Текст книги "Малыш от бизнесмена. Любимых в награду дают небеса (СИ)"

Автор книги: Элли Шарм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

– Нет, мне отказывали, – прочищаю горло, голос еще не полностью слушается. – Я первый раз буду заявление подавать на собственность.

Впервые задумываюсь о том, что воспитывалась-то я в Варваровке, а квартиру пришла получать в Анапе.

– Подскажите, пожалуйста, а может ли сирота претендовать на квартиру в другом городе? Я в Варваровке выросла. Сейчас здесь, в городе, проживаю.

– К сожалению, нет, – будто подрезая крылья, опускает на землю своим ответом женщина. – Предоставление жилых помещений происходит из фонда местных властей. Следовательно, где ребенок вырос, там он и получает жилое помещение.

Прикусив губу, думаю о том, как же это неудобно – недвижимость в другом городе. Но тут же озвучиваю то, что короткой мыслью мелькает.

– Можно ли продать предоставленную квартиру?

– Право продажи жилого помещения, как и распоряжение им по своему усмотрению, принадлежит только собственнику, – женщина подталкивает по столу документы ближе ко мне.

– Вот здесь список документов. Вы можете продать квартиру, как только права собственности к вам перейдут.

Нервно передергиваю плечами. Мысли потоком льются. А вдруг мне ничего не положено? Я все-таки не в детском доме воспитывалась. Хотя лучше бы так было… – Только сироты, воспитавшиеся в детдоме, имеют право на жилье или есть исключения? – когда уточняю, даже почти дышать забываю.

– Не переживайте, Алена Алексеевна, – успокаивает женщина, смягчив тон. – Все дети-сироты имеют право на жилье, независимо от того, воспитывались они в детском доме или были переданы на попечение родственникам.

– Благодарю.

Выйдя из казенного учреждения, делаю глубокий вдох. Полной грудью прохладный воздух через лёгкие пропускаю и от пронзительного ветра ежусь. Зимой холодно тем, у кого нет тёплых воспоминаний. А у меня есть мой Дима и Сашка! И это то, что мешает замёрзнуть. Щеки от румянца пощипывает, когда кровь к коже приливает. Согревает… Только сейчас понимаю, как же холодно мне прежде было. – Алёна Алексеевна?

Оглядываюсь на водителя. Его ко мне Дима приставил.

Высокий мужчина с хорошо развитой мускулатурой. Короткие темные волосы, почти под «ежик», пронзительные очень внимательные карие глаза.

Конечно, он мало чем похож на простого водителя, но какая разница, если мужу так спокойнее?

Я не против. Встречаюсь взглядом со спокойными, вдумчивыми, карими глазами.

– Сейчас, Миша, – отвожу прядь волос, что ветер настойчиво в лицо бросает. Михаил подходит ближе, обеспокоенно вглядывается в лицо.

– Сказать Дмитрию Александровичу, что мы домой едем?

Приоткрываю рот, чтобы добро дать, но тут же, словно невидимая сила останавливает.

– Нет, Миш, – поспешно останавливаю мужчину, когда тот тянется к карману, но водитель уже вынимает руку с сотовым телефоном. – Надо в одно место съездить.

Сердце грохочет, пытается вырваться из груди, когда вместо домашнего адреса, называю улицу и дом в Варваровке. Этот дом… который еще долгие годы меня в кошмарах преследовать будет. У меня не все документы. Половина у дяди Олега остались. Нет, я не боюсь. К тому же, Михаил рядом будет. Дядьку я уже давно не боюсь. Что взять с пьяницы? А вот призраки прошлого – это как раз то, чего стоит опасаться.

Но я уже давно не маленькая девочка. Надо, значит, надо. Сегодня я поставлю жирную точку во всем. Получу все то, что мне по праву причитается. Бросив взгляд из-под бровей, Михаил, дверь со стороны пассажирского сидения открывает. Скользнув в теплый салон, тут же рукой в сумочку ныряю.

Как только в динамике айфона звук хриплого голоса Димы слышу, сразу же тараторю:

– Дим, только не сердись. Я в Варваровку еду.

Глава 72

Глава 72

Алена

С того момента, как я покинула этот дом, ровным счетом ничего не изменилось. Все тот же овальный журнальный столик, торшер, шкафы на расставленных конических ножках. Для большинства все это – «убожество», «совок», «хлам», которому место на помойке.

Только для меня все это – детство.

Сейчас на все в доме я смотрю другим взглядом – взглядом взрослого человека. Вижу намного глубже, чем оно представлено на поверхности. Интерьер дома – это слепок истории семьи; хранящиеся в нем предметы – памятники семейной истории. Моя семья имела из вещей только самое необходимое и обычное.

Нет у нас ничего, чем можно было бы похвастаться, а если и было, дядька уже давно пропил.

Останавливаюсь посреди гостиной. Обычный советский интерьер в стиле 60-х – с запахом лекарств, желтым потолком, коврами на стенах. Какое же все здесь другое в отличии от нашей с Димой квартиры. И дело даже не в старой мрачной мебели, и не в окрашенных белой потрескавшейся эмалью дверях... В нашем доме царит уют, живет любовь, а здесь – ПУСТОТА.

Дяди Олега нет. Вероятно, как всегда, что-то отмечает с собутыльниками. Им повода и не надо. Почти бесцельно брожу по комнате, пока не останавливаюсь напротив высокого шифоньера на пузатых ножках. Скорее всего, документы здесь. Распахнув створки шкафа, сразу же замечаю небрежно сваленные в самом дальнем углу документы.

Они лежат в хаотичном беспорядке. Раздосадовано вздыхаю. Уголки свидетельства о рождении безобразно помятые. Дядька даже не удосужился уложить все в дешёвый прозрачный файл.

Удостоверившись, что нашла именно то, что искала, прячу нужные листы в сумочку. Аккуратно надавливаю на стеклянную дверцу, только вот она не поддается. Будто что-то мешает. Вскинув глаза, чтобы причину найти, цепляюсь взглядом за желтоватый от времени лист. Он выглядывает в самом вверху на антресолях. Что это? Щурюсь, но разглядеть не могу.

Слишком высоко.

Оглянувшись по сторонам, тянусь к деревянному не очень устойчивому на вид стулу. Как только наступаю на него ногой, раздается неприятный скрип. Прикусив губу, опираюсь раскрытой ладонью на шкаф. Главное – не упасть. Подцепив двумя пальцами листок, аккуратно к себе тяну.

Лица касается легкая тень улыбки.

Открытка! Выцветшая, годов шестидесятых-семидесятых. Протянув руку, дотрагиваюсь до прохладной шероховатой поверхности.

Очень похоже на коробку. Изловчившись, с трудом снимаю ее со шкафа. Руки дрожат. Чувствую почти детское нетерпение. В три счета сажусь на старенький пыльный диван и откидываю картонную крышку. Губы непроизвольно приоткрываются. Как же здорово! С воодушевлением разглядываю многочисленные почтовые открытки. Ух, ты! Здесь даже оказались мои игрушки!

Уже в красках представляю, как Димке буду рассказывать, что случайно нашла кусочек детства – целую коробку бумажных кукол с костюмами. Одежки вырезаны вручную и разрисованы. Тяну за ниточку, вытаскивая со дна коробки стеклянного снеговика, что на елки вешают. Старый какой – послевоенной поры! Бросив взгляд на часы, решаюсь еще покопаться в сокровищнице – поностальгировать.

Уже через мгновение руку ко рту прижимаю.

Сердце в радости заходится. Это же Степка!

Игрушечный медвежонок, с которым я спала, будучи ребенком. Круглая мордашка, пузо с заплаткой, глазки– пуговки. Боже мой! В это мгновение я окунулась в прошлое, в то время, когда утирала слезы этими ушками.

Это был мой первый дружок, которому я рассказывала всякие тайны, а он внимательно слушал. Чувствую себя так, будто шкатулку с самыми дорогими сердцу сокровищами обнаружила. Откладываю мишку в сторону и берусь за стопку писем.

Видно, что письма хранились много лет, уже местами пожелтели. Для меня это несметные сокровища! Ведь эти старые письма – замочная скважина, через которую можно вновь увидеть кусочек прошлого. В письме неровным женским почерком написана всего одна строка:

Два года вместе, два года счастливейшей жизни». «Алешенька, я помню все – «от» и «до»: каждую строгую черточку твоего лица, каждое родимое пятнышко, каждый маленький шрамик.

Так многое нас связывает. Миллионы причин, по которым мы были вместе, и только ОДНА нас разлучила навсегда.

Тебя забрали у меня.

Так просто взяли и забрали самое дорогое. Жил, жил человек, а у него вырвали сердце – то самое единственное, самое важное, самое любимое… Так же и у меня. Прости меня, любимый. Виновата я… В том, что забыть тебя не могу…»

Отрываюсь от чтения, подушечкой пальца нерешительно прикасаюсь к крупным, хорошо различимым пятнам. Слезы. Слезы моей мамы. Может, не стоит читать? Все-таки личное. А с другой стороны, она сохранила эти письма. Может быть, хотела, чтобы я когда-нибудь нашла их? Перевернув конверт понимаю: адресата нет.

Но это вполне объяснимо. Прощальные письма помогают выразить всё то, что сказать уже невозможно или затруднительно. Не всегда их нужно отправлять. Иногда достаточно просто вынести из себя то, что изнутри мучает душу. Это может быть последний необходимый шаг перед тем, как начать новую жизнь. Отложив в сторону письма, следующее беру.

«Без тебя моя жизнь, мое существование не имеют смысла. Мир окрашен черно-белой краской. Чувств и звуков для меня больше не существует. Ты – то единственное, ради чего я жила…»

Дальше письмо варварски пополам разорвано. Должно быть, мама посчитала, что написала что-то лишнее. Рука тянется к очередному конверту.

«Здравствуй, любимый! Наверное, я уже не имею права называть тебя так. Все точки над «i» расставлены, отношения выяснены. Ты уже живешь с другой женщиной. Но для меня ты навсегда остаешься любимым, родным и единственным. Сейчас мне трудно сказать, будет ли так всегда или со временем появится мужчина, что заменит тебя. Какая же я врунья! Я никогда не буду готова к новым отношениям. Даже думать не могу о том, что рядом со мной может быть кто-то другой. Узнав о том, что ты от меня уходишь, я упала в пропасть. Будто птица, у которой оторвали крылья – камнем полетела. Я буду сильно скучать по твоим могучим и нежным рукам, Алеша, тосковать по твоим глазам. Мне невыносимо, до боли, хочется хоть раз снова очутиться в твоих объятиях. Я ежедневно думаю о времени, проведенном вместе. Наша первая встреча у меня в мыслях…»

С каждым письмом мое сердце будто разрывается на части. С каждым предложением я все отчетливее вижу, в какое болото все больше и больше погружалась тогда мама. Сморгнув слезы, последнее предложение читаю.

«У тебя есть работа, жена, ребёнок… а у меня ничего».

На секунду больно становится. А как же я? Почему мама говорит НИЧЕГО? Ведь у нее была я! Дрожащими пальцами разворачиваю конверт, датированный несколькими месяцами позже. Только вот там, кроме письма, еще фото имеется. Лето, все с цветами, улыбаются, в легких платьях. На обратной стороне чьей-то рукой написаны имена с фамилиями и дата.

Судя по дате, на фото маме через месяц меня рожать. Все бы ничего, да только живота у мамы нет. Стоит худенькая красивая девушка в обтягивающем желтом платье. В таком никак живот не спрятать. Ничего понять не могу. Должно быть, минут пять глаз с фотографии не свожу. Брови на переносице недоуменно сходятся. Как так?!

Откладываю в сторону фото и к следующему письму тянусь. С каким-то тяжелым предчувствием начинаю читать то письмо, что на самом дне стопок будто притаилось.

«…но жизнь распорядилась нашими судьбами по-своему. Наши пути разошлись, как это ни прискорбно понимать. Я не могу позволить тебе стать счастливым. Ты уничтожил меня, растоптал. А я выжму из тебя всю жизнь – до последней капли. То, что ты сделал со мной, будет лишь малой толикой того, что скоро станет с тобой, когда я воплощу свой план в реальность. Тогда ты поймешь, что ничего не изменится.

Ты будешь ждать год за годом… Но ЕЕ ты никогда не увидишь! НИКОГДА!»

Прикусываю щеку изнутри. Не могу смысл понять.

О чем мама? В письмах копаюсь, пока не нахожу то, что на пару дней ранее написано было.

«Чувство вины преследует меня всюду. Я не могу так больше! Зачем? Тот проклятый вечер решил все! Решил нашу дальнейшую судьбу. Я украла у тебя самое ценное. Я украла ТВОЮ дочь».

Будто кулак великана обрушивается на меня! Бьет с холодящей ненавистью в солнечное сплетение. Приоткрыв рот, жадно воздух ловлю. Пальцы в волосы зарываются. Тяну с силой. Только вот никакая физическая боль душевную не перекроет! Даже отец не знает масштаб всей катастрофы! Боже… Ребенком я часто спрашивала мать, любит ли она меня? Она давала уклончивый и, как я уже тогда понимала, лживый ответ:

«Каждая мать любит своего ребенка». Однако, она ни разу не ответила тремя простыми словами, которых я так ждала. Теперь я понимаю почему, но не могу смириться с правдой! ЭТО ВСЕ ЛОЖЬ! В глазах пелена от слез, но я дальше читаю хоть и буквы в слова отказываются складываться.

«Боже! Как она похожа на тебя. Эти глаза… Знаешь, я боялась, что в девочке буду видеть твою жену. Но нет! Я вижу в ней нас. Тебя, Алешенька, и меня. Впервые я рада, что с НЕЙ, Верой, мы – блондинки…»

Тошнота накатывает от леденящей кровь исповеди на бумаге. Про то, как мать проследила до магазина за Верой, как ликовала, когда та коляску у входа оставила, как радовалась горю соперницы, когда Вера вышла из магазина и уже через мгновение в панике кричала: где коляска? Где моя девочка?! Позже милиции коляску удалось найти, а ребенка – нет.

МЕНЯ НЕ НАШЛИ!

В письме «мама» подробно описывает, как она с братом Олегом дом свой в деревне подожгли со всеми документами. А когда их восстановили, им, как погорельцам, жилье в соседней Варваровке дали, а маленькая украденная девочка окончательно по всем бумагам стала Аленой Родионовой.

Я больше не могу двигаться.

Сижу, словно ледяная статуя, на одном месте, глядя в одну точку. Разум отказывается понимать прочитанное. Вскакиваю так порывисто, что половина писем на ковер летят. Грудь тяжело поднимается и опадает. Воздуха катастрофически не хватает.

Будто в груди все каменеет, в холодный гранит превращается!

Только это так кажется, потому что уже через секунду жжет так, будто калёным железом заполняют душу. А я – хрупкий сосуд, не выдержу такого давления. Разлечусь на тысячи осколков. Бросаюсь вперед, на колени падаю. Дрожащими руками письма к себе сгребаю. Глаза слезы застилают, когда пальцы в кулак складываю и кусаю зубами костяшки пальцев. БОЛЬНО! Очень больно! Душа огнем полыхает!

– Что ты наделала?! – навзрыд кричу. – МАМА, ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА?! ЗА ЧТО?!

Этот вопрос, как сорняк с длинными и цепкими корнями. Ядовитый и особо опасный! Потому что я НИКОГДА не узнаю ответ. Человека, который совершил этот страшный поступок уже давно нет на этом свете. В голове набатом стучит: БЕЖАТЬ! Поднимаюсь на ноги и бегу к двери. Оказавшись в прихожей, останавливаюсь, словно что-то за руку схватило и обратно потянуло. Оглядываюсь… Минута на раздумья и – возвращаюсь в зал, где все еще раскиданы на полу письма той, кого я всю жизнь считала матерью. Среди вороха пожелтевшей бумаги отыскиваю взглядом своего Степку. Мой… ОН МОЙ! Спустя пару минут, бросаюсь прочь из этого проклятого дома, прижимая к груди старенькую мягкую игрушку.

Ног почти не чувствую!

В салоне автомобиля тепло, а изо рта облачко пара вырывается, будто посреди Арктики на льдине сижу.

Вся дорога будто в тумане.

– Красный путь, 20.

Мучительно отвожу глаза от взгляда Михаила в зеркале дальнего виденья. Чувствую: хочет что-то спросить, но отворачиваюсь. Не могу сейчас! НЕ МОГУ! Я должна видеть ЕЕ!

Прямо сейчас…

Я даже не помню, как поднималась по ступеням «Золотой нити». О моем присутствии колокольчик над дверью приятной трелью оповещает Легкие наполняются благоухающим ароматом лаванды и сирени. А я, замерев, во все глаза смотрю на красивую блондинку с печальными глазами.

Боже!

Делаю шаг вперед, но нерешительно останавливаюсь. Еще месяц назад я Веру избегала. Чувствовала вину за то, что являюсь дочерью ее мужа от любовницы. А сейчас…

– Аленушка, что случилось? – Вера кладет на стол ключи и спешит ко мне навстречу. – Ты такая бледная.

Губы дрожат не могу и слова вымолить. Такая красивая… А ведь в глазах такая боль! Я ведь ее и раньше замечала.

Вера опускает глаза, наконец-то замечая в моей руке письмо. Оно смятое от того, что я так сильно вцепилась в него. Однако, мне только показалось, что жена отца смотрела на клочок бумаги. Ее внимание привлекло другое. Как-то странно пошатнувшись, она негнущимися пальцами берет игрушку из моих рук. Легкий вскрик срывается с ее губ и… Степка падает на пол, к нашим ногам.

Мне кажется или я слышу бешеный стук ее сердца?

То, как оно надрывно бьется! Или же это мое?! Я словно теряю представление о времени. Оно как бы остановилось или исчезло совсем. Сколько мы вот так стоим и не сводим друг с друга взгляда?

Вечность…

Голос Веры прерывается, когда она с трудом произносит:

– ТЫ ЗДЕСЬ! – закрывает на секунду глаза. Черные длинные ресницы трепещут. Слезы льются из-под опущенных век. – Я верила… – а потом с ее губ срываются те самые слова, что я так упорно искала в найденных письмах, а затем и в своей памяти.

НО НЕ МОГЛА НАЙТИ!

– Девочка моя… – хрупкие, но поразительно сильные руки обнимают меня, по волосам гладят. Глядит на меня так, будто насмотреться не может. Целует, обнимает!

Дрожь по телу проходит, когда я слышу:

– Как же Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, доченька! Я верила, что обязательно найду тебя.

Эпилог 1

Эпилог 1

– Сынок, держись крепче! – Дима подхватывает визжавшего Сашу на руки, подбрасывая вверх.

Малыш в восторге смехом заливается.

С легкой улыбкой на губах наблюдаю, как любимый вертит сыном, словно в космонавты тренирует. Несмотря на все эти трюки, знаю точно: Дима очень осторожен с сыном. Покачиваясь на деревянных садовых качелях, покусываю задумчиво травинку. Улыбка с губ не сходит. Любовь такая непредсказуемая! Непроизвольно вспоминаю, как вчера Давид Садулаев с обожанием в личико любимой жены вглядывался, когда они были у нас в гостях. Каждое ее желание заранее предугадывает...

Тут же всплывает другой образ. Камилла, которая яростно что-то шипит в ресторане, в обличающем жесте в Диму пальцем тычет. А грубоватый Макс, который с хрупкой Ангелины буквально пылинки сдувает?

Мы все такие разные. Кто-то любовь ищет, кто-то от нее бежит, кто-то ею очень дорожит. Одни люди любовью развлекаются, другие подчиняются ей, а есть такие, как мы с Димой – вместе с любовью растем. Кто-то себя теряет... Но абсолютно все хотят, чтобы их любили! Ведь это чувство прекрасно само по себе. В мире зла, жестокости, и сомнений, есть только одна вещь, ради которой стоит жить – это ЛЮБОВЬ. И ее даже завоевать нельзя. Она – непредсказуемое загадочное явление.

Попробуй, завоюй дождь! И ее не разжечь, если потухла, хоть три машины дров привези.

Машу рукой родителям, когда замечаю припарковавшуюся у забора знакомую машину. Из автомобиля выходят мама с папой. Беззаботно улыбаются. Отец благоговейно светлый локон на плече мамы поправляет. Вздрагиваю. Сколько же на их долю выпало, а они все равно вместе.

Глядя на то, как они, сплетя пальцы, идут на встречу Диме с Сашкой на руках, четко понимаю: все-таки любовь – это, своего рода дар, неподвластный времени и пространству. Только небеса в награду дают любимых. Когда сыночек бежит, раскинув руки, к своим дедушке с бабушкой, сквозь слезы счастья улыбаюсь. Я вижу сейчас своих родителей совсем молодыми. Они смеются и обнимают малыша, только малыш не Сашенька, а маленькая девчушка с двумя белокурыми пушистыми хвостиками.

Эта девочка живет в моем сердце. Ей больше не больно. Она счастлива. Очень! И она больше не одна!

Эпилог 2

Эпилог 2

Спустя полтора года

– Семья, я дома!

Скинув черные лоферы, спешу в гостиную. Хочу скорее обнять жену и сыночка затискать! Только вот кроме наглой довольной морды Егорушки никто меня не встречает.

Енот, завидев меня, лениво голову от зеленой подушки приподнимает. В зевке демонстрирует полный рот острых, словно иглы, зубов.

– А где все?

Моргнув пару раз глазами-бусинками, Егорушка демонстративно пузо подставляет, чтобы почесали. Пару раз проведя пальцами по мягкому животику шалопая, кричу в сторону кухни:

– Ален? Саша?

Привык, что меня встречают, а тут полная тишина. Никто не отзывается, и я на кухню иду. Гулять что ли ушли? Взгляд на настенные часы бросаю. Шесть вечера. Тянусь к карману джинс, сотовый вынуть, но внимание привлекает белая записка на кухонном островке.

В три шага преодолеваю расстояние и разворачиваю лист бумаги. Надпись на нем гласит:

«С Днем отца, любимый! Подойди к ноутбуку». Усмехаюсь. Моя любимая еще та затейница. В кабинете на столе сразу же взглядом ноутбук нахожу. Подхватив лэптоп, удобно усаживаюсь на диване. Стоит нажать одну кнопку, как на весь экран открывается слайд-шоу под названием «Папа может».

В презентацию Аленушка вставила фотографии, где в кадре только я и наш сын. Искренне хохотнул, когда увидел первый кадр. Да уж, выбрала, конечно, самые «жестокие» снимки.

Первое селфи – изнеможённый я с сыном после четырнадцати часов родов. Папа первый раз в жизни меняет подгузник. Папа выкладывает рыдающего сына на животик. Папа держит на руках полностью измазанного краской сына. Черт! Такая ностальгия. Провожу привычным жестом по затылку, не прекращая улыбаться. Просто куча фотографий, где я засыпаю на ходу. Только вот открыв последний снимок, замираю. Хоть и сижу, а пол из-под ног уходит.

В уголках глаз, черт возьми, какая-то влага собирается. Все потому, что на последнем кадре мордашка довольного сына, положительный тест на беременность, преувеличенно испуганное лицо Алены и надпись «Повторим?»

ДЕВОЧКИ! ВСЕХ ЖДУ НА НОВИНКЕ)))) С НАСТУПАЮЩИМ!!!!

P.S. Будет очень горячо и эмоционально!

https:// /reader/moy-nezhelannyy-malysh-prosti-za-lyubov

– Я не подпишу это! – мне кажется или в моем голосе отчётливо звучит паника? Сердце тревожно пропускает удар, и я машинально кладу руку на заметно округлившийся живот.

– Подпишешь.

Не могу поверить в то, что слышу! Ведь отец всегда хотел чтобы я вышла за Илью! Ненавидел своего врага и конкурента по бизнесу! А сейчас… сейчас хочет продать меня Стэфану за свою чертову компанию! Не может смириться со статусом банкрота. Даже готов пойти на этот позорный брак! Подавленно молчу, потому что у меня просто нет выбора. Меня никто не спрашивает, а ставят перед фактом. Должна – и точка! Гробовая тишина по нервам бьет, натягивает их до предела. Крупно вздрагиваю, когда Стэфан отходит от окна. Боюсь даже дышать, когда он оказывается возле меня. Первый мужчина в моей жизни и единственный. Сердце колотится, как ненормальное. Не забыла. Не отболело…

– А как же мой ребенок? – шепчу папе.

Ответ звучит, но не от отца, а от самого Стефана.

– Я знаю, что он мой, Катя. Я знаю, что ребенок от меня. *** Он обещал бросить весь мир к моим ногам, и я поверила. Только вместо этого он бросил меня! Жестоко предал. В положении от подонка, что покалечил мое сердце, я в отчаянии соглашаюсь на брак, который выгоден моему отцу. Справлюсь! Ведь я сильная. А предавший меня мужчина, никогда… никогда не узнает о малыше!

https:// /reader/moy-nezhelannyy-malysh-prosti-za-lyubov