Текст книги "Любовь в твоих глазах (СИ)"

Автор книги: Эллин Ти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17. Аня

День с мамой проходит очень насыщенно. У меня снова целый миллион пакетов с новыми платьями, как и у мамы, а еще в маленьком кармане сумочки… наушники. Для Дамира.

Мама сказала, раз сломала, нужно вернуть. И я с ней очень согласна! Она так всегда меня и воспитывала, и я никогда не против ответить за свои поступки.

Но это же Дами-и-и-ир… Да он ни за что не примет от меня это! Более того, я ума не приложу, как попытаться ему презентовать наушники. Как подарок? Извиниться? Молча отдать? Подкинуть в рюкзак? Я не знаю! У меня голова кругом уже от всего этого. Они в сумке у меня около часа, и весь этот час я их буквально чувствую. Не могу и на секунду забыть о том, что мне придется вручить их Дамиру.

– Мам, мне ехать пора, у меня тренировка, – говорю маме, когда она пытается затащить меня в очередной магазин. А я не могу! Меня там Лёша ждет, вообще-то.

– Давай отвезу тебя, раз вырвалась на целый день, надо пользоваться, – смеется мама.

Мы идем на парковку, по пути покупая себе еще по молочному коктейлю, как будто он совершенно не утяжелит мою тренировку.

Мама везет меня в фитнес-клуб, по пути рассказывая какую-то смешную историю из детства. У нее эти истории никогда не заканчиваются, я всю жизнь слушаю все новые и новые.

– Я ходила в этот клуб на йогу для беременных в животе с Яриком, – говорит мама, когда мы заезжаем на парковку.

– Я пока только на бокс, – смеюсь и собираюсь выходить из машины, как вдруг торможу. Я не знаю почему торможу, если честно. Но вижу, как Дамир выходит из клуба и просто прирастаю к месту.

А хотя почему не знаю… Я знаю! Потому что я сбежала от него как ребенок провинившийся сегодня утром и даже хорошего дня не пожелала. А теперь мне неловко ему на глаза попадаться.

– А-ань? – спрашивает мама, щелкая у меня перед лицом, а потом следит за моим взглядом. – Оу. Это наш Дамир?

– Чей наш, ма?

– Ну просто Дамир, – закатывает глаза и цокает на меня. – А плечи у него и правда что надо… – тянет задумчиво. О да. Особенно сегодня, когда на нем спортивная футболка без рукавов, которая всё что нужно для обзора открывает. Судя по тому, как смотрит моя ма, в этих гляделках и правда нет ничего плохого. Она-то точно своего мужа любит, но пялиться на красавчика ей это не мешает. В целом, это помогает мне выдохнуть и перестать чувствовать себя изменщицей. Но полное спокойствие не наступает вообще… – Что сидишь? Иди!

– Не-не, пусть пройдет, потом я, – говорю и сажусь поудобнее. А Дамир не собирается уходить! Зачем вышел вообще? Стоит у клуба, в телефоне копается.

– Аня, шуруй на тренировку, – смеется с меня мама, – и не забудь отдать наушники этому красавчику.

– Ты не помогаешь вообще, мама! – я не могу понять, почему меня так колотит. Да, я волнуюсь, что он может мне сказать после моего побега, но не так чтобы прямо колотиться! А меня натурально крупной дрожью бьёт, я с трудом телефон под ноги не роняю.

– Иди или я сама к нему пойду и извинюсь за наушники, – шантажирует мама, а когда я всё равно не двигаюсь с места, берется за ручку двери, и правда собираясь выйти к Дамиру. Ну какой кошмар!

– Ужас, ма! Я с тобой не дружу больше, – фыркаю и выхожу из машины, мстительно громко прихлопнув дверью.

Иду в сторону Дамира, ноги будто оловом залиты, не идут от слова “совсем”. А еще меня очень бесит, что машина мамы так и стоит на месте. Подсматривает. Ну почему такая невыносимая, а?

– Дамир, – говорю негромко, когда между нами остается метра три от силы. Я так глупо надеюсь, что он меня не заметит, что самой становится смешно.

– Мелкая, – говорит сразу, отрываясь от телефона и убирая тот в карман.

– Сам ты мелкий, – рычу в ответ, защищаясь. Меня в целом вообще не трогает, когда он так меня называет. Даже мило. Рядом с ним я и правда очень мелкая.

Мама, к слову, всё еще никуда не уехала.

– Ты так не думаешь, – говорит спокойно. Не думаю, конечно. Ты своими плечами половину улицы закрыть можешь, какой уж там мелкий.

Дамир стоит как всегда по стойке смирно, но руки сложены на груди. От этого мышцы напрягаются еще сильнее и мне становится странно жарко. И говорить тяжело. Как будто бы до этого было легко…

– Я… – начинаю, а как продолжить, не имею понятия. Я что? Сбежала потому что испугалась? Или я принесла тебе наушники? Или я даже сырники по утрам не готовлю, а тут вдруг пробило меня? Что я? – Я… на тренировку с Лёшей приехала, – нахожу, что сказать. В конце концов, про мой побег он не спрашивал, а наушники я могу в любое другое время отдать. Видимся мы в последнее время довольно часто.

– А Лёхи нет, – отвечает Дамир.

– Как нет? У меня ведь по расписанию…

– У него случилось чет, он отменил всё. Должны были звонить. Пойди у девочек на стойке узнай, – киваю и отхожу от Дамира, быстрым шагом преодолевая пусть до входа в фитнес-клуб.

Вздрагиваю от звука сообщения и бросаю взгляд на табло часов.

Мама: Трусиха! А он тебе вслед смотрел:)

О боже, ну ма…

Стараюсь не думать о том, что сказала мама. Отвлекает меня! Иду к стойке, чтобы решить вопрос о тренировках, потому что я только настроилась, а тут вдруг нет моего тренера, очень мило.

– Здравствуйте, а я на бокс к Лёше, записана на это время, – говорю приятной девушке за стойкой.

– Добрый вечер. Алексей взял больничный на две недели и отменил все занятия, мы обзванивали всех его клиентов и предупреждали о форс-мажоре. Подскажите ваш номер телефона, я пробью по базе, поступал ли вам звонок.

Я диктую цифры на автомате, а сама уже успеваю расстроиться. Ну как так-то? Я сходила всего на одно занятие… И мне так понравилось! Я надеялась ходить регулярно, а не словить перерыв после первой же тренировки. Две недели, конечно, не критично, но грустно все равно очень…

– Но мне никаких звонков не поступало.

– Да, действительно, вашего номера нет в базе. За предоставленные неудобства и потраченное время можем предложить бесплатный день в нашем зале. Для посещения будет доступен любой зал на ваш выбор, а сертификат будет действовать в течение месяца, – говорит с улыбкой девушка и протягивает мне пластиковую карту-сертификат. – Еще раз приносим свои извинения, что не предупредили. Внесем ваш номер в базу во избежание повторного случая.

– Убедилась, мелкая? – звучит голос сзади и я подпрыгиваю от неожиданности.

– Напугал! – говорю на эмоциях, а потом замолкаю, потому что Дамир оказывается неожиданно близко. Я не узнаю его. Он какой-то сегодня… слишком социальный.

– Дамир, а у тебя окно? – спрашивает девушка за стойкой, вторая, я разговаривала с другой. Дамир кивает под негромкое “угу”, и та тут же расцветает. – Проведи мне тренировку? Как раз так шея болит, – она трет рукой шею и та-а-а-ак активно строит Дамиру глазки, что мои непроизвольно закатываются. Это слишком явно, мне кажется, ни один парень не поведется.

– Если шея болит, это на массаж, – говорит Дамир. – А за массажи у нас Руслан Викторович отвечает, туда и иди.

Странное торжество расцветает внутри, с которым я ничего не могу поделать. Просто он так красиво отшил ту, что слишком явно клеилась, что мое эстет внутри сдох от услышанного.

– Раз у тебя окно, – простреливает голову шальная мысль, – может ты снова Лёшу заменишь? Раз уж я приехала.

Смотрю на Дамира, а он почему-то от этого предложения странно хмурится. О, ну конечно, не хочет иметь дело с сумасшедшей.

– Дамир? – спрашивает девушка, та, что приятная. Видимо, без его согласия записать не может, и мы все дружно ждем его ответа. Она спокойно, я отчего-то дико волнительно, а вот та, на груди у которой написано Вероника, очень уж недовольно.

– Да, давай, – говорит минуту спустя, и я выдыхаю с облегчением. Я правда боялась, что он откажет мне и пришлось бы две недели камушки под ногами пинать. – Пошли, мелкая.

Говорит и уходит, а я и правда как маленький ребенок не успеваю за его широкими шагами.

Он молча заходит в свою раздевалку, а я даже немного теряюсь от резкости его движений.

С тренировками разобрались, про побег он ни слова не сказал… Осталось только каким-то чудом вернуть ему наушники и не получить их обратно. Как?

Глава 18. Дамир

Раньше мне было сложно с людьми, а теперь с самим собой сложно. Я умом понимаю, что мне не надо соглашаться на еще одну тренировку с Аней, а ртом беру и соглашаюсь. Еще и киваю для полноты картины как кретин полнейший.

Во-первых, чтобы отвалила Вероника. Она у нас в клубе работает недавно, не знает еще ни черта, зато липнет ко мне точно со знанием дела. Меня только ее знания никак не цепляют.

А во-вторых… Ну, это Аня. А я влип. И вот это тупое свербящее внутри “провести с ней немного времени” кивнуло за меня и пошло в раздевалку за бинтами и перчатками.

Бинго, бля, Алиев. Очень круто идешь к плану отстраниться от Ани и забыть о ней.

Мне прошлая наша тренировка до сих пор жизни не дает, потому что на грани все чувства были, еще и стон этот её… Сука-а-а-а, да сдохнуть проще, чем перестать об мелкой думать.

Притащилась, разговорчивая как обычно, все пространство своей энергией занимает. Я думал получит ответ, что Лехи нет, и свалит. Но нет же, эта активистка все себе выбьет. А у меня как назло утром клиент отменился на это время и окно на целых полтора часа получилось. Вот как издевательство какое-то.

Забираю бинты, перчатки, оставляю в раздевалке футболку, потому что не могу в ней тренить, она мокнет через три минуты и бесит.

Мелкая уже стоит возле зала, пялит в телефон, как обычно. На лице эмоций миллион, даже молча умудряется быть в сто раз эмоциональнее всех в мире людей.

– Идешь? – спрашиваю, проходя мимо. Сразу в зал захожу, не останавливаюсь рядом, иначе пиздец будет, чувствую. Я уже на грани, а у нее еще и форма такая, что мне как похотливому подростку завыть хочется. Шорты эти… Реагирую, блядь, на шорты! Надо с этим срочно делать что-то, потому что долго я так не протяну.

Повторяю как мантру себе, что у нее есть парень и трогать ее нельзя. Помимо всех остальных пунктов, почему нельзя ее трогать.

– Конечно! – говорит бодро и идет мимо меня, наклоняясь и складывая на пол телефон, ключи от шкафчика и бутылку воды.

Я с трудом держусь чтобы не наорать на нее за то, что сломала внутри меня какую-то сраную стену, с которой мне до появления Ани вполне комфортно жилось. Я никогда не реагировал на девчонок в коротких шортах. Мне плевать было даже на явные попытки предложить мне себя. Я брал только когда мне надо было и соблазнить меня вне этого времени было почти невозможно.

А активистка эта без единого намека наклонилась на пару секунд и мне крышу сорвало.

Ноги эти… И вообще вся она.

Отвлекает только звук ее голоса. Надо взять себя в руки и просто провести тренировку. Научить ее правильно сжимать кулак и отпустить домой, а потом убиться в зале, чтобы стало хоть немного полегче.

– Я готова! – встает рядом со мной. Странная она сегодня. Вроде такая, как обычно, а вроде и другая. Нервная, что ли. А что вдруг? Нервничает, что утром от меня свалила? Так я только рад был. Потому что выдержка моя железная уже лопаться стала от вида ее в моей футболке. Иллюзия счастливого будущего. Я просыпаюсь, а на кухне уже кто-то сильно любимый готовит мне сырники. Знаю, что такое только в фильмах бывает. Ну или в жизни, но точно не в моей. Так что правильно убежала. С каждой минутой нахождения в моей квартире закапывала бы меня только глубже.

– Сначала разминаться, – киваю ей в сторону, где лежат скакалки, мелкие гантели и резинки. – Скакалку в руки и вперед прыгать. Перешагиваем, потом с прыжком, потом прыгаем нормально пять минут. Засекаю.

Засекаю… ага. Пялюсь на нее как школьник, хорошо что часы каждую минуту пищат, вырывая меня из омута. Был бы секундомер со стрелкой – она бы у меня всю тренировку скакала, потому что я бы тупо не замечал, как время идет.

Аня хороший клиент. Она старается, все выполняет, работает до конца, выдается на полную и никогда не спорит.

Но она самый дерьмовый мой клиент, потому что сосредоточиться с ней невозможно. Смотрю куда угодно, пока она прыгает, только не на нее. Если вдруг мне еще раз придется с ней пересечься в клубе, отправлю ее разминаться в общий зал на дорожке. Пусть ходит в уголочке, мне спокойнее будет.

– А Лехи нет сегодня? – звучит сзади и я поворачиваюсь, глядя на какого-то парня. Видел его несколько раз тут, кажется, но не запомнил особо. Точно не мой клиент, походу Лёхин.

– Через две недели приходи, – говорю ему и замечаю, как он на Аню пялится. Он показывать то, что смотрит, не стесняется. Это я челюсти до хрипа сжимаю и взгляд стараюсь стеклянным держать, а этот нет. Наглый, лет двадцать ему. Стоит, пялит, слюни чуть ли по полу не пускает. Улыбается мерзко, даже мелкая с ритма прыжков сбивается.

– Дамир, я закончила, – говорит мне, делая пару шагов навстречу. Таймер пищит, я нихера не слышу. Меня бесит этот тип.

– А полностью когда заканчиваешь? – спрашивает смертник. – Могу подвести.

– Лёхи не будет две недели, – вклиниваюсь в неудавшийся диалог, – так что можешь идти.

– Слушай, а может ты со мной на ринге? Минут тридцать, мы с Лёхой практикуем, – обращается ко мне, а я в голове уже представляю картинки, как размажу его по этому самому рингу.

– Ты меня не вывезешь.

– Дамир, давай тренироваться, – Аня спасает. Этого дохлика точно. Потому что у меня уже всё чесалось зайти с ним на ринг и стереть с лица эту мерзкую улыбочку.

– Ты уверен? – не унимается. Оскорбился. Ну бля, он даже не мой рабочий вес, реально не вывезет. – Не суди по внешке, выйди на ринг. Так уверен, что не вывезу?

– Я уверена! – говорит мелкая, и у меня внутри какое-то торнадо происходит. – Дамир, идем, – она обхватывает мою руку своими пальцами тонкими чуть выше локтя и тянет на себя. Так сильно видно, что я бешусь? – А ты проваливай, – ставит точку, и я понимаю в этот момент она еще глубже в меня забирается. Да ну пиздец!

Поворачиваюсь к ней лицом, и она тормозит как-то резко. Не будь она сильно ниже – столкнулись бы лбами. А так она лбом в мой подбородок упирается почти и от этого движения выпускает негромкий испуганный вдох.

– Ой…

И держит всё еще. Руку не разжимает. Поднимает голову и мы пиздецки близко оказываемся. Наклониться и сожрать ее губы – дело мгновения. Я держу себя всеми тисками, которые есть внутри меня. А они очень быстро лопаются.

А потом я залипаю на ее глаза и понять ни черта не могу. Я ни разу еще не видел их так близко. И вообще так пристально старался не смотреть. А сейчас оторваться не могу, хоть убей ты. Дайте кто-то по затылку мне срочно, я еще ниже падаю, буквально к ногам ее.

Стоим как два идиота. Ее пальцы на моей руке, мы почти прижаты друг в друга и в глаза смотрим. Она в мои почти черные, и я в ее… фиолетовые.

– Мелкая, ты инопланетянка?

– Почти, – вдруг улыбается, а рядом так и стоит. – Забыла линзы просто надеть сегодня.

– Это линзы? – тупею мгновенно.

– Нет. Это мои настоящие, самый редкий цвет глаз в мире. Линзы карие ношу, чтобы вопросов меньше было, – говорит тихо, я из-за музыки в клубе с трудом различаю слова.

– Точно инопланетянка. Я сразу так и подумал.

Глава 19. Дамир

Я их теперь везде замечаю. Вот сколько мы уже знакомы, не видел ни разу, а теперь внимание обратил, и все, заклинило, не могу не смотреть.

Фиолетовые глаза… реально настоящие, что ли? Тогда понятно все, сразу же понятно, что она не с нашей планеты.

Другой вопрос, почему она говорит, что под линзами их прячет? Ну охуенные же глаза, зачем прятать-то такое? Я никогда не пойму людей. А её, походу, тем более никогда не пойму.

Тренировка пиздец сложно идёт, мне невыносимо вывозить всё это. Аня смеётся громко, касается меня случайно или специально, и глазами этими невозможными смотрит так, что душу всю наизнанку. Я потерялся в ней и найти себя вообще не могу, не получается. Каждый раз обещаю завязать и каждый раз посылаю все эти обещания нахрен. И тону ещё глубже и глубже, плыву как сопливый подросток.

Я умом понимаю, что из этого не выйдет ни черта. У нас разные пути, разная жизнь, разное, блядь, все. У нее парень есть, в конце концов, пусть херовый, но какого выбрала. А я дохну по ней так, как будто она завтра за меня замуж выйдет и будет жить со мной счастливо.

Да не бывает счастья. Дерьмо это всё. Страдания, боль, предательство.

Даже сейчас херово. Потому что втрескался по уши в ту, с кем ничего больше вот такой же как сейчас тренировки не светит. И это жрет изнутри, просто я научился не показывать это и не ныть.

Но оно-то жрет все равно. И оставляет дыры там, где и до этого решето было.

Очередное убеждение, что кроме боли нихера вся эта распиаренная любовь не приносит. Клялся себе не влипнуть никогда больше, и… Влип. Сюрприз, блядь.

– Я правильно делаю? – долетает до уха звук голоса и я понимаю, что залип снова, как идиот полнейший. Повезло, что не прямо на нее в упор смотрел, а просто перед собой. Иначе всё, дурку можно было бы уже вызывать.

Трясу головой и провожу рукой по короткому ёжику на затылке. Чё делать-то с этим? Я не могу так постоянно зависать с мыслями об Ане. Мне работать надо, в конце концов, еще делать что-то, помимо этого. А я даже посреди тренировки зависаю, хотя на работе я в принципе всегда лишние мысли могу отпустить. А сейчас не могу! Чувствую себя идиотом каким-то.

– А? Да, – отвечаю, стараясь включиться. Проверяю технику – правильно делает, не соврал. Чуть поправляю руку, чтобы локоть не выпрямляла, и ловлю себя на том что держу ее больше положенных половины секунды. – Вот тут аккуратнее, локоть вылетит, вправлять больно.

– Тебе вправляли? – бросает Аня упражнение и поворачивается ко мне, спрашивая. И ей реально интересно, по глазам её нереальным видно.

– Чё мне только не вправляли…

– Неправильно упражнения делал? – улыбается, а я в сотый раз понимаю, насколько мы разные. Она ж как ребенок, в плохую сторону вообще не думает. Не представит даже, что я на улицах дрался с каждым встречным, что в подпольных боях за бабки участвовал, что за наркоту меня толпа на улице ногами пинала. Нет этого всего в ее светлой голове. А у меня всё это в жизни было. И оно темнотой и грязью всё равно так или иначе настоящее пачкает. А я не хочу и ее замарать всем этим.

– Да, почти. Давай еще пять минут и на растяжку.

Аня кивает и продолжает отрабатывать удары. Старается, хмурится, все свои немногочисленные силы прикладывает.

А я смотрю на нее и теперь каждый, сука, раз, замечаю эти фиолетовые глаза. Она реально линзы носит? Как я раньше не видел-то?

– Мелкая, зачем тебе линзы? – спрашиваю быстрее, чем успеваю подумать.

– А? – поворачивается и улыбается снова. Тренировка по одному месту сегодня идет. Я то зависаю, то отвлекаю ее, то она вопросы задает какие-то. Я привык на работе молчать и ничего, кроме чего-то важного по упражнениям, не говорить. А тут бля прорывает прямо. Социализировался, сука. С ней одной, правда… – Потому что ты даже не представляешь, сколько плохого я слышала о себе, когда люди видели мои глаза. Даже наркоманкой один раз обозвали, типа от веществ такой эффект. Ну я и решила прятать.

От веществ… От них совсем другой эффект. И отходняки – ад лютый.

– Люди идиоты, – говорю правду и чувствую, как челюсти сжимаются от одного только представления, что над ней издевались и говорили гадости. Покажите кто – я сломаю каждого, кто в этом участвовал. – Не носи линзы.

– И так красиво? – спрашивает, как будто знает, что сам я слова эти не скажу.

А я ей походу всё скажу.

– Красиво.

И она улыбается. А я сдохнуть от этой улыбки готов.

Мы заканчиваем раньше, чем заканчивается мое окно, и я решаю выйти в магазин недалеко от клуба. Сегодня мне срочно надо покурить. Я вообще почти не дымлю, в один момент бросил вообще всё из вредных привычек. Но сигарета губит меньше, чем ебанутое общество, поэтому на случай нервяков у меня дома всегда лежит пачка про запас.

До дома далеко, а сейчас прям очень надо. Потому что меня тянет пиздец как к Ане, а я ей не признаться, ни сделать чего-то в ее сторону не могу.

Во-первых, потому что я всё еще стараюсь от этого откреститься.

А во-вторых у нее всё еще есть Рус. А я ни изменять никогда не буду, ни быть тем, с кем изменяют. Предательство – самая хероввая вещь в мире, лупит сильнее наркоты порой. Поэтому – нет.

Меня одна втянула без моего ведома, я отмыться до сих пор не могу. Хорошо успокоилась и не достает больше.

Быстро иду в душ, натягиваю толстовку прямо на голый торс и собираюсь выйти, как зависаю прямо у лестницы.

Потому что у стойки стоит Аня, о чем-то болтает с админами и ловит косые взгляды Вероники. Вот сейчас она меня еще сильнее бесит. Ни разу взаимностью ей не ответил, а она липнет и липнет.

Перевожу взгляд на Аню. Мне в целом насрать на других. Подхожу ближе и останавливаю себя силой.

Надо бы выйти. Пока буду пялиться, закончится мой перерыв и ни за какими сигаретами я не попаду. А сейчас очень надо. Вот прямо сейчас точно надо уже две.

Но я смотрю на мелкую у стойки ресепшн и меня буквально примагничивает.

Нельзя, нельзя, нельзя… И трогать, и смотреть, и думать.

Но в последние дни я сам себя не слушаю и все “нельзя” шлю к черту.

Смотрю. Пялюсь, бля, как сопливый восьмиклассник.

Рассматриваю снизу вверх. Аня непривычно в юбке, и меня клинит на стройных ногах. Я бы между этих ног… Сука-а-а-а. Я сдохну сегодня в зале, лишь бы больше на девчонке не циклиться. Она мелкая. И она Руслана. Пусть он и ублюдок, но я не такой. И Аня не такая. Она вон вся солнечная, как принцесса из мультиков – рисованная почти и такая же наивная. Откуда только взялась на мою голову?

Мне было идеально в темно-сером мире, сидел и не отсвечивал, ходил в зал, трахал каких-то баб. Нормально. А потом вокруг стало больше красок. То желтый, то красный, то ярко-зеленый, то, блядь, фиолетовый, чтоб его! – и в каждом из оттенков Аня. Ну это невозможно. Она не моя, и она слишком маленькая для меня. И слишком добрая, нежная, эмоциональная. Слишком, короче.

Но я упорно цепляюсь за ее фигуру и очень хочу надеяться, что мурашки на ее ногах оттого, что я ее взглядом сожрать пытаюсь, а не от кондиционера, настроенного на двадцать градусов. И пусть она не видит, что я маньяком смотрю на нее, вообще насрать. Хочу, чтобы мурашки из-за меня были.

Это всё, да? Отныне открещиваться нет смысла. Внутри все сломалось и свалилось в одну большую кучу строительного мусора, который обратно в стену собрать нереально. Тут только новый материал завозить и годами строить и строить…

Отмираю когда Аня лицом поворачивается и палит меня за разглядыванием. Краснеет немного, а потом неожиданно в мою сторону идет.

Дергает эту юбку свою, губы кусает, которые самому до зуда под кожей искусать хочется.

– Дамир, я тут… А ты на улицу? – запинается и спрашивает, глядя на мою одежду. В зале я почти всегда либо без верха, если тренируюсь сам, либо в майке, если с клиентами.

– Да, – киваю и просто иду туда, чувствуя, как за мной идет.

Останавливаюсь на ступеньках, Аня выходит сразу же, нервная вся. Что такое?

– В общем, у меня тут… – опять запинается, а потом машет рукой, как будто решает не договаривать, и тянется в свой рюкзак. Шарит там полминуты, а потом достает коробку. – Это тебе.

– Что это? – я бледнею, мне кажется, от этого всего.

– Это наушники. Я помню, что ты свои из-за меня разбил, а меня так воспитывали, что всё, что испортил, нужно вернуть, вот и я… В общем, это тебе! Возьми, пожалуйста.

– Нет.

Я не знаю, почему меня прорывает так этот поступок, но сука! Внутри бушует все пуще прежнего.

Возвращает наушники… Да это прикол что ли какой?

– Ну почему? Я ведь от души, ты остался без наушников из-за меня, я от чистого сердца…

– Просто: нет. Я не возьму. Подари парню своему.

– Я ему наушники не ломала, – хмурится Аня, как будто я что-то обидное ей сказал.

Ну не хочу я от нее принимать что-то. Я и так с мыслями о ней засыпаю и просыпаюсь, а если наушники эти возьму, то вообще ни секунды покоя не будет. А это пиздец как сложно, зная, что она влюблена в другого.

– Значит верни в магазин.

– Да просто возьми, я покупала их для тебя, полчаса выбирала, какие лучше!

Выбирала для меня… Это пиздец просто.

– Нет, Аня, – надеюсь, что “трюк” с именем сработает, как в прошлый раз. Но не прокатывает. Сегодня эта бойкая малышка настроена очень серьезно.

– Да почему нет?! Ну что с тобой не так, это просто наушники?

– Что со мной не так? – меня взрывает. Меня просто, сука, на части рвет. – Да со мной всё не так, неужели не видно?

Я не контролирую себя. Мне срывает все стоп-краны, остатки самообладания рушатся под взглядом Ани. У нее в нереальных глазах стоят слезы, и виновник их – я.

Вот и причина. Нельзя привязывать, нельзя, блядь, потому что я дерьмовый человек, потому что я сделаю больно сильнее других. Я не умею иначе, меня не научили, и сам я не научился.

Кучу лет я умело скрывал любые эмоции, а с ней на разрыв просто.

Она что-то говорит, но шум крови в ушах такой громкий, что я вижу только как двигаются ее губы. А звука нет.

Наверное, это конец. Нам больше точно нельзя видеться. Уже больно, каждому из нас больно. И самое главное – больно ей. А я порву каждого, кто сделает ей больно. И в данном случае я себя готов расстрелять.

– Прости меня, Ань, – говорю для себя неожиданно, и успеваю заметить, как Аня теряется, округляя глаза.

А потом я притягиваю ее к себе за шею и целую.

Напоследок. Чтобы потом окончательно сдохнуть.