Текст книги "Малыш от бизнесмена. Любимых в награду дают небеса (СИ)"
Автор книги: Элли Шарм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)
Наклоняюсь вперед, ставя локти на стол из красного дерева. Упершись подбородком в пальцы, думаю о том, что этот засранец, как всегда, прав. Нравится мне Алена, как никто и никогда. Разве возможно на такую не запасть? Она какая-то нереальная, космическая. Это ж надо – быть такой доброй. Ей ничего ни от кого не надо. Словно девочка со своей какой-то внутренней вселенной, которая зеркалом отражается в голубых, как небо, глазах.
Нет, сдаваться я не намерен.
Не любит сейчас, полюбит потом…
Воодушевлённо поднимаюсь на ноги, опуская крышку лэптопа. Хватит работы на сегодня. Деньги еще заработаем! Успех неизбежен. Любовь завоюем! Счастье… а счастье – родим! *СТАРПО́М – Сокращение: старший помощник капитана на судне. **Регата – гонки парусных спортивных судов
от 26. 08
от 26. 08
Алена
Ключ в замочной скважине поворачивается с громким характерным звуком, и массивная дверь в квартиру бесшумно отворяется.
Встревоженно вглядываюсь в высокую фигуру переступившего порог Волкова. Легкий ветерок, проскользнувший в приоткрытую входную дверь, доносит до чувствительных рецепторов обоняния знакомый аромат парфюма. Этот брутальный микс из горькой полыни и мяты такой дурманящий, что сердечко тут же принимается стучать, как ненормальное. Как не стараюсь, не могу остановить этот сумасшедший бег крови по венам.
Дима…
Волков, как всегда, одет просто, но стильно. Еще в нашу первую встречу я обратила внимание на то, как он непринужденно умеет сочетать незначительные на первый взгляд детали, от чего его образ выглядит одновременно скромно и эффектно. Волкову просто до безумия идет летняя черная рубашка с длинными рукавами, через тонкий материл которой отчётливо прорисовываются рельефные мышцы тела. Три верхние пуговицы небрежно расстёгнуты, приковывая взгляд к обнажённому участку гладкой смуглой кожи.
Все в нем дышит мужским магнетизмом: уверенные движения, гордый профиль, внутренняя сила, которую буквально чувствуешь на энергетическом уровне…
Стараясь ровно дышать, несмотря на сбившееся дыхание, дольше положенного задерживаюсь взглядом на широком развороте плеч. Не зря про моряков говорят – косая сажень в плечах. Непроизвольно скольжу глазами ниже, по мощной грудной клетке, пока не останавливаюсь взглядом на мускулист бедрах и тут же поспешно отвожу глаза в сторону.
Это же сколько надо тренироваться, чтобы такую форму иметь?!
Нервно прикусив губу, впиваясь в смешанных чувствах в махровое мягкое полотенце, будто в спасательный круг, надеясь сохранить хоть каплю самообладания. Как же тяжело изображать спокойствие, когда все внутри кричит и кипит о том, как я рада его видеть! Как так вышло, что человек, которого толком и не знаешь, словно по волшебному щелчку пальцев становится тем, в ком ты нуждаешься больше всего на свете?
Что же это?
Никто никогда не защищал меня, кроме Волкова. Никто не смотрел на меня ТАК, как он. Как назвать мою зависимость от этого мужчины?
«Все просто, разгадка на поверхности», – шепчет внутренний голос. Влюбиться не трудно, а вот признаться себе – не так уж и просто… Заботливый, внимательный, добрый, сильный. Его достоинства можно перечислять бесконечно. Первый мужчина. Первая влюблённость. Незапланированная беременность.
Все самые острые и сильные моменты в моей жизни связаны исключительно с Димой. Взволнованная чувствами, что будто ливень обрушились на меня, неожиданно понимаю, что, должно быть, вот так и было у мамы с отцом. Первая любовь – это почти магия, волшебство. Не нужно искать логику в ней, для нее просто нет места. Она случается – и все. Ты уже не принадлежишь полностью самой себе. Сердце так гулко бьется, что я машинально думаю о том, как хорошо, что в коридоре приглушенный свет, иначе мои щеки цвета свеклы было бы видно невооружённым взглядом. И я не знаю, что будет у меня в будущем и будет ли… но уверенна, что такой лихорадки чувств, как к Диме, не суждено повториться во второй раз. Коридор тускло освещен лишь потому, что я так и не разобралась в панели управления. Совершенно не понятно, как сделать свет ярче.
И зачем только столько кнопок?! В обеих руках мужчины бумажные пакеты внушительных размеров из супермаркета. На них красивыми ажурными буквами выведена надпись «Ассорти вкуса». Элитная сеть гипермаркетов по всему югу. Я там никогда не была. Таким, как я, это не по карману. Переступая нерешительно с ноги на ногу, крепче прижимаю к груди свою непоседливую ношу.
Вдоль позвоночника пробегает холодок, ведь я даже не могу представиться, как Дима отреагирует на присутствие в его квартире Егорушки. Сделав шаг вперед, Дима замечает меня, застывшую в дверном проеме. На лице мужчины разу же появляются обаятельные ямочки. Улыбка у Волкова, как у самого настоящего дьявола, а вот ямочки ангела. Душу буквально разрывает на части от мысли, что кому-то достанется такой мужчина, но не мне.
Кто-то будет обнимать его, вдыхать чудесный аромат кожи, пропитанной солнцем, называть мужем.
Мне больно почти до слез, что не я судьба Димы. На какое-то мгновение даже становится тяжелее дышать. Мне кажется, это мгновение длится целую вечность, а на деле пролетела всего пара бесконечно долгих секунд.
– Привет, красавица, – улыбка Димы становится еще шире, когда он окидывает взглядом мое чистое лишенное косметики лицо и все еще влажные после душа светлые пряди волос. Мое сердце, рвано дернувшись, пропускает удар. – Как день прошел? Низкий приятный голос нарушает тишину квартиры, заставляя покрыться мурашками не только руки, но и встать дыбом маленькие волоски у шеи. И почему он так на меня действует? От этого хриплого баритона все будто начинает вибрировать и дрожать внутри. Улыбаюсь несмело в ответ, ведь я неожиданно понимаю, насколько сильно скучала по нему весь день. Никто из нас даже не пытается двинуться друг другу навстречу. Мы просто стоим и пожираем другу друга глазами.
Но стоит Волкову опустить глаза ниже, как его взгляд замирает на укутанную в полотенце кремового цвета живность в моих руках. Выражение лица Димы меняется. Левая бровь мужчины удивлённо ползет вверх.
– Что за безобразный пес?
Пес?!
Вопрос звучит настолько смешно и нелепо, что, как не стараюсь, не могу сдержать улыбку на губах.
продолжение от 27.08
Настроение Волкова меняется со скоростью звука. Он пристально смотрит на мои губы, а затем, резко отведя взгляд, награждает белозубой улыбкой.
– Так, и кто у нас там?
С облегчением понимаю, что не улавливаю в его голосе ни нот злости, ни даже тени раздражения. Хозяин квартиры нажимает на скрытую от глаз панель в стене, и потолок коридора равномерно заливает яркий свет по всему периметру помещения.
Делаю поспешный шаг вперед, умоляюще вглядываясь в зеленые глаза Димы.
– Только не сердитесь, пожалуйста. Это не нарочно, – тараторю, убирая с головы животного уголок светлого полотенца, демонстрируя мохнатую полосатую мордашку, на которой, словно две черные бусинки, горят живые любопытнее глазенки. – Он как-то забрался в мой рюкзак и приехал с нами.
Дима откидывает голову, разражаясь смехом, да таким заразительным, что просто нет сил, чтобы сдержать улыбку. От его реакции сразу будто от сердца отлегло. Все еще посмеиваясь, Дима ловко скидывает кроссовки и, подхватив пакеты, направляется в сторону кухни.
– Ну, что, Аленушка? Пойдем, познакомишь с гостем.
Мне ничего не остаётся, как последовать за Волковым. Не проходит и минуты, как Дима удивлённо оборачивается, не обращая внимания на притихшего крошку-енота на моих руках.
– А чем это так вкусно пахнет?
– Я борщ приготовила, – лепечу, впервые подумав о том, что вдруг Волкову не понравится, что гостья так беспардонно хозяйничает в его отсутствие. – Просто вы говорили, что любите его.
Дима смотрит так, как будто я только что призналась в том, что умею проходить сквозь стены.
– Серьезно?
–Угу, – машинально сильнее прижимаю к груди енота и мохнатое чудо, пискнув, принимаемся копошиться, пытаясь выбраться из махрового полотенца.
Не обращая внимания на суету, созданную енотом вокруг меня, Волков ставит пакеты на кухонный островок, а затем направляется к плите. Подняв крышку кастрюльки, Дима, громко присвистнув, шумно вдыхает аромат борща.
– Вот это да-аа! Милая, так и привыкнуть же можно!
Оборачивается ко мне, награждая за старания искренней и такой доброй улыбкой, что я не удерживаю в руках нетерпеливо изворачивающегося енота. Животное, шмякнувшись на пол, тут же несется к одному из пакетов, что остались возле стола на полу.
А у меня все звучит в ушах, словно эхо: милая, милая…
– А, ну, стой, малец! – совершенно серьезно обращается к еноту Волков. – Глянь, прыткий какой.
Не смотря на громкий голос Димы, животное совершенно не пугается. Должно быть, зверька, почувствовавшего за день благодаря мне безопасность, уже и не так просто спугнуть. Маленький чертенок явно чувствует себя, как дома! Смотрю на енота будто впервые, пытаясь представить, каким его видит Волков: симпатичный, пушистый для своего возраста, с длинным полосатым хвостом. Темные лапки с длинными пальцами нагло шуршат по пакету, пока енот пытается заглянуть внутрь.
На милой мордочке ходит ходуном влажный блестящий нос. Хмыкнув, Дима поднимает пакет вверх, стряхивая енота, будто незначительную помеху. Того, похоже совсем не смущает такое пренебрежительное отношение со стороны хозяина квартиры. Енот настойчиво тянет за штанину брюк, но мужчина, не обращая внимания на попытки зверька взобраться по его ноге, словно фокусник вынимает из огромного бумажного пакета шикарный букет цветов, перевязанный белой атласной лентой.
Пиновидные розы, сочная зелень, гортензии – все вместе это просто какой-то рай для глаз! Дима протягивает мне ароматные цветы, чем окончательно покоряет мое трепещущее от восторга сердце.
– Это тебе, красавица.
Не могу сдвинуться с места, разглядывая широко раскрытыми глазами волшебную композицию. Приоткрываю губы, но уже через секунду прижимаю ко рту ладонь.
Никто никогда не дарил мне цветов.
Никогда.
Дима неловко ведет ладонью по затылку, вглядываясь в мое раскрасневшееся от удовольствия и смущения лицо. Опускаю взгляд и, словно очарованная, смотрю на сильные, исписанные реками вен мужские руки, которые держат первый в моей жизни букет.
– Не знаю, какие тебе нравятся. Эти розовые… ну, я и подумал…
– Они чудесные! – выходит чересчур эмоционально, и я неловко замолкаю, опуская глаза, пряча за длинными ресницами чувства. – Спасибо…Дима. Спохватившись, принимаю из его рук букет и тут же подношу к лицу, вдыхая нежный изысканный аромат.
– А тебе идет моя рубашка, – на секунду Волков ставит меря в тупик своими словами. Зеленые глаза ярко горят, путешествуя по моему обнажившемуся плечу и миллиард искр подсвечиваются в них, когда он останавливается взглядом на хорошо выраженных ключицах.
– Я постирала сарафан, – оправдываюсь, чувствуя себя так, будто облили кипятком. – Ой, он, наверное, высох! Сейчас я… – делаю шаг назад, готовая броситься в спальню, но не успеваю.
Дима обхватывает мой подбородок пальцами, заставляя замереть на месте и слегка приблизившись к лицу, обжигает горячим дыханием губы.
– Не надо, малышка…
Бархатный баритон ласкает слух, заставляя сердце неровно биться, а затем следует поцелуй в заалевшую щеку. Так нежно, так приятно…
– Не отталкивай меня, маленькая моя, – шепчет, скользя губами по бешено бьющейся венке на моей шее.
Сердце стучит, как сумасшедшее, и я понимаю: все, чего мне хочется – это позволить делать с собой все, что ему вздумается. На этом Дима не останавливается, а буквально обрушивает шквал из поцелуев на чувствительную кожу моей шеи. Она горит огнём от прикосновений грубой однодневной щетины на его скулах.
– Ты даже не представляешь, насколько я по тебе соскучился, Аленушка, – обхватывает ладонями мою талию, прижимая вплотную к себе так, что через ткань рубашки я чувствую металлическую пряжку его ремня. – Думал целый день от твоих сладеньких, как вишенки, губках…
Глава от 30. 08
Глава от 30. 08
Алена
Мягко улыбаюсь, вспоминая проведенный ужин с Волковым. Дима – хороший собеседник, очень подкупает своей простотой, хорошо поставленной речью и прямотой. А как мне нравятся рассказы Волкова о Северном Ледовитом океане! Никогда не интересовалась политикой или военным делом, но в этот вечер, затаив дыхание, я слушала о непростой политической обстановке на Арктике.
То, как Дима умеет захватить темой, даже не сведущего в этом человека – несомненно талант. Именно во время таких разговоров понимаешь, насколько сильный перед тобой человек! Разве это не полное безумие – отправляться в столь суровый край, в такую лютую стужу и мрак, ледяные горы?!
"Нет, не безумие, – поправляю себя, – а сила духа…" Единственное, о чем я жалею – это, то что у меня так и не хватило духу сообщить Диме о своих планах на будущее. Кризисный цетр Анапы и правда неплохой вариант для меня и ребенка… Охнув, резко сажусь на диван в гостиной, где пару минут назад решила провести ночь. Кажется, я оставила в спальне Волкова прямо под подушкой небольшой листок с адресом центра. Прикусываю губу в нерешительности. "А что, если сбегать в спальню, пока Дима принимает душ?"
Прежде чем я решаюсь, в душевой стихает звук воды, и я машинально сильнее впиваюсь пальцами, прижимая к себе невесомое, словно облачко хлопковое одеяло. Дима удивится, когда узнает, что я освободила его спальню. Тревога заставляет сжаться сердце, но тут же успокаиваю себя. Я поступила верно! Никуда не годится выгонять из собственной спальни хозяина квартиры, а мне и на диване будет неплохо. Несколько долгих минут лежу в полной темноте и тишине, пока внезапно ее нарушает хриплый голос Димы:
– Ален, ты здесь что ли?
Вздрогнув от неожиданности, вглядываюсь в темноту. В голосе Димы слышится неподдельное удивление. Неяркий свет бесшумно зажигается, подсвечивая теплыми свечением гостиную.
На секунду жмурюсь, но, когда понимаю, что глазам комфортно, устремляю взгляд на Волкова. Но тут же ойкнув, поднимаю одеяло почти до самых глаз. Неловко отвожу взгляд от Волкова, который ничуть не смущаясь стоит в одних темно-синих боксерах, расслабленно облокотившись широким плечом об дверной косяк. Только вот напряженные мышцы предплечий и рук говорят о том, что мужчина на самом деле обманчиво спокоен. Он будто хищник, готовый в любой момент к прыжку… Непроизвольно ощущаю, как кровь по венам начинает бежать быстрее. От Волкова и правда исходит буквально животный магнетизм.
– Что ты здесь делаешь, красавица? – соболиная бровь вопросительно ползет вверх, мужественный подбородок будто каменеет. – А ну–ка, милая, бери подушку и в спальню, – нарушает тишину Дима. Голос мужчины звучит властно, хоть и спокойно. – Церемониться еще тут буду, – ворчит недовольно Волков, уверенный в том, что я не посмею ослушаться.
И он прав.
Не переча и не пререкаясь, поднимаюсь с дивана, скромно одергивая подол футболки. Между прочим, его футболки… Обхватив подушку обеим руками, послушно семеню вслед за Волковым, старательно отводя взгляд от бугрящейся мышцами обнажённой смуглой спины. Ничего не могу поделать с собой, словно магнитом тянет прикоснуться к этой гладкой коже, на которой виднеются старые, разной величины шрамы. Спальня встречает приятным ароматом зеленого яблока и полыни. Еще утром я поняла, благодаря чему Волков так потрясающе пахнет. Разгадка оказалась очень простой – мужской гель для душа в черном полупрозрачном бутыльке.
Замерев возле большой двуспальной кровати, несмело шепчу:
– Может, я все-таки на диван пойду?
– Алён, давай без этого всего...? Что за детский сад, в самом деле.
Растерянно смотрю в зеленые глаза, в которых, как не странно, плещется беспокойство.
Волков проводит пальцами по гладко выбритому подбородку, нервно ероша волосы на затылке, а затем и вовсе приводит смешной аргумент:
– Я дверь уже закрыл, ложись.
– А где Егорушка? – встрепенувшись, вспоминаю про мохнатое чудо, которое совершенно того не подозревая, был привезён в моем рюкзаке из Варваровки.
Волков морщится, но затем подмигнув, отвечает:
– Зверя в ванне закрыл, пусть в корзинке для белья спит. Завтра решим, что с ним… делать.
Широкие ладони обхватывают мои плечи через тонкую ткань мужской футболки и мягко направляют, подталкивая к кровати. Постельное белье свежее, пахнет чистотой и лавандой. Опустив голову на мягкую подушку, скромно устраиваюсь почти у самого края кровати. Но спокойствие длится считанные мгновения. Судорожно втягиваю воздух, когда сильные руки одним рывком притягивают меня на середину кровати.
– Ты что трясешься? – ворчит Дима, прижимая в плотную к себе мое будто в одну секунду задерневшее тело. Горячее дыхание неуловимо ощущается на макушке, и на какой-то момент мне кажется, что волос касаются горячие губы в почти невесомом поцелуе. – Чувствую себя каким-то драконом, которому в жертву дрожащую девственницу принесли.
– Просто замерзла, – оправдываю свою дрожь от близости к спортивному подтянутому телу холодом, и, не подумав, ляпаю:
– Я уже не девственница.
Заливаюсь в темноте краской. Меня не оставляет ощущение, что Волков прекрасно догадывается о том, что я покраснела от кончиков пальцев до самой макушки.
– Я знаю, – как-то хищно усмехаясь, откликается Дима. В хрипловатом баритоне звучит ничем не прикрытое мужское самодовольство. Противореча своим словам и мимике, Дима поразительно бережно укрывает меня одеялом, заправляя его заботливо по бокам, – спи, завтра тяжелый день.
– Почему тяжелый?
Волков непринужденно одним движением поворачивает меня на бок и кладет мне на макушку подбородок. Прикрываю глаза от окутавшего чувства уюта и безопасности.
Странно, но впервые я ощущаю себя словно дома…
Нет! Не в полуразвалившемся доме дяди Олега, а в другом смысле этого слова, в более глубоком его понимании.
– Завтра начнем подготовку к свадьбе.
Эти слова заставляют непроизвольно затаить дыхание. К свадьбе, но он же говорил…Осторожно просовываю руку под подушку, где должен быть клочок бумаги с адресом центра.
Вот он…Пальцы касаются неровных краев пергамента.
– Те слова, что не женюсь, – Дима прочищает горло, – не принимай на свой счет, красавица, ладно? – голос звучит глухо, густой баритон будто льется мне лечебным бальзамом на душу, – дело совсем не в тебе. Это все мои тараканы, да старые раны…Вот и ляпнул не подумав. Хорошо, милая?
Молчу, лишь сильнее сжимая в руке обрывок бумаги.
– Всегда мечтал о сыне. Воспитывать буду, на рыбалку гонять.
Убираю дрожащие пальцы от бумаги и сжимаю их в кулачок. «Мечтал о сыне…воспитывать буду». На глаза наворачиваются слезы. Эти слова так трогают меня, прямо до глубины души. Имею ли я право лишать Диму всего этого?
– Да и в больницу надо, анализы там, витамины, – запинается, прежде чем продолжить, – что там еще нужно беременным… процедуры.
Нервное истощение дает о себе знать, не замечаю даже то, как размеренный голос Волкова постепенно убаюкивает, и я сонно смеживаю веки. Так тепло и приятно, что я непроизвольно вжимаюсь сильнее в горячее тело Димы, но тут же испуганно подаюсь назад, когда ягодиц касается, вжимаясь, твердая внушительная выпуклость. Такое ощущение, что она прожигает насквозь ткань длинной футболки… Сон, будто резко оторванный пластырь, слетает.
С шумом выдохнув сквозь зубы, Дима сильнее впивается пальцами в мое бедро.
– Бессовестная, не доводи меня до греха. Спи.
Какой-то внутренний чертенок, будто издеваясь, поджуживает проверить на прочность выдержку Волкова, но я не решаюсь. Дима прав, завтра трудный день и, кажется, у меня начинается совершенно новая жизнь.
Глава от 31. 08
Глава от 31. 08
Алёна
– Но, я думала, что … – срывается с губ, но я вовремя прикусываю язык. Чтобы хоть как-то замаскировать эту неловкую оплошность, делаю большой глоток чая, обжигая нёбо неожиданно горячим напитком. Я, конечно, ничего особенно не ждала от человека, который вынужден женится не по любви, но все равно чувство разочарования успевает уколоть своим острым жалом, от чего по венам растекается горечь от несбывшихся надежд.
– Платья, ленты, – морщится Дима, будто от острой зубной боли. – Вряд ли я помогу тебе с выбором, милая.
Планомерно намазывая на тост густой клубничный джем, Волков продолжает, интимно понизив голос:
– Вот когда понадобится помощь все это снять – только дай знать, милая. Дай знать…
Опускаю глаза под жарким взглядом, прибирающимся под самую кожу, и покрываюсь мурашками от волнующих хриплых нот в мужском голосе.
Живое воображение нон-стоп подкидывает одно за другим видения: смуглые пальцы Волкова скользят по ряду небольших пуговиц молочного цвета на свадебном платье, обнажая раз за разом все больше участков не тронутой солнцем алебастровой кожи… Дыхание сбивается и из груди вырывается странный звук.
Довольно ухмыльнувшись от произведенного его словами эффекта, Дима делает глоток кофе, внимательно глядя на меня поверх края темно-синей чашки с ободком, но уже спустя мгновение продолжает более серьезно:
– Свадебный салон «Кружева» закрылся, так что остается только «Дикая Магнолия», – Дима пожимает плечами, будто оправдываясь. – Он лучший в городе.
На какое-то мгновение мне кажется, что Волков будто извиняется, даже невозможно зеленые глаза отводит виновато в сторону. Беспокойно перебираю пальцами светлую хлопковую салфетку, когда поверх моей руки ложится широкая ладонь Димы. Одним простым прикосновением Дима останавливает суетливые рваные движения моих пальцев.
– Что тебя беспокоит, милая? – приподнимает смоляную бровь, участливо заглядывая в глаза. – Если деньги, то поверь, для меня это вовсе не проблема, – Дима наклоняется ближе.
Меня окутывает облако приятного аромата чистого мужского тела и горной полыни. Темная щетина манит прикоснуться к четко очерченной скуле и мои пальцы даже подрагивают от желания проверить, насколько огрубела обветренная смуглая мужская кожа.
Проникновенный момент нарушает громкое недовольное фырканье. Этот ни на что не похожий звук заставляет отвести взгляд от внимательных зелёных глаз.
Дверь на кухню приоткрывается шире и мохнатое чудо по-хозяйски семенит в сторону блюдца с молоком, пока резко не меняет траекторию, которую ему выдает внутренний навигатор. Осторожно кошусь на Волкова, пытаясь оценить реакцию мужчины на то, что Егорка каким-то образом выбрался из ванной комнаты.
Милый до безобразия зверёк утробно фырчит, подбираясь к стоящей в углу паровой швабре. Хулиган всем своим видом показывает, что выбрал цель и уверенно идет к ней. Только вот не понятно, что именно «поссорило» его со шваброй. Раззадоренный не на шутку енот подпрыгивает вверх и приземляется прямо на швабру, люто вонзая зубы в ни в чем не повинную половую тряпку.
Злые черные глаза-бусинки горят почти адским огнем. Боже, ну, почему именно сейчас, когда рядом Волков, Ерогка решил показать свою самую темную сторону? Сколько раз он, почти мурлыча, как кошка, лежал во дворе у дяди Олега, подставляя белый животик под ласковые лучи солнца. Не догадываясь о моих переживаниях и игнорируя попытки енота доказать своё превосходство над инвентарем для уборки, Волков пододвигает ближе ко мне тарелку с завтраком.
– Нет никаких поводов для волнения, – Дима делает большой глоток ароматного кофе, прежде чем продолжить. – Ален, ты же не одна будешь. Жена моего друга Давида поможет тебе со всеми этими женскими штучками.
– Давида? – повторяю еле слышно за Волковым. Робею лишь от одной мысли, что придётся провести достаточно продолжительное время рядом с абсолютно незнакомым мне человеком. – Ага, – охотно откликается Дима. – Давид Садулаев и его жена Мирьям.
– Но…
– Аленушка…
Поднимаю глаза на мужчину, сразу тая после такого нежного обращения.
– …поверь, нет никаких поводов переживать, – Волков поднимается со своего места и по-доброму улыбается. – Более сведущего в моде человека, чем Мирьям, не найти, – трет щеку, будто неожиданно вспомнив какой-то забавный случай из жизни. – Она все сделает на высшем уровне.
Откусываю кусочек тоста, задумчиво повторяя про себя необычное для моего слуха имя. Мирьям… Как красиво! Только вот мне совсем не хочется этот «высший уровень». Моя мечта – это скромная свадьба с простыми душистыми цветами и минимумом гостей. Быстро справившись с завтраком, принимаюсь складывай посуду в раковину.
Но стоит потянуться, чтобы включить кран, как меня останавливает деликатное, но настойчивое прикосновение покрытых загаром пальцев.
Ладонь у Димы такая широкая, что мужчина совершенно без труда полностью обхватывает мое плечо, согревая своим теплом. Несмотря на то, что кожа шершавая и мозолистая, тактильные ощущения поразительно приятные.
– Брось это, милая, – Дима, вынимает чашку из моих в миг ослабевших непослушных пальцев. – Иди, одевайся. Я сам уберу.
Немного опешив, смотрю, как Дима, выпустив мою руку из плена, отворяет одну из дверок стильной белой кухни. Волков ловко складывает тарелки с чашками в посудомоечную машину на предназначенную для этого решетку, пока я недоверчиво наблюдаю за его отточенные бытовой привычкой движениями.
У меня болезненно колет под лопаткой, когда неожиданно в голове флешбеками взрывается сиплый пропитый голос дяди Олега:
«Ты почему посуду не помыла? Полная раковина дерьма. Ты вообще в этом доме живешь только по моей милости! Поняла?» Прикасаюсь к щеке ладонью, почти ощущая ТОТ самый болезненный безжалостный удар из прошлого, который оставил очередную насечку на сердце.
«Чтобы все вымыла, поняла?»
От кошмаров прошлого отвлекает настолько нежное прикосновение к волосам, что перехватывает дыхание. Моргаю, чтобы вернуть ясность мыслей, но, когда я поднимаю глаза, Дима, будто сапер на минном поле, медленно убирает руку прочь от моих разметавшихся по плечам белокурых волос.
Неправильно истолковав мою бурную реакцию, Волков тяжело вздыхает и привычным движением проводит по коротко подстриженному затылку:
– Прости. Не смог сдержаться себя, – желваки на скулах Димы обозначаются четче, когда он отрывисто бросает, прежде чем отвернуться. – Больше это не повторится. Собирайся. Я пока заведу машину.
Глава 32 от 2. 09
Глава 32 от 2. 09
Алена
– Здесь так красиво. – шепчу восхищенно Диме, доверчиво вкладывая пальцы в его широкую тёплую ладонь.
На секунду Волков удивляется моему порыву, но уголок четко очерченного рта едва заметно приподнимается вверх. Пожатие становится сильнее. Несомненно, Диме приходится по душе мой неожиданно смелый жест.
Мужчина проводит ласково большим пальцем по моей ладони, оставляя за своим прикосновением пылающий след на чувствительной коже. Слегка прикрыв глаза, прячу бьющие бурным гейзером эмоции за ресницами.
– Кхм…
Деликатное покашливание в одно мгновение безжалостно рвет только что зародившуюся между мной и Волковым тонкую нить чего-то теплого и невидимого чужому глазу. На одну секунду пронзает острое, как швейная булавка, разочарование. Обернувшись, замечаю нервно поправляющего бордовый галстук молодого человека. Он спешит к нам на встречу, расплывшись в профессиональной белозубой улыбке. Но на Диму, похоже, эти уловки совсем не производят никакого впечатления.
Широкие брови сходятся недовольно на переносице, а глаза неумолимо покрываются корочкой льда. Волков, раздраженный тем, что нам так беспардонно помешали, поджимает губы нетерпеливо дожидаясь, когда молодой человек приблизится. Среднего роста, облаченный в элегантный классический костюм приятного, благородного, терракотового цвета администратор заведения смотрится почти как правильно подобранная живая декорация свадебного салона.
– Дмитрий Александрович! – администратор заискивающе улыбается, обнажая все тридцать два зуба, а затем протягивает руку Волкову. – Здравствуйте. Прошу, прошу, – молодой человек в приглашающем жесте указывает в сторону расположенного сбоку от огромного панорамного окна ресепшен.
Нервно поправив в очередной раз галстук, управляющий поднимает с мраморной белой стойки скрепленные красивой булавкой, так напоминающей по виду белую магнолию, ароматизированные бумаги:
– Небольшая формальность, Дмитрий Александрович, если вы не против. Вот здесь и здесь необходима ваша подпись.
Пока Дима скрупулёзно вникает в документы на оказание услуг, я чтобы хоть чем-то себя занять, вновь принимаюсь изучать взглядом интерьер помещения.
Первое слово, которое приходит на ум – шикарно. Сочетание оттенков выгодно подчеркивает стиль «Магнолии» – словно декорации старинных итальянских немых фильмов. Главное – акцентные виньетки и сдержанность. Мне нравится, что в помещении нет излишеств. Все здесь будто пропитано духом благородного шика. Хорошо смотрятся и белые стены с крупными черными узорами и словно нарисованные тушью вензеля. Такое ощущение, что это декорации фильма о жизни в старинных замках.
Здесь всё проникнуто атмосферой романтики и любви. Но романтика ощущается немного печальная, словно обветшалые старинные дома и дворцы отражаются в зеркалах, что обрамлены широкими багетными рамами. Но, несмотря на это, декоративная художественная штукатурка, персиковая гамма оттенков, немного лазури и позолота в текстиле оживляют обстановку. С этим всем хорошо переплетаются намеки на морские нюансы: занавеска, словно парус, кованая люстра с крупными хрустальными деталями, старинная побелка поверх позолоты. Даже освещение поставлено так, что мягкий и нежный свет, окутывает любовью и мечтами, как, впрочем, большинство невест, что переступает порог этого свадебного салона. Мои пальцы уютно покоятся в левой ладони Волкова, когда он размашисто ставит свою подпись в правом углу пергамента, пропитанного дорогим парфюмом.
– Видите эту прелестную девушку? – Дима поднимает наши руки так, чтобы было видно администратору салона.
– Да, Дмитрий Александрович, ваша спутница, если вы позволите сказать… прошу простить меня за столь вольные высказывания… – бормочет молодой человек, заикаясь под взглядом Волкова, – поразительной красоты девушка.
Переплетя наши пальцы, Дима нежно касается губами моей тонкой бледной кожи. Поцелуй длится всего несколько мгновений, а у меня ощущение, что кожа горит огнем вечность там, где ее коснулись чувственные мужские губы.
Снисходительно хмыкнув, Волков пододвигает подписанный договор администратору и со сталью в голосе добавляет:
– Когда я вернусь, – Волков бросает взгляд на синие массивные часы на запястье, – часа через полтора-два, хочу, чтобы личико моей невесты светилось счастливой улыбкой, а моя кредитка стала легче. Намного легче… Надеюсь, мы поняли друг друга?
Администратор, словно заведенный китайский болванчик, трясёт головой соглашаясь заведомо на все, что потребует Волков от персонала и от него лично. Непроизвольно отмечаю про себя, что голубы глаза молодого человека очень похожи на глаза собаки породы хаски, от чего готовность мужчины угодить становится еще более комичной.
