Текст книги "Любовь в твоих глазах (СИ)"

Автор книги: Эллин Ти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 29. Дамир

Мне жутко хочется на нормальную кровать после жуткой больницы, но я лежу на крайне неудобном для своих ребер сейчас диване, потому что в спальне спит Аня.

Это уже похоже на идиотизм, или еще пока нет?

Я краем глаза заметил, что она снова в моей футболке, у меня мозг сразу от этого вскипел.

Лежу с книгой в руках, но всё, что читаю, не откладывается вообще. Я слишком далеко от этой истории мыслями, даже перечитывание каждой из строчек не спасает.

Слышу шуршание в спальне, тихое покашливание и смешно громкий зевок. А потом шлепанье босых ног по голому полу и замираю, как какой-то вор, пробравшийся в чужую квартиру, не желающий, чтобы его заметили.

Бля, я ж могу ее напугать…

Она уходит в ванную, а я встаю с дивана, чуть морщась, потому что и ребра, и ножевое на животе всё еще отдают неприятными ощущениями, и иду к двери, банально открывая ее и хлопая ею. Как идиот, который делает вид, что только пришел.

Я не успеваю решить, что совсем рехнулся, потому что она мгновенно вылетает из ванной комнаты, и замирает и открытым ртом и широко распахнутыми глазами.

– А что ты… что ты тут делаешь? – задает смешной вопрос.

– Живу.

– Нет, я в смысле… Почему не в больнице? Я вчера говорила с твоим врачом, он сказал, что о выписке пока рано говорить!

Она говорила с моим врачом?

– Ты говорила с моим врачом?

– Конечно я говорила, раз в два дня стабильно! Что за самодеятельность? – она вдруг переходит в нападение, да так резко, что я не успеваю отбиваться. Мне бы пожрать да поспать нормально, а не скандалить. Нет сил на это, да и желания тоже.

– Самодеятельность? – переспрашиваю, глядя прямо в глаза, и она тут же прикрывает рот ладонью и густо краснеет. Она снова в моей футболке, в моей квартире, только что вставшая с моей кровати. Видимо, до нее доходит, кто из нас тут развел большую самодеятельность.

– Боже, мне так стыдно. Я тебе сейчас всё объясню, – у нее глаза тут же тухнут, ей слишком больно, и это очень видно. Догадки по поводу того, что та девчонка, что видел Яр, выходила от Руса, походу всё-таки верные. Она хочет начать рассказывать историю своего возникновения в моей квартире, но для этого ей приходится вспоминать вчерашний день. Яр говорил, что она очень плакала. Я повторения не хочу.

– Да забей, Ань. Оставайся сколько надо, – я почти не верю, что говорю это, и мысленно даю себе со всей силы по сломанным ребрам. Катастрофический идиот. Когда так вышло, что говорить я стал быстрее, чем думать? Когда, черт возьми, это случилось? – Ты случайно снова сырники не готовила? – спрашиваю нагло и с надеждой, потому что я реально жрать хочу безбожно.

– Нет. Но я сейчас быстро! Полчаса и всё готово, правда!

Она уносится на кухню метеором, начинает греметь посудой, а я понимаю, что готовить ей не из чего, потому что те пару продуктов что могли быть в холодильнике, наверняка за время моего отсутствия покрылись плесенью.

– Мелкая, – иду за ней на кухню, – тебе звонила мама, мне пришлось взять трубку, чтобы она не волновалась. Позвони ей. А я пока доставку закажу, не парься с готовкой.

Следующие полчаса я лежу на уже удобной кровати, думаю о том, что духи Ани с постели я точно никогда не смогу выстирать и делаю заказ готового обеда и продуктов. А еще слушаю разговор Ани с мамой, и в его процессе пару раз таки порываюсь зайти в гости к Русу и сломать ему всё, что ломается.

Потому что она снова плачет. Тихо и явно сдерживаясь, но когда шепчет маме, я слышу всхлипы. И это пиздец как выводит из себя. Что я помочь ей ничем не могу. Потому что я не знаю, как успокаивать людей. А как успокаивать девушек, которые пережили предательство, не знаю вдвойне.

И я банально гуглю, потому что наличие ревущей навзрыд инопланетянки в моей квартире немного пугает.

Там куча советов по психологии и умных терминов, которые я пролистываю за ненадобностью, потому что я и читать их не буду, и выполнять точно. Там советы, как правильно с ней говорить, в моем же случае нужно что-то, чтобы говорить и вовсе не пришлось.

“Купите ей цветы”, – предлагают на одном из сайтов, ссылаясь на то, что все девушки любят цветы, это поднимет настроение и ей больше не захочется плакать.

Как по мне – херня, но в этом совете разговаривать не надо, поэтому я захожу на сайт цветочного и выбираю первый букет, который сразу вызывает ассоциацию с Аней. Хер знает, что там за цветы, но там что-то светлое с фиолетовым, а это точно Аня. Сама она как лучик, и глаза эти яркие.

Короче, чувствую себя абсолютным влюбленным идиотом, но если от этого она реально не будет плакать, то мне подходит.

В дверь звонят очень быстро, пока встаю с кровати и ковыляю, чтобы открыть, Аня уже принимает обед и продукты у курьера.

Еще один огромный пиздец в копилку моих странностей: мне до жжения в груди нравится, как она хозяйничает в моей квартире. Этот домашний вид и её нахождение на моей территории заставляют думать о том, о чем думать не стоило бы.

– Если хочешь, я могу приготовить суп и ещё что-нибудь, чтобы тебе было что есть в ближайшие дни… – говорит Аня, выставляя заказанный обед на кухонный стол.

Она нереальная. Я каждый день грызу себя за то, что посмел в нее влюбиться, но каждый день убеждаюсь, что иначе было просто невозможно. В нее нельзя не влюбиться, правда. Она точно не с нашей планеты, слишком прекрасная, слишком не такая, как все. Она иногда ведёт себя как маленький ребенок, а иногда убивает взрослым поступками и размышлениями.

И когда-нибудь я ей признаюсь.

Наверное.

– Я справлюсь, – говорю ей, а продолжить не успеваю, потому что в дверь снова звонят, и в этот раз я точно знаю кто там.

И переживаю как идиот, и сто раз уже успеваю пожалеть, что решил заказать эти цветы, пока иду к двери.

Я никогда никому не дарил цветы, как это делается вообще? А что она подумает? А если решит, что снова намеки какие-то и по морде мне опять заедет?

Бля… но отказываться уже поздно, походу. Поэтому забираю букет и возвращаюсь на кухню к Ане, которая уже накрывает на стол.

Она замирает, и я как дибил в проходе стою, потому что понятия не имею, что говорить.

Как там было на сайте? Цветы поднимут ей настроение и бла-бла-бла. Ну ладно.

– Эм… тебе прислали цветы? – спрашивает Аня, глядя на меня.

– Скорее тебе.

– Мне прислали?

– Да. Точнее, я заказал. Тебе, короче, – протягиваю ей букет, неловкость чувствую кожей, она вязкая, но удивительно не противная.

Аня подходит ко мне, забирая букет, а потом закрывает глаза и зарывается в цветы всем лицом, шумно вдыхая запах.

И бля, это так красиво… что мне даже плевать на то, что я выгляжу как идиот. Её довольная моська и этот шумный вдох затмили все сомнения.

– Спасибо, – шепчет и краснеет, а потом… бля, начинает реветь! Чё за подстава? Я цветы заказал, чтобы слез не было, где прокололся-то?

– Мелкая, ты чё? Не нравится?

– Наоборот, – всхлипывает, кладет букет на стол и подходит ко мне, обнимая. Еле касается, видать боится больно сделать рёбрам и ране, но лбом в грудь упирается и ревёт тихонько, на спине цепляясь за футболку.

Ну приехали!

– Да ладно тебе… – я не знаю, что говорить, я в этом не то что ноль, я минус тридцать по пятибалльной системе. Кладу руку ей на спину, то ли похлопываю, то ли поглаживаю. – Мелкая, ну, завязывай. Пошли сядем, – иду с ней на диван, сажусь, а она не отцепляется. И плачет как будто только сильнее. Способ поднять настроение с цветами просто супер, блять!

– Обними меня, пожалуйста…

В сознание врывается тихий хриплый шепот, перемешанный со всхлипами. До меня даже не сразу доходит смысл её просьбы, так непривычно всё это звучит.

Не знаю, куда деть руки, но Аня как-то так удобно рядом устраивается, что само собой всё выходит. Через пару секунд она лежит на моём относительно здоровом плече, закинув одну ногу на мои две, а я обнимаю её рукой с гипсом, а другую сам не помню как, кладу на колено. Мне немного тянет в ребрах, но так плевать, если честно…

Аня плачет, а я обнимаю её, как она и просила. Обед станет, но есть уже тоже не хочется. Точнее… хочется, конечно, но на него как-то тоже пока насрать.

Проходит минут пять тихой истерики как она начинает говорить, и клянусь, лучше бы она молчала.

– Изменил мне, представляешь? Я пошла к нему, думала мы поговорим, а он там с другой, прямо в прихожей, как будто меня и не было никогда…

Мне хочется убить Руса, а ещё хочется наорать на Аню. Все, блять, все вокруг знали, какой он, но она все равно на него повелась, а теперь сидит плачет.

– Рус никогда верностью не отличался, – это мало похоже на жалость, конечно…

– Я знаю, – всхлипывает, – но я верила ему. Он вчера мне смс-ки днём писал с признаниями, а потом…

Мне катастрофически не нравится этот разговор. До тошноты не нравится. И хоть я не имею права на эти чувства, я чувствую.

– Забудь о нем, он вряд ли когда-то изменится. Рус нормальный мужик, но для отношений – дерьмо собачье.

Она что-то ещё бубнит мне в грудь, но быстро замолкает. И плакать перестает, что немного даже удивительно.

Но мы никуда не уходим. Так и сидим на диване, обнимаясь и много думая.

Глава 30. Аня

На его плече очень тепло и уютно. Он гладит меня по спине пальцами, а я даже двигаться не хочу, настолько мне хорошо. Но Дамир ничего не ел, а ещё наверняка ему в такой позе неудобно, но мне эгоистично хочется побыть вот так ещё хотя бы пару минут.

Заставляю себя отлипнуть от него и чувствую, как нервничаю. Обнимаясь и не глядя в глаза друг другу было сильно проще. А теперь он смотрит так пронзительно, что у меня во рту пересыхает.

– Разогрею еду, – говорю и быстро сбегаю на кухню.

На столе лежит красивый букет, который и стал катализатором моих слез. Мне так давно не дарили цветы… особенно парни. А тут Дамир. Холодный как айсберг и непробиваемый как скала с этим букетом невероятным. Он подарил его ровно в тот момент, когда мне как никогда нужна была поддержка.

Почему так? Тот, в которого влюблена, ноги вытер, а тут…

Ищу в квартире Дамира что-то похожее на вазу, но в конце концов отрезаю верхушку у пластиковой бутылки, как делала ещё моя ба, и ставлю букет туда.

Разогреваю обед, который плавно перетекает в ужин и дрожащими руками нарезаю овощи для салата. Мне бы уходить от него, оставить в покое, дать отдохнуть, а не хозяйничать на его кухне, но… Но с ним просто так удивительно спокойно, что мне даже страшно от этого.

Меня многое тревожит, и мне всё ещё тяжело от поступка Руслана, ни боль, ни мои чувства, не могут пройти так скоро.

Внутри ураган из эмоций и удивительно Дамир каким-то чудом умудряется его успокаивать. Хотя он практически ничего не делает. Не говорит каких-то успокаивающих речей или что-то вроде. Он… обнимает. Говорит фактами. И, чёрт возьми, дарит цветы, я уверена, этим шагом переступая через многие принципы.

Я разговаривала с мамой, она снова сказала, что Дамир наверняка в меня влюблен. Точно как после того несчастного поцелуя у спортивного клуба. Она так уверенно стоит на своем, что мне даже страшно. А ещё я неосознанно пытаюсь увидеть это в каждом движении Дамира. Слежу за ним теперь как ненормальная, пытаясь то ли подтвердить, то ли опровергнуть слова мамы.

– Всё готово, – кричу из кухни, а сама подхожу к окну. У него тут очень "интересный" вид на соседний дом. Кто вообще проектировал это?

Открываю окно и опираюсь локтями на подоконник, вдыхая теплый воздух. Небо затянуло тучами, но погода все равно прекрасная, пахнет свежестью и практически нет ветра.

Слышу шорох сзади, но не оборачиваюсь, почему-то теперь мне общаться с Дамиром ещё более неловко, чем до этого. Даже все дни в больнице было проще, чем сейчас. Что происходит?

В доме напротив на балконе появляется парочка. Очень близко. Кажется, руку протяни, и можно будет стрельнуть у них сигарету.

Я почти бесстыдно наблюдаю за ними, но они так увлечены друг другом, что им плевать. Буквально все равно, что в пяти метрах на них кто-то смотрит. Они выглядят такими счастливыми… Парень убирает сигарету в сторону, чтобы поцеловать свою девушку, но она отвечает с таким напором, что он роняет все, что было в руках до этого, и вцепляется ими в бедра девушки.

Это выглядит так откровенно, что я отвожу взгляд и решаю вернуться к Дамиру, потому что краснею так сильно, что становиться даже жарко.

Выпрямляюсь, закрываю окно, поворачиваюсь и вскрикиваю от неожиданности, потому что Дамир стоит почти вплотную ко мне. Очень близко. Слишком.

– У тебя бесстыдные соседи, – решаюсь объяснить ему причину своих алеющих щек. Опускаю взгляд, пялясь куда-то в район груди Дамира, и уже сама себе не верю, что щеки краснеют именно от соседей.

– Они частенько трахаются с открытым окном или даже прямо на балконе, так что сегодня они почти приличные.

– Это ужасно, – говорю как старушка ворчунья.

– Они не стесняются демонстрировать свои чувства. Разве ужасно?

Мне крайне неожиданно слышать эти слова от Дамира. А после разговора с мамой я почти слышу в них какой-то странный намек. Чёрт… глупости!

– Мне кажется, что эти моменты нужно прятать от окружающих. Всё-таки это слишком интимно, – я практически пылаю, говоря эти слова. Чёрт возьми, это неловко! – Ты так не думаешь? – добиваю сама себя вопросом.

Поднимаю взгляд на Дамира и замираю с приоткрытым ртом, так и не успев закончить предложение.

Боже…

Он смотрит на меня, бегая глазами по лицу, и так сильно сжимает зубы, что желваки на скулах становятся раз в десять выразительнее чем обычно.

Клянусь, если опущу взгляд, увижу сжатые кулаки. Но не опускаю. Сама не знаю зачем, но продолжаю смотреть ему в глаза, видя в них пламя и огромное количество эмоций. В нем так много нерастраченного, что становится больно. Ему некому отдавать свои чувства.

Мы так и стоим у подоконника, почти впритык друг к другу. Смотрим в глаза и молчим. Клянусь, у меня в груди острое чувство того, что он сейчас наклонится и поцелует меня. Я почти жду этого, как бы странно это ни звучало.

И он наклоняется. Медленно, очень, как будто даёт мне время подумать. Чуть сильнее прижимает меня к подоконнику, нависает сверху. Дыхание сбивается, становятся шумным и быстрым, пульс стучит в глотке. Я не понимаю себя, почему я не делаю ничего, чтобы этого не случилось? Я же не хочу, я…

Я дёргаюсь от звонка телефона и закрываю глаза. Дамир негромко матерится и отходит за стол, а мне становится почти холодно.

Это был какой-то гипноз. Невозможно так сильно отключаться от всего мира и видеть перед собой только глаза. Такого не бывает, я… Мне нужно срочно научиться заново дышать.

Беру телефон и стараюсь не смотреть на Дамира, как чуть не падаю, видя на экране фото и имя Руслана. У меня подкашиваются ноги и я сажусь на ближайший стул, взвешивая, отвечать мне ему, или не стоит.

Но израненное, влюблённое, а ещё стыдливо краснеющее сердце заставляет ответить на звонок.

– Алло?

– Малых, как дела? – он старается звучать как всегда беззаботно, но я слышу, что с ним что-то не так. – Где ты? Давай по городу покатаемся? Поболтаем.

У меня очень громкий динамик. И я понимаю, что Дамир все слышит.

Поднимаю на него взгляд: сидит чернее тучи за столом, наколов на вилку огурец, но так и не съев его. Он злой. Это видно, это чувствуется. Ещё пару мгновений и ему нужна будет новая вилка, потому что та сломается, так сильно он сжимает ее в руке.

Дамир смотрит на меня. Он не качает головой и не говорит ни слова, но я вижу в его глазах не то что просьбу отказаться… Я вижу в них молчаливый приказ.

– Руслан, я… – не успеваю отказать ему, как он перебивает.

– Малых, нам очень надо поговорить.

Я надеюсь, ему не придёт в голову извиняться. Но разговор наверное и правда нужен? Меня охватывает паникой и начинают дрожать руки от понимания, что он наверное хочет признаться мне в измене. Это так… ужасно.

– Хорошо. Я буду у твоего дома минут через сорок, – говорю и бросаю трубку.

– Не ходи, – говорит Дамир тут же.

– Почему вдруг? – мне настолько больно сейчас, что я буду закрываться нападением даже неосознанно. Несмотря на то, что больно мне от Руслана, а нападать придется на Дамира.

– Ты серьезно?! Мало дерьма он тебе принес?

– Он всё ещё мой парень, ну или по крайней мере официально мы не расстались, несмотря ни на что.

– Сойдитесь ещё, – кивает он зло. – Подумаешь, трахнул другую, херня какая.

– Не говори так со мной! – когда наша взаимная поддержка и объятия переросли в это?

– А как с тобой говорить, Аня?! – Дамир бросает вилку на стол и встаёт на ноги. Меня охватывает паника. – Ты серьезно собралась к нему сейчас?!

– Да! Это проблема?

– Никаких проблем, Ань. Всё ахуенно просто.

Он выходит из кухни и через минуту я слышу хлопок двери спальни. Стираю слезы со щек и иду в зал, чтобы переодеться в свои вещи и уйти отсюда. Мне хватает на сборы минут семь. А ужин наш так и остаётся нетронутым, когда я выхожу, оставляя ключи на полке и захлопывая за собой дверь.

Глава 31. Аня

Мне обидно и больно от того, как Дамир говорил со мной. Я вообще не видела никогда, чтобы он кричал, а тут сорвался. А за что? Я не понимаю! Что я плохого-то сделала? Согласилась поговорить с Русланом? Конечно я согласилась. И искренне считаю что этот разговор после всего случившегося нам необходим.

Мне сложно понять реакцию Дамира, правда, ведь я ничего плохого ему не сделала, чтобы он так себя со мной вел. Ушла так быстро, как только могла, оставила его ключи и практически убежала, несмотря на то, что с Русланом договорилась встретиться только через сорок минут. Ладно. Посижу на лавке у его дома, не проблема.

С трудом сдерживаю слёзы и выхожу из подъезда Дамира, тут же натыкаясь на когда-то любимый, а сейчас только делающий больно взгляд Руслана. Его дом совсем недалеко от дома Дамира. Он сидит на капоте своей машины и курит, и смотрит точно на меня. А потом поднимает взгляд и я почти уверена, что смотрит он в окна Алиева.

Делаю глубокий вдох и подхожу к нему. Мне приходится собрать все силы в кулак, чтобы сделать эти несколько шагов.

– Ну привет, малыха, – говорит Руслан, продолжая курить.

– Ты хотел о чем-то поговорить. Говори.

Он молчит недолго, делает ещё пару затяжек и смотрит на свои кроссовки. Бросает окурок, тушит его парой рваных движений и неожиданно поднимает взгляд, спрашивая:

– У тебя есть что-то с Дамиром?

Меня ледяной волной окатывает. В нем, кажется, нет претензии, но я в таком состоянии что мне тяжело разобрать.

– Что, прости?

– С Али. Ты так часто у него, и даже сейчас вышла отсюда, а Яр как раз говорил что его отпустили домой. С ним была?

Я начинаю злиться. Не для такого разговора я сюда пришла. Точно нет.

– Да, я ночевала у него, – говорю, наплевав на то, как это будет звучать. – Застукала тебя вчера с какой-то бабой в прихожей, выпросила ключи у Ярослава и ушла спать туда.

– Так ты видела…

– К сожалению, – во мне столько злости, что даже плакать не хочется. А еще храбрости, откуда только она взялась? – Так себе зрелище, если честно.

– Прости, малых. Тебе явно нужен кто-то получше, чем я. Я не буду говорить что ошибся или еще какое дерьмо. Сделал что сделал. Был вменяем и знал, что делаю.

– Не очень приятно звучит, ты знаешь, – в эту секунду во мне смешивается всё. И злость, и обида, и всё-таки новая порция слёз.

Над нами неожиданно громыхает и начинает капать дождь. Как в дурацкой мелодраме. Он холодный и жутко противный, усиливается и неприятно бьет по щекам.

– Садись в машину, – говорит Руслан, порываясь открыть мне дверь.

– Я не сяду к тебе.

– Я не трону, клянусь.

– Я верю. Мне просто неприятно. Мы же… ну мы ведь даже не расстались толком, а ты вот так. Мог бы просто предупредить, что у тебя другие отношения, ну или что там у тебя.

– Ты классная, правда. Это я мудак. Мне даже стыдно перед тобой, хотя никогда раньше стыдно не было. Малых, я не знаю, чё говорить. Шел сюда признаться, а ты оказалось в курсе всего.

– А я думала ты шел сюда в очередной раз высказать мне за Дамира, – щурусь то ли от злости, то ли от уже сильного ливня. Дождь усиливается очень быстро, я вымокла вся, мне противно и холодно.

– Да он втрескался в тебя, я чё, не вижу? Но я без наезда. Ну типа. Если у вас всё получится, я только рад буду.

– И что ты добрый вдруг такой стал?

– Не издевайся. Я по-доброму хочу. Ты первая девчонка перед которой мне стыдно. И первая, кому не хочу делать больно. Хотя походу уже сделал… Бля.

– Всё нормально, Руслан, – я очень надеюсь что из-за дождя не видно, что у меня глаза на мокром месте. – Я рада, что ты сразу же решил признаться. Да и в последнее время у нас правда не клеилось ничего. Всё к лучшему. Я и правда достойна кого-то чуть более ответственного, чем ты.

– Засранка, – он посмеивается, а мне всё-таки становится легче. Ну всё действительно катилось ко дну. Закончилось дерьмово очень, да и в целом отношения оставляли желать лучшего… Просто я дура слепая была. А сейчас отчего-то озарение по голове постучало, что оказывается никакой любви-то и не было. – Обнять-то тебя можно? Не чужие же люди.

– Если только как друг, – в груди всё еще щемит от этого, но я старательно убиваю грусть внутри на корню. Не стоит страдать. Я достаточно выплакала за эти сутки, чтобы сейчас принять это всё с улыбкой.

Ливень сумасшедший, но мы всё-таки обнимаемся, таким способом прощаясь друг с другом и говоря спасибо за все хорошие моменты, а они были, несмотря ни на что.

– Он сейчас из окна на меня прыгнет, – говорит Руслан на ухо, и я отстраняюсь, замечая, что смотрит он точно на окна Дамира.

– Какие вы оба придурки, а, – закатываю глаза, но становится странно весело. Наверное, это истерика. Не знаю. Но мне больше не стыдно ни за что перед Русланом. Я корила себя за ту ночевку у Дамира или за тот несостоявшийся поцелуй… Сейчас – нет.

– Тебя домой отвезти, или ты… – не договаривает, но тонко намекает, спрашивая, пойду ли я обратно к Дамиру.

– На такси доберусь. Мне всё еще больно, Руслан, – говорю ему правду, потому что я не могу вот так по щелчку пальцев стать ему просто лучшей подругой. Это странно. По крайней мере странно делать это так скоро.

Я легко прощаю людей, стараюсь не держать зла, не думать о ком-то плохо. Все имеют право на второй шанс, и пусть второй шанс для нас с Русланом будет дружеским. Возможно, у нас получится. А если нет… Ну, значит нет.

– Ладно, – кивает, – я тогда поеду.

Он садится и уезжает быстро, а я так и стою под дождем. Поднимаю голову вверх и морщусь. Ливень заливает лицо, я вся промокла насквозь, можно вывешивать на балкон сушиться минимум дня на три…

Я думаю о многом. Но больше всего в голове крутятся слова Руслана о чувствах Дамира… Почему они все говорят, что он в меня влюблен? Как они могут замечать что-то, если он ледяной как айсберг и безэмоциональный, как кусок скалы? С чего они вообще все это взяли? Мама, Ярослав, теперь Руслан вот…Такое ощущение что все меня пытаются убедить в том, чего нет. Ну либо я просто слепая.

Все эти мысли просто не дают развернуться мне и пойти ловить такси до дома. Я просто не могу. У меня каша в голове и ураган в душе. Мне больно, обидно, грустно, и невероятно сильно хочется чувствовать себя нужной.

Папа на работе постоянно, у мамы другая семья. Я не виню их ни в коем случае, и знаю что все равно для них самая любимая, как и они для меня. Но мне так мало этой теплоты… И очень одиноко от этого. Друзей у меня не так много, близких и вовсе единицы, а с парнем вообще не заладилось. А я просто хочу любви. Банальной заботы и нежности.

И я так глупо иду туда, откуда только что сбегала, хлопая дверью.

Потому что этот человек, несмотря на свою холодность и безэмоциональность каким-то чудом помогает забыть мне об одиночестве. Я поэтому не вылезала из больницы, поэтому общалась с ним в компании больше всех. Потому что с ним удивительно спокойно и легко.

А может, это и есть то, о чем говорят все?

Мне так по-женски хочется узнать. А с другой стороны это так некрасиво.

Дамир – замечательный. Правда. Несмотря ни на что он добрый и чуткий. Он лучше, чем кажется ему самому, и я не хочу делать ему больно. Что я чувствую к нему? Тепло. Мне тепло с ним. Комфорт. Уют. А еще я знаю что Дамир очень привлекательный молодой человек. Ещё несколько дней назад я пыталась это отрицать чтобы не быть ужасной, то сейчас я могу признаться себе в этом.

Боже, почему так сложно!

Забегаю в подъезд и вмиг ощущаю, как холодно от дождя. Бегу по лестнице, минуя медленный лифт, и замираю перед той самой дверью.

А что я ему скажу? Мы поссорились прежде чем я ушла, хотя я и не считаю себя виноватой. Он вспылил, даже не захотев меня выслушать.

Тихонько стучу в дверь. Так тихо, что сама едва слышу. В голове вертится дурацкое, что если судьба, то он каким-то чудом услышит и откроет. А если нет…

Я жду секунд десять, за дверью тишина. Не судьба?

– Да ты стучи сильнее, не слышно ведь ничего, – звучит сзади каким-то женским голосом. Какая-то женщина, видимо, соседка. А и правда ведь.

Стучу сильнее. Заметно громче. Это такая правдивая и правильная фраза… И она касается точно не только стука в дверь.

И Дамир открывает!

В первые секунды пока крутится замок, у меня замирает внутри всё. Сердце падает к полу, ноги становятся ватными. Сейчас всё по-другому. Иначе чем полчаса назад.

Сейчас я почти уверена, что все слова о влюбленности его в меня – правда. А еще моё сердце свободно, хоть еще и немного болит. И я… и мне нравится Дамир. Походу уже давно. Плохие отношения с Русланом не оставили мне шанса не смотреть на других парней, но я слишком дорожила тем, что было между нами, чтобы позволить себе думать о том, что мне может нравиться кто-то другой.

– Забыла что-то? – спрашивает сразу, как появляется на пороге. Злой. Эмоциональный. Такой, от которого даже мурашки. Чёрт… Кажется, он нравится мне куда сильнее, чем я даже могла подумать.

– Угу, – киваю, и Дамир отходит в сторону, пропуская меня внутрь.

Мне дико холодно, но у меня всё кипит внутри. Я так волнуюсь, словно… да я не помню даже, когда последний раз так волновалась!

Стою напротив Дамира и не знаю, что говорить и как себя вести. Я ведь ничего не забыла. Всё-всё собрала, когда убегала.

– Помирились? – начинает он. Челюсти сжимает так сильно, что мне слышен скрежет зубов.

– Расстались, – отвечаю негромко, пожимая плечами. – Никто из нас не собирался мириться. Он уехал наверное к новой девушке, а я… А я пришла к тебе.

– Почему?

– Что?..

– Почему ты ко мне пришла, Аня? – он режет меня взглядом и добивает словами. И сейчас я вижу то, о чем все говорили. Боже… Я должна ему сказать! Сказать все, что чувствую, даже если этого пока ничтожно мало.

– Потому что я очень замерзла. А мне только с тобой тепло.