Текст книги "Дикая любовь (ЛП)"

Автор книги: Элси Сильвер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

Глава 32
Форд

Ненавидеть тебя совершенно невозможно.

Эта фраза постоянно крутится у меня в голове, пока я аккуратно надеваю на Рози каждую деталь одежды. Надевать их обратно на нее почти так же эротично, как и снимать.

Моя сперма стекает с нее, когда я надеваю ее трусики на место, и я испытываю низменное удовлетворение, проводя ими по ее клитору. Заставляя ее ахнуть.

Затем я снимаю юбку.

Тихий звук скрытой молнии, которая застёгивает плотную ткань сливового цвета на её талии.

То, как она выдерживает мой взгляд, пока я заправляю блузку обратно в пояс.

Мои костяшки пальцев скользят по выпуклостям её груди, пока я застёгиваю её пиджак.

Она пытается надеть туфлю, но я наклоняюсь и мягко отталкиваю её ногу. Я сам надеваю мягкую кожу на каждую её ступню. Провожу рукой по задней стороне её икры и целую колено, прежде чем снова посмотреть на неё.

Она протягивает ко мне руку, кончики её ногтей скользят по пряди волос, упавшей мне на лоб.

– Извини за твой компьютер, – мягко говорит она, слегка кривя губы, как будто ей совсем не жаль.

Я опускаю взгляд на пол, где лежит мой Мак, экран которого безнадежно разбит. Я ухмыляюсь ей в ответ.

– Оно того стоило.

Ее щеки розовеют, и она отворачивается, почти смущаясь.

– Ты первый человек, с которым я занималась сексом без презерватива, так что в этом плане я чиста. Я проверюсь, чтобы быть уверенной.

Полагаю, такой предположительно умный человек, как я, должен был бы обеспокоиться этим. Но она превратила меня в пещерного человека, потому что все, что я слышу в этой фразе, это то, что я первый мужчина, который трахнул ее голой.

– То же самое, – выдавливаю я, чувствуя, как мой член снова становится твердым для нее.

– Я не хочу, чтобы ты думал, что я пытаюсь заманить тебя в ловушку с ребенком, поэтому я должна также сказать тебе, что у меня внутриматочная спираль. – Она морщит лоб. – Наверное, мне тоже следовало сказать тебе об этом раньше.

Я смотрю на нее в ответ.

– С тобой я бы не чувствовал себя загнанным в угол.

Ее щеки темнеют еще больше, и между нами повисает тяжелое молчание.

И тут я слышу, как с подъездной дорожки перед домом хлопает дверца машины. Я поворачиваю голову в ту сторону, и Рози тоже.

Дежавю.

Она поправляет полы пиджака и проводит руками по волосам.

– Кто, чёрт возьми, мог здесь быть? – Я пытаюсь привести себя в порядок, но мне всё равно, если кто-то увидит меня немного растрепанным. Вместо этого я смотрю на свой стол и разбросанные по полу вещи.

– Может, Скотти вернулся, – шутит она, как обычно, когда пытается сгладить неловкость или напряжение. Она делает это с детства. У Уэста были бы проблемы, а Рози сидела бы за обеденным столом и пыталась поднять настроение, пока все остальные с тревогой ели.

– Может, он хотел, чтобы его научили правильно…

– Форд?

Я замираю, и Рози тоже. Мы встречаемся взглядами, и теперь моя очередь покраснеть. Потому что это не Скотти.

Рози приходит в себя первой и надевает свою профессиональную маску.

– Сеньор! Это ты?

Она уходит по коридору к входной двери и скрывается из виду, всё ещё поправляя одежду. Она идёт немного неуверенно, и, возможно, более приятный парень почувствовал бы себя неловко из-за этого.

Но я не такой уж хороший парень, и мне нравится знать, что ей больно после того, что мы только что сделали.

– Рози?

О боже. И моя мама тоже? Я упираю руки в бока и смотрю на деревянные балки потолка. Мой отец не заметит беспорядка здесь.

Но моя мама?

Доктор Джемма Грант, сексопатолог, точно знает, что произошло в этом кабинете.

– Джемма! Привет! Так приятно вас видеть.

Я слышу, как они обнимаются. Мне нужно подойти и поздороваться с родителями, но я продолжаю смотреть в потолок. И гадаю, как я здесь оказался.

Ребёнок, которого я не ожидал увидеть.

Девушка, которую я не смог забыть.

Мои родители появились в самый неподходящий момент.

– Вау, выглядит невероятно, – говорит моя мама, и в её голосе слышится неподдельное восхищение.

– Форд усердно работал, – беззаботно отвечает Рози. Ничуть не смущаясь. Как будто она каждый день встречает родителей со спермой в трусиках. – И Скотти тоже, его любимый мастер на все руки.

Конечно, моя мама это замечает.

– Это значит, что он его ненавидит?

Рози смеётся, и я слышу три пары шагов, когда они идут по короткому коридору в главный офис.

Они останавливаются, увидев, что здесь как будто взорвалась бомба, а я стою посреди всего этого.

Мой папа выглядит как всегда – седовласый и обходительный. Цвет его волос и несколько лишних морщинок вокруг глаз – вот и всё, что выдаёт его возраст. В остальном он по-прежнему ходит в джинсах и облегающей футболке с длинным ожерельем, как будто мы с ним одного возраста.

У моей мамы по-прежнему ярко-рыжие волосы, как у Уиллы, хотя я подозреваю, что в этом вопросе ей в последнее время немного помогают. Они коротко подстрижены, но уложены немного небрежно и волнисто. Она высокая и стройная, как и всегда. И на ней – надо признать – действительно крутая джинсовая куртка с цветочной вышивкой на рукаве.

Она ещё и ухмыляется.

– Сынок, какого хрена ты делаешь? – говорит мой отец с глубоким смешком, поворачивая голову, чтобы всё увидеть.

Я бросаю на него сердитый взгляд, потому что мне трудно поверить, что последние полчаса действительно произошли.

Но не Рози.

Рози похлопывает моего отца по плечу и слегка смеётся.

– Ты появился сразу после вспышки гнева.

О, я её убью.

Папа хмурит брови, а Рози подмигивает мне.

– Ты же знаешь, какие они, миллиардеры. Что-то идёт не так, и они вдруг начинают закатывать истерику. Топают ногами. Ломают всё подряд.

Папа смеётся и обнимает Рози.

– Ты как фейерверк, Розали. Я скучал по тебе.

Но это моя мама смотрит на меня с понимающей ухмылкой на лице и слегка приподнятой бровью. Потому что моя мама знает, что я буду дуться, капризничать и огрызаться, когда злюсь, но не буду крушить всё вокруг.

Это в духе Уиллы.

– Как удачно, что Рози знает, как справиться с новообретённым характером Форда.

Мой папа всё ещё добродушно посмеивается, когда подходит ко мне и обнимает. И когда я смотрю через его плечо на Рози, моя мама толкает маленькую проказницу плечом и тихо говорит:

– Если помочиться после этого, можно предотвратить инфекцию.

И теперь я улыбаюсь, потому что Рози, которая считала шутку про истерику чертовски смешной, теперь смотрит на меня.

Красная как рак.

* * *

Когда ровно в три часа раздается звонок в дверь, я понимаю, что мои родители настроены серьёзно. Я сказал им, что мне нужно забрать Кору из школы и предупредить её, что они здесь. Я сказал им, что мы не вернёмся домой до трёх и что я им позвоню.

Я распахиваю дверь и, конечно же, вижу своих родителей.

Я держу раму одной рукой, а дверь – другой, не давая им войти, как будто они здесь хозяева.

– Я же говорил, что позвоню тебе.

Мой отец усмехается.

– В последнее время у тебя не слишком хороший послужной список в этой области.

– Что ж, папа, твой послужной список в том, что ты перегибаешь палку, все еще в силе, так что, я думаю, мы оба последовательны.

Его брови опускаются, а моя мама поджимает губы, чтобы сдержать смех. Она всегда получает удовольствие, наблюдая, как два Форда сталкиваются лбами.

– Малыш, ты даже не представляешь. Под этой рубашкой на пуговицах у меня футболка «Лучший дедушка в мире».

– Ты не шутишь?

– Шучу, – он ухмыляется и поднимает рубашку, чтобы показать футболку, которую Уилла купила ему, когда родилась её дочь.

– Я сказала ему, что он слишком много болтает и ему нужно прикрыться, пока мы не познакомимся с Корой.

Я переглядываюсь с родителями. Я чувствую исходящую от них возбуждённую энергию. И, по правде говоря, я не знаю, как Кора отреагирует на их присутствие – на их энтузиазм. Иногда их слишком много. Я подслушал её разговор с мамой. Они спокойные и зрелые, и в нём нет упоминаний о мочеиспускании после секса или о том, что трахаются только с теми, кто читает.

– Ладно, послушай. Сначала нам нужно установить некоторые правила. – Я закрываю за собой дверь и вижу, как расширяются глаза моей мамы, а папа закатывает их.

– У неё есть мама и папа. То, что их здесь нет, не значит, что вы можете врываться сюда и вести себя так, будто мы заменяем ей семью. Если она хочет называть вас по именам, смиритесь с этим.

Папа кивает, а мама улыбается.

– Я также не хочу слышать ни слова о том, как женщина выдумала историю об отцовстве, чтобы обмануть тебя. Это в прошлом и не имеет отношения к Коре. Разговоры об этом просто смутят её.

Я слышу приглушённые ответы: «Да» и «Конечно». Я провожу рукой по волосам.

– И просто… будь спокойна. Хорошо?

– Есть, капитан! – Мой отец отдает мне честь, и я снова смотрю на него. – Будут еще какие-нибудь указания?

– Да, папа. Она любит музыку, но, пожалуйста, не трать все время на разговоры о своей распавшейся группе. Никому это не нравится так, как тебе.

Он смеется, щиплет меня за щеку, как делал, когда я был мальчишкой, и заставляет отвернуться, сдерживая улыбку.

– Ты дерзкая маленькая стерва, ты это знаешь? – добавляет он, проходя мимо меня. И только сейчас я замечаю, что у него в руках футляр для гитары.

Моя мама проходит мимо, похлопывая меня по плечу.

– Так приятно видеть тебя таким заботливым. Какую бы роль ты ни планировал играть в её жизни, ей повезло, что ты у неё есть.

Я оборачиваюсь и смотрю, как мои родители входят в мой дом, восхищаясь обновками и обсуждая свои любимые детали. Они не замечают Кору, наблюдающую за ними с лестничной площадки. Я отчётливо вижу её, выглядывающую из-за угла. Наши взгляды встречаются, и она робко улыбается. Она слегка наклоняет голову.

Я подмигиваю ей в ответ, указывая подбородком на родителей.

Этого достаточно, чтобы она спустилась по лестнице и смело представилась.

– Привет, я Кора.

Они оба поворачиваются, чтобы посмотреть на неё, и, как и Уилла, замирают на мгновение с широко раскрытыми глазами и отвисшими челюстями. Наверное, мы действительно похожи друг на друга.

– Привет, Кора. Я Джемма, – выпаливает моя мама, подходя ближе с дружелюбной улыбкой.

– А я…

– Форд Грант-старший. Гитарист из Full Stop.

Его губы дёргаются, когда Кора опускает взгляд на футляр с гитарой у его ног.

– Ты всё ещё умеешь на ней играть? – Я прикрываю рот кулаком, чтобы не рассмеяться.

Он усмехается в ответ на её вопрос.

– Конечно. А ты умеешь?

Её глаза комично расширяются, и она качает головой. Я закрываю дверь и иду в гостиную, чтобы встать рядом с отцом.

– Подумал, что будет забавно показать тебе. Я и Уиллу сам научил.

– Ты позволишь мне поиграть на твоей гитаре?

Он пожимает плечами.

– Я имею в виду, да. Почему бы и нет?

– Я просто… кажется, что ей место в музее или где-то ещё.

Я наклоняюсь к нему, толкаю локтем и театрально шепчу:

– Она имеет в виду, что ты старый.

– Нет, – почти задыхаясь, говорит Кора. – Я имею в виду, что эта гитара – культовая.

Папа поворачивается ко мне с отвратительно довольной ухмылкой.

– Ах, Кора. Мы с тобой отлично поладим. Держу пари, что даже футболка «Лучший дедушка в мире» не лишит меня крутости.

Она заливается смехом, когда папа хлопает её по спине и ведёт в гостиную.

Это выражение не сходит с её лица весь день. На самом деле, оно становится ещё более заметным, когда она разучивает простую мелодию, а папа дарит ей кирку.

Я бы хотел, чтобы Рози была здесь и увидела её.

Глава 33
Рози

Первое, что я сделала, когда Форд привёл своих родителей к себе домой, – это пописала. А потом начала истерически хохотать, закрыв лицо ладонями и сидя на унитазе.

Только я.

Только Розали-неряха могла быть отругана своим заклятым врагом и новым боссом, а потом к ней вломились его родители.

Если бы меня не так забавляла вся эта неразбериха, я бы хотела лечь и умереть от смущения. Но в том, что есть, я отчасти заинтересована в том, чтобы посмотреть, как всё это обернётся.

Назовём это болезненным любопытством.

Я воссоздаю в своей голове наш безумный момент, пока возвращаюсь к себе в счастливом сексуальном оцепенении. В душе я закрываю глаза и представляю, что мои руки – это его руки, блуждающие по моему телу.

То, как он переключался с жёсткого и властного на нежного и покорного, стало для меня лучшим ударом хлыста. Моё тело болит от воспоминаний о нём.

Выйдя из душа, я наношу лосьон для тела и повторяю про себя его слова.

Ты чертовски идеальна. Я безумно скучал по тебе в эти выходные. С тобой я бы не чувствовал себя в ловушке.

В прошлом подобные чувства могли бы вызвать тревогу. Я никогда не была из тех, кто легко привязывается. Но с Фордом это не похоже на дешёвые ухаживания. Они не вызывают у меня в голове сигнал тревоги.

Всё, что я чувствую, – это тёплое, плавное ощущение внизу живота. Как будто напряжение спадает, успокаивая всё беспокойство. Смывая это надоедливое ощущение зуда, которое я всегда чувствую в его присутствии.

– Ах! – Я подпрыгиваю, когда вижу, как моя соседка по комнате, маленькая коричневая мышка, пробегает по полу и забирается под мою кровать. – Серьезно, чувак, – ворчу я, натягивая джинсы и свитер, чувствуя, что мне нужно выйти и пройтись, или побыть среди других людей, или еще что-нибудь – походить по кругу или еще что-нибудь в этом роде. – Не нужно выбегать и пугать меня таким образом. Просто будь спокоен. Веди себя так, будто ты здесь хозяин. Я все равно слишком мягка, чтобы тебя выселить. Я просто позабочусь о том, чтобы мой брат не узнал о тебе.

Я слышу, как он легко передвигается по полу. Он выскакивает из-за кровати и направляется на кухню.

– Я должна назвать тебя Рататуй.

Я наблюдаю за этим. Маленькие круглые ушки. Черные глазки-бусинки. Мне бы не хотелось, чтобы мышь появлялась в моем пространстве, но я просто... не делаю этого.

– Хорошая мысль, – говорю я, ни к кому конкретно не обращаясь. – Ты не крыса. Я понимаю. Правда. А как же Скотти?

Вот это было бы забавно. Я смеюсь над собой, когда он ползёт под нижним выступом буфета, и ловлю себя на том, что наблюдаю за ним. Маленький носик принюхивается, усики шевелятся, пока он ищет крошки.

Крошки, которые он находит, потому что я их туда бросаю.

– Было бы неплохо, если бы ты справлял нужду на улице. Я уже немного устала каждый день пылесосить и мыть пол.

Стук в дверь отвлекает мое внимание, и я прохожу через открытый барак, чтобы распахнуть ее. Я ожидала увидеть Уэста, но Форд стоит прямо передо мной. Заполняя все пространство своим внушительным ростом и широкими плечами.

У него влажные волосы, на нем коричневый свитер крупной вязки. Из-под него выглядывает белая футболка, и я замечаю, как сверкает его серебряная цепочка, исчезающая под слоями одежды.

Он опирается рукой о верхнюю часть дверного косяка и наклоняется чуть ближе.

– Привет.

Я поднимаю взгляд на его лицо. И вижу там… нервозность. Он выглядит взволнованным.

– Привет, – я мягко улыбаюсь, глубоко вдыхаю его запах и протягиваю руку, чтобы зацепить цепочку и вытащить её. Я провожу большим пальцем по потускневшему ключу и качаю головой. Я до сих пор не могу поверить, что он хранил его все эти годы.

– С кем ты разговаривала?

– С моей мышкой, – рассеянно отвечаю я.

– С твоей мышкой?

– Да, Скотти.

Я смотрю на Форда и его хмурые, нависшие брови. Высокие скулы, как у модели. Неудивительно, что его назвали самым сексуальным миллиардером в мире. Финансовое положение – всего лишь уловка для лица, которое определённо достойно журнала.

– Ты назвала мышь, которая живёт в твоём доме, Скотти?

– Да.

На его челюсти дёргается мышца.

– Зачем?

– Чтобы позлить тебя.

Он закатывает глаза в своей фирменной стервозной манере.

– Думаешь, я буду ревновать к мыши?

Я прислоняюсь к дверному косяку, смотрю на него широко раскрытыми невинными глазами и пожимаю плечами.

Мы смотрим друг на друга, в этом нет ничего нового, но в этом взгляде есть дополнительный жар. Дополнительный намёк.

– Ты сводишь меня с ума, – ворчит он, а затем наклоняется, чтобы поцеловать меня, и я улыбаюсь, прижавшись к его губам.

Этот поцелуй другой. В нем нет ни злости, ни разочарования, ни властного напряжения.

Он мучительно сладкий. Не нежный, а продолжительный. И снова костяшки его пальцев скользят по моей щеке, и по спине пробегает дрожь. Я подхожу ближе, желая прижаться к нему.

Снова.

Всю ночь.

Весь день.

Если бы Форд был одеялом, я бы накинула его на плечи и ходила, как в плаще.

Его язык скользит по моему, а рука ложится мне на горло.

– Я пришёл пригласить тебя сегодня вечером к нашему костру. – Его влажное дыхание касается моих губ. – Но теперь, когда я знаю, что Скотти переехал к тебе, я думаю, тебе лучше собрать свои вещи и остаться со мной.

Кончиком носа я провожу по щетине на его остром подбородке.

– Это может вызвать недоумение у коллег. Ты трахнешь меня один раз и перевезёшь к себе?

Он крепко целует меня в губы, прежде чем отстраниться и сделать шаг назад.

– Ты же знаешь, мне плевать, что обо мне думают. Ты можешь остаться в гостевой комнате, если так тебе будет удобнее. Я могу трахнуть тебя и там. – Он одаривает меня дерзкой ухмылкой и отступает назад, словно собираясь уйти. – Потому что мы оба знаем, что это было не один раз. Это был только первый раз.

Я смеюсь и улыбаюсь ему в ответ.

– Я подумаю об этом.

– Если ты выберешь мышонка по имени Скотти, а не меня, я обижусь.

– Я имела в виду костер. Я была бы идиоткой, если бы выбрала Скотти, а не тебя.

Я наполовину закрываю перед ним дверь, довольная, что последнее слово осталось за мной. Но потом я открываю его снова и вижу, что он смотрит на барак с мальчишеской улыбкой на лице.

– Но, Форд, мы должны сказать Уэстону.

Я ожидаю, что улыбка сойдёт с его лица, но этого не происходит.

– Я знаю.

Я слышу, как он кричит из-за закрытой двери:

– Увидимся вечером.

Поскольку он знает меня достаточно хорошо, чтобы понимать, мне не нужно об этом думать.

* * *

Я надеюсь, что Форд не захочет заняться со мной сексом сегодня вечером, потому что я съела слишком много хот-догов и сморребродов. Я так сыта, что хочу только одного – пойти спать.

Возможно, прямо здесь. В конце концов, я уже закуталась в одно из одеял Форда.

Огонь согревает, у меня болят щёки от улыбки, а бокал вина в моей руке чертовски хорош на вкус.

Уэст просто взъерошил мне волосы – на самом деле, скорее, потрепал – и ушёл со своей дикой дочерью и книжным мальчиком.

Джемма и Форд-старший ушли через несколько минут. А Форд просто проводил Кору обратно в дом. Видеть, как Кора общается с бабушкой и дедушкой, о существовании которых она даже не подозревала, было самым ярким событием в моей жизни. Она смотрела, как все болтают, смеются и поддразнивают друг друга, широко раскрыв глаза, как у заворожённой.

Я могла бы смотреть, как она это воспринимает, всю ночь напролёт.

Моя маленькая грозовая тучка сияла ярко, как луна.

А теперь остались только я, мой малыш, бокал вина и звёзды.

Я чувствую, что засыпаю. Громкий треск костра заставляет меня очнуться, и я трясу головой.

– Соберись, старушка, – бормочу я.

Не желая засыпать и облиться красным вином, я заставляю себя встать и спуститься по склону к озеру. К причалу. Это мое любимое место, где я могу посидеть.

Утренний чай.

Спокойный обед.

Вино перед сном.

Окна выходят прямо на запад, что означает, что это замечательное место, где можно посидеть ночью. У воды тоже прохладнее, а мне сейчас явно нужно не спать.

Я плотнее натягиваю одеяло на плечи и смотрю на чернильно-черную воду, размышляя о событиях дня. Доски содрогаются еще до того, как я слышу приближение Форда.

Он приседает у меня за спиной, но я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Я продолжаю смотреть на другой берег озера, теперь усеянный огнями домов напротив моего.

Клянусь, я чувствую его раздражение, хотя и не оборачиваюсь.

Я улыбаюсь прохладной ночи.

Его рука обхватывает мой конский хвост, и он нежно дергает за него, отводя мою голову назад. Заставляя меня посмотреть в его глаза, их зелень в темноте кажется почти черной.

Раньше это всегда казалось игривым. Даже кокетливым. Но сегодня вечером от этого у меня внутри все переворачивается, а кровь бежит быстрее. Это просто завораживает.

– Ты игнорируешь меня, Розали?

– Да.

– Почему?

– Потому что мне нравится ссориться с тобой.

Он почти по-кошачьи склоняет голову набок. По моему позвоночнику пробегает дрожь. Это напоминает мне о том, как он смотрел на меня раньше, прямо перед тем, как перевернул меня и трахнул на своём столе, как я и хотела.

– Мы ссоримся или флиртуем?

Я подмигиваю ему, по-прежнему запрокинув голову.

– С нами, я думаю, это одно и то же.

Он качает головой, как будто я его раздражаю. Но я-то знаю. Теперь я знаю, что он всегда притворяется, когда дело касается меня. Нас.

И поцелуй, которым он наклоняется, чтобы прижаться к моим губам, лишь подтверждает это.

Когда его пальцы отпускают мои волосы, он садится рядом со мной, и наши тела плотно прижимаются друг к другу. Совсем не похоже на тот вечер, когда я сказала ему, что ему придется придвинуться поближе, чтобы разделить со мной чипсы.

Я протягиваю ему свой стакан, и он делает большой глоток.

– Сегодня была веселая ночь, – говорю я, нарушая тишину. – Кора такая... – Я замолкаю, качая головой. Я не могу выразить словами, кем она является для меня. Она так похожа на своего отца, что это причиняет боль, такая чистая, такая осознающая себя, такая пробужденная. Я совсем не знаю её родителей, но знаю, что они вырастили хорошего человека в не самых идеальных условиях.

– Крутая, – говорит Форд, делая ещё один глоток.

– Да. Она действительно крутая.

– Мне будет грустно, когда она вернётся к маме.

Я замираю. Не знаю, чего я ожидала от него, но не этого. У нас не было возможности поговорить об их поездке, потому что мы были… заняты другим.

– Думаешь, она вернётся?

Он уверенно кивает.

– Она хорошая мама. Хороший человек. Хорошие люди впадают в клиническую депрессию. Она поправится, и я бы никогда не хотел этому мешать. Кора принадлежит ей.

Я опускаю голову ему на плечо.

– Я думаю, что Кора теперь всегда будет в нашей жизни, так или иначе. И если ее мама такая хорошая, как ты говоришь, она не стала бы скрывать ее от тебя. Особенно после того, как ты был рядом с ними.

Я слышу, как он сглатывает, его тело двигается, когда он снова кивает.

– Хватит отбирать у меня вино, Джуниор. – Я хватаю его за руку, и вибрация его глубокого смеха прокатывается по мне, когда он возвращает мне бокал.

– Ты сказала, что наши жизни.

Вино насыщенное и с привкусом вишни, оно растекается по моему языку.

– Хорошо, что ты меня выслушал. Золотая звёздочка для тебя. – Я прижимаюсь к нему, намекая, что хочу, чтобы он приобнял меня, но его пальцы сжимаются на краю палубы.

– Думаешь, ты останешься здесь, в Роуз-Хилл?

Этот вопрос заставляет меня выпрямиться и повернуться, чтобы оценить его профиль.

– А почему бы и нет? У меня есть семья, работа, которая мне действительно нравится, и я говорю это не только потому, что ты формально мой начальник, и жильё.

– С мышью.

– Скотти, – поправляю я его, за что он закатывает глаза. – Мой начальник платит мне больше, так что я, наверное, могла бы снять жильё. Может, в аренду.

Я вижу, что он напряжён. Я вижу, что после секса он немного растерял свой пыл.

Я вижу, что он беспокоится о том, что все уйдут, хотя никогда бы не сказал об этом вслух. Не думаю, что он хотел бы, чтобы я указывала ему на это, поэтому я успокаиваю его, как могу.

– Можно я сегодня переночую у тебя дома? – Этот вопрос привлекает его внимание, и он поворачивает ко мне непроницаемое лицо. Между его бровями появляется лёгкая морщинка, как будто он не может меня понять.

И это хорошо. Мне нравится держать Форда Гранта в напряжении.

Наверное, поэтому я добавляю:

– Комната для гостей на первом этаже. Мы будем вести себя профессионально, пока Кора рядом.