпечки за стеклом.

– Нет. Как будто я смертельно устала. Напомни мне, чтобы я никогда не заводила ребенка.

Я перевожу взгляд на ее лицо.

– Ребенок?

– Эрика. – Она произносит имя своей сестры с твёрдым взглядом, как будто это само по себе отвечает на вопрос. И это действительно так.

– У неё всё хорошо? – Мне неловко спрашивать, но не спрашивать ещё хуже.

– Если «хорошо» означает жить в городе, забеременеть и постоянно оставлять со мной ребёнка, пока она уходит бог знает куда, то да. Она чертовски потрясающе.

– Малыш? – Я мало что знаю о маленьких детях, но я знаю, что нельзя просто взять и бросить их насовсем. Но Эрика боролась с этим годами. В последний раз, когда я разговаривала с Табби, она сама оплатила программу лечения своей сестры и нашла ей безопасное место для жизни в городе. Мне больно думать, что это могло не сработать.

Табита качает головой взад-вперёд.

– Ладно, ему два года. То, что говорят о ужасных двухлетках, – не шутка. К счастью, на горизонте уже маячит три. Ты знаешь, что тогда их называют трёхлетками? Пытаюсь убедить себя, что так звучит лучше.

Сухой смешок застревает у меня в горле, потому что я не знаю, что ещё делать.

– А что насчёт твоих родителей? Они не помогают?

Она морщится, и я вспоминаю, как она говорила, что её родители подумывают о том, чтобы разорвать все связи с Эрикой. Теперь у меня болит сердце ещё сильнее.

– Рози, тебе не нужна эта драма в твоей жизни. Тебе нужен чай, я права?

Я вижу, что Табита пытается сменить тему разговора, и подыгрываю ей.

– Да. Чай и круассан. Но почему бы нам не выпить как-нибудь, когда ты не на работе и не присматриваешь за ребенком? Я угощаю. Ты можешь рассказать мне о своих проблемах, а я расскажу тебе о своих.

Она расслабляется всем телом.

– Да? Я бы с удовольствием. Очень бы хотела.

– Это свидание, – радостно говорю я.

– Как долго ты пробудешь в городе?

Я прикусываю нижнюю губу. Я избегала слишком пристально смотреть на эту реальность. Говорила себе, что после небольшого перерыва смогу вернуться в город отдохнувшей. До сих пор это была неплохая стратегия – не смотреть правде в глаза.

Но сегодня утром я отвечаю ей, даже не задумываясь об этом, – прежде чем успеваю солгать себе или передумать. Представляя себе потрясающий вид из барака, я говорю:

– На неопределённый срок.

Затем я смотрю на чек и понимаю, что только что потратила все деньги со своего банковского счёта, купив чай и круассан.

Мне нужно найти работу.

Меня осеняет мысль, что я могла бы найти работу здесь, в Роуз-Хилл. Это то, что сделала бы девушка, у которой на банковском счёте осталось всего несколько сотен. Она бы взяла себя в руки и нашла работу.

Я тут же решаю, что после этого прогуляюсь по главной улице и посмотрю, не попадутся ли мне какие-нибудь рабочие места в городе. Любая работа подойдёт. Я горжусь своим образованием, но никогда не считала себя выше любой работы. Я трудолюбивая, и сейчас, как никогда, меня больше всего мотивирует возможность получать зарплату.

Кто-то позади меня нетерпеливо откашливается, заставляя меня действовать, поэтому я виновато улыбаюсь своей подруге детства и отхожу от кассы.

– Спасибо, Табби. Увидимся позже, – говорю я, дружелюбно помахав рукой, прежде чем отвернуться.

Затем я выхожу на улицу, навстречу свежему весеннему утру, чувствуя тревожное умиротворение от перспективы найти здесь работу.

* * *

Когда Форд выходит из своего внедорожника, я с трудом сглатываю.

Выцветшие чёрные джинсы.

Выцветшая чёрная рубашка.

Золотые авиаторы на его волевом носу.

Это как будто его новая блестящая версия, без причёски «маллет» и очков в проволочной оправе, которые он носил в детстве. Тогда он был высоким и худым. Его руки болтались по бокам, и он был похож на Гамми, когда шёл.

Но теперь он не просто идёт – он шагает. Всего за десять лет он превратился из чудаковатого милого Форда в миллиардера с энергией большого члена.

Я провожаю его взглядом, задерживаясь возле входной двери, которая, как я предполагаю, будет его кабинетом, судя по описанию Уэста прошлой ночью.

Я никогда не чувствовала себя неловко рядом с ним, но я бы солгала, если бы сказала, что, когда я вижу, как он выходит из своего внедорожника с хмурым лицом, у меня не замирает сердце. От этого у меня подкашиваются ноги и краснеют щёки.

А потом он всё портит своими разговорами.

– Чего ты хочешь? Кора наконец-то пошла в школу, а у меня куча работы. Я слишком занят, чтобы прямо сейчас совершать с тобой мучительную прогулку по закоулкам памяти.

Да, это сработает. Горячий Форд так легко превращается в придурка Форда. Я уже собираюсь выплеснуть ему в лицо свой остывший чай, просто чтобы удивить его, но напоминаю себе, что пришла сюда с идеей.

Отличной идеей.

Идеей, над которой мне действительно нужно поработать, потому что, как оказалось, вакансий в Роуз-Хилл не так много.

– У меня есть к тебе предложение.

Он сдвигает солнцезащитные очки на макушку, взъерошив тёмные волосы, и, проходя мимо, хмурит брови.

– Звучит устрашающе, – бормочет он, вставляя ключ в замок старой деревянной двери.

– Нет, все идеально. – Я следую за ним в пыльное, сырое здание. – Поверь мне. Это деловое предложение. И ты не можешь сказать ”нет".

Это заставляет его повернуться ко мне лицом, из-за его внушительного роста я резко останавливаюсь на пороге. Он снимает с головы солнцезащитные очки и осторожно жует пластмассовый наконечник на конце металлической ручки.

Это должно быть отвратительно.

Но я нахожу это привлекательным.

– Ты голоден или что-то еще? – я скрещиваю руки на груди и выставляю бедро. Рядом с ним я чувствую себя капризным подростком. Меня раздражает, что он пробуждает во мне эту сторону.

Вот только то, как его взгляд скользит по моему телу, совсем не похоже на то, что было, когда мы были подростками.

Его лицо остаётся бесстрастным, в то время как моё пылает.

– Я не могу сказать ”нет"? – Он игнорирует мое замечание и снова откусывает кусочек пластика. – Это не похоже на очень разумное бизнес-решение.

Я снова сглатываю, но на этот раз у меня совершенно пересохло в горле, и кажется, что рот набит ватой.

– О, нет, поверь мне. Это будет очень разумное бизнес-решение.

– Верно. Ты бы никогда меня не обманула. Не так ли, Розали?

Я закатываю глаза и замечаю паутину в углу.

– Пожалуйста, я уже не ребёнок.

Его взгляд скользит вниз и снова поднимается по моему телу, прежде чем он вздыхает и смотрит через плечо на стопку папок на грубо сколоченном столе, который служит ему импровизированным письменным столом.

– Как будто я не знаю.

Всё, что он говорит, звучит так язвительно. Это сразу же выводит меня из себя, но я не могу вернуться к насмешкам над ним, пока не разберусь с этим.

– У меня есть степень магистра делового администрирования. Я бы не стала загонять тебя в угол, чтобы ты принял плохое бизнес-решение.

Его тёмно-зелёные глаза снова смотрят на меня оценивающе.

– Хорошо.

Я несколько раз моргаю.

– Хорошо?

– Ты сказала мне, что я не могу отказаться, – на его левой щеке появляется очаровательная ямочка, но лишь на мгновение. Она появляется и исчезает.

Выпрямившись, я делаю шаг к нему и глубоко вздыхаю, глядя на его поношенные ботинки, пока не поднимаю взгляд и не встречаюсь с его взглядом лесных зелёных глаз. Меня окутывает его запах. Кедр. Нет, сандал. Я не уверена. Деревья. Дерево. Запах благовоний, которые я жгла в эпоху хиппи. И что-то более свежее, яркое.

Покачав головой, я выпаливаю свой план.

– Тебе стоит нанять меня.

Он моргает и медленно вытаскивает солнцезащитные очки изо рта, переводя взгляд с меня на них и обратно. Я высоко поднимаю подбородок и смотрю на него в ответ, отказываясь отступать.

– Я могу быть твоим ассистентом. Или кем-то ещё. Кем-то? Я уберусь в доме. Я мастерски работаю в Excel. Хорошо – не отлично – разбираюсь в бюджетах. Кто знает, может, я смогу сделать тебя триллионером? Или я могу помочь с Корой! Занят тем, что хмуришься и смотришь на баланс своего банковского счёта? Нет проблем! Я заберу её из школы.

Он продолжает пристально смотреть на меня, выражение его лица ничего не выражает. Мне следовало быть более вежливой в своем предложении. Может быть. Нет, определенно. Время тянется, и я облизываю нижнюю губу, по мере того как моя уверенность в себе ослабевает, а нервы начинают сдавать.

Его взгляд скользит по кончику моего языка, словно в замедленной съемке.

У него перехватывает дыхание, и он повторяет самое лучшее слово в мире.

– Хорошо.

– Хорошо?

Он пожимает плечами и скрещивает руки на груди, отчего бицепсы выпирают под тонкой тканью его поношенной рубашки.

– Помнишь ту часть, где ты только что сказала мне, что я не могу сказать “нет”?

Я киваю.

– Я все еще ожидала, что ты будешь мудаком и все равно это сделаешь.

Его губы приподнимаются, и он качает головой, поворачиваясь и отходя от меня.

– Розали, когда это я говорил тебе ”нет"?

А я просто стою здесь, ошеломленная.

Мне нужно, чтобы меня подвезли домой с этой вечеринки. Я хочу побыть одна.

Мне нужна работа.

Потому что, как бы я ни старалась, каким бы придурком он ни был, я не могу вспомнить ни одного случая, когда Форд сказал бы мне что-то, кроме «хорошо».

Глава 8
Рози

Я прислоняюсь к своей машине перед средней школой Роуз-Хилл. Ранней весной ещё не совсем тепло, но прислониться к чёрной краске под прямыми солнечными лучами – отличный способ обмануть себя и почувствовать, что уже тепло.

Когда Форд упомянул о времени, когда нужно будет забрать Кору, я сразу же предложила поехать. В этом сарае чертовски воняет, и когда я предположила, что он, возможно, захочет нанять профессионального подрядчика, чтобы привести его в соответствие с этим веком, он перестал со мной разговаривать. Как тот угрюмый мальчик, которого я помню. Даже несмотря на то, что он знает, что я права.

Вот почему я не могла дождаться, когда уйду оттуда. Слишком сильное напряжение. Комок в животе, из-за которого я сомневаюсь в своей квалификации для этой должности. Воспоминания о том, как закончилась моя последняя работа, – может быть, меня наняли не из-за моих способностей. Мне нужно было немного пространства, чтобы дышать. Подальше от Форда. Рядом с ним всегда трудно дышать. Вот почему я пришла пораньше.

Мой телефон вибрирует в заднем кармане, и я достаю его, чтобы увидеть на экране имя Райана. Тяжело вздохнув, я нажимаю на кнопку ответа.

Может быть, под тёплым солнцем этот разговор пройдёт лучше.

– Привет.

– Детка. Привет. Как проходит семейный визит? – говорит он, явно отвлечённый. Я знаю, что он, скорее всего, сейчас на работе, просматривает электронные письма или обдумывает официальное приглашение в Клуб выпускников. Что-то хрустит, и он явно жуёт. Это не должно меня раздражать – всем нужно есть, – но этот звук похож на скрежет ногтей по грифельной доске.

Наверное, потому что я сорвалась из-за того, что меня явно расстроило, а он, кажется, совершенно не понимает, в чём дело.

– Да. Это хорошо. Собираюсь сегодня вечером поужинать с родителями.

– Мило. Передай им привет от меня.

Да. Потому что это не вызовет неловкости.

– Обязательно. Итак, послушай...

– Когда ты думаешь вернуться?

– Так, значит... дело вот в чём. Я вроде как… Я нашла здесь работу.

Хруст наконец-то прекращается.

– Ты устроилась туда на работу? – Он кажется потрясённым, и я тут же чувствую себя виноватой.

– Да. – Я поджимаю губы и смотрю на поле, где в детстве играла в футбол. – Как-то само собой получилось. И, ну, ты же знаешь, я пыталась найти работу.

– Да. Но там? – он говорит это с усмешкой, которая меня задевает. Я выпрямляюсь чуть выше. Чувствую, что должна защищать это место. Я могу ругать Роуз-Хилл – он не идеален, но он мой. Однако он не отсюда, и мне не нравится, что он считает себя вправе поливать грязью мой город.

– Да. Это отличная возможность. И мне нужно пространство.

– Пространство?

Я вздрагиваю. Теперь я могу представить его. На его лице растерянность, как у мальчишки, когда он прокручивает это слово в голове.

Пространство.

– Да. Пространство.

Сначала я встречаю его молчание.

– Это в переносном или в прямом смысле? – наконец говорит он. – Как пространство вокруг тебя, когда ты там? Или как пространство между нами?

Я сглатываю, глядя на родителей, ожидающих своих детей. Они весело болтают, и я ловлю на себе любопытные взгляды. Конечно, я здесь выросла. Но я не возвращаюсь сюда достаточно часто, чтобы запомниться большинству людей.

– Я думаю, что и то, и другое, – говорю я приглушённым голосом. Снова тишина.

– Прости, Райан. Я просто… Я хочу быть с тобой откровенной.

– У тебя есть кто-то еще?

Я вспоминаю все те грязные взгляды, которыми Форд одаривал меня сегодня днём. И то, как он дёргал меня за хвост прошлой ночью.

Я качаю головой.

– Нет. Ничего такого нет.

Его тяжёлый вздох говорит мне о том, что он испытывает облегчение. Вспышка ревности после того, как он в последнее время казался таким безразличным, застаёт меня врасплох. Слишком поздно, слишком мало.

– Ладно, хорошо. Послушай. Я… могу я приехать к тебе в гости? Я бы хотел просто сесть и по-настоящему всё обсудить. Посмотрим, что мы можем сделать, чтобы добиться наилучшего результата.

Я хочу сказать ему «нет». Я хочу сказать ему, что с меня хватит. Я хочу сказать, что дело не во мне, а в нём. Я также хочу спросить его, почему ему было так чертовски удобно замять ситуацию со Стэном.

Но я также не хочу вообще говорить об этом – ни с кем. И я не хочу быть такой же злой, как сказал мне Форд. Я не хочу принимать такое окончательное решение, когда я и так чувствую себя такой потерянной. И я не хочу быть взрослой женщиной, которая бросает своего давнего парня по телефону.

– Да, конечно. Конечно.

– Хорошо, отлично. – Я слышу улыбку в его голосе и скрип стула, когда он устраивается поудобнее. – Я сейчас смотрю на свой календарь. Тебя устроят вторые выходные следующего месяца?

Мой рот приоткрыт так широко, что туда могла бы залететь муха со всей своей семьёй.

– В следующем месяце?

– Да. Прямо сейчас у меня есть несколько действительно важных проектов. Из-за рабочей нагрузки невозможно выбраться.

Действительно важных.

Его будничное заявление о том, что он будет ухаживать за мной через четыре недели, заставляет меня замолчать. Если бы ситуация не была такой болезненно унылой, это могло бы быть забавно. Если бы я не была так оскорблена, я бы рассмеялась. Он должен бросить всё и примчаться сюда. Чтобы поговорить. Чтобы извиниться за то, что не погладил меня по спине, когда я рассказала ему о том, что случилось со мной на работе. За то, что не разделил мою ярость, когда отдел кадров вручил мне дерьмовое письмо об увольнении с подробным описанием моих низких результатов, что очень кстати последовало за тем, как один из президентов их компании подверг меня сексуальному насилию.

Раздаётся звонок, и он спасает меня в буквальном смысле. Потому что в тишине и спокойствии, при тёплом солнечном свете я могла бы сказать ему что-то обидное.

И я знаю, что я не идеальна. Я знаю, что в последнее время я не старалась, чтобы у нас всё получилось. Но я также вижу, что никто из нас не хочет стараться. Мы просто здесь, потому что нам комфортно. Безопасно.

Двери распахиваются, и воздух наполняется радостными криками детей.

– Конечно. Я проверю свой календарь, – бормочу я.

А потом я вешаю трубку. Меня охватывает волнение, за которым следует глубокое чувство стыда, которого я никогда раньше не испытывала.

Стыдно, потому что я слишком смущена, чтобы что-то сделать с Райаном и своей старой работой. Стыдно, потому что мой парень, с которым мы встречаемся уже два года, не хочет брать на себя ответственность за весь этот скандал. И стыдно, потому что я не должна позволять этому так сильно меня беспокоить. Я счастливая, весёлая, жизнерадостная девушка, Рози Белмонт, но я чувствую себя притуплённой версией самой себя.

Я представляю, как выглядит Кора, когда она тащится ко мне в неуклюжих ботинках «Док Мартенс» с убийственным выражением лица.

Я чуть не смеюсь, потому что она выглядит так же, как Форд сегодня днём. Угрюмая и темпераментная – и одетая с ног до головы в чёрное.

– Кора! – Я кричу, поднимая руку в знак приветствия. – Сегодня я тебя подвезу! – Я чувствую на себе взгляды нескольких человек, но не обращаю на них внимания.

Она закатывает глаза и засовывает большие пальцы под лямки рюкзака.

– Не нужно кричать, – ворчит она, приближаясь.

– Хочешь, чтобы я в следующий раз станцевала для тебя, чтобы ты могла выделить меня из толпы? – я шутливо толкаю её локтем, когда она проходит мимо.

Оглянувшись через плечо, она качает головой и выставляет подбородок в сторону некоторых из ожидающих родителей.

– Нет. Этим похотливым папочкам из маленького городка это бы очень понравилось.

О боже. Я помню этот период. Ты думаешь, что ты крутой и взрослый, но на самом деле ты полон подростковых страхов и всех известных человечеству настроений. Меня пронзает горько-сладкая боль, когда я вижу, как она садится на переднее пассажирское сиденье. Может быть, мы с ней не так уж сильно отличаемся.

Вот почему я натягиваю на лицо улыбку и открываю дверь со стороны водителя, прежде чем сесть рядом с ней.

– Я имела в виду танец цыплёнка, а не стриптиз, – говорю я с притворным разочарованием, поворачивая ключ в замке зажигания.

Она не отвечает, но когда я бросаю на неё взгляд, то, клянусь, вижу, как дёргаются её губы.

* * *

– Что ты делаешь?

Кора смотрит на меня, нахмурив лоб, из машины, припаркованной перед дерьмовым офисом Форда. Она даже похожа на него, когда так делает.

– Думаю. – Я сжимаю руль своего «Субару».

– Ты выглядишь так, будто у тебя вот-вот лопнет сосуд, – небрежно говорит она, засовывая в рот палочку Juicy Fruit.

– Это точное описание того, что я чувствую внутри.

– Это из-за Форда?

Я откидываюсь на спинку сиденья, упираясь руками в руль.

– Это вся моя жизнь. Понимаешь?

Она кивает, и я уже собираюсь сказать что-то вроде: «Конечно, ты не знаешь, ты же грёбаная двенадцатилетка», но по её взгляду я понимаю, что, возможно, она знает.

– Моя работа. Моя нынешняя ситуация. Мой парень. То, что мне придётся рассказать родителям обо всём вышеперечисленном. Разрыв кровеносного сосуда был бы вишенкой на торте.

При упоминании парня она оживляется. Это едва заметно, но это есть. То, как она слегка наклоняется вперёд и рассматривает меня чуть пристальнее.

– У тебя есть парень?

Я выдыхаю и качаю головой.

– Отличный вопрос. Я постоянно спрашиваю себя об этом.

Разочарование наполняет её ответный вздох.

– У тебя есть парень?

Она хмуро смотрит на меня.

– Что? Не то чтобы я собиралась побежать и рассказать об этом твоему отцу – или, прости, Форду. Чёрт, прости. Как мы его называем?

– Босс?

Я фыркаю. Она забавная.

– Лично я неравнодушна к Джуниору.

– Я слышала, ему это не нравится.

Я наклоняюсь ближе и заговорщически подмигиваю ей.

– Именно.

Она смотрит мне в лицо, словно не знает, что обо мне думать. Я уверена, что не произвожу впечатления заботливой матери, к которым она, вероятно, привыкла от женщин постарше. Сейчас я слишком взвинчена для этого. И я слишком стара, чтобы быть ей сестрой. Может, я больше похожа на классную тётю. Ту, которая ценит, когда у неё нет липких от сока рук.

Компания Коры – это глоток свежего воздуха, и я не уверена, что готова её покинуть. Я также не прочь признать, что она может немного ослабить напряжение от того, что я собираюсь сделать дальше.

– Эй, хочешь пойти со мной в дом моих родителей вместо того, чтобы смотреть, как Джуниор носится туда-сюда и убирает в здании, за которое он мог бы легко заплатить кому-нибудь, чтобы тот прибрался за него?

Она ухмыляется, поворачиваясь, чтобы посмотреть в окно.

– Конечно. Грета и Энди кажутся классными.

– О, ты с ними знакома?

– Коротко. Один раз. Они определённо похожи на бабушек и дедушек.

– Наверное, потому что они такие и есть.

Она бросает на меня кислый взгляд, и мои губы дёргаются. Будем надеяться, что они продолжат вести себя как милые бабушки и дедушки, когда узнают, что Рози, «хорошая девочка», сошла с ума и одним махом упустила шанс получить работу, дом, парня и двоих детей.

Ненавижу подводить людей.

В животе у меня всё сжимается от тревоги, но я выдавливаю из себя слабую улыбку в сторону Коры.

– Иди скажи Форду, чтобы он не беспокоился о тебе. Я подожду.

Затем она выскакивает из машины, слегка подпрыгивая при ходьбе, отчего ее рюкзак подпрыгивает. Из-за этого она кажется моложе, чем можно было бы предположить из-за хмурого взгляда и поджатых губ. Я улыбаюсь ей вслед, надеясь, что смогу чаще забирать ее из школы.

Через несколько мгновений она возвращается.

С Фордом на буксире.

Она даже не оглядывается на него, когда спешит обратно к машине и садится на переднее пассажирское сиденье.

– Почему он здесь?

Она пожимает плечами.

– Сказал, что хочет поехать с нами.

Форд резко тормозит, наблюдая за тем, как она пристегивается, с растерянным выражением на красивом лице. Он медленно поворачивает голову, глядя на заднее сиденье, и я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Сомневаюсь, что он помнит, когда в последний раз сидел своей шикарной задницей на заднем сиденье чего-то, что не было оборудовано перегородкой и ведром со льдом.

Я нажимаю на кнопку, чтобы опустить стекло со стороны пассажира, и спрашиваю:

– Хочешь, я придержу для тебя дверь, Джуниор?

То, как он наклоняет голову. То, как он скрещивает руки. То, как он бросает на меня взгляд поверх подголовника Коры. Всё это пропитано презрением.

И всё же я улыбаюсь.

Не говоря ни слова, Форд делает шаг вперёд и открывает заднюю дверь. Когда он закидывает своё высокое тело на заднее сиденье, мне становится почти стыдно. Мой хэтчбек «Импреза» практичен, и на нём приятно ездить, но он не предназначен для того, чтобы мужчина его роста мог с комфортом сидеть на заднем сиденье.

– Не волнуйтесь, сэр. Это недалеко. И если вы проголодались, я подозреваю, что оставила частично расплавленный батончик «Клиф» в кармане за этим сиденьем.

Он продолжает бросать на меня свои лучшие стервозные взгляды через зеркало заднего вида, пока Кора играет в Pokémon GO на своём телефоне, пытаясь притвориться, что ей не смешно.

Затем Форд протягивает руку вперёд. Он достаёт батончик «Клиф», срок годности которого, должно быть, истёк, разрывает его и откусывает огромный кусок, не сводя с меня глаз. Его квадратная челюсть двигается, тёмная щетина на мгновение привлекает мой взгляд к его губам, прежде чем я отвожу его.

– Спасибо, Розали, – невозмутимо говорит он. – Это восхитительно.