Текст книги "Малыш от бизнесмена. Любимых в награду дают небеса (СИ)"

Автор книги: Элли Шарм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

– Я не для этого избавлялась от этого напыщенного индюка, чтобы сейчас звать обратно, – доносится до нас брюзжащий голос Миры. – Нет уж, я и сама справлюсь.

Ангелина, подавив смешок, делает вид, что закашлялась, и усыпанная бисером, будто прозрачными слезинками, перчатка падает с ее колен на ковер. Неободрительно покачав головой, наклонюсь вперед, чтобы подобрать упавшую на пол вещицу из тончайшего шелка, когда неожиданно в динамиках наконец-то смолкает музыка.

– Ха! Проще простого, – раздается в полной тишине голос Мирьям, в котором слышатся хвастливые ноты.

Улыбаюсь этой искренней непосредственности, но уже через секунду моя улыбка тает будто первый снег, исчезая без следа.

– Как тебе первый рабочий день, Насть?

– Хреново, Волков здесь был.

– Ммм, как же я обожаю зеленоглазых брюнетов, – доносится хриплый прокуренный голос из динамика, расположенного где-то под потолком.

Противное хихиканье, жалит похлеще роя пчел, пуская под кожу болезненные порции апитоксина*.

Встрепенувшись, сжимаю с силой перчатку. Такое ощущение, что с горы, на которую я так долго забиралась, вот-вот обрушится лавина. Даже внутри все замирает от отчетливого чувства опасности. Заметив мое выражение лица, Мирьям, охнув, принимается поспешно нажимать на все кнопки подряд, но упрямый аппарат категорически игнорирует ее настойчивые попытки. До нас доносится шумный вздох.

– Можно и блондинов, но главное, чтобы с зелеными глазками!

– Он женится, – второй голос пропитан сарказмом и отвращением, – на какой-то безымянной простушке. Такое ощущение, что он ее на помойке подобрал… только вот отмыть позабыл. Похоже, собеседница рыжей, несмотря на дружеские отношения, не может скрыть радости в голосе. Ее куда больше волнует жажда сплетен, чем горе подруги. – Не может быть! Это шутка, Насть? Волков и «женится» – это что-то из области фантастики! А было время, когда я думала, что у вас что-нибудь да выгорит с ним…

– Еще четыре месяца назад он прислал мне бриллиантовый браслет в Краснодар, где я была на сьемках, и я сразу поняла, Надь, что все кончено! – в голосе женщины слышится презрение и то, что она отчаянно пытается скрыть – зависть: – Ты бы видела эту малолетку, что он сюда притащил. Не могу поверить! Стоило мне отлучиться по работе и этот сучок залез на другую. Как на зло, оборудование размещено так, что, кажется, каждый звук проходит будто сквозь тебя. Только вот в моем случае слова заменили остро наточенные кинжалы, которые наносят одну рану глубже и болезненнее другой. Звяканье ложки о чашку бьет по моим напряженным барабанным перепонкам с такой силой, что я еще долго буду слышать в голове этот звук.

Прикладываю ко лбу дрожащую ладонь, ощущая липкую влагу на кончиках пальцев. Холодный пот. Кусаю изнутри кожу щеки и рот заполняет соленая вязкая слюна. У Димы были отношения, когда я провела с ним ту ночь. Представляю, что думает обо мне эта женщина! Теперь мне ясна вся та ненависть, что горела в темных глазах. Я разрушила ее мечты, надежды на будущее с Волковым.

– Это к лучшему, Насть, – громкое фырканье. – Ты только попусту тратила время на этого… этого мужлана. Ну, красивый, в постели бог…

– Не понимаю, почему она, а не я? – даже через динамики я слышу горечь, которая, кажется, пропитала насквозь голос женщины. – Мелкая пронырливая тварь! Сто процентов – специально «залетела»!

После этих слов у меня появляется рвотный позыв и Ангелина, бросив все, кидается в сторону окна, чтобы впустить свежего воздуха.

– Сейчас, Ален, – шепчет она, дергая судорожно за ручку и та, наконец, поддается. – Сейчас лучше станет. Дыши!

Даже спокойствие Садулаевой Мирьям летит к черту.

– Боже, – стонет Мира. Рукисовсем недавно обретенной подруги дрожат. – Где эта проклятая кнопка?! Ангелина?

Кончик языка немеет, и я втягиваю болезненно щедрую порцию свежего воздуха. В считанные секунды Ангелина подбегает к подруге. Взгляд карих глаз мечется по аппарату, который пестрит множеством разноцветных кнопок. Так и не разобравшись, блондинка принимает, должно быть, единственное верное решение в этой ситуации – бьет с силой по сенсорной панели кулаком, а затем второй раз.

Раздается громкое «no connection» и помещение заполняется такой неуместной для произошедшего композицией «Вальс цветов» из балета «Щелкунчик».

Вдох-выдох, вдох-выдох…

Сердце бьется на пределе. Будто механический насос, оно старается пригнать кровь до озябших в миг конечностей. Не могу согреться! Ощущение такое, будто я в вечную зиму попала. Выдох-вдох… Не дам понять, насколько я унижена! Моргнув, словно отходя от глубокого сна, запоздало понимаю, что сижу на персидском ковре посреди зала.

Юбка свадебного платья мягкими складками окутывают мои подкосившиеся о услышанного ноги. Одно дело догадываться о том, что у Димы когда-то кто-то был, а другое – услышать это собственными ушами.

Тошнота подкатывает к горлу, и я с силой проглатываю ее, не давая вырваться наружу горечи, которая тут же устремляется по моим венам, сметая все на своем пути – смертельно отравляя организм. Ощущение, будто сердце открытого огня коснулось. Словно злое лютое пламя меня лизнуло, лаская до самых костей

Глава 36 от 13 09

Глава 36 от 13 09

Глаза увлажняются, но я перебарываю себя. Задыхаюсь от бессилия и еле нахожу в себе силы стереть следы слез с бледных щек. Поднимаюсь на ноги, встречая две пары обеспокоенные глаз, в которых отчетливо читается, плескаясь, сочувствие и даже умудряюсь изобразить улыбку. Правд она жалкая и дрожащая, ведь скрыть истинные чувства гораздо труднее, чем изобразить несуществующие.

– Как ты? – первая в себя приходит Ангелина. Волос почти невесомо касается ладонь и я, сморгнув слезы, прикусываю губу, чтобы, не дай Бог не вырвался звук, который может дать понять, что мое сердце разбито словами этой дрянной рыжей стервы.

– Ален, – в голосе Миры слышится смущение и сочувствие, – это я виновата с этой дурацкой музыкой.

Мирьям мягко обхватывает ладонями мои обнаженные подрагивающие плечи. Трагедия в том, что ни она, ни Ангелина не видят выражения безнадёжного отчаяния на моем лице. Оно словно кровавым узором прописано на моем сердце щедрыми выпуклыми мазками.

– Все хорошо, – нахожу в себе силы ответить. Только вот мои слова звучат как «я умираю». Голос дрожит всеми гранями безысходности и муки, от только что пережитого шока и унижения. Послушно позволяю взять себя под руки и совершенно не сопротивляюсь, позволяю отвести себя в сторону двух массивных светло-кремовых кресел.

– Так, дорогая, садись! – Мирьям с Ангелиной усаживают меня в одно из них, что находится подальше от окна. – Тебя всю трясет. Ангелин, закрой окно.

Мира гремит высоким стаканом, наполняя его прохладной водой из кристально чистого графина. Только вот звук до меня доходит словно через толстый слой ваты. Кончик языка онемел. Мне так плохо – душа болит.

– Знаешь, я всегда считала, что первым признаком глупости является полное отсутствие стыда, – Мирьям закатывает глаза, – а эта дамочка, похоже, побила все рекорды – конкретная дура!

У Ангелины тоже, похоже, имеется на этот счет свое личное мнение:

– Ален, надеюсь, ты понимаешь, что ее насмешки – ничто иное, как скрытая злоба и зависть?

Пожимаю плечами. Как бы то ни было, она была с Димой, у них были отношения, а я – случайная связь – и это безумно больно осознавать.

– Не позволяй теням прошлого повлиять на настоящее! – Мирьям сжимает кулаки, будто воспринимая все произошедшее на свой счет, а, может быть, девушка вспоминает что-то из своего собственного опыта. – Пустые и малодушные всегда будут стоять на пути твоего счастья. Ты должна идти вперед, несмотря на их взгляды и разговоры за спиной.

Опускаю глаза, перебирая пальцами тонкий поясок из бисера.

– Но она так-то права…

– Комон! – почти стонет Мира, в ее голосе почти слышится отчаянье. – Неужели ты не видишь, как Дима смотрит на тебя?! Боже, милая, поверь, мой глаз – алмаз.

– Ага такой алмаз, что беременная сбежала от Давида. Ха! – встревает Ангелина, неожиданно уводя разговор в другое русло, чем вызывает недовольство Миры.

– Ой, ну, слушай, не тебе говорить, дорогая…

Это «дорогая» звучит точно так же, как «Я тебя задушу!»

– …и вообще, зачем ты подкидываешь Алене сомнительные идеи?

Обе одновременно поворачиваются ко мне. При этом Ангелина выглядит испуганной, и я, чтобы успокоить подруг, лепечу:

– Я не собираюсь никуда убегать, – облизнув губы, добавляю. – В любом случае, всегда надо прежде поговорить. Иначе, это очень глупо…

– Мне бы кто это сказал в свое время, – неожиданно говорит Ангелина.

Я пропускаю мимо ушей слова девушки.

Все мои мысли о Волкове. Конечно же, я совершенно не собираюсь поднимать с Димой эту унизительную тему. Все, чего я хочу – это чтобы противный прокуренный голос стерся из-под корки моей памяти. Словно издеваясь, там на повторе вновь и вновь крутится, не прекращаясь, фраза: «Он – бог в постели… Подобрал на помойке и забыл отмыть… Залетела…» Все так грубо и мерзко!

Еще чуть-чуть и, кажется, все ЭТО сведет меня с ума.

Голос Мирьям, которая нежно отводит с моих горящих щек влажные пряди волос, отбрасывает злые слова-плети рыжей в сторону.

– Радуйся, что у что у твоего парня, есть чокнутая бывшая. Если бы не было, возможно, судьба преподнесла бы эту роль тебе, дорогая, – Мирьям заправляет мои белокурые пряди за ухо и я, облизнув солёные от слез губы, неожиданно понимаю, что эта девушка не просто хороший человек.

Она на очень тонком уровне чувствует людей. За одну секунду, благодаря Мире, горькие слезы обиды и ревности сменились на улыбку.

Оценив мою реакцию на свою поддержку, Мирьям протягивает наполненный наполовину стакан с водой.

– Повезло тебе с Димкой. Ты даже не представляешь, насколько. И он выбрал именно тебя, искал четыре месяца, довел почти до сумасшествия моего мужа. А вот о ней я не слышала ни разу. Любят некоторые преувеличить свою значимость.

Делаю большой глоток воды, прикрывая глаза.

Как она это делает?

Найти так безошибочно именно те слова, которые буквально, как невидимые руки, помогают мне подняться с колен.

На тёмные густые волосы падает профессионально поставленный свет и шелковистые пряди Мирьям переливаются ничуть не меньше, чем драгоценные камни под стеклом витрины с украшениями.

– Красивый, щедрый… – продолжает Садулаева, нахваливая «товар». – Вот, знаешь, мужчина может любую женщину раздеть, – Мирьям машет в сторону стены, из-за которой совсем недавно долетали ранящие слова-пули, – а вот одеть в подвенечное платье он захотел именно тебя, – уже указывает на меня, облаченную в свадебный наряд.

*Пчелиный яд (апитоксин) – продукт секреторной деятельности желез рабочих особей медоносной пчелы.

глава 37

глава 37

Алена

– Итак, с выбором мы определились.

Мирьям упирается кулаками в стройные бедра, безжалостно сминая этим движением нежный материал желтого муслинового платья. Девушка окидывает меня строгим, но, вместе с тем, снисходительным взглядом из-под длинных слегка тронутых тушью ресниц – будто учитель своего не очень успешного, но старательного ученика. Только вот в зелёных выразительных глазах Садулаевой Мирьям отчетливо виднеются легионы весёлых чертенят, которые так и норовят сплясать победный танец джига*.

– Определились же?

Девушка стоит посреди огромного помещения свадебного салона. Она похожа на уставшего, но не сломленного духом воина, победившего в неравной схватке целую армию черной орды. Мирьям одобрительно наблюдает за тем, как над моими волосами проворно порхают пальчики Ангелины, которая колдует над прической. Как и у истинного революционера, в выразительных глазах Миры горит чувство удовлетворения, которое ни с чем не спутать.

Перевернула с ног на голову весь мой привычный мир и, похоже, Садулаева очень довольна полученным результатом и совершенно этого не скрывает! Не отличаясь особым терпением, уже спустя секунду Мирьям изящно приподнимает бровь, ожидая ответа.

Мне ничего не остаётся, как встретившись с ней взглядом в отражении начищенного до блеска зеркала, подтвердить:

– Да, никаких сомнений, Мирьям, – складываю руки перед собой, переплетая пальцы в замок. – Спасибо, девочки. Даже не знаю, что бы делала без вас, – говорю четко и уверенно, хоть голос и дрожит от благодарности.

Ведь мой выбор в целом – заслуга девушек, которые на протяжении достаточно долго времени, подводили меня мягко, а порой и не совсем деликатно к тому, что я не имею право на наряд «попроще», если таковые вообще есть в этом салоне. Больше я не иду на поводу страха. Не хочу, чтобы он отбирал у меня возможность выбора. Не дам ему право решить за меня! Мира права: мой новый статус обязывает соответствовать Волкову Дмитрию Александровичу.

Я просто не имею права подвести Диму, когда он предоставил мне все для возможности привести себя в порядок.

– Отлично! Аллилуйя! – смешно морща аккуратный носик, Мирьям шуточно поднимает руки вверх, будто собираясь воздать хвалу Богам. – Осталось продумать макияж, и, конечно, подобрать нижнее белье.

Будто дождавшись наконец-то сигнала, Ангелина, взвизгнув от радости, несется в сторону стеклянных стеллажей, уставленных красивыми бутыльками и всевозможными пестрыми коробочками. В отражении стеклянной панели отражаются румяные персикового оттенка щечки девушки, прелесть которых подчеркивают длинные золотистые пряди волос мягко обрамляющие высокие аристократические скулы.

– Аленка, у меня есть визажист, просто мастер своего дела. Номерок тебе скину, – Ангелина увлеченно перебирает какие-то дорогущие на вид палетки и помады, иной раз кидая на меня взгляды, словно прикидывая что-то в уме. Выкрутив очередной пробник из тюбика, она довольно улыбается. – Вот этот холодно-розовый цвет, похожий на леденец, идеально подойдет, – наконец, определившись с выбором, Ангелина радостно восклицает: – О, и пробник «Ягодного микса» есть. Отлично! Садись на кресло, – нетерпеливо тянет меня за руку, и я подчиняюсь.

Опустившись в мягкое, обитое велюром кресло напротив зеркала, встречаюсь взглядом с янтарно-карими глазами.

– Я никогда не красилась, не уверенна, что мне пойдёт, – сознаюсь, робко с подозрением глядя на золотистый увесистый тюбик в руках Ангелины. Дизайн этой вещицы выглядит очень стильно, а приятная парфюмерная отдушка слегка кружит голову. Всего две буквы – «DG», выгравированные на футляре, подсказывают мне, что лучше не уточнять цену на эту пусть и красивую, но все же не первой необходимости, женскую безделушку. Словно прощупывая почву, аккуратно расправляя складки платья, спрашиваю:

– А может, потом?

Откинув волосы за спину, Ангелина грозит мне пальцем.

– Ой нет, – перебивает новоиспечённая подруга, со смехом щуря глаза. – Этот номер, милая, не пройдет!

Набрав немного продукта на кисть, усмехается так, будто дает понять – «тебе меня не обхитрить, плутишка».

– Это дорога, под названием «потом», ведет в страну, под названием «никуда», Алёна. Мне казалось, что мы это уже прошли.

Зардевшись, улыбаюсь в ответ, но затем смущенно киваю.

Что поделать? Кажется, меня раскусили!

Ангелина права.

Надо уметь пробовать что-то новое для себя. Расслабленно откидываюсь на спинку кресла. Я готова полностью доверить свое чистое, словно холст, лицо Ангелине. Садулаева, будто художник, прикусив от усердия кончик языка, увлеченно подбирает «краски» под мой цветотип внешности.

– Закрой глаза. Сейчас я буду творить красоту, – в голосе Ангелины слышны нетерпеливые нотки.

Все-таки вайб** у обоих девушке очень схож. Должно быть, они с Мирьям лучшие подруги. Прикосновения Ангелины деликатные почти невесомые. Пушистая кисточка из беличьего меха скользит по подвижному веку равномерно распределяя тени, и мне уже натерпится посмотреть на результат.

– Аленка, тебе так идут холодные оттенки! – прищелкнув от удовольствия языком, Ангелина, продолжает. – Это «Морозное серебро» просто обязано всегда быть в твоей косметичке!

«Морозное серебро»? Должно быть, что-то яркое…

Успокаиваю себя, что в конце концов, косметику в отличии от прошлого, можно преспокойно смыть влажными салфетками.

– Ангелин, а вы с Мирьям лучшие подруги? – задаю вопрос и тут же мысленно бью себя по губам.

Ну, как можно быть такой бестактной?!

Поставила девушку в такое неудобное положение! Но, похоже, в отличии от меня, вопрос никого из присутствующих не смутил. Не отрываясь от дела, Ангелина отвечает, слегка поворачивая мое лицо в сторону так, чтобы свет падал, подсвечивая область скул:

– Мирьям навсегда моя лучшая подруга, – это звучит так мило, пока Ангелина не добавляет, – слишком много знает про меня, – звучит не очень лестно, но, похоже, Миру это вовсе не смущает.

По крайне мере, я не слышу никаких протестующих или возмущенных звуков. Мышцы расслабляются, а меня словно чертик подзуживает:

– Если тебя держат в заложниках, моргни два раза, – впервые позволяю себе пошутить. С теплотой отмечаю, как в янтарных глазах девушки зажигаются золотистые искры-смешинки.

– Эй, а я гляжу, вы уже спелись за моей спиной, – подозрительно довольный голос Мирьям раздается со стороны дивана, где девушка, лениво обмахиваясь журналом, наблюдает за моим перевоплощением.

Легкость наполняет мою душу, и я понимаю, что даже самый сложный день может стать волшебным, если рядом с тобой люди, с которым уютно и тепло. *Джига – быстрый старинный танец, зафиксированный в XVI веке на британских островах. **Вайб (от английского слова vibe – «вибрация») означает чувство атмосферы вокруг чего-либо, общее настроение.

Глава 38

Глава 38

Алена

– А, может быть, не надо румяна? – с беспокойством наблюдаю за тем, как Ангелина набирает рассыпчатую деликатно мерцающую пудру на большую закруглённую кисть.

Приосанившись, девушка совершенно нетактично машет рукой, адресовывая мне точно такой же жест, как совсем недавно – Мирьям. «Отстань, я лучше знаю!» – вот что он говорит.

–Я тоже раньше редко накладывала макияж, но, тем не менее, профессия обязала знать азы, – осторожно меняя тактику, подбадривает блондинка, приподнимая пальцами мое лицо за округлый подбородок. Накладывая первый почти невесомый слой губной помады на мои приоткрытые губы, она продолжает ненавязчиво знакомить шаг за шагом с новой совершенно неизведанной для меня территорией:

– Румяна освежают… И вообще, мейкап – это такое дело – в него втягиваешься. Да, Мирьям? Лениво потянувшись, Мира встает с дивана направляясь в нашу сторону. Высокие тонкие шпильки бежевых туфель яркой брюнетки бесшумно утопают в длинном ворсе ковра персикового цвета, но, похоже, ее это вовсе не волнует. Походка уверенная, будто на ногах Садулаевой ничто иное, как домашние тапочки, а не обувь на десятисантиметровых каблуках.

– Да, люкс греет душеньку, – с готовностью поддакивает она, мило улыбаясь. – Чувствуешь себя по-другому, когда на губах помада от знаменитого бренда.

Пожимаю скромно плечами. Пока этот разговор кажется слишком далеким от моего понимания. Но кто знает, может, девушки правы и через время я поменяю свое мнение. Спустя уже пару минут, наклонившись вперед упираясь ладонями в столешницу гримерного стола, потрясенно вглядываюсь в своё отражение в зеркале, подсвеченного россыпью точечных светильников по всему периметру квадратного предмета интерьера.

Ангелина и правда совершила какое-то волшебство!

Недоверчиво прикасаюсь пальцами к правой скуле, удивляясь едва заметному свечению кожи от… как его?

Кажется, хайлайтера.

Кожа выглядит очень холеной, без единого изъяна.

Приоткрыв губы от удивления, понимаю, что именно благодаря теням, которые пугали меня еще пару минут назад, глаза стали ярче, чем дорогие индийские сапфиры! Именно тени придали глазам насыщенный сине-бирюзовый цвет. Неужели благодаря этим серебристым мелким, как мука, блесткам взгляд приобрёл такую чарующую глубину?!

А помада…

Нежная сатиновая структура подчеркнула полноту губ, сделав их напитанными и ухоженными, словно лепестки только что распустившихся роз.

Невольно задумываюсь о том, как воспримет Дима мое разительное преображение. Никогда я еще не выглядела так гармонично, но вместе с тем ярко и броско.

Хочется верить, что старания девочек не пройдут даром, и в глазах Волкова я увижу одобрение. Обернувшись к скромно сложившей на груди руки Ангелине, которая все еще сжимает в пальцах кисти, благодарю от всей души новую знакомую:

– Как мне нравится, Ангелина! – не сдержав эмоций, тяну руки к золотистой блондинке, широко раскрыв глаза, сжимаю с благодарностью теплые ладони девушки. От восторга на глазах выступают слёзы.

Испытывала ли я раньше такие острые яркие эмоции, как от своего сегодняшнего преображения?

Нет! Никогда!

Грызть себя, уязвлять себя, нудить и зудеть можно часами и сутками – мне это привычно. Эти чувства обычно медленно сантиметр за сантиметром будто тонкая, но прочная, корочка льда покрывают сердце. Поэтому мне вдвойне удивительно, как быстро меня накрывают одна за другой волны непривычного для меня чувства – восторга. Раз – и твоё сердце уже заходится от счастья и ощущения чего-то восхитительного.

Обе девушки, улыбаясь, переглядываются, в полной мере довольные моими фонтанирующими, как гейзер, эмоциями.

– Ну, что ты, милая, – отводя гладко причёсанную прядь волос от моего лица, сопит растроганная Ангелина, приобнимая на мгновение меня рукой за талию. – Я же всего лишь подчеркнула твою природную красоту, не более того.

Когда страсти утихают, я позволяю, точнее, безропотно соглашаюсь с девочками, подобрать для меня повседневные наряды. Они все совершенно разные, но, по-моему скромному мнению – одинаково хороши. Не знаю даже какой выбрать! Глаза разбегаются. Может быть, это нежно-голубое? Прикасаюсь благоговейно

ладонью к платью, которое, скорее, больше похоже на шелковое облачко небесно-голубого цвета, чем на наряд от кутюрье. Или это – чуть выше колен, благородного цвета пыльной розы. А это коралловое – такое воздушное, почти невесомое!

Приложив охапку очаровательных платьев к груди, кручусь под вальс «Сад Эдема» Шопена перед гигантских размеров зеркалом, мечтая о том, как была бы счастлива иметь в своем гардеробе такие наряды на каждый день. Остановившись на голубом, чуть выше колен, нетерпеливо надеваю его и разглаживаю несуществующие складки на бедрах.

Прохладный материал приятно холодит пальцы, и я инстинктивно задерживаюсь ладонью на округлившемся холмике живота.

Позади меня раздается едва различимый шорох, и я вздрагиваю, отдергивая руку, будто обожглась.

Оборачиваюсь, замечая Мирьям, которая, отодвинув в сторону объёмные складки бархатной тяжелой шторки, наблюдает за моими внезапно ставшими неловкими движениями.

– Кокой у тебя срок?

Глава 39

Глава 39

Заметив мое смятение, она тут же смягчается:

– Не волнуйся так. У всех есть тайны, порой очень страшные… – она делает пару шагов ко мне, пока не останавливается прямо напротив. – Поверь, Ален, в этом нет ничего плохого, – Садулаева чутко прикасается к моему подрагивающему плечу. С чувством сжимает его пальцами, на одном из которых красиво мерцает обручальное кольцо. – Но нам всем нужна уверенность – друг, с которым можно разделить наши тайны. Но, если не хочешь говорить, я не настаиваю, – зеленые глаза затуманиваются чем-то похожим на дымку воспоминаний. – Просто очень сложно все вывозить в одиночку. За этим следуют срывы, из которых сложно выбраться, как из болота.

Нерешительно сжимаю складки материала гладкой шелковой обновки. Что-то есть такое в Мирьям, что трудно, даже невозможно устоять против обаяния этой девушки. Почти на подсознательном уровне хочется довериться и все рассказать брюнетке. Только вот до безумия боюсь наткнуться на осуждение и непонимание.

– У вас с Ангелиной нет друг от друга тайн? – срывается с губ вопрос. Знаю, нельзя сравнивать, но мне очень важно это услышать от Мирьям.

Уголки четко очерченного рта девушки ползут верх. Мирьям качает головой.

– Тайна, которой я не поделилась бы с Ангелиной, была бы для меня равносильна платью, что без пользы висит в гардеробе, – Мира, обернувшись, с теплотой во взгляде наблюдает за Ангелиной, которая увлеченно, водит пальцами по сенсорной клавиатуре, телефона совершенно позабыв обо всем на свете. – Она все знала обо мне еще до того, как мы стали близкими подругами. Даже больше всех тех, кто был всегда рядом со мной, почти безупречно играя роль, – слово «играя» Мирьям выделяет особенным тоном, давая понять, что в прошлом ее ни раз предавали.

Каждая жилка в теле дрожит от напряжения, и я сдаюсь.

– У меня нет тайн, – прикрываю на секунду ресницами глаза, а затем, переступив через свою гордость, доверчиво признаюсь в так страшащих меня чувствах, – только немного неловко, – после совсем непродолжительной паузы добавляю. – Через пять месяцев родиться мой малыш.

– Как же здорово, – Мира расплывается в искренней улыбке. В глазах девушки нет ни грамма притворства. Сощурив глаза, будто пытаясь проникнуть в мои мысли, интересуется. – Соскучилась по Димке?

– Угу, – не зная, куда деть руки, прикасаюсь к тоненькому ремешку под грудью, поправляя и без того идеально сидящий на мне аксессуар.

– Скучать по кому-то – это самое прекрасное из всех грустных чувств, – Мира понимающе улыбается. Бархатистый сочный мох ее глаз наполняется нежностью, которая далеко не всем дана. – У меня есть два человека, из-за которых даже полчаса кажутся целой вечностью. Муж и доченька.

– Прости, я, должно быть… – вскидываюсь, но Мира качает головой, останавливая бурный поток моей сбивчивой речи.

– Брось, дорогая! Я очень рада, что мне подвернулся шанс выбраться из дома, иначе, я точно скоро стану сумасшедшей домохозяйкой и «яжмамкой». Все-таки, очень полезно – вот так встретиться девочками.

Хлопнув в ладоши, Мира за секунду рассеивает образовавшуюся волшебную атмосферу чего-то приятного и так щемящего сердце, оставляя после себя приятное послевкусие.

Бодрым голосом новая подруга призывает меня собраться:

– А теперь, когда минутка сентиментальности прошла, давай-ка, дорогая, подберем тебе собственный неповторимый аромат. У Ангелины – это карамель, – задумчиво хмурит гладкий лоб, а затем щелкает пальцами, будто ее неожиданно осенило, – а тебе, думаю, подойдут тонкие цветочные ноты.

Меня еще долго не покидают ощущения, что я поступила верно, доверившись Мире. Перебирая флаконы, сидя на невысоком диванчике, подношу раз за разом блоттеры* к носу, определяя тот самый аромат, пока взгляд не останавливается на прозрачном тонком флаконе в виде пирамидки, который наполнен нежно-розовой парфюмерной водой. Как красиво… Опускаю глаза на эффектный флакон в своей руке. И вереском пахнет… Вереск – один из моих любимый ароматов! Закрываю глаза, впервые за день позволяя себе расслабиться.

Кажется, я наша свой аромат…

Только вот спокойствие мое длится, к сожалению, не долго. Подняв голову, замечаю, что у двери стоит Павел, а рядом с ним, будто свита короля, две помощницы. Одна из них – та самая рыжая, что всего парой фраз менее часа назад вывела меня из долго обретаемого равновесия. Нарушила баланс своим ядовитым, как у варана, языком. Отвратительная улыбка изгибает ее чересчур полные губы. Должно быть, в моих глазах отражаются мысли, потому что рыжая довольно улыбается, наслаждается той отравой, которой щедро сдобрила мои эмоции. По каждой жилке как будто растекается лихорадочный жар.

Ничуть не смущаясь, эта дрянь бесстыдным взглядом упирается в мою талию, и я, не сдержавшись, прикрываю живот рукой. Материнский инстинкт подталкивает к этому, вынуждая защитить от злобы и ненависти еще нерождённое дитя. В карих темных, как ночь, глазах вспыхивает понимание, и я чувствую себя пойманной в ловушку, как муха в хитросплетенную липкую паутину. Совершенно не стесняясь, Анастасия одаривает меня неприятным пронзающим, как неровное стекло взглядом, и, зло прищурившись, растягивает губы в двусмысленной улыбке. Чувствуя себя в этот момент особенно неловко, тяжело сглатываю и отвожу взгляд в сторону.

P. S. Сегодня действует скидка на книги, где главные героини https:// /reader/rebenok-ot-bossa ( «Ребёнок от босса») и https:// /reader/sluchaynaya-tayna-ot-oligarha ( «Случайная тайна от олигарха»)( кто хочет познакомиться поближе с девочками ВЕЛКОМ ))) просто нажмите на имя и перейдете в книгу

продолжение от 20.09.

Пусть хоть взглядом испепелит!

Дима выбрал меня…

Только вот разум бессилен перед криком сердца.

Кажется, проходит целая вечность, пока рыжая режет меня изощренно и медленно ржавым, как и ее волосы, взглядом-ножницами на тонкие лоскуты прежде, чем мой острый слух улавливает раздраженно-враждебное бормотание Мирьям:

– Все нормально, все хорошо, – сжимая в руке журнал, сложенный в виде биты, она ударяет им о свободную ладонь. Негромко цедит, не спуская взгляда с бывшей Димы. – Сейчас будем драться.

Буквально проглатываю потрясённый вдох, но, слава Богу, до меня почти сразу доходит, что Мира имеет в виду вовсе не физическую силу.

– Павел, нам нужна небольшая помощь. Будьте добры, – голос Мирьям неуловимо меняется. Сталь, уверенность – вот что я слышу в нем.

– Да, я вас слушаю, – Павел блеет, словно перепуганный козлик, поправляя стильный галстук, и я понимаю, что тоже хочу уметь преподнести себя так, что у даже у самых важных распустивших хвосты павлинов отнимается язык. На секунду даже становится смешно. Бедный Павел! Как только он не был назван сегодня: индюк, павлин… Ну, а как еще относиться к человеку, который не может уследить за гадким поведением персонала? Ведь будь на моем месте кто-то другой, наверняка, в стенах свадебного салона разразился бы грандиозный скандал.

– Это платье будет хорошо смотреться, если найти для него голубой шелк в тон глаз Алены. Сможете подобрать такой оттенок, Павел?

Индюк, то есть – Павел, заискивающе заглядывает в глаза Мирьям и широко улыбается, надеясь на похвалу и одобрение. Только вот сузившийся зрачок говорит о том, что ему в данную минуту ой как не комфортно.

– Конечно, госпожа Садулаева. Это оттенок сине-голубого сапфира, очень красивый цвет. Новинка в этом сезоне.

– Отлично, – снисходительно кивает Мира с царственным видом, затем указывает небрежным жестом подбородка на раскрытый глянцевый журнал на овальном столике. – И добавьте в покупки этот комплект нижнего белья. У вас есть что-нибудь соответствующее первой брачной ночи? – тут же обозначает позиции. – Без всяких кружев, оборок, – поморщив нос, добавляет, – и рюш. Алена в них утонет. Что-нибудь изящное, соблазнительное… Понимаете?

– Да-да, конечно. У нас есть прелестные комплекты в нежно-молочных оттенках. Сейчас я… – Нет! – перебивает Мирьям. В зеленых глазах загорается ничем не прикрытое торжество. – Пусть этим займутся ваши помощницы, а с вами я бы хотела обсудить более важные вопросы по поду подготовки платья к сроку и прочие…