Текст книги "Дикая любовь (ЛП)"

Автор книги: Элси Сильвер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Глава 5
Форд

– Вот, давай я тебе покажу. У меня есть план, – говорит Кора, сидящая на диване рядом с Оливером. Она показывает ему, как построить портал в Нижний мир или что-то в этом роде в Minecraft. Я не понимаю терминологию. Он, как обычно, ничего не говорит, но по выражению его лица я понимаю, что он в восторге. Эмми втиснулась с другой стороны от Коры и хрустит, наверное, уже третьим за день печеньем.

Я? У меня такое чувство, что я живу в сумасшедшем доме.

После нескольких недель приведения всего в порядок, я уже первый день как стал официальным родственником Коры. Мой адвокат ненавидит меня за то, что я заставил ее это сделать, а мой финансовый консультант считает, что я сошел с ума. Может быть, так оно и есть.

Я ничего не сделал, чтобы запустить студию звукозаписи, и от этого у меня мурашки по коже. Бесконечный список дел, которые мне нужно сделать, не даёт мне спать по ночам. Мне нужно сделать пол, стены, покрасить их, установить отопление, кондиционер, обновить электропроводку, придать фасаду хоть какое-то подобие привлекательности. Всё это место нуждается в обновлении, и это не считая самого стенда.

А теперь Рози, чёрт возьми, Белмонт, появилась на сцене со своим острым языком и подозрительно влажными глазами. И всё, чего я хочу, – это узнать, кто причинил ей боль, чтобы я мог это исправить.

В том, что я тайно влюблён в эту женщину, нет ничего нового, но прошло десять лет. Я никогда не ожидал, что все подростковые чувства нахлынут на меня с новой силой, как только я снова её увижу. Но, боже, она повзрослела. Её глаза по-прежнему самого яркого, невозможного голубого оттенка. Почти кристально-чистые на фоне золотистой кожи – и такие же выразительные, как и раньше. Они темнеют от гнева, сверкают от веселья, а сегодня в них плещутся эмоции. У неё всегда были длинные волосы, но теперь они ещё длиннее. Многослойные и волнистые, они беспорядочно обрамляют её лицо в форме сердца. Те же тёмно-русые волосы, которые я помню, теперь искусно окрашены яркими золотыми прядями и странными перламутровыми бликами. Они небрежные, но продуманные. Ей идёт.

Вот о чём я думал, стоя у входной двери и глядя на неё.

Достаточно было одного взгляда – одного удара сердца – и мне снова стало восемнадцать.

– Ладно! – Уэст хлопает в ладоши у меня за спиной, и я вздрагиваю. – Что на ужин?

– Фриззи! – Эмми кричит в ответ, вскидывая кулак. Она выглядит почти дикой, и, если честно, она меня немного пугает. Она – миниатюрный Уэст, и её воспитание – это космическая расплата за то дерьмо, через которое он заставил пройти своих родителей.

– Ни в коем случае, ты, маленькая зануда. Ты получишь овощи и ещё больше овощей. Все остальные получат… – он замолкает, роясь в холодильнике.

Как и мой главный дом, дом Уэста – это фермерский дом в стиле ремесленников. Широкие плинтусы, узкие окна, что-то вроде коттеджа со всеми спальнями наверху и застеклённой верандой перед домом. Его дом жёлтый, а мой я обшил досками и покрыл снаружи глазурью, чтобы придать ему более деревенский вид. Мой дом в основном модернизирован внутри, а его дом немного устарел.

– Что ж, – вздыхает Уэст. – Возможно, мы закажем овощную пиццу, потому что Эмми съела всё, что я заказал.

Это так по-западному, всегда действуешь на авось. Я закрываю глаза и улыбаюсь. На внутренней стороне век я вижу Рози и вспоминаю, как слова подводили меня, когда я любовался ею раньше.

И когда я открываю глаза, то вижу Рози. Она стоит в дверях кухни и пялится на диван. Должно быть, она только что вернулась с раскладушки, и когда я прослеживаю её взгляд, то понимаю, что она смотрит на Кору. А Кора смотрит прямо на неё.

– Привет. – Рози указывает подбородком на Кору. – Я Рози. Сестра Уэста.

– Привет. – Кора повторяет движение. – Я Кора, дочь Форда.

Я вздрагиваю. Не потому, что я ненавижу, как это звучит. Просто мы еще не говорили об… Я не знаю. Титулы?

Рози отшатывается, переваривая услышанное, затем переводит на меня свой взгляд и не очень-то тихо шепчет:

– Ого. Поздравляю с тем, что ты наконец-то лишился девственности.

Все, что я могу делать, это смотреть на нее. Мы действительно за считанные минуты вернулись к тому состоянию, каким были в подростковом возрасте. Она по-прежнему веселая, красивая и совершенно недоступная, и я по-прежнему чувствую себя таким же ошарашенным мальчиком, который чувствует себя чертовски неловко рядом с ней.

Это только вопрос времени, когда я скажу что-нибудь обидное, чтобы держать ее на расстоянии вытянутой руки. И она ответит, сказав, что ненавидит меня, прежде чем ответить чем-нибудь не менее язвительным.

Таков наш обычный порочный круг.

– О, ну, он был донором спермы для моих родителей, – как ни в чём не бывало заявляет Кора. – Так что, насколько я знаю, он вполне может быть девственником. Знаешь, твой шёпот был не очень тихим.

Я закрываю глаза и массирую виски. Эта девушка слишком умна, слишком дерзкая, слишком властная. Она меня погубит, а ведь это я подписался взять её под своё крыло. Я вляпался по уши.

– Что такое донор спермы? – Пусть Эмми сосредоточится на этой части.

Уэст усмехается и пытается спасти меня:

– Эмми! Олли! Давайте не будем лезть не в своё дело и пойдём мыть руки перед ужином. Я сделаю заказ.

Я благодарен ему за вмешательство, когда слышу топот их маленьких ножек, удаляющихся прочь.

Когда я наконец открываю глаза, Рози смотрит на меня. По-детски пухлые, блестящие розовые губки приоткрылись в идеальной форме буквы "О".

– Что? – Я огрызаюсь, зная, что у нее наготове язвительный комментарий в мой адрес. Она всегда так делает.

Она ухмыляется, никогда не отступает от моего лая.

– Генетика у нее сильная. Она мне нравится.

Это Кора стонет.

– Я здесь. Грубо говорить о человеке так, будто его здесь нет.

И я вздыхаю.

Потому что это будет долгая ночь.

* * *

– Итак, это твоя комната, – я смотрю на Кору, которая стоит рядом со мной, как вкопанная. Это её первая ночь со мной, и я довольно неуклюже пытаюсь сделать её менее неловкой.

– Я знаю. Ты уже показал мне это.

Я почти уверен, что у меня ничего не получается.

Я мысленно подбадриваю себя, чтобы взять себя в руки. Я взрослый мужик. Я не должен так нервничать рядом с ней. Я не знаю, что, чёрт возьми, я делаю, но я должен хотя бы притвориться, что готов к этому.

– Хорошо, я как раз собирался сказать, что на первом этаже есть ещё одна гостевая комната, если ты не хочешь жить на одном этаже со мной. Но там нет ванной комнаты, а я рано встаю, так что это может тебя смутить.

– С какой стати мне беспокоиться о том, чтобы жить с тобой на одном этаже?

Я морщусь.

– Просто хочу убедиться, что тебе удобно. – Она не двигается. Она скрестила руки на груди, но смотрит в мою сторону. Она пристально смотрит на меня.

– Знаешь, моя мама, может, и не в курсе, но она навела о тебе все возможные справки.

– Справедливо. Я ее не виню.

– Жаль, что я сказала тебе, что у меня не осталось семьи. Угроза, что мой давно пропавший дядя-мафиози, могла бы послужить хорошей страховкой.

Я фыркаю. Она забавная.

– Мы можем притвориться, если хочешь.

Теперь она тоже фыркает, и я чувствую проблеск успеха от того, что почти заставил её рассмеяться.

Тихие шаги ведут её в центр комнаты. Я наблюдаю, как она медленно поворачивается, осматриваясь. Это почти её цветовая палитра – бледно-серые стены и каркас кровати из чёрного кованого железа.

– Комната в порядке? Я заранее купил всё необходимое. Но мы можем… украсить её или что-то в этом роде? Если хочешь? Картины? Постельное бельё? Книги?

– Я правда хочу чёрные простыни.

Я хмурю брови, глядя на простое тёмно-фиолетовое постельное бельё, которое выбрал. Я думал, что тёмно-фиолетовый цвет будет достаточно тёмным.

Видимо, я ошибся.

– Ладно. Я посмотрю, что смогу найти. – Я провожу рукой по волосам, мысленно ругая себя. Я не знаю, как разговаривать с двенадцатилетней девочкой. К тому же она выглядит на все двадцать.

– Ты голодна? Есть ли какие-то особые закуски, которые ты любишь? Я не знал, что купить, поэтому решил подождать и посмотреть, что ты предпочитаешь. Но в доме есть всё необходимое. Я хочу, чтобы ты… чувствовала себя как дома.

Она кивает и наконец-то смотрит на меня.

– Я могу принести тебе варёное яйцо.

Теперь настала её очередь морщить нос.

– Варёное яйцо? – Я никогда не думал, что ребёнок может так осуждать меня. Но вот я здесь. Объясняю, почему варёные яйца полезны.

– Это отличный перекус. В нём много белка. Помогает хорошо спать.

Кора выглядит откровенно недовольной.

– Ещё есть хлопья.

На это я приподнимаю бровь.

– Какие?

– Овсяные?

Ее губы растягиваются в дразнящей улыбке, когда она качает головой.

–“Lucky Charms”? – повторяю я. Я купил их, несмотря на здравый смысл. Содержание сахара в них ужасное, но, судя по тому, что я видел у Уэста и его детей, они могли бы понравиться ребёнку.

В ответ на это предложение я получаю два поднятых вверх пальца, почти улыбку и «Теперь мы разговариваем».

Мы спускаемся вниз, и я наблюдаю, как Кора ест хлопья за кухонным островом, а меня накрывает осознание того, на что я согласился. Меня охватывает нервозность. Меня охватывает сомнение. А позже, когда она желает мне спокойной ночи и закрывает дверь, я решаю зайти в интернет и найти чёрные простыни, чтобы не испортить всё окончательно.

Глава 6
Форд

– Что ты здесь делаешь?

Рози резко оборачивается, сидя на краю причала, явно удивлённая моим появлением.

– Наслаждаюсь видом.

Сегодня вечером мне хотелось тишины и покоя, чтобы проветрить голову. Я знаю, что с Рози здесь я не получу ни того, ни другого. Я смотрю мимо неё на потемневшее озеро. Если бы не рассеянное свечение солнечных фонарей, установленных на столбах, над водой было бы совсем темно. Но я хорошо знаю этот вид, учитывая, что этот причал находится рядом с границей между моим домом и домом Уэста. Хотя сейчас на горизонте ничего не видно, я почти идеально представляю его.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает она.

Я стою, не зная, как себя с ней вести. И всё же. Несмотря на то, что я теперь вполне успешный и независимый тридцатидвухлетний мужчина.

– Я пришёл посидеть на своём причале и сбежать от новых реалий моей жизни в темноте, у воды, где тихо. Вот только ты здесь, а там, где ты, никогда не бывает тихо, если только ты не замышляешь чью-то смерть.

Она фыркает, но без особого энтузиазма. Затем она снова поворачивается к неподвижной воде.

– Во-первых, это не твой причал. Он принадлежит моей семье. Я знаю, потому что прихожу сюда уже много лет. Во-вторых, я не планирую смерти людей.

Я подхожу к ней и решаю не говорить, что, согласно землеустроительной документации, этот причал действительно находится на моей территории.

– Справедливо, ты больше похожа на человека, совершающего преступления из страсти. Но я годами думал, что ты детально спланировала смерть Трэвиса Линча на страницах того дневника.

Она смеётся, но её смех не такой лёгкий и беззаботный, каким я его помню. Теперь в Рози чувствуется тяжесть, которая не соответствует моим воспоминаниям о ней. Она, может, и младше нас на три года, но всегда была с нами в подростковом возрасте. Уэст никогда не исключал её, и она всегда была «своей» девушкой в Роуз-Хилл – популярной настолько, что её любили, если такое вообще возможно.

Только став взрослым, я начал проводить здесь больше времени просто потому, что мне этого хотелось. Только когда город стал слишком большим, я решил переехать сюда навсегда.

– Да. Я почти уверена, что написала целый абзац, размышляя о том, что для него будет унизительнее: если я отрежу ему пенис или яички.

– Темно. На чём ты остановился? – Я опускаюсь на корточки, кладу руку на деревянные доски, чтобы сесть. Нас разделяют несколько футов, но наши ноги свисают с края, когда мы сидим бок о бок, любуясь огнями домов на другом берегу озера.

– Я забыла.

– Как жаль. Я видел его в продуктовом магазине на днях.

– Да? – Она не смотрит на меня, но по изменившемуся голосу я понимаю, что ей весело. – Что обо мне говорит то, что я надеюсь, что он плохо выглядит в свои годы?

– Там написано, что ты можешь забрать девушку из маленького городка, но не можешь забрать маленький городок у девушки.

На это она вздыхает.

– И что ты всё такая же злая, как и раньше, – добавляю я.

Теперь она смеётся. Сначала это тихий смешок, который перерастает в смех. В смех юной Рози. Той, которая занимала каждый сантиметр комнаты, просто входя и улыбаясь.

– Ах, Форд. Спасибо. Когда ты меня оскорбляешь, это кажется таким правильным. Пожалуйста, не говори мне, что это говорит обо мне.

Мои губы подрагивают, а ноги покачиваются в такт её ногам, пока я пытаюсь придумать, о чём бы ещё поговорить.

– Ну, как тебе городская жизнь? Кажется, ты уехала и не возвращалась. Работа. Парень. Квартира. Что привело тебя обратно?

– О да? Ты часто сюда возвращаешься? Я думала, ты купил бар и основал невероятно успешное приложение для потоковой передачи музыки. Я думала, ты и сам немного городской житель.

Я просто пожимаю плечами. Граммофон – это приложение, о котором она говорит. Это начиналось как университетский проект, который я разработал с группой друзей, пока он не перерос в нечто большее.

Он разросся во многих отношениях.

– Я делал всё это, да. Я думал, что покупка бара, в котором я работал во время учёбы в колледже, станет моим любимым делом. И какое-то время так и было. Потом появилось приложение. И это тоже немного помогло.

– Но не сейчас?

Я пожимаю плечами.

– Джин и тексты песен стали более успешными, чем я рассчитывал. Мне было скучно, поэтому я нанял больше людей. Ввёл больше параметров. Теперь бар практически работает сам по себе. Сначала я приглашал только те группы, которые мне нравились, но когда мы стали достаточно популярны, я начал приглашать группы, которые нравятся другим людям, чтобы поддерживать интерес посетителей.

– Группы, которые тебе не нравятся.

– Да. Бизнес важнее моих личных предпочтений, но это нормально. Мне кажется, что этот бар больше не принадлежит мне, хотя на нем стоит мое имя. Я рад, что он делает счастливыми других людей. Я всегда буду гордиться этим местом.

Она кивает, слегка покачиваясь взад-вперед.

– А приложение?

– «Граммофон» начинался так же. Но, конечно, он был не только моим. У меня были партнёры. И это стало больше связано с личной славой и богатством, чем с музыкой.

– Не фанат такой атмосферы, я так понимаю?

Я тяжело вздыхаю. Это больно. Больше, чем в баре. Мне не особо нравится об этом говорить.

– Я считаю, что когда одержимость человека деньгами перевешивает его стремление к честности, я больше не хочу проводить с ним время.

Рози задумчиво хмыкает, услышав резкость в моём голосе. Но она не настаивает на продолжении. Она снова начинает меня дразнить, и это долгожданная передышка.

– Значит, теперь ты собираешься жить отшельником на заброшенной земле по соседству? Ты собираешься закопать здесь сундуки с деньгами? Это какая-то изощрённая причуда эксцентричного миллиардера, который оставляет карту сокровищ?

– Нет. Это идея эксцентричного миллиардера – открыть собственную студию звукозаписи и работать только с музыкантами, которые мне нравятся или в которых я верю. У меня есть капитал, чтобы продвигать артистов, которые не могут позволить себе сделать первый шаг, и связи, чтобы помочь тем, кому нужно место, чтобы что-то делать без вмешательства их дерьмовых лейблов. С развитием Интернета и потоковых сервисов дистрибуция уже не та сложная задача, какой была раньше.

– А твой отец?

Я вздыхаю. Кора назвала меня маменькиным сынком, и как бы я ни ненавидел это, она не ошибается. Отделить мой успех от Форда Гранта-старшего и его всемирно известной рок-группы Full Stop практически невозможно.

– Его имя имеет вес. Я был бы идиотом, если бы не пригласил его в какой-то момент в качестве приглашённого продюсера. Хотя мы, вероятно, будем ссориться на каждом шагу.

– Восхитительно. А он уже познакомился со своей внучкой?

Я продолжаю. Мне кажется, я сам едва с ней познакомился. Уэст знает о ней, и теперь Розали тоже. Я рассказал мистеру и миссис Белмонт только потому, что они сами догадались, поспрашивав вокруг. За годы, когда им приходилось разгадывать выходки Уэста, у них развилось шестое чувство на любые драмы.

– Это ещё не обсуждалось.

– Что?

– Они путешествуют. Я подумал, что расскажу им с мамой, когда они приедут в Роуз-Хилл. Они проведут лето здесь, у себя дома.

– Форд – В ее голосе звучит неподдельный ужас.

– Что? У меня едва хватило минуты, чтобы осмыслить это развитие событий. Я тону в электронных письмах, звонках и обещаниях, которые я давал людям, чтобы это место заработало. Я и представить себе не мог, что это станет моей жизнью. Я планировал самостоятельно отремонтировать дом и офис, но теперь Кора записалась в школу. Ей нужна поддержка. И я даже не знаю наверняка, как долго она будет здесь жить.

– Она будет жить здесь постоянно?

– Никто этого не планировал. Её мама в глубокой депрессии после смерти мужа. Полагаю, именно так всплыла информация о доноре спермы. Поэтому Кора и выследила меня.

Рози тихо хихикает.

– Находчивый ребенок.

Я вздыхаю и опускаю голову.

– Мэрилин была в отчаянии, когда поняла, как Кора её прикрывала. Мы поговорили с её врачами, а потом у нас с ней состоялся разговор по душам. Она не хочет, чтобы Кора проходила через взлёты и падения её лечения – не хочет, чтобы Кора больше её такой видела. Она попросила меня дать ей возможность поработать над своим здоровьем в течение месяца. Так что, по крайней мере, на это время. И они просто… Им действительно некому помочь, понимаешь? У них вообще нет семьи.

– Чёрт, это тяжело, – бормочет Рози, переступая с ноги на ногу.

Я лишь киваю и продолжаю изливать душу.

– Ага. И я едва успеваю покупать закуски и искать чёрные простыни, которые она попросила. В закусках для детей абсурдно много сахара, а все чёрные комплекты постельного белья, которые я нахожу, выглядят блестящими, как в порно. Поверь мне, я только что потратил больше часа на поиски в интернете.

Она стонет и закрывает лицо руками, но я вижу, что она улыбается.

– Тебе всё равно нужно им рассказать.

Я стискиваю зубы, размышляя о том, как много я на самом деле хочу рассказать ей сегодня. Но я всё равно говорю ей, потому что мне не нравится мысль о том, что Рози осуждает меня за мои решения.

– Когда мы с Уиллой были младше, одна фанатка обратилась в прессу, утверждая, что мой отец – отец её ребёнка. Это было неправдой, но всё было запутанно. Я помню, как мои родители ссорились, и ему пришлось идти в суд. Я помню, как они говорили об этой женщине – об этом ребёнке. Он был в ярости, а моя мама была расстроена. В конце концов всё разрешилось, но я не знаю, как они отреагируют на это.

Глаза Рози широко распахнуты, она говорит приглушённым голосом.

– Я этого не помню.

– Ты бы не стала. Это было незадолго до того, как мы начали приезжать в Роуз-Хилл. То событие изменило их отношение к нам. Его гастроли прекратились, и они переехали сюда, чтобы оградить нас от СМИ.

– Возможно, им стоит подготовиться. Время на обдумывание.

Я вздыхаю. Это мне нужно время на обдумывание. Время на обдумывание без того, чтобы мой отец взбесился из-за этого, вызвал адвокатов и частных детективов, чтобы дискредитировать Кору и её маму.

Я его сын, и он сделал бы это, чтобы защитить меня. Точно так же, как я скрываю эту информацию, чтобы защитить Кору.

Но Рози настаивает. Она всегда давит на мои больные места. Подкалывает меня.

– Ты не можешь просто свалить это на свою семью, Форд.

И, к сожалению, я всегда был груб с ней. Это был мой защитный механизм на протяжении многих лет. И слишком легко вернуться к старым привычкам.

– О, как же, ты просто появилась на пороге дома Уэста со слезами на глазах и без единого объяснения, что происходит?

Она поворачивает голову в мою сторону, и я вижу её лицо в тусклом свете причала. Тёмно-русые пряди выбились из высокого хвоста и обрамляют высокие скулы, сужающиеся к лицу в форме сердца. У неё красивые, но тонкие губы. Яркие глаза. Тонкий, но идеально прямой нос. В подростковом возрасте она жаловалась на свой нос. Говорила, что он слишком большой, слишком сильный. Но для меня он всегда был одной из её самых ярких черт.

По сей день она остаётся самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел.

– Это не одно и то же. Я не обязана объяснять Уэсту, что происходит в моей жизни. Я взрослый самостоятельный человек. И он мой брат.

– Взрослая независимая женщина с машиной, полной чемоданов и сумок, которая ночует в комнате своего брата и не собирается уезжать.

Она стискивает зубы и прищуривается.

– Я тоже не обязана перед тобой отчитываться, Форд. И уж точно не нуждаюсь в твоём одобрении. Не стоит бросать камни, когда сам сидишь в стеклянном доме.

Я обдумываю её слова, понимая, что моя забота о ней, вероятно, прозвучала снисходительно.

– Я расскажу об этом, когда буду готова, – продолжает она. – Но будь уверен, я тоже не так представляла себе свою жизнь.

Я хочу сказать ей, что чувствую то же самое по поводу своей ситуации, но она не даёт мне такой возможности.

– Спасибо за беседу. – Затем она встаёт и уходит. Доски под моими ногами гремят, когда она уходит, но затем её шаги затихают, и я слышу только тихое журчание озера подо мной.

– Вообще-то, – её голос разносится в ночи, и я чувствую, как она поворачивает голову в мою сторону. – Ты уходишь. Это мой причал, и я хочу побыть одна.

Я ухмыляюсь в темноту, потому что это именно то, что сказала бы Рози. Точно так же, как она затеяла бы со мной дурацкую ссору. Ссору, в которой я всегда позволял ей побеждать.

И чем больше всё меняется, тем больше остаётся прежним, потому что с ухмылкой на лице я поднимаюсь на ноги, и она проходит мимо меня, задевая меня своим телом.

Она занимает своё место прямо посреди причала, словно заявляя свои права. Всё, что ей нужно, – это флаг с фамильным гербом, который она может прибить к доске.

Я уже собираюсь уйти, но позволяю себе бросить последний взгляд в её сторону. Плечи напряжены, нос вздёрнут. Я разозлил её, но не сильно. Не настолько, чтобы это помешало мне вернуться в своё подростковое «я».

Я наклоняюсь и протягиваю руку, чтобы обхватить её высокий, упругий хвост.

Я дважды крепко дёргаю его, наблюдая, как свет падает на её шею. Она раздраженно рычит, но меня это не пугает.

– Спокойной ночи, Рози Поузи.

– Пошёл ты, Джуниор. Я тебя ненавижу. – Старое оскорбление так легко срывается с её губ, но это не стирает улыбку с моего лица. – Кажется, я сказала тебе убираться с моего причала.

Я разжимаю руку, и шелковистые пряди её волос скользят сквозь мои пальцы. Я слышу, как она тихо вздыхает, когда я отпускаю её.

А потом я поворачиваюсь и ухожу.

Может, это и не её причал, но если она хочет, то может его получить.