Текст книги "Дикая любовь (ЛП)"

Автор книги: Элси Сильвер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

ЭЛСИ СИЛЬВЕР
Дикая любовь

Глава 1
Форд

– Чувак. «Форбс» назвал тебя самым сексуальным миллиардером в мире. – Мой лучший друг Уэстон Белмонт произносит это с особым пафосом, чтобы посмеяться надо мной. Он говорит так, будто я стриптизёр, который вот-вот выйдет на сцену.

Я не обращаю на него внимания и сосредотачиваюсь на распаковке коробки с чистящими средствами у своих ног.

– Форд. – Он трясёт передо мной глянцевым журналом. – Это безумие.

Я бросаю взгляд на Уэста и смотрю на него как можно более непонимающим взглядом. Он развалился в кресле с высокой спинкой, закинув ноги в ботинках на мой стол. Грязь осыпается с подошв, превращая это место в ещё больший беспорядок, чем он есть.

– Это безумие, конечно. – Уперев руки в бока, я поворачиваюсь и осматриваю старый амбар, который станет главным офисом моей новой студии звукозаписи и продюсерской компании. Я называю его амбаром, но это скорее пустое, пыльное подсобное помещение. Дыры в полу цвета ржавчины наводят меня на мысль, что когда-то здесь были стойла. Сейчас это в основном большое захламлённое открытое пространство с маленькой кухней у входной двери, отделённой длинным узким коридором.

В любом случае, он находится всего в нескольких минутах ходьбы от главного фермерского дома на большом участке земли с уклоном, прямо на краю Роуз-Хилл.

А когда вы открываете двери старого амбара, перед вами открывается захватывающий вид.

Озеро примыкает к нижней границе участка, по обеим сторонам его обрамляют сосны, создавая ощущение уединённого оазиса. До окраины небольшого горного городка всего пять минут езды. Дальше – только зубчатые горы, простирающиеся на многие километры в первозданную канадскую глушь.

Место красивое. Но всё вокруг пришло в упадок. Однако у всего этого огромный потенциал. Я вижу это как наяву. Домики для художников. Старинная мебель. Слабый Wi-Fi. Никаких папарацци.

Rose Hill Records. Названо в честь города, который я полюбил.

Я спродюсировал один успешный альбом, и теперь у меня чешутся руки. Я хочу сделать это снова, и, к счастью для меня, многие артисты тоже хотят попробовать. Я рад творить каждый день. Слушать музыку каждый день. Воплощать песни в жизнь каждый день.

Особенно здесь.

Роуз-Хилл – идеальное место, чтобы построить дом и начать бизнес, о котором я всегда мечтал.

Личное убежище, где мне не нужно носить неудобный костюм или отчитываться перед акционерами, которых не волнует ничего, кроме прибыли, или терпеть нападки прессы из-за того, что я «самый сексуальный миллиардер в мире», как будто это какое-то выдающееся достижение.

– Здесь сказано, что ты отказался от комментариев.

Если бы Уэста назвали самым сексуальным миллиардером в мире, он бы выжал из этого максимум.

Я? Я отказываюсь от комментариев и уезжаю в маленький городок, где смогу самостоятельно начать новое дело. Я ненавижу всеобщее внимание.

– На самом деле, я дал им один комментарий, прежде чем официально отказался от комментариев.

Уэст фыркает.

– О, это должно быть хорошо.

У меня дёргается щека. Он знает. Он знает меня лучше, чем почти кто-либо другой.

– Я сказал им, что я едва ли миллиардер и просто оказался более привлекательным, чем 2500 других людей в списке. Они хотят написать статью о наименее интересном аспекте моей жизни. Так что никаких комментариев, потому что это достижение не заслуживает их. Традиционно красивый, богатый парень говорит: «Нет, блядь, спасибо».

– Так странно, что они не захотели опубликовать твой очаровательный остроумный ответ, Форд. Прямо головоломка.

Я пожимаю плечами и не обращаю внимания на укол. Разговоры о деньгах вызывают у меня дискомфорт. Всю свою жизнь я был обеспечен, а теперь провожу очень много времени с людьми, по сравнению с которыми моё детство кажется убогим. Я никогда не считал это особенно впечатляющей чертой ни одного из знакомых мне людей. На самом деле, всё наоборот. Когда у вас много денег, люди ведут себя по-другому, и если вы позволите себе слишком увлечься собственными деньгами, вы можете превратиться в настоящего мерзавца.

Зачем кому-то читать статью о том, насколько богат какой-то парень?

Я также никогда не блистал в центре внимания. Из-за этого я становлюсь резким и саркастичным, и мне говорят, что я груб или не понимаю социальных сигналов. Хотя я не уверен, что зашёл бы так далеко. Я бы назвал это прямотой и сказал, что другие люди слишком легко обижаются.

В отличие от Уэста, я не кажусь симпатичным. Я знаю, как меня воспринимают, но меня это не особо беспокоит. Тот, кто меня знает, понимает лучше. И я не переживаю из-за мнения тех, кто меня не знает.

Я наклоняюсь, поднимаю ручную метелку для пыли и иду через всю комнату. Мои ботинки на шнуровке стучат по поцарапанному деревянному полу, пока я бреду к старинной чугунной печи в углу. Паутина и частично сгоревшие поленья заполняют пространство под ней, и я задаюсь вопросом, как давно они там лежат, кто их туда положил, какую историю они могут рассказать. Если бы они не так сильно бросались в глаза, я бы их оставил. Честно говоря, я чувствую себя немного не в своей тарелке, как незваный гость, который врывается, чтобы всё сделать блестящим и новым.

Я мог бы нанять кого-нибудь, чтобы он сделал всю эту чёрную работу, но нанять кого-то, кому я могу доверять, – это всё равно что взбираться на слишком крутую гору. К тому же, есть определённое очарование в том, чтобы строить что-то своими руками. Да, у меня есть деньги, но мне не нужно тратить их, когда я вполне способен справиться сам. Когда у меня есть амбиции и целеустремлённость.

Тяжёлый труд – вот как я стал владельцем одного из самых оживлённых баров и лучших концертных площадок в Калгари. Вот как я стал основателем приложения для потоковой передачи музыки, которое подняло мой банковский счёт в заоблачную высь. У моего отца было много денег, много связей, и он мог бы легко меня обеспечить, но не стал. Он был одержим идеей, чтобы мы с сестрой научились ценить деньги.

Но к чему будут относиться все мои последующие успехи?

Деньги. Связи. Удача. А я не верю в удачу.

– Что вообще это за фотография? – Уэст показывает журнал из другого конца комнаты. – Ты выглядишь так, будто прячешься за поднятым воротником пиджака.

– Да.

– Почему?

Благослови его Господь. Его нахмуренные брови и склоненная набок голова выдают его искреннее замешательство. Для такого, как он, не имеет смысла, почему я не радуюсь этому объявлению. Он не от мира сего, весёлый, большой, чёрт возьми, позёр – и мне всё это в нём нравится. У Уэста также доброе сердце, и он заслуживает доверия. Он искренен в мире, где так много фальшивых людей. В детстве он нашёл меня читающим у озера и начал разговаривать со мной так, будто знал меня. С тех пор он не перестаёт со мной общаться, хотя мы вряд ли можем считаться друзьями. В нас есть что-то такое, что просто… прилипло.

Мы застряли на двадцать лет.

– Потому что я не хотел, чтобы меня фотографировали. Мне это не нравится.

– Почему? Тебе нужно, чтобы я сказал тебе, какой ты красивый?

Я усмехаюсь.

– Потому что я шёл по улице, чтобы встретиться с сестрой за чашкой кофе, а не на фотосессию.

Он усмехается.

– Я имею в виду, тебе бы не помешало улыбнуться?

– Да. – Я смотрю на камин, держа в руках тряпку, и пытаюсь понять, как, чёрт возьми, я собираюсь выполнить всё из своего списка.

– Тебе понадобится лопата для этой духовки. Не тряпка.

– Спасибо, Уэст. Я так рад, что ты рядом и можешь поделиться своим мнением.

Он преувеличенно вздыхает.

– Всё будет как в старые добрые времена. Только ты и я, попадающие в неприятности.

– Ты попадал в неприятности. Я наблюдал.

– Я помню, как Рози таскалась за тобой по пятам и всё время несла какую-то чушь. Боже, я никогда так не гордился ею. – При упоминании его сестры я замираю. Розали. Я не видел её десять лет, но всё равно напрягаюсь.

Я поворачиваюсь лицом на Уэсту.

– Разве у неё нет магистратуры и престижной работы в Ванкувере?

Я уже знаю, что она делает. Я время от времени навещаю её – конечно, просто чтобы убедиться, что она счастлива. Уэст упоминает её, когда мы разговариваем, но никогда не рассказывает о ней подробно. Это всё общие фразы, поверхностные новости. Но зачем ему рассказывать своему лучшему другу что-то более подробное о своей младшей сестре, которая уехала жить в город?

Лучше я не буду спрашивать.

Он взмахивает рукой, как будто то, что Рози в подростковом возрасте бросалась на людей, – самый впечатляющий подвиг в его глазах.

– Это были лучшие лета. Я всегда чувствовал себя такой грустной чёртовой пандой, когда ты возвращался в город на учёбу.

Я тоже это ненавидел. Вернулся в город, вернулся в школу, где дети – в отличие от Уэста – относились ко мне так, будто я от них отличался. Вернулся к давлению, которое оказывало на меня то, что я был сыном одного из самых узнаваемых гитаристов в мире. Роуз-Хилл был моим любимым местом в детстве, и, кажется, ничего не изменилось для меня, тридцатидвухлетнего мужчины. Здесь время словно остановилось. Здесь никто не относится к тебе как к богатому, знаменитому или даже особому человеку. Все просто занимаются своими делами. Этот свежий горный воздух, должно быть, даёт всем то, чего, кажется, не хватает городским жителям.

Но моя привязанность к этому месту – нечто большее. Я возвращаюсь сюда на гораздо более глубоком уровне. К воспоминаниям, которые оно хранит.

– Чёрт, да. Я возьму тебя в свою команду по боулингу.

– Нет. Совершенно точно нет. Ты сказал, что это папин вечер, а я не папа. – Я пинаю ботинком то, что, как мне казалось, было дохлой мухой, но теперь я уверен, что это мышиный помёт. – За исключением, может быть, целого стада мышей.

– Не думаю, что мыши бродят стадами.

– Какими бы они ни были, я не думаю, что они делают меня отцом.

– Всё в порядке. На самом деле мы с Себастьяном, если он в городе, и ты...

– У вас нет меня…

– А ещё у нас есть Безумный Клайд.

– Кто такой Безумный Клайд? Не думаю, что ты можешь просто так обзываться и называть людей сумасшедшими.

– Это чувак, который живёт на другой стороне горы – по сути, отшельник, – потому что он верит во все известные человечеству теории заговора. Его истории – мои любимые. И он представится как Безумный Клайд, так что я позволю тебе его поправить.

Я моргаю, глядя на своего друга. Это похоже на мой кошмар.

– Я не буду играть с тобой в грёбаный боулинг, Уэст.

Он усмехается и отмахивается от моих слов.

– Это ты сейчас так говоришь. Но ты и в детстве всегда говорил «нет» на мои проделки. А потом ты появлялся. С растрёпанными волосами, в очках с толстыми линзами, сползающими на переносицу. – Он ухмыляется мне, сверкая идеальными белыми зубами на фоне грубой щетины. – С угрюмым выражением лица. Наверное, с какой-нибудь непонятной книгой стихов подмышкой.

Я не могу сдержать смешок при его точном описании и качаю головой.

– Иди к чёрту, Белмонт.

– Посмотри на себя сейчас…

Я указываю на него пальцем.

– Даже не говори этого.

Пока он говорит, его руки делают размашистые, драматичные движения в воздухе.

– Самый горячий миллиардер в мире.

– Я тебя ненавижу.

– Не-а. Ты меня любишь. Я – лучик солнца для твоей ворчливой натуры.

Я хмурю брови.

– Что?

– Это из любовных романов.

Стук в дверь прерывает его, и мы оба поворачиваемся, чтобы посмотреть через весь сарай на шаткую входную дверь в конце узкого коридора, который резко поворачивает в сторону кухни.

– Кто бы это мог быть? – шепчет Уэст, как будто у нас проблемы.

Может, и так. Я совсем недавно в городе, работаю в главном доме, так что понятия не имею, кто это может быть. Моя сестра Уилла могла бы вломиться без предупреждения. Мои родители могли бы позвонить. Мой лучший друг сидит напротив меня.

По правде говоря, в моей жизни нет никого, кто заботился бы обо мне настолько, чтобы проехать весь этот путь.

Я держу свой круг общения узким и мало кому доверяю. Привлекательность Роуз-Хилл в том, что папарацци не хотят тратить весь день на дорогу, чтобы, возможно, сделать снимок.

– Я не знаю. – Я пожимаю плечами, и Уэст, широко раскрыв глаза, как сова, пожимает плечами в ответ.

Ещё один стук.

– Я слышу, как ты там шепчешься, – женский голос, который я не узнаю, звучит по ту сторону деревянной двери.

Сначала я думаю о Рози, но этот голос кажется слишком молодым, чтобы принадлежать ей. Поэтому, тяжело вздохнув, я иду к двери и распахиваю её.

Передо мной стоит девушка. На ней чёрные рваные джинсы. Чёрные кроссовки «Чак Тейлорс». Огромная футболка Death From Above 1979 года – одна из моих любимых групп. На футболке несколько намеренно состаренных дыр. Её угольно-чёрные волосы заплетены в две косы, по одной на каждом плече, и дополнены прямой чёлкой, пересекающей лоб. Всё это дополняется невозмутимым выражением лица. Верхняя петля рюкзака JanSport свисает с ее пальцев.

Я не знаю, сколько ей лет. Молодая. Выглядит как раз в том неловком, смущающем возрасте, когда ты ещё не подросток, – судя по её угрюмому взгляду и большому прыщу на подбородке. Она скрещивает руки на груди и опускает взгляд с моего лица на ноги, прежде чем снова поднять его.

– Кто ты? – Я не хочу показаться грубым, когда говорю это. В конце концов, она всего лишь ребёнок.

Её губы сжимаются, и она медленно моргает.

– Твоя дочь, придурок.

Теперь моя очередь медленно моргать. Я слышу, как стул Уэста скрежещет по деревянному полу, и его тяжёлые шаги по мере приближения.

– Прости? – говорю я. Я слышу слова, но мой мозг не воспринимает их смысл.

– Ты мой отец, – говорит она и закатывает глаза. – С биологической точки зрения.

Но это невозможно. Это совершенно невозможно. Одно это утверждение заставляет меня защищаться. Это смешно.

Одна глупая статья Forbes о моём банковском счёте, и тараканы полезли наружу. Я слишком хорошо знаю эту историю. Мне почти жаль эту девушку. Она слишком молода, чтобы провернуть это в одиночку. Должно быть, кто-то её подговорил.

– Послушайте, как бы вас ни звали, я не знаю, чего вы от меня хотите, но могу предположить. И вы не по адресу обратились.

– Меня зовут Кора Холланд. Тебя зовут Форд Грант-младший, и ты мой биологический отец.

– Ой, не трогай младшего, – бормочет Уэст у меня за спиной. – Он это ненавидит.

Я даже не смотрю на своего друга. Вместо этого я смотрю на язвительную девчонку, которая несёт полную чушь прямо мне в лицо. У неё много наглости. Надо отдать ей должное.

– Это невозможно. Я никогда не трахался с Мортишей Аддамс.

Она наклоняет голову и снова закатывает глаза. Она почти не реагирует.

– Очень оригинально, детка. Никогда раньше не слышала эту шутку. – Она роется в своём рюкзаке. Чёрном, конечно. Она эффектно вытаскивает лист бумаги с логотипом, который я узнаю.

Компания, которой я сдал ДНК, чтобы составить генеалогическое древо в подарок своей маме.

– А как насчёт бумажного стаканчика Dixie? – продолжает она. – Чашки Петри? Стерильной пробирки? Ты когда-нибудь в своей жизни трахал что-то из этого за несколько баксов?

Я чувствую, как каждая капля крови стекает к моим ногам, а желудок сжимается и кружится голова.

Потому что да, на самом деле, я так и сделал.

Уэст хлопает меня по плечу, крепко сжимая его, и протискивается мимо меня к двери.

– Ладно, увидимся на боулинге, наверное.

А потом я остаюсь здесь.

Один.

Смотрю на маленькую девочку, которая вполне может быть моим биологическим ребёнком. И чувствую себя самым неподготовленным папой в мире.

Глава 2
Рози

Я улыбаюсь в ответ, глядя на полный людей зал заседаний.

Мой начальник.

Начальник моего начальника.

Начальник начальника моего начальника.

Я так сильно хотела, чтобы моя презентация прошла успешно. Кажется, у меня получилось. Нет, я знаю, что получилось. Но вы бы так не подумали, судя по пустым взглядам и отсутствующим кивкам. Не то чтобы я ожидала оваций, но пара похлопываний по спине была бы не лишней.

Вместо этого это граничит с неловкостью.

– И, ну… – я вытираю руки о юбку-карандаш, чтобы скрыть нервозность. – Вот что я думаю об этом приобретении, основываясь на проведённом мной исследовании.

Еще больше пустых гребаных взглядов.

– Итак, э-э, спасибо, что пришли на мою лекцию TED. – Я смеюсь над собственной шуткой, но смех получается резким и отчаянным, и я внутренне съёживаюсь.

Я бросаю взгляд на Фэй, мою любимую сотрудницу административного отдела, которая ведёт протокол совещания. Она поджимает губы, чтобы сдержать смех, и незаметно показывает мне большой палец вверх.

По крайней мере, Стэн, президент компании и мой начальник, жалеет меня настолько, что слегка посмеивается. Но он смеётся почти над всем, что я говорю. Затем облизывает губы и смотрит на мои сиськи.

Итак, ещё раз коротко улыбнувшись, я хватаю стопку бумаг со стола передо мной и спешу обратно на своё место за столом в зале заседаний. Я вздыхаю, откинувшись на спинку кресла, и чувствую, как она плотно прижимается к моей спине.

Пока кто-то из бухгалтерии ждёт своей очереди, Стэн наклоняется ко мне, вероятно, чтобы пожаловаться на то, что покупка ещё одного карьера с гравием обойдётся компании в копеечку, полностью игнорируя тот факт, что это также принесёт им больше денег.

– Ты была великолепна. Такая умная девочка.

Мои губы растягиваются в улыбке, когда я пытаюсь сдержать гримасу. От такой умной девушки мне хочется блевать прямо на его дорогие коричневые брюки. Но я сдерживаю рвотный позыв и натягиваю на лицо неловкую улыбку, как будто мне льстит его снисходительность.

– Спасибо, Стэн.

Встреча проходит в скучной череде разговоров людей, электронных таблиц на проекторах, а я пытаюсь убедить себя, что в конце концов мне понравится эта работа. У меня слишком много кредитов на обучение, чтобы позволить себе думать иначе.

Это лучшая работа на свете!

Я повторяю эти слова про себя, думая о своей внушительной зарплате. Какой взрослой я себя почувствую, когда избавлюсь от долгов. Я самый образованный человек в своей семье. Работаю в городе в компании по производству строительных материалов, входящей в список Fortune 500.

Живу мечтой.

– Ты нужна мне на минутку, Рози.

– Розали, – поправляю я. Потому что Стэн недостаточно хорошо меня знает, чтобы называть меня Рози.

Он только посмеивается, как будто моя просьба его забавляет.

Стэн – самый лучший босс на свете!

Если я подумаю об этом достаточно много раз, может быть, я тоже в это поверю.

– Не могли бы вы показать мне на этой карте, о каком именно участке вы говорили? – спрашивает он. – О том, который граничит с нашим нынешним карьером?

– Конечно.

Когда я подхожу к нему, на экране его ноутбука отображается спутниковая карта с максимальным увеличением, как будто он даже не может понять, в какой стране мы находимся.

– Можно? – спрашиваю я, указывая на его мышь. Он кивает и поднимает руки, откидываясь на спинку стула, но не убирая их с клавиатуры.

Я смахиваю его и наклоняюсь, перемещая карту туда, куда нужно. Несколькими щелчками я увеличиваю масштаб и перемещаю карту, пока не появляется контур нужного объекта.

– Вот здесь. – я указываю на него, как вдруг чувствую руку на своей заднице.

Его рука.

Я замираю, потрясённая прикосновением и наглостью этого мужчины. Он мог бы сказать, что трогает мою копчиковую кость или что-то в этом роде, но вместо этого он проводит своей большой мясистой ладонью по изгибу моей ягодицы. Его пальцы скользят по центру, собираясь проникнуть внутрь, но я резко поворачиваюсь и отшлёпываю его по руке.

У него хватает наглости смотреть на меня широко раскрытыми глазами, как маленький ребёнок, словно он ни в чём не виноват. Это меня бесит.

Он меня бесит.

Я превращаюсь из дружелюбной Рози в Рози, которая тебя прикончит. В конце концов, ты не можешь вырасти единственной сестрой такого парня, как Уэстон Белмонт, и вступить во взрослую жизнь, не сохранив хотя бы частично свою вспыльчивость.

Мои плечи напрягаются, а голос становится ледяным.

– Стэн, если бы я хотела, чтобы ты меня трогал, я бы сказала тебе.

– Рози…

– Но теперь мне придётся рассказать об этом отделу кадров. Ты свинья.

Он выглядит ошеломлённым моими словами, тем, как резко я хватаю свои вещи и направляюсь к двери.

Можно было бы подумать, что он извинится, попросит о пощаде, но вместо этого он говорит:

– Отдел кадров сегодня не работает. Вам придётся подождать до завтра.

* * *

– У тебя усталый вид.

Райан, спотыкаясь, выходит из нашей спальни и глупо улыбается мне. Я жду, что в животе у меня запорхают бабочки, но их нет.

– Да, – отвечает он, немедленно направляясь к кофейнику.

Я не знаю, где он был прошлой ночью. Я вернулась в пустую квартиру после того, как допоздна торчала в офисе, заканчивая кое-какую работу. Отдел кадров действительно был закрыт – я знаю, потому что несколько раз проходила мимо их кабинетов, что только усилило моё беспокойство.

Вернувшись домой, я открыла бутылку вина и уставилась на город. Под угольно-чёрным небом, затянутым облаками, и бесконечным дождём Западного побережья машины с тихим свистом проносились по мокрым улицам Ванкувера. После этого я съела на ужин миску попкорна и задумалась о своей жизни.

Большинство девушек забеспокоились бы о местонахождении своего парня. Они бы, наверное, обрывали телефоны и требовали сказать, где он и с кем. Но я не испытывала ничего подобного.

Мне нравится Райан. Он всегда мне нравился. С того самого дня, как он плюхнулся рядом со мной и одарил своей фирменной кривой мальчишеской ухмылкой на первом курсе по финансам в моей магистерской программе. После этого всё в наших отношениях было легко. Друзья и сокурсники, соседи по комнате, а потом… больше.

Потом я просто не ушла.

Иногда я задаюсь вопросом, не было ли всё это слишком простым. Мы превратились из соседей по комнате в партнёров так, что это казалось простым и очевидным. Теперь мы снова чувствуем себя соседями по комнате, и я задаюсь вопросом, что изменилось и почему я этого не замечала. Интересно, заметил ли это милый, привлекательный Райан или проблема во мне.

Интересно… ты чувствуешь, что разлюбила? Или ты просто однажды просыпаешься и понимаешь это?

– Чем ты занимался? – спрашиваю я. – Я даже не слышала, как ты вошёл.

Он отодвигает второе кресло за барной стойкой в нашей элегантной квартире с двумя спальнями.

– Да. Вернулся только в три, а ты уже спала. Какие-то шишки из главного офиса пригласили нас с парнями выпить пива после работы, и одно привело к другому.

Он добродушно усмехается и ерошит мне волосы. Иногда это может быть приятно. Но после того, что случилось со мной вчера, это кажется… снисходительным.

Я натянуто улыбаюсь ему и приглаживаю волосы. Райан – хороший парень. Я постоянно напоминаю себе об этом из-за всяких мелочей. Я чувствую себя виноватой из-за того, что эти мелочи меня раздражают, и ещё больше из-за того, что это раздражение может значить.

Он как золотистый ретривер. Счастливый, спокойный и беззаботный всё время. И иногда, когда он случайно пускает на меня слюни или оставляет шерсть на моей чёрной рубашке, как какой-то большой счастливый идиот, мне хочется огрызнуться на него. Но он такой милый, что я не огрызаюсь.

Я игнорирую это, потому что наша жизнь слишком насыщенна, чтобы я могла сейчас об этом беспокоиться. Райан – это всё, чего я должна хотеть, и я не хочу разрушать многолетние отношения с хорошим парнем только потому, что я перегружена работой и на взводе.

Это кажется опрометчивым. Это может быть временным увлечением. Я могу пожалеть об этом. Я всегда была ответственным ребёнком в своей семье. Я не совершаю необдуманных поступков.

– Весело, – добавляю я без особого энтузиазма. Потому что компания нефтяников, отправляющихся в город, звучит не лучше, чем компания строителей, делающих то же самое.

Они оба выглядят как главные задиры.

Мои щёки краснеют, когда я вспоминаю, как рука Стэна скользила по изгибу моего тела. Я всегда думала, что смогу отмахнуться от чего-то подобного. Когда я еду в СкайТрейне, люди постоянно на меня натыкаются. Но с ним это было намеренно – то, как он прикасался ко мне.

Это казалось неправильным. И я долго не могла уснуть, думая об этом. Осознавая, что слышала, как он резко и прерывисто вдохнул позади меня, когда его пальцы впились в меня.

Этот тихий вздох побудил меня к действию.

Этот тихий вздох звучит у меня в ушах. От него у меня по коже бегут мурашки. Из-за него мне не хочется показываться на работе. Кажется, это не должно так сильно меня беспокоить, но это так. Я не знаю, кому я могу довериться. Я могла бы рассказать Уэсту, но я знаю, как он отреагирует, и не хочу, чтобы он попал в тюрьму.

Итак, я выбираю Райана. Милого, приятного, надёжного Райана.

– У меня есть кое-что, о чем я надеялась узнать твое мнение.

Он отрывается от экрана телефона и смотрит на меня с ободряющей улыбкой.

– Да, детка. Конечно.

– Итак, вчера, в конце той большой встречи, к которой я готовилась, – знаешь такую?

Его взгляд не отрывается от экрана, но он кивает.

– Да, конечно. Ты, наверное, уже неделю бормочешь себе под нос эту презентацию. Держу пари, у тебя все получилось.

– Верно. Да. Это та самая. И всё прошло хорошо. Но, в общем-то… – Я ёрзаю на стуле, забыв о чашке чая на столе. Я полностью сосредоточена на Райане, пытаясь набраться смелости и сказать это. Но Райан смотрит видео, на котором енот принимает ванну с пеной.

– В конце совещания я показывала что-то своему боссу Стэну. И он дотронулся до меня. Ну, он схватил меня за задницу.

У меня перехватывает дыхание, когда Райан поворачивает голову в мою сторону.

– Вот дерьмо, – первое, что он говорит, но в его голосе слышится веселье. Как будто это забавно.

– Да. Вот дерьмо.

Райан выпрямляется, услышав мой резкий тон, и наконец-то выглядит обеспокоенным.

– Думаешь, он это сделал нарочно? Типа, это было намеренно?

Я морщусь от того, что это первое, о чём он спрашивает.

– Да, это было сделано намеренно.

– Чёрт. Ты в порядке? – Он кладёт телефон и полностью сосредотачивается на мне, хотя я понимаю, что лучше бы он этого не делал. Я думала, что хочу его внимания, но теперь я смущаюсь под его взглядом. Оказывается, об этом легче говорить, когда он не смотрит на меня.

Я энергично киваю, чтобы скрыть тот факт, что на самом деле не знаю, всё ли со мной в порядке.

– Я сказала ему, что собираюсь обратиться в отдел кадров, но они уже ушли. Так что теперь я вроде как собираюсь пойти туда и сообщить им.

Он громко выдыхает и ёрзает на стуле, кладя руку мне на ногу, прежде чем сказать самое ужасное, что он когда-либо говорил мне.

– Чёрт, Рози. Прости. Я знаю, как важна для тебя эта работа. Как думаешь, может, лучше притвориться, что этого никогда не было? Эти крупные компании, – его пальцы касаются моего бедра, прежде чем сжать его, и я чувствую, как отшатываюсь от его прикосновения, – держатся как можно дальше от скандалов. И это всё ещё относительно новая должность для тебя… Мне бы не хотелось, чтобы она оказалась под угрозой.

Я в оцепенении молчу. Я моргаю, глядя на мужчину, с которым прожила последние два года, и внутри меня всё сжимается от ярости и отчаяния.

Мой рот двигается, как и моё тело, но не в соответствии с тем, что я чувствую внутри.

– Да. Конечно. Не хотелось бы ничего ставить под угрозу.

Я киваю и похлопываю его по руке, которая всё ещё лежит на моей ноге. Но я не уверена, кто кого здесь успокаивает.

Я знаю только, что реакция Райана – не то, чего я от него ожидала.

Поэтому я беру его руку и убираю её со своего тела.

– Я рад, что ты согласна. На твоём месте я бы просто продолжил работу.

На твоём месте.

– М-м-м, – это всё, что я могу выдавить из себя, отстраняясь от него.

– Я знаю, детка. Я знаю, – он пытается ободряюще сжать моё плечо, и меня охватывает волна дискомфорта. Я не хочу, чтобы меня трогали. – Когда ты проработаешь в этой индустрии столько же, сколько я, ты поймёшь, что нам приходится закрывать глаза на некоторые вещи, если мы хотим добиться успеха.

В ответ я усмехаюсь и делаю мысленную пометку в будущем не обращать внимания на сексуальные домогательства. Это особенно отвратительное высказывание от человека, который весь вечер пил и ел за счёт высокопоставленных лиц своей компании. Я знаю, что Райан считает свои слова добрыми и поддерживающими, но мне хочется ударить его прямо в лицо.

Однако милая, профессиональная Рози Белмонт, получившая степень магистра, не бьёт людей, поэтому я сдерживаюсь и бормочу: «Спасибо», прежде чем уйти.

Разница в нашем опыте пронзает моё сердце, но я не хочу срываться на Райане прямо сейчас. Я не могу позволить себе быть безрассудной.

Но тот факт, что он даже не выглядит расстроенным? Это умно.

Мне не нужно было, чтобы кто-то пошёл туда и выбил из Стэна всё дерьмо, но я бы солгала, если бы сказала, что мне бы это не понравилось. Было бы приятно чувствовать, что мужчина, с которым я живу, меня поддерживает. Что он бы защитил мою честь – как бы глупо и старомодно это ни звучало. Даже малейшей искры ярости из-за моей безопасности, несправедливости всего этого было бы достаточно.

Чёрт, я бы согласилась на объятия.

Но я не получаю ни того, ни другого.

Когда я ухожу позже тем же утром, Райан показывает мне большой палец вверх и говорит: «Иди и возьми их, тигр», – из-за стеклянной двери душевой кабины.

Всю дорогу до работы меня тошнит в поезде.

Меня начинает трясти, когда я поднимаюсь на лифте на наш этаж.

Я опускаю глаза, зная, что если мне удастся добраться до своего крошечного кабинета, я смогу прийти в себя за закрытой дверью.

Но меня перехватывает Линда из отдела кадров. На её лице появляется извиняющееся выражение ещё до того, как она успевает что-то сказать.

– Доброе утро, Розали. Как только вы устроитесь, не могли бы вы зайти ко мне в кабинет?

– Да, конечно. – Мой голос дрожит, когда я киваю.

Мы обмениваемся натянутыми улыбками, но когда я отворачиваюсь от неё, по моей щеке катится крупная слеза. Потому что я точно знаю, что будет дальше.