Текст книги "Малыш от бизнесмена. Любимых в награду дают небеса (СИ)"

Автор книги: Элли Шарм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Не интересно.

– Ты выглядишь таким напряженным, – кладет руку мне на грудь, но почти сразу убирает. Чувствует незримую опасность, но все же пробный шар кидает. – Как насчет того, чтобы встретиться, былое вспомнить…

– Что вспоминать? Развод? – несговорчиво цежу. Больше всего меня навязчивые женщины напрягают. – Ну, так случилось. Бывает… Не сошлись характерами. Не смогли уступить друг другу. Короче говоря, обычная история. Разбежались. Извлеки из всего этого урок. Я извлек и тебе того желаю.

– Я по тебе скучаю, по твоим рукам, губам… – не сдается Камилла.

Терпение лопается, как воздушный шар. Резко и безвозвратно.

– Господи, женщина, оставь меня в покое! – раздражение лавой по венам течет. – Мы уже не вместе! Хватит унижаться.

Искренне не понимаю, чего она хочет добиться. Все мосты уже сожжены, на все вопросы найдены ответы, и более не за чем встречаться – даже обиды прощаются как-то сами собой. Остается только невысказанный вопрос: «Что же ты, сука такая, столько времени мне голову морочила-то?»

Опешив от моего грубоватого ответа, Камилла на секунду в ступор впадает, уязвленная до глубины души. Ничего, переживет!

– Ну, и вали! – придя в себя, почти шипит, щуря темно-карие глаза, кривит презрительно полные губы. – Ты жалок, Волков. Просто идеальная пара для твоей серой мышки.

Криво усмехаюсь, ощущая, как подушечки пальцев буквально пощипывает от желания встряхнуть гадюку, чтобы поставить на место.

Пусть только еще раз насчет Алены заикнется!

– И не мечтай, что я думаю о тебе! – поджимает губы так, что они почти в одну сплошную линию превращаются, накидывая безжалостно ей пару годов сверху. – Я вспоминаю о тебе каждую субботу, лишь когда твоей рубашкой полы мою.

Только ее слова мимо ушей пролетают. Уже давно не актуально.

– Ты и полы моешь? – усмехаюсь, будто Камилла анекдоты «травит». – Ничего забавнее в жизни не слышал.

Не обращая внимания на мои слова, бывшая подается вперед. Глаза темным блеском горят. Освещение такое, что кажется будто черный зрачок радужку поглощает миллиметр за миллиметром, в черную бездну превращаясь. В голове тут же образ других глаз появляется: голубых, как небо, чистых и невинных.

– Знаешь, ты всегда был и будешь моим, – не успокаивается блондинка, сжимает пальцы в кулаки так, что костяшки белеют. – Мой парень, мой жених, мой муж, мой «бывший». Если бы не я, ты бы так никогда не поднялся.

– Залог успешного мужчины, в правильном выборе жены, – говорю с расстановкой, чтобы каждое слово до этой дряни дошло. – И я его сделал. ТЫ здесь, Камилла, не причем, – ставлю безапелляционно точку в этом, мягко говоря, неприятном разговоре. Сама напросилась!

– Ты не знаешь, от чего отказываешься.

– Хорошо, я буду лояльным, – сдерживаться с каждой секундой все более неимоверных усилий стоит, – и не пошлю тебя на три буквы, Камилла. Иди на все четыре стороны и будь счастлива. Главное, у меня на пути больше не встречайся.

– Знаешь, что? Я желаю тебе удачи, Волков, потому что свое счастье ты уже потерял.

Счастье?! Серьезно?

Это настолько смешно звучит, что я еле сдерживаю удивлённый смешок. Про прошлые отношения я думаю лишь одно: лучше хреновый конец, чем бесконечная хрень. Поэтому не понимаю настойчивых попыток Камиллы привлечь мое внимание.

Округлый подбородок дрожит. Ей с трудом удается удерживать самообладание. Безошибочно улавливаю алкогольные пары.

Такая жалкая…

Увидев, как я морщусь, умоляюще в глаза вглядывается:

– Даже дым сигарет и алкоголь не помогают забыть тебя.

– Между нами все кончено, Камилла, – обрываю жалкие потуги бывшей жены. – Причем уже очень давно, – даю последний совет, прежде чем отвернуться, чтобы продолжить свой путь. – Лучше займись своим любовником.

Вновь впивается в мою руку ногтями, тянет к себе. Смириться не желает, пока весь яд до конца не сцедит.

– Никого бы не было, если бы ты не был таким чертовым ублюдком! Твои бесконечные рейсы, безденежье, пустые обещания, что скоро все изменится! А теперь все этой на блюдечке досталось, после моих страданий! – срывается Камилла. – А любовник, Волков, это лишь результат невостребованности женских желаний мужем. Если бы любил не ушел!

– Может, ты в чем-то и права, Камилла. Я не снимаю с себя ответственности, – сухо отвечаю бывшей, – но порой нужно уметь уйти вперед, не оглядываясь на людей, которые тебя предали.

Уже через секунду понимаю: хорошее обращение с бывшей женой ничем положительным не заканчивается.

– Ты пожалеешь, – негодующе встряхиваете обесцвеченными волосами, и моего обоняния тошнотворно тяжелый пудровый аромат касается. – Мое предложение действует ограниченное время. Потом будет поздно! Завтра мы могли бы встретиться…

Про себя хмыкаю. В этом вся Камилла. Манипуляции и много яда…

Лучше получить пулю в лоб, чем этот идиотский разговор продолжать.

– Никогда не бывает поздно… – делаю паузу, замечая то, как в карих глазах бывшей жены начинает разгораться надежда, но тут же душу ее на корню, – бывает лишь уже безразлично, Камилла. Я люблю свою жену, так что, можешь не стараться. Найди себе другую цель.

Но стоит мне отвернуться, как в спину со свистом летят слова острее кинжала:

– А твоя мышка даром время не теряет.

Оборачиваюсь, ощущая неприятное чувство, которое поднимается откуда-то из глубины груди.

Вот ведь не уймется эта сатана!

– Ты же ее ищешь?

– Где Алена? – сжимаю зубы, почти теряя терпение. – Клянусь Богом, если ты… – обхватываю женское запястье так, что золотой браслет Камиллы с силой впивается в кожу.

– Больно, – шипит, пытаясь вырвать руку, а затем, с ненавистью глядя мне в лицо, с издевкой кидает. – Спроси у Лазарева. Я видела, как они ВМЕСТЕ выходили на террасу.

Вот теперь она всецело привлекла мое внимание!

Слепая ярость с ревностью на секунду с ног сбивает. Да нет, не может быть… Это ерунда какая-то! В сердце зарождается ярость подобно раскалённому углю, который невозможно удержать в руках.

– Клянусь, если ты мне наврала, сильно пожалеешь об этом.

Резко направляюсь в сторону террасы. Злость мгновенно через край хлещет, как только надменное лицо Лазарева представляю. Нет, ярость никуда не делась, никуда не исчезла, но сейчас я почему-то спокоен.

И не просто спокоен, а так, словно обожрался успокоительного. Если Лазарев Алену хоть пальцем тронет – убью лично. Лично! Это мусор! Мир станет только лучше, если я вычищу его от таких отбросов, как Лазарев.

А там пусть меня судят. Пусть судят…

Глава 68

Глава 68

Алена

Я не знала отца с рождения, но все же, когда случалось что-то особенное, я тайно разговаривала с ним. В детстве казалось, будто он слышит меня. Становилось легче, когда верила в это. Сейчас, благодаря Диме, подругам, дедушке, я знаю, что всегда найдутся люди, у которых хватит мужества полюбить то, что спрятано глубоко внутри меня.

Конечно, я не собираюсь вытаскивать из закоулков души кучу мусора и подсовывать его под нос близким людям, но их забота и участие очень ценны. Мне безумно хочется верить, что одним из этих близких людей может стать мой отец.

Мне все кажется нереальным сном.

Неужели этот мужчина представительного вида, который одет в строгий классический костюм – мой папа. Несколько месяцев назад, когда я встретила его впервые, Алексей Анатольевич показался таким жестким и суровым. Сейчас я как будто совершенно другого человека перед собой вижу.

Лазарев сам пошел со мной на контакт.

Сам попросил об этой встрече на террасе. Конечно, ничто не отменит факт того, что он бросил меня еще до рождения, но почему-то меня тянет к нему с какой-то непреодолимой силой. Возможно, во мне говорит тайное желание знать свои корни.

Может быть, это зов генетики. Когда я подросла, просто безумно хотела узнать причину, почему отец бросил нас. Что не так со мной? Почему он не захотел, чтобы я родилась?

Сейчас этот шанс неожиданно предоставился.

Казалось, узнай я ответы на свои вопросы, это поможет с поиском ответа на центральный вопрос: «кто я?» Поможет собрать себя воедино, лучше понять, сориентироваться в жизни. Кроме этого, узнать, почему у родителей не сложилась. На протяжении многих лет это все мучило, как незакрытый гештальт. Мне пришлось лететь по жизни, будто без одного крыла.

Было сложно, но я справилась.

Конечно же, я понимаю, что в зрелом возрасте отсутствовавший с детства отец уже вряд ли сможет заполнить пустоту в моей душе. По крайней мере, рассчитывать и надеяться на это не стоит. Зато уверена, что отношения будут налажены, когда мы объяснимся друг с другом. Именно поэтому я готова сделать первый шаг.

Простить его – это уже мостик между нами. Не знаю, сколько проходит времени, пока отец полностью открывает завесу тайны передо мной.

Время словно утратило ход.

Минуты, часы, годы – все в единое измерение вечности превращается. Жадно вглядываюсь в его лицо, на котором живые эмоции играют. Пытаюсь понять, поставить себя на его место. Когда он заканчивает говорить, чувствую себя полностью опустошённой.

– Я… боялся, что ты откажешься, – на суровом лице Алексея Анатольевича шквал эмоций проносится. – Не захочешь пойти. Спасибо, что выслушала, – на глазах слезы блестят. Правда оказалась далеко не сказкой, но я благодарна Лазареву за то, что он рассказал все, как оно было.

Без приукрашивания.

Суровая реальность.

В какой-то степени даже чувствую нечто похожее на облегчение, потому что наконец-то поняла: какая бы ситуация ни произошла, решение разойтись принимали два взрослых человека. Ребенок к этому решению не имел никакого отношения.

Я не виновата…

Да, я понимаю, что у меня внутри есть негативные эмоции по отношению к отцу. Обида, злость… Но также понимаю, что моим лучшим решением было не бросаться сразу же с порога с криками и слезами, что он во всем виноват, где был эти годы и какая он сволочь. Лучшим решением было выслушать, а потом уже делать выводы. Разве мама была права, не сказав отцу о том, что все-таки приняла решение оставить меня? Она сделала все, чтобы он не узнал обо мне.

Взяла деньги на аборт, а затем – переезд. Маму тоже можно понять. Ее отвергли. Предпочли другую.

Глаза заволакивает невыплаканными слезами, как будто прорвало плотину, сдерживающую много лет боль, одиночество, ощущение ненужности. Раньше я часто думала о том, как бы поступила, если бы увидела отца и представился шанс на разговор. В то же время, сжимая кулаки, мечтала, как скажу, что меня не задело, что он так поступил с беременной мамой. Сейчас все это будто потеряло смысл. После того, как я услышала его правду, все по-другому стало. Я должна дать ему второй шанс. – Алена, прошу не молчи, – голос отца дрожит. Широкие ладони аккуратно прикасаются к щекам, вглядываясь в глаза. – Сможешь ли ты когда-нибудь меня простить?

Прикрываю на миг веки.

Перед глазами сразу же заплаканное лицо мамы всплывает. Готова ли я отречься от отца? Отказаться от того, что судьба предлагает? Мамы уже давно нет, а человек, стоящий передо мной… Кто я такая, чтобы его судить? Тратить свою жизнь на пустую злость и обиды? Нет уж, увольте! По щекам слезы текут, но по совсем другой причине.

Я уже давно не одна. Я стала сильной и место прощению в моей душе всегда найдется.

Словно ощущая, что во мне что-то незримо изменилось, Лазарев, хватается за это, как утопающий за соломинку:

– Я не хочу давить на тебя, Алена, – мужской голос то и дело прерывается. Ему так же, как и мне, безумно сложно. – Но, если бы я знал, что у меня есть хотя бы один шанс…

В нем столько надежды и боли, что я, почти не отдавая себе отчета, даю обещание:

– Да.

Одно простое слово, но на душе становится так легко!

Улыбаюсь сквозь слезы. Я поступаю верно!

– Я давно простила.

Во взгляде мужчины появляется нескрываемое облегчение. На секунду Лазарев прикрывает глаза.

– Скажи, ты хоть раз думал о том, что если бы я… ну… если бы… – прикусываю с силой внутреннюю сторону щеки так, что рот вкусом железа наполняется. Каждое слово с трудом дается, но отец меня сразу понимает.

– Думал, – его подбородок будто каменеет, – но намного позже. Судьба меня жестоко наказала, Алена. Мы с Верой потеряли ребенка. Я думал о том, что сделал… про те деньги на аборт. Прячу лицо на широкой груди, где гулко сердце бьется.

Я ему верю. Чувствую раскаяние.

– Спасибо, – тяжелый вздох, так и не найдя выхода, вибрирует в его широкой груди. – Спасибо, девочка моя, за шанс. Ты не пожалеешь.

– Убрал руки от моей жены!

Охнув, поворачиваюсь в сторону двери. Дима! Всегда смуглая от природы кожа мужа, сейчас почти белая, как пергамент. Он не смотрит на меня. Все внимание любимого сосредоточено на мужчине, что держит меня в объятиях. Судя по клокочущей ярости в глазах мужа, он услышал лишь последние слова и воспринял их по-своему. Дима решительно приближается к нам, и чтобы не допустить непоправимое, мне ничего не остается, как выпалить все на одном духу:

– Это мой отец!

Дима останавливается так резко, словно на невидимую глазу стену натыкается. С ходу отрицает, либо просто не хочет с правдой мириться:

– Это чушь какая-то! – крылья носа раздуваются, когда он Лазарева взглядом в стену вбивает. – Это он придумал?

Зеленые глаза таким гневом горят, что на секунду за только что обретённого отца волнуюсь. Даже сомнений нет – Димка одним движением его в бараний рог скрутить может. Рука отца на моей талии напрягается, но он не отступает. Что же, похоже, обоим мужчинам выдержки не занимать.

Кажется, коса на камень нашла.

– Это правда, – голос Лазарева звучит глухо, но уверенно. – Я могу предоставить доказательства. Рождение дочери заставляет смотреть на вещи по-другому, – с намеком смотрит в глаза моему мужу. – Ты мне не враг, Волков.

– Ой ли…? – насмешливо приподнимая бровь, цедит муж. – Еще скажи, что теперь мы – партнеры и родственники.

– Можешь называть это так, как хочешь, – морщится отец, но уже более спокойно добавляет: – Можешь не верить мне, но пока ты относишься к моей дочери так же, как я отношусь к ней, не возражаю.

Мягко отстраняюсь от Лазарева и уже через секунду моя рука в горячей ладони Димы тонет. Мне очень хочется верить, что Лазарев говорит искренне. Как в душе любого человека, в моей теплится надежда в чудо. Я не знала, как это может быть спокойно и приятно – сидеть у отца на коленях. Ощущать его присутствие, наполненное добротой и заботой. Когда тебе позволяют быть маленькой девочкой и говорят, что ничто не угрожает и ты может получить всё, что хочешь от этого мира.

Всё, что не вредит и не опасно для любимого ребенка.

Но, возможно, хотя бы теперь у меня будет отец. Это явно лучше, чем если бы его вообще не было. Да, я хочу увидеть в себе многие папины черты, и думаю, что среди них будет немало хороших. Сейчас молю глазами Диму, чтобы он дал мне этот шанс. Позволил узнать, что это такое. Я вижу, как постепенно черты лица мужа теряют жесткость. Но в его глазах все еще горит огонек недоверия к человеку, что все это время был его врагом.

Продолжение от 20. 12

Продолжение от 20. 12

– Иди в машину, милая.

Неуверенно заглядываю в глаза Димы. Боюсь оставлять этих двоих наедине.

– Мы просто поговорим. Обещаю. Я скоро подойду.

Может быть, Дима и прав. Мне нужно побыть одной.

Каблуки громко стучат по гладкому керамограниту, когда выхожу из застеклённой террасы. Все, чего сейчас хочется – это выйти на свежий воздух. Подумать. Провести внутреннюю ревизию, чтобы понять, каково это – когда в твоей жизни появляется отец. Точно знаю одно – для счастья мне необходимо простить отца и выстроить новую модель отношений. Путь прощения помогает улучшить себя и свою жизнь.

Поэтому я приму папу и прощу его.

Это сложно, но оно того стоит.

Глава 69

Глава 69

Алена

Иду поспешным шагом вдоль узкого коридора. Конца края ему нет! В ушах до сих пор звучит непримиримый голос мужа о том, что он хочет поговорить с Лазаревым. Наверняка не верит ему, ищет подвох. Но я-то точно знаю – это мой отец.

Весь рассказ Алексея Анатольевича полностью совпал с историей моей мамы. Да, Лазарев бросил ее, как только женился на… Вере. Лазарева не остановило то, что моя мать пришла к нему в офис и умоляла не оставлять ее. Даже принесла с собой тест на беременность.

Отец по-другому распорядился моей судьбой – дал денег на аборт.

С новой влюбленностью его не волновала больше ни судьба бывшей любовницы, ни ребенок, которого они зачали в своих не долгих отношениях.

Однако, это совершенно не умаляло той радости, которую я видела в его глазах, когда он смотрел на меня.

И эти слова, что он повторял вновь и вновь, как заезженная пластинка от патефона – я не знал, что ты у меня есть.

Я настолько сбита с толку эмоциями, что никого не вижу перед собой. Хочется скорее глотнуть свежего воздуха. Сворачиваю куда-то не туда. Передо мной пустой зал с зарезервированными столиками.

Резко разворачиваюсь, чтобы уйти, но неожиданно сталкиваюсь с женщиной, которую почти с ног сбиваю.

– Ой, простите, ради Бога!

Поднимаю взгляд на высокую блондинку и в извиняющемся жесте складываю перед собой руки. Что-то заставляет замолчать и настороженно замереть, когда по моему лицу скользит изучающий холодный взгляд орехово-карих глаз. Женщина эффектная. Про таких обычно говорят «знает себе цену».

«Дорогая» особа, с тщательно наложенным профессиональным макияжем.

При виде растерянности на моем лице, на губах блондинки появляется снисходительная улыбка, которая – ничто иное, как высшая степень презрения.

Это заставляет встряхнуться, будто крутым кипятком окатили. Уверенно встречаю ее острый, словно шпилька, взгляд. Мне не страшно, потому что презрения боится лишь только тот, кто его заслуживает.

– Мда-а, вижу, не только с внешностью не повезло, но и с манерами… Молодец, Волков. Комбо! В словах незнакомки ничем не прикрытое ехидство сквозит.

Сердце будто в бег бросается, как только начинаю догадываться, кто передо мной.

– И где только Дима такой брильянт откопал? – смотрит так, будто перед ней мокрая церковная мышь стоит. – Как там… дыра эта называется? Варваровка?

– Извините, я спешу.

Со стороны может даже показаться, что мы мило ведем беседу, но глаза женщины прожигают злостью. Тон сочится желчной брезгливостью.

Пытаюсь самым мирным способом предотвратить скандал.

Просто уйти.

– Не извиню! – преграждает путь бывшая Димы. Высокомерно подбородок приподнимает. – Еще не так давно Волков был мой. Мы спали в одной постели, наш бюджет был общим! – цедит Камилла, буквально на расстоянии раздавая пощечины словами. – Вместе планировали, куда поехать в отпуск. А теперь из-за какой-то малолетней подстилки приходится решать все бытовые и финансовые проблемы самой. А этот паразит живет с новой бабой и в ус не дует!

– Я – не новая баба! – обрываю, теряя терпение от желания Камиллы задеть, подковырнуть. – Я законная жена.

Взглядом четко даю понять: ОН МОЙ.

– Сначала он был моим мужем, потом мы расстались, и Волков стал моим прошлым, – не сдается Камилла – провоцирует, на эмоции выводит! – После того, что было у нас, он не смог стать моим другом, а стал моим врагом. Потому что чувства еще остры… Тебе не понять, девочка. Как тут не крути, Дима все равно МОЙ!

– Не обманывай себя, Камилла.

Даже немного жалко становится женщину, ведь за все время, что мы вместе с Димой, он о бывшей жене ни разу не вспоминал. Она живет в своих фантазиях. Реальность расходится с ними. Равнодушие – вот что любимый чувствует к этой женщине.

– Отойди, я пройду.

Только вместо того, чтобы благоразумно убраться с пути, Камилла цепким взглядом в мой полушубок упирается. Тот, что Дима буквально насильно в дорогом Краснодарском бутике купил. А тут и правда есть на что посмотреть! Мех красивый, без излишнего блеска, ничем натуральному не уступает. Цена – проще в космос слетать! – А что, у нашего бизнесмена на натуральный мех бабок не хватило? – слово «нашего» стерва выделяет с особой интонацией.

Она явно хочет вывести из равновесия, намекая на то, что всегда незримо присутствует в нашей жизни.

Ее слова направлены на то, чтобы унизить, растоптать гордость. Тем не менее, в голосе женщины отчетливо звучит ничем не прикрытая зависть. На секунду возникает желание поставить на место Камиллу, но тут же себя одергиваю. Таким, как она не понять, что искусственный мех в ряде случаев может намного дороже стоить, чем самые отборные соболя. Не поймет Камилла этого. Мировоззрение не позволит. Да и нет желания кому-то что-то доказывать.

– Отойди, – настойчиво повторяю.

Должно быть, мой уверенный голос – последняя капля для дальней родственницы Миры.

– Ты всего лишь дешевая игрушка, так что, не тешь себя надеждой, – подбоченившись, добавляет: – Он наиграется тобой, сломает и выкинет!

Глава 70

Глава 70

Алена

Камилла презрительно кривит губы, всем видом показывая, насколько я ей отвратительна.

– Кстати, как тебе интервью? – округляет невинно глаза, но меня не обмануть этими ужимками. – Артем сказал, что тебе не все вопросы по душе пришлись. Особенно про семью наркоманов.

Пальцы в кулак складываю. Вот и призналась гадюка, что это ее рук дело!

– И каково это – приживалкой быть? – пытается, как спрут, слабые места нащупать. – В отличие от тебя, у которой одна цель в жизни – угодить мужику, у меня успешная карьера.

Нет, не поведусь! Пусть даже не старается.

– Хорошо, Камилла, – соглашаюсь спокойно, – Продолжай себя утешать, ведь тебе только это и остаётся.

Хоть убейте, не могу понять, почему бывшие жёны не умеют просто уйти? Тихо и мирно, а не искать поводы, чтобы устроить очередную сцену. Почему, когда все хорошо, появляется бывшая? Ведь бросила… Зачем он тебе, когда уже мой?

Камилла обнажает зубы в злобной улыбке, которая больше похожа на оскал бешеной псины. Глаза, превратившись почти в узкие щелочки, алчностью и ненавистью горят.

– Димка обещал мне шубу купить, когда еще нищебродом был, но так и не исполнил обещание, – делает шаг ко мне, поджимает губы, которые в одну сплошную тонкую линию превращаются. – Снимай!

Смотрю на Камиллу, как на сумасшедшую ведьму. Куда только вся лощеность делась и видимая элегантность? Сейчас передо мной женщина, ничем не лучше, чем базарная торговка.

– Снимай! Кому говорю?! – в глазах женщины самый настоящий садистский огонек разгорается. – Это моя шуба! Моя, по праву!

В ушах набатом стучит.

Я узнаю это взгляд и тон – именно так мой дядька отдавал приказы, когда чувствовал свою власть и мою слабость. Только вот Камилла просчиталась – я больше не жертва! Когда мы любим кого-то или верим во что-то всем сердцем, мы чувствуем себя сильнее. Даже пальцы в кулак сжимаю. Я буду бороться за свою любовь!

– Стерва! Охотница за чужими деньгами, – называет так, как, должно быть, привыкла слышать от других в свою сторону. Крашеная блондинка встряхивает идеальным каре, переходя почти на кошачье шипение. – Она должна быть моей.

Не могу поверить своим ушам. Да, эта стерва просто чокнутая! Того и гляди, кинется! А судя по алкогольным парам, что доносятся до моего обоняния, она явно под градусом! Отступив на шаг от пергидролевой ведьмы, упираюсь ягодицами в стол.

Оборачиваюсь, машинально отмечая, что он зарезервирован и уже накрыт для гостей. Закуски, шампанское, салаты… Салаты? Останавливаюсь на одном из них, красиво украшенным в классическом традиционном стиле – свеклой и майонезом. А потом даже не знаю, что на меня находит! Будто тумблер в голове щелкает и переключается на совсем другой режим.

Помню лишь то, как хватаю достаточно внушительную стеклянную пиалу.

После этого резким движением, зачерпнув ложкой, кидаю в сторону бывшей Димы… салат «Под шубой».

– Шубу, значит, хочешь? – тяжело дышу от небывалого прилива адреналина. – Вот тебе шуба!!! Ощущение такое, что во мне бомба взорвалась! Должно быть, слишком много всего со мной сегодня приключилось.

Стерва визжит, пытаясь прикрыть руками дорогущий наряд. Только вот все это напрасно. Я, словно снайпер, раз за разом оставляю безобразные пятна на вопящей гадине, что всего пару секунд назад угрожала мне расправой.

Дрянь!

Вот тебе! Вот тебе шуба!

– Какого черта?! Что здесь происходит?! – лицо Димы, который появился в пустом зале, выглядит настолько потрясенно, что невольно смешно становится. – Алена?!

Смотрит на меня так, будто впервые видит, а затем взгляд на «уделанную» салатом Камиллу переводит. Та шипит, ненормативной лексикой кидается. Только выглядит это до невозможности комично. А еще что-то про мое дурное воспитание намекала. Поставив салатницу на место, с достоинством одергиваю платье. Поднимаю бровь глядя в, мягко говоря, ошарашенные глаза Димы. Да! В тихом омуте черти водятся! Под злобные выкрики Камиллы высоко приподнимаю подбородок и, громко стуча каблуками, направляюсь в сторону выхода.

Камилла бросается за мной, только высоченные каблуки мешают. Дима, не растерявшись, путает планы мерзавки, останавливая за локоть бешеную фурию.

Мне не страшно поворачиваться к ведьме спиной.

Дима всегда меня защитит.

Спустя пару минут, сижу в теплом салоне автомобиля. Не могу оторвать глаз от входной двери ресторана. Как только на крыльце высокая фигура мужа появляется, напряженно вперед подаюсь. Любимый обходит машину и дверь со стороны водительского сидения открывается. На лице будто непроницаемая маска надета. Как только Дима садится на кожаное сидение и берется за руль, до меня тяжелый вздох доносится. Поворачивается в мою сторону. В зеленых глазах беспокойство плавает.

– Как ты?

Пожимаю плечами. Кутаюсь посильнее в полушубок. – Знаешь, я тут подумал, – прочищает горло и как-то криво улыбается, – а к черту эту светскую жизнь! Нам так вдвоем хорошо. Как думаешь?

– Считаешь, слишком бурно вечер провели? – насмешливо приподнимаю бровь, в лицо мужа вглядываясь.

– Как сказать? – проводит ладонью по коротко стриженному затылку. – Я еще от мысли, что этот черт… то есть Лазарев, твой отец… В общем, я еще от этой новости не отошел, а ты уже Камиллу салатом угостила.

Пока я пытаюсь понять, как ко всему этому мой мужчина относится, мощные плечи Димы начинают подозрительно подрагивать.

Уже через мгновение салон автомобиля напоется мужским хриплым смехом.

– Черт, Ален, – качает недоверчиво головой, будто до их пор не может поверить в то, что увидел в зале, – ты бы видела ее лицо, когда ты ей четко попала прямо в… – Дима не может договорить от смеха, и я, мило улыбнувшись, чмокаю мужа в гладко выбритую скулу.

Что не говори, а в этом бою я – победитель! Провожу любовно пальцами по мужественному подбородку, в зеленых глазах тону. С сожалением подушечками пальцев касаюсь двух ярко-красных полос на шее мужа.

Несомненно, эти следы от ногтей Камиллы остались. Весь этот недавний дурдом будто из какой-то другой параллельной реальности. Безжалостно отшвыриваю все прочь. Настоящее – передо мной. Зеленоглазое, обаятельное… Нежно целую мужа в щеку. Родной аромат успокаивает.

– Милый, поехали домой. Я так по Сашке соскучилась.

Глава 71

Глава 71

Алена

– То есть, мне нужно собрать все документы из перечня?

Женщина кивает, жмет на кнопку ксерокса.

– Все верно.

Чувство острого разочарования вызывает легкий приступ тошноты. Отвожу взгляд от стола, за которым сидит служащая госучреждения.

Ну, сколько можно?

Пора бы привыкнуть к тому, что судьба подножки подставляет. Когда это в моей жизни все просто было?

Невесело усмехаюсь. Никогда!

Глупо было надеяться, что мне сразу же помогут. Наивная! Но ведь я не для себя, а для Сашки стараюсь! Уже давно решила: квартиру, что мне от государства положена, на имя сыночка запишу. Мне, как сироте, очень важно знать, что у моего ребёнка в будущем свой угол будет. Со своим жильём не пропадешь, как бы трудно в жизни не пришлось.

Нет, я, конечно, в Диме ни на йоту не сомневаюсь.

Он – отличный отец. Я прекрасно понимаю, что с деньгами и возможностями мужа наш малыш будет всем обеспечен. Но вот… Даю острому, почти необходимому чувству определение «мои внутренние страхи» – они просто требуют сделать это для Сашки. Подстраховка никогда не помешает!

Куда идти, как не в местные органы власти Анапы, если после выпуска из детского дома или по свершению восемнадцатилетия жилье не предоставили? Вот и пошла искать справедливость. Только, как всегда, на подводные камни напоролась.

Почему-то уверена была, что все как-то автоматически происходит, а тут, оказывается, в очередь заранее становиться надо было. А бумаг сколько собрать надо… С ума сойти!

– У вас сейчас есть трудности с жильем? – женщина выглядит искренне-участливой, глядя на меня своими большими серыми глазами. Каштановые волосы, скорее всего на папильотки завитые, забавно подпрыгивают, когда женщина наклоняется вперед. – При отсутствии возможности предоставления постоянного жилья, мы предлагаем временное, – поправляет очки на узкой переносице, и как-то нерешительно мою дорогую шубку взглядом окидывает. – Например, общежитие, но это меры ровно до момента появления постоянного жилья. Нервно ерзаю на стуле, остро ощущая боль, которая безжалостно проходит сквозь сердце. Если бы я это раньше знала! Непроизвольно воротник сильнее пальцами сжимаю, но тут же себя одергиваю.

Даже если кутаться, все равно холодное равнодушие из прошлого заставит промерзнуть до костей. Ведь замерзнуть можно не от стужи, а от сердечного холода. Желчь потоком по венам течет.

Что же это зря столько терпела?! Детские раны с новой силой будто огнем опаляют.

Жгут. Горят.

Понимание, что все могло по-другому сложиться, как леденящий сквозняк пронзает.

– Нет, спасибо, – еле нахожу в себе силы ответить. – Я не нуждаюсь…больше. Никак не могу прийти в себя после того, как услышала, что все эти годы понапрасну унижения и побои терпела. Просто не в силах сдержать чувства. Почти ощущаю, как на моем лице спектр эмоций отображается. Получается, если бы я хоть чуточку юридически подкованной была, то смогла бы давно от дяди Олега уйти!

От женщины не укрывается мое волнение. Должно быть, она воспринимает это как проблему в настоящем.

– Если вам отказали, вы можете жалобу в прокуратуру подать, – из большой кипы бумаг образец для заявления достает. – В Варваровке вам отказывали в письменном виде или устно? – не дождавшись ответа, добавляет: – Тут, конечно, тоже бывают нюансы, – ручкой о бланк постукивает и сводит тонкие брови. – Например, предоставление жилых помещений в домах, признанных аварийными, или помещений, в которых ремонт не проводился с момента постройки дома.

Тогда вполне законно могли очередь передвинуть. Она принимается перебирать документы, рассуждая вслух:

– Вот недавно случай был. Предоставляемые жилые помещения оказались заняты другими людьми, и выселить их оттуда практически возможности не было, – словно извиняясь, разводит руки в стороны. Честно признается, что в определённых случаях совершенно бессильна.