Текст книги "Любовь в твоих глазах (СИ)"

Автор книги: Эллин Ти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 35. Аня

Весь оставшийся день мы просто лежим в кровати. Перекидываемся какими-то дежурными фразами и много целуемся. Это так… я не знаю, какие подобрать слова. Это так по-настоящему, что даже не верится, что происходит со мной.

Дамир, оказывается, очень нежный. Нежность – последнее, что приходит на ум при виде него, но он действительно нежный. Даже ласковый. Не знаю, ради меня держится, или на самом деле такой – но приятно до ужаса.

Мы почти не разговариваем, но удивительно и без этого хорошо. А потом Дамир засыпает, а я… А я сбегаю домой.

Выбираюсь из кровати, на цыпочках крадусь в ванную, одеваю все ещё влажную одежду, ежась от неприятных ощущений. А потом снова крадусь в комнату Дамира и таки забираю у него футболку, завязывая ее в узел на животе, потому что так мне будет гораздо теплее и комфортнее. А ещё она пахнет приятно.

Пару минут смотрю на спящего Дамира и мысленно извиняюсь за то, что после всего вот так позорно ухожу. Но будить его в не буду: ему действительно нужно отдыхать и много спать, а ждать до утра я больше не могу.

Меня не было дома слишком долго, я от папы не отмажусь. А ещё у меня куча заданий из универа зависли в воздухе, потому что я все дни проводила у Дамира в больнице, а не готовилась к новому учебному году.

Забираю с комода ключи, которые мне давал Ярослав, судя по всему запасные, потому что рядом лежит ещё связка, закрываю за собой дверь и ускоряю шаг, сбегая по ступенькам. Заставляю себя убегать и думать о том, что за пределами этой квартиры у меня есть еще примерно миллион дел, чтобы не было желания вернуться.

Боже, как всё быстро… Это на самом деле так странно. И очень на меня не похоже! Я не могу сравнивать, не имею права, и не должна так делать, но мысли в голову идут сами. Я ведь действительно не могла позволить Руслану ничего больше поцелуев несмотря на то, что мы встречались и мои чувства к нему были более чем чистыми. Я боялась, когда он трогал откровеннее чем стоило или намекал на близость. Меня в ужас бросало, когда он пытался перейти от слов к действиям и я облегченно вздыхала, когда мне удалось убедить его или банально сбежать.

А тут… мы ведь даже не встречаемся. По крайней мере никаких официальных заявлений по этому поводу не было и предложений не поступало. Я толком еще не отошла от предательства, потому что это гораздо больнее, чем может показаться. Внутри меня рана, и она кровоточит, и когда я сейчас прохожу мимо дома Руслана – мне неприятно. Я конечно не собираюсь прощать его, страдать и плакать ночами – не после всего. Да и одной ночи слез мне в целом почти хватило. Но сама суть. Я не знаю, хорошо ли повела себя, позволив Дамиру всё то, что он делал… Боже! От одних воспоминаний меня бросает в жар, а кожа покрывается мурашками.

Это как будто была не я. Я ведь всегда побаивалась близости, я думала что смогу переступить черту чуть ли не после свадьбы с тем, в ком буду уверена на триста процентов. А тут… Мне не было страшно совсем, меня словно подменили. Я практически согласилась на полноценный секс! Просто он не стал заходить дальше, но я ловлю себя на мысли, что не отказала бы.

Мыслей в голове огромное количество, одна выбивает другую и все между собой путаются. Знаю одно: я сделала это только по своей воле, и воспоминания заставляют кусать губы, чтобы не застонать вслух прямо на улице.

В автобусе еду и чувствую странное волнение. А что дальше-то? Как мне вести себя с Дамиром, и главное, как он будет себя со мной вести? Это был какой-то формат для того, чтобы сбросить стресс, или он всем тем, что творил со мной, заявлял о чем-то? Просто о его чувствах ко мне я слышала уже ото всех, кроме него самого. И я не могу утверждать, что нравлюсь ему, пока он сам не скажет.

Всё так странно… Кошмар! Я сама себя не понимаю, мне то хорошо, то странно, то волнительно и страшно. Просто это первый раз, когда я позволила зайти парню так далеко, а теперь сама не понимаю, правильно ли поступила.

Хотя… ощущения внизу моего живота при одних воспоминаниях говорят о том, что правильно. В конце концов, я взрослый человек. Наверное.

Поднимаюсь по ступенькам домой с еще большим волнением. От папы было пару пропущенных и смс и я написала ему, что была у подруги, как только вышла от Дамира. Не смогу признаться ему, что была у парня, потому что в его идеальном мире мне всё еще шесть и дружить я могу только с Машкой из садика, а спать с огромным плюшевым зайцем. Не хочу травмировать его психику, пусть так и думает.

Хотя мне кажется, что у меня на лбу написано: “люди, я сегодня чуть не переспала с парнем, у меня была первая близость, поздравьте меня”. И если вдруг папа спросит что-то подобное, я даже не представляю, что буду отвечать и придумывать.

Папу нахожу на кухне, он сидит за столом с нашей соседкой Юлей и о чем-то мило беседует. Они давно встречаются, но папа правда думает, что об этом никто не знает. После развода с мамой он не приводил домой никого, я никогда не видела тут женщин, но с Юлей они пару раз спалились, хотя вида я не подала. Да и ее квартира через стену, а они у нас ну о-о-очень тонкие… Короче, давным-давно я в курсе того, что они вместе, но папа все еще как школьник скрывается. Я думаю, он волнуется, что я буду ревновать, но на самом деле я буду только рада за него. Как радуюсь за маму, что она нашла свое счастье.

– Папуль, привет, – подхожу со спины и целую его у щёку, – Юля, привет!

С Юлей я на ты потому что она не то чтобы сильно старше меня. Ну… Ей где-то тридцать, наверное. Короче, она на десять лет старше меня и на десять лет младше папы. Вроде бы.

– Я не буду спрашивать, где ты ночевала, – ехидничает папа и я тут же краснею, потому что по его голосу понятно сразу, что у меня и правда на лбу написано! – Просто скажи: всё в порядке?

Порядка нет, пап, на одиннадцать из десяти. Всё запутано так, что по полочкам даже клининг на расставит, точно тебе говорю.

– Я в порядке, – отвечаю почти правду. Внутри меня каша из топора, но я-то в порядке. Отлично себя чувствую.

– Футболка классная, – говорит папа, и я застываю каменной статуей. Потому что… Боже! Я ведь стащила футболку Дамира, потому что моя была насквозь мокрая, божебожебожебоже, это всё. Он сейчас точно всё поймет и буду я слушать лекцию о том, как нужно быть аккуратной с парнями и прочее прочее. А он точно прочитает! Папа полицейский, это вам не шутки, тут по стойке смирно стоять надо и ходить как на плацу, несмотря на то, что я чуть ли не единственный человек, который сам может над ним командовать. – Великовата немного, да? – он снова посмеивается.

– Немного, да.

Хочу срочно сбежать в комнату и смыть со лба все надписи, которые выдают меня с потрохами. Надеюсь, папа отвлечется на Юлю и забудет обо всех нравоучениях.

– Дочь, уделишь нам пару минут?

Да блин!

– Конечно, – стараюсь улыбаться и сажусь с ними за стол. Боже… Это ужасно неловко. Мне кажется, от меня пахнет Дамиром. Еще его футболка. И всё еще фантомные ощущения его пальцев на коже, губ, язы…

– В общем, нам нужно с тобой серьезно поговорить, – начинает папа и я вижу как он волнуется. Решили признаться в том, что она его “зая” называет, когда не видит никто? Это даже мило. – Мы с Юлей вместе.

– Года четыре как в курсе, товарищ полковник, – смеюсь, а потом и вовсе хохочу вслух с выражения лица папы. – Ну что? Я же твоя дочь. Раскрыла дело в два счета.

– Да, дочь генерала это не шутки… – говорит вдруг папа и я замолкаю. Что?!

– Папа! – бросаюсь к нему на шею и целую колючую щеку. Я знаю, как давно он стремился к этому званию, и тут вдруг так просто мне об этом сообщает. Плевать уже и на то, что я в футболке Дамира, и что папа меня раскусил так же, как и я их с Юлей. Гордость берет! Что это мой папа.

– Но и это не все новости, – говорит уже Юля, и мне становится немного страшно. Они беременны?

– У меня будет брат или сестра?

– Когда-нибудь, но сейчас нет, – смущается папа. Вы когда-нибудь видели, как генералы смущаются? А я вот видела. – В общем, мы купили дом. Мы давно вместе и жить в разных квартирах не лучший вариант, и мы решили расширить жилплощадь. Дом прилично больше, чем наша квартира, места там хватит всем, чтобы даже не видеться целый день.

– А квартиру что? – спрашиваю волнующий вопрос. Я просто так люблю свою комнату… – Продаете?

– Нет, мышонок, это твоя квартира. Была и будет. Мы, конечно, будем рады, если ты согласишься переехать с нами, и надеемся, что так и будет, но в любом случае эта квартира будет твоей, что бы ты не решила.

И…вау. У меня слов не хватает, чтобы высказать всё, что я чувствую. Это… ну, во-первых неожиданно. Правда. Одно дело официально услышать об их отношениях, а другое услышать о покупке совместного жилья и желании переезда. Нет, я всё еще безумно рада за папу! Но просто очень неожиданно. Слишком много потрясений за день, у меня немного едет крыша.

– А когда переезд?

– Хоть сейчас. В доме всё закончено, твоя комната тоже готова – твои любимые цвета и мебель под заказ. Только вещи перевезти. Ну а если захочешь остаться здесь – там всегда будет комната для тебя и мы будем рады тебя видеть.

– Ты так просто позволишь мне жить одной? – спрашиваю папу, потому что на него это не похоже. Ну вообще не похоже. Он скорее бы не дал мне права выбора и просто притащил бы в новый дом.

– Желание не спрашивать тебя во мне жутко сильное, но Юля очень долго пыталась меня убедить, что ты уже взрослая и считаться с твоим мнением – это правильною

Ох… взрослая. Знал бы ты, пап, насколько!

– Раз я совсем взрослая, может… Я смогу попробовать жить здесь одна?

Во-первых я и так большую часть времени живу одна, потому что в погоне за звездой генерала папа пропадал в командировках почти весь год. Во-вторых мне не хочется мешать их отношениям. Ну в плане… Я знаю, что папа будет стесняться проявлять при мне какие-то чувства и всякие нежности, а это очень важно ведь для отношений, касаться друг друга, говорить милые слова. Он не станет при мне, я точно знаю. В-третьих, я безумно сильно люблю эту квартиру и свою комнату. Невыносимо сильно. И даже не представляю как могу уйти отсюда, даже если там будет лучший дом во Вселенной. Ну и в-четвертых мне действительно пора становиться совсем взрослой и жить самостоятельно.

– Да, пап, я правда хочу остаться здесь. Но я буду часто приезжать! И оставаться у вас.

Я вижу, что папа расстраивается, но старается держать лицо. Давай, товарищ генерал, пора смириться, что твоя дочь стала взрослой.

Мы обсуждаем дом, оказывается, он будет недалеко от дома, в котором живет моя мама, и это даже немного смешно. Буду по очереди к ним ходить, рядом же.

Я допиваю вторую кружку чая и хохочу над какой-то дурацкой шуткой про полицию, когда на телефон приходит сообщение. На автомате хватаю его и открываю мессенджер, а потом замираю в секунду, почувствовав по спине мурашки.

Дамир: Я напугал тебя?

О боже… Он думает я ушла от него, потому что испугалась?

Аня: Ушла, потому что куча домашки:(

Дамир: То есть, не напугал?

Аня: Нет, мне не было страшно.

Пишу правду, хотя сама краснею как вареный рак. Извиняюсь перед папой и Юлей и сбегаю в комнату, потому что у меня снова немного подрагивают руки. Как после…

Дамир: А как было?

Что происходит! Это почти интим переписка, боже, да я сгорю сейчас на месте.

Аня: Приятно:)

Прячу смущение за смайликами, хотя мне кажется, его можно ощутить сквозь километры. И пока Дамир не написал снова что-то, что введет меня в ступор, кидаю ему еще одно смс.

Аня: Утащила у тебя футболку. Постираю и верну.

Дамир: Если она не будет пахнуть теми жуткими духами, а просто тобой – не стирай.

Господи… Как он делает это? И главное: почему в жизни он не говорит так много и откровенно, как пишет?

Это ведь почти признание. То, что он говорит о запахе.

Жуткие духи… Смотрю на полочку – стоят. Подарок Руслана. Они ведь и правда жуткие, хотя я никогда не слышала их на себе, что удивительно. Но запах действительно совсем не мой.

Решительно встаю, беру их с полки и бросаю в мусорное ведро. К чёрту их. Я и пользовалась ими-то только ради Руслана.

Аня: Я приеду завтра… можно?

Спрашиваю, чтобы понять, ждет ли он меня. Ну, мало ли, что у него в голове и какие планы вообще после всего произошедшего.

Дамир: Хочешь, приеду я? Мне не нравится что из-за меня ты катаешься туда-сюда. Или приезжай и оставайся.

Аня: Надолго?)

Дамир: Да хоть навсегда.

Глава 36. Дамир

Мне всегда казалось, что жизнь – дерьмовая штука. Настолько, что когда несколько раз я был на грани жизни и смерти, то надеялся, что не выживу. Сводить счеты с жизнью самостоятельно я не собирался, конечно, но вот когда выкарабкивался после очередного пиздеца – жалел, что спасли.

Так было с самого детства: я возненавидел жизнь слишком рано. Мне никогда не было хорошо, я ни дня в своей жизни не был счастлив. Что это вообще? Быть счастливым? На что похожи эмоции?

Я ненавидел жизнь, наверное, с самого рождения, и она каждый день добивала меня, напоминая, за что я ее так не люблю.

А потом всё в целом устаканилось, я просто жил, работал, переводил немного денег в детский дом, где рос сам, надеясь, что это поможет хотя бы немного детям, которым пришлось выживать там. Помогал старушке соседке, потому что ей тяжело в магазин ходить, поддерживал общение с пацанами со двора, трахал безотказную девчонку и в целом чувствовал себя… ну, нормально.

А потом я влюбился. И всё пошло наперекосяк. В один момент перевернулось не то что с ног на голову, а просто перепуталось и перемешалось.

Во-первых я никогда не знал, что умею любить. Меня любви не научили, я никогда не испытывал и всегда был уверен, что не способен на это чувство. Но Аня меня сломала.

И с тех пор и я идиот влюбленный, и пацаны со двора оказалось больше, чем знакомые. Спасли меня, землю носом рыли, чтобы найти Дикого и его подельников. Ради меня. До сих пор не укладывается… И у старушки вот первый раз сижу ем пирожки, от которых всегда отказывался, и вообще хрен знает что со мной происходит.

Я, походу, от крови Ани реально тоже инопланетянином стал. Серьезно. Пишу ей бред какой-то сопливый, веду себя так же. Вот о бабе Вале забеспокоился – спустился к ней на этаж, а та счастливая разобнимала меня, и я не сопротивлялся даже.

Как будто мне не кровь ее перелили, а сердце пересадили.

Проснулся с мыслью, что она рядом – даже почти улыбнулся, вовремя заметил, что Ани и след простыл, только запах остался.

Она перестала пользоваться теми вонючими духами, к которым я так и не смог привыкнуть, и теперь от нее еле уловимо пахнет фруктами и ягодами. Это запах просто снос крыши, от этого ее еще сильнее сожрать хочется.

Я снова ей пишу, перед сном. Хочется посмотреть на нее, но звонить по видео не хочу – при личном разговоре мне слова выдавать сильно сложнее. Несмотря на инопланетянскую кровь внутри меня, я всё еще тот человек, который долгие годы учился молчать и не рассказывать ничего лишнего, поэтому напечатать что-то мне сильно проще, чем сказать. Просто потому что это можно сформировать через силу и нажать “отправить” быстрее, чем захочется треснуть себе за этот детский сад с переписками.

Но Аня вроде не против, наоборот, отвечает бодро, смайлики шлет. Делится тем как день прошел, рассказывает про папу-генерала, о том что у него любовь там, а потом упоминает, что с завтрашнего дня будет жить совсем одна. “Как взрослая” – добавляет смешно, а у меня мысли сразу не туда, куда надо лезут.

Аня сотню раз напоминает мне за лекарства перед сном, и я закидываюсь таблетками и отключаюсь.

Выныриваю из какого-то идиотского сна, чувствуя, как кто-то ползает по спине. Кошек у меня нет, собак, хомяков тоже, змея не пробралась бы, а если паук или еще херь какая-то, то пусть ползает, всё равно ни одной из рук я до спины сейчас не дотянусь, как немощный, бля.

– Дамир, уже одиннадцать часов, – слышу тихий довольный шепот и, забыв про все раны и травмы, разворачиваюсь и сажусь на постели, сразу попадая в плен нереальных фиолетовых глаз.

Она, кстати, перестала носить линзы. Хер знает, мои слова на нее подействовали, или сама решила так – но красиво пиздец просто. Я и так в нее уже по самые уши, а она глазами своими еще глубже затягивает меня, лишая остатков воздуха.

– Привет, – говорю хрипло, прокашливаюсь. – Ты как тут?

– Я вчера утром, когда уходила, взяла запасной комплект ключей, чтобы дверь закрыть. Прости, я положила на комод в прихожей.

– Оставь себе, – отвечаю, и встаю с кровати. Надо пойти умыться и проснуться нормально, а еще одеться не мешало бы, потому что я опять в одних трусах перед Аней, а она снова смущается моего стояка. Вчера она не смущалась.

Почти говорю ей это, но решаю заткнуться, потому что наверное она может обидеться. А расстраивать девчонку – последнее, чего мне хочется.

Ухожу в ванную, а через десять минут как слепой просто бреду на запах. Эта девушка вносит не только в меня краски и новые эмоции, она еще и в дом мой вносит только хорошее. Ароматы, как минимум. Я за то, что она готовит, душу готов продать, хотя сама она каждый раз говорит, что готовит не очень.

У нее даже овсянка с фруктами получается божественная. Вспоминаю свою из пакетов, которой давился на завтрак, и никогда к ней возвращаться не хочется.

Сегодня Аня снова готовит что-то сладкое, по запаху похоже на оладьи.

Захожу на кухню и млею опять, потому что это чудо со смешным колтуном на голове и в коротком летнем платьице стоит у плиты с лопаткой и усердно там что-то переворачивает. Каждый раз когда она разводит в моей квартире бурную деятельность, мне кажется, что я начинаю любить эту сраную жизнь. Каждый чертов раз это дарит какую-то слепую веру в то, что я тоже могу быть нормальным. Завести семью и по утрам вот так кайфовать от ее вида на кухне.

Подхожу со спины и сразу обнимаю за талию, прижимая к себе. Рядом с ней не контролирую себя, опять как подросток себя веду, но иначе не получается.

– Как вкусно пахнет, – говорю на ухо, целуя его и спускаясь к шее. Она вкусная, к ней тянет перманентно и оторваться невозможно.

– Панкейки… – говорит тихонько, голос дрожит, заводится от одних только поцелуев, идеальная.

– Ты вкуснее, – продолжаю целовать шею, Аня подставляется, забывает про завтрак, прижимается ближе и откидывает голову мне на грудь, расслабляясь.

Хочу исполнить свои слова и облизать ее всю на кухонном столе, не могу отказывать себе в удовольствии, особенно, когда девчонка явно не против.

Разворачиваю к себе лицом и целую, сразу глубоко, сражаюсь с ее языком и крепко держа за шею сзади. Я не могу насытиться, я без шуток готов сожрать ее – так хочу.

– Боже, они же сгорят… – волнуется, всхлипывая. Выключает плиту, с трудом нащупывая, что именно надо крутить, и сдается окончательно, тая в моих руках.

Моя.

Моя, блядь, никому не отдам и не позволю больше делать ей больно. Никакой мудак не заставит ее страдать.

Мы целуемся, Аня мычит и тихо стонет мне в рот, пока я разгоняюсь только сильнее, приподнимая и сажая ее на стол.

– Боже, осторожно, у тебя ведь руки, – успевает волноваться обо мне, окончательно срывая крышу.

Развязываю пояс платья, сопротивления снова нет, Аня наоборот подается вперед и расслабляется с каждой секундой только сильнее.

Раскрываю полы сарафана и млею на несколько секунд. На ней белье одного цвета, красивый черный комплект, а, бля, знаю, что значит это для девушек.

Мне башню моментально срывает. Я целую ее везде: грудь, соски прямо через кружево, ребра, живот, бедра, колени. Меня ломает от желания, накрываю большим пальцем клитор через тонкую сетку белья и дохну от первого громкого стона. Блядь… Я люблю эту жизнь, клянусь.

Вырывает из омута ее голос, когда я целую них живота, а пальцами активно пробираюсь под поясок трусиков.

– Дамир, Дамир, стой, погоди…

– Что такое? Я напугал? Переборщил? – выпрямляюсь и смотрю в глаза, но страха в них нет. Смущение, да, но страха или неуверенности точно нет. Тогда что?

– Нет-нет, всё в порядке, там просто… Кто-то в дверь стучит, – кусает губы и кивает в сторону двери, и я наконец-то тоже слышу стук.

– Плевать, веришь?

– Верю, но мне теперь неловко, прости, – поджимает губы и закрывается, запахивает сарафан, завязывая пояс, а мне скулить хочется, чтобы забила на всё и вернула назад.

Кого там, блядь, принесло?

Целую Аню еще раз, надеясь, что она передумает, но проще стену уговорить сдвинуться с места, чем Аню передумать.

Иду к двери намереваясь послать к черту всех, кого притащило ко мне в эту минуту.

Открываю дверь и слышу за спиной дрожащий выдох Ани.

Потому что за дверью, чтоб ее, стоит Алёна…