Текст книги "Варвара начинает расследование (СИ)"

Автор книги: Елизавета Шумская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16

Колдовать что-то масштабное, как и проверять уровень магии, предпочитали с утра после сна, когда силы полностью восстановились. Так меньше риск упустить заклинание или неправильно провести измерение. Поэтому у меня была целая ночь на осуществление моего замысла. Насчёт проверки магии я не волновалась, ибо эта информация сейчас ни на что не влияла. Это в храмах её заносят в учётные книги, а в рейде такой замер, по сути, просто любопытство.

Говорят, в столице есть маги с уровнями за сотню, но в моём окружении в таких даже не верили особо. Самые большие показатели были у деда: семьдесят девять благородной магии и восемьдесят два пепельной. Для нашей глуши это всё равно что легендарные родоначальники. Впрочем, он и был самым настоящим героем, так что сравнение вполне уместно. Кстати, уходил дед на борьбу с прорывами, имея примерно двадцатый уровень. Пепельная магия в нём и вовсе появилась уже в процессе, потому и выжил. В отличие от многих.

Ладно, постараюсь не думать о плохом. Особенно перед делом. Я тихонько лежала и ждала, когда все уснут. Как всё-таки странно спать в походных условиях, будучи в самом центре города. Но, увы, в зданиях сейчас куда опасней… Так, кажется, все засопели-захрапели. Я прислушалась ещё раз. Вроде бы действительно все. Что ж, отлично. Тогда для начала надо найти ключ. Какой же у меня всё-таки удобный дар. Конечно, Драгомир не имел целью утаить выданную ему связку ключей, но всё равно спрятал её, и этого хватило, чтобы моя способность подсветила мне место, где они сейчас находились, то бишь сумку Дрозда.

Я тихонько поднялась. Хорошо, что луна светит. В кромешной тьме двигаться тихо не получилось бы. Двигаясь тихо-тихо, я подошла к спящему парню и застыла, вглядываясь в его лицо, белеющее даже в темноте. Не разбудила? Кажется спит. Но какой же всё же контраст! Обычно Дрозд собран и сосредоточен. Даже не помню, видела ли я хоть раз его улыбку. А во сне его лицо расслабленно и от того кажется совсем юным. И таким нежным. Прелесть!

Присев на корточки рядом с сумкой, я сказала себе, что беру с возвратом, а не ворую, и потянулась к ней. В тот же миг моё запястье обожгла боль от сжавшихся на нём пальцев. Дрозд смотрел на меня чёрными злыми глазами и больше не казался мне нежным и милым. Его хватка всё усиливалась, а во взгляде не появлялось узнавание. В нем вообще ничего не было от сдержанного, идеально вежливого Драгомира. На меня смотрел хищный зверь, дикий и опасный, и мне стало жутко. Так жутко, что крик застыл в горле, и я не смогла даже пискнуть.

– Варвара Ярославна, – голос звучал тихо и низко, совсем не так, как обычно говорил Дрозд, – что это вам понадобилось в моей сумке?

– Ключи, – с трудом вытолкнула я ответ. Почему-то меня обуяла уверенность, что стоит мне сказать или сделать что-то не то, как на меня кинутся. Будто я неожиданно оказалась рядом не с человеком, а с дикой собакой. Бросится – руку лизнёт, поди угадай.

– Олег Мстиславович чётко сказал: дом будет очищать Горимысл.

Что ж, по крайней мере, рассуждал этот бродячий пёс здраво.

– Да, но… – я вздохнула, – он уничтожит…

Что же сказать, про магию дома или про то, что меня на самом деле интересует? Проклятье, как же поступить⁈ Интуиция буквально визжала об опасности. И пугала её совсем не затеянная авантюра.

– Тайну, которую особняк демонстрирует каждому, имеющему соответствующую магию, – продолжил мои слова Дрозд, усмехнувшись и глядя мне в глаза.

– Да, – признала я его правоту. Подумала-подумала и добавила: – Я должна знать.

Пословица с моим именем так и напрашивалась в ответ, но Драгомир молчал. Смотрел на меня, смотрел, потом одним цельным, единым движением поднялся и взял сумку.

– Я вас провожу, – сказал он, уже повернувшись ко мне спиной и подхватив ружьё.

Как много вопросов… И главный – что это было? Но я задала другой, и только, когда мы вышли из защитной сферы и достаточно отдалились от остальных:

– Почему? – я не стала заканчивать, просто не хватило духу произнести «нарушаете приказ» или даже «помогаете мне».

В ответ – молчание. Наверное, не услышал. А, может, просто не захотел отвечать. Я не стала настаивать. В полной тишине Дрозд довёл меня до дверей особняка князей Буковских и заскрипел в ней ключами. Но когда я уже стояла в проёме, Драгомир вдруг как-то лихо улыбнулся и произнёс:

– Мне тоже интересно.

Дверь закрылась, подтолкнув меня внутрь.

⟰ ⟰ ⟰

В тот же миг меня оглушило криком:

– Стреляй же! Стреляй! Не дай стерве… – окончание фразы потонуло в грохоте посильнее, чем от Громушки.

Я со скоростью, поразившей меня саму, упала на корточки и закрыла голову руками. Именно упала, иначе это движение и не назвать. Надо мной должны были просвистеть пули, а потом стрелок сориентируется и пальнёт ниже, так что я как сидела на корточках, так и метнулась за какую-то тумбу, с ужасом понимая, что дерево вряд ли остановит магический залп. А палили знатно! Выстрелы трещали один за одним. Иногда разом, но чаще вразнобой. Кто-то матерился, да так отчаянно, что больше походило на причитание. Пахло гарью, а на языке появился тот особенный привкус, какой бывает от выжженного боевыми заклинаниями воздуха.

В какой-то момент я сообразила, что стреляют всё же не в меня. Тогда что происходит⁈ Осторожно выглянула из-за тумбы и обмерла: у всех окон стояли мужчины и палили во что-то на улице. Кто из стрелкового оружия, кто атакующей магией с собственных рук. Чуть расфокусировав взгляд, я осмотрелась ещё раз. Защитные заклинания накрывали дом в три слоя, и при этом всё время истончались. То есть в ответ тоже палят, причём беспрерывно. Охранную магию подпитывают, однако едва успевают латать дыры. А ведь это княжеская резиденция! Запас у их звезды должен быть запредельный!

Но кто нападает на особняк в центре имперского города⁈ Тут до любой границы за неделю не доскачешь! Не могут же это быть совсем стародавние время! Я на всякий случай ещё раз взглянула на одежды защитников. Да, всё верно – так одевались лет пятьдесят-шестьдесят назад. Может, чуть раньше, но точно не в позапрошлом веке. Однако в тот период в этих краях не вели войн. Или я чего-то не знаю? А! Поняла! Это война родов! Кто-то излишне смелый покусился аж на княжеский род! Ох…

Мужчины продолжали заливать огнём противника снаружи, которого, разумеется, мне видно не было. Я жн с невольным ужасом смотрела на магов. Энергии лилось столько, что мне становилось завидно. Вот она, сила князей-деревьев. Хорошо, что против нашей семьи всего лишь Осина. Нам это, конечно, не сильно поможет, но в любом случае Бук был бы куда страшнее. Такой магии не демонстрировали даже наставницы в Училище.

Наконец я сообразила, что для защитников меня нет, выпрямилась и завертела головой. Что здесь мне нужно сделать? И как⁈ Отвлекать бойцов во время нападения – идея максимально глупая. М-да, Варвара Ярославна, попала ты как кур в ощип. Тут не то, что за ночь, тут за неделю бы справиться. А столько мне не дадут. Надо поскорее увидеть всё-всё.

Я уже собралась идти в комнаты, осматривать первый этаж, как увидела женщину, спускающуюся по лестнице. Немолодая, но и не старая, с многочисленными седыми прядями, убранными в высокую причёску, она шла так величественно, будто вокруг шумел великосветский приём, а не война родов. При этом на лице женщины застыло такое странное выражение, что я невольно попятилась: гнев, горе, ненависть и тяжёлая, мрачная решимость.

– Ваша светлость!.. Ваша светлость… – голоса раздавались со всех сторон, и на лицах мужчин словно в зеркале отражались тревога и недоумение.

– Радогор! – княгиня, а это, несомненно, была она, буквально прорычала это имя. – Доклад!

– Ваша светлость, – кряжистый маг с выдающимся носом и рукою на перевязи появился будто из-под земли. – Атаки удаётся сдерживать, но противников всё больше. Уровень враждебной магии выше утреннего в четыре раза. Защита регулярно обновляется. Заражённых среди бойцов нет. Потери – трое магов, пять стрелков окончательно, два мага и один стрелок – ранены. Перспективы… – в первый раз маг запнулся, – неутешительные.

– Кто? – произнесла княгиня.

В ответ ей перечислили имена, которые мне ничего не сказали. Фамилий не прозвучало. Или они у всех одинаковые, или женщина в уточнениях не нуждается. Потерять за день восьмерых членов рода… или даже клана… Страшно…

Однако чувства княгини выразились лишь в том, что её щека дёрнулась. Остальное лицо осталось таким же застывшим. Какое-то время Буковская помолчала, потом распорядилась:

– Отходим. Собирай всех, кто может идти.

– Но, ваше светлость, – поразился Радогор, – княжич…

Мне показалось, что в доме стало темнее. Может, так и было. Всех присутствующих просто скрючило от разом потяжелевшего воздуха.

– Княжича больше нет, – отчеканила женщина.

– Но он же шёл на поправку!

– Шёл на поправку монстр, в которого он стал обращаться. Пришлось добить, – она произнесла это спокойно, но дышать стало ещё труднее. – Больше нет смысла защищать особняк. Уходим.

Княгиня повернулась, и мне стала видна кровь, забрызгавшая рукав и часть широкой юбки.

– Где раненые? – спросила Буковская.

Радогор смог только кивнуть куда-то влево. Он, как и я, смотрел на окровавленный обнажённый стилет в руках княгини. Несколько секунд мы оба глядели ей вслед, потом воевода опомнился и начал раздавать команды. Я же побежала наверх. Как собака, шла по каплям крови, пока не нашла комнату, с которой, похоже, всё началось. Дверь подалась легко, и я оказалась в светлой комнате, что-то среднее между будуаром и кабинетом, обставленной с тем шиком, который можно увидеть только в очень богатых домах – не вычурным, а филигранно безупречным. Однако наслаждаться вкусом хозяев я не стала: меня интересовала спальня, оказавшаяся за следующей дверью.

Такая же светлая и изысканная, сейчас она пахла лекарственными зельями и кровью. Источник аптекарских запахов нашёлся на тумбочке, в изобилии уставленной склянками и пузырьками. А вот кровью несло от кровати.

Я не хотела смотреть. Честно, не хотела…

Княжичу было, наверное, около семнадцати лет, а то и меньше. Лицом он совсем не походил на княгиню. Чистая кожа ещё не успела побелеть, отчего юноша казался просто спящим. Вокруг его губ и на подбородке пробивалась первая, едва заметная щетина. Нос с лёгкой горбинкой, брови с крутым изгибом, какие редко бывают у мужчин, пушисто-кудрявые волосы, русые с золотинкой. На шее обережный серебряный знак.

И руки, вывернутые под совершенно неестественным углом. Правая кисть обросла чёрной шестью, пальцы вытянулись раза в полтора, а ногти превратились в когти, тоже предлинные.

Судя по красно-бурому пятну, стилет вогнали прямо в сердце. Рану расширили и только после этого вынули. Вторая кисть юноши была вымазана кровью, как и веки. Предки… кажется, я понимаю…будто морок, перед глазами возникла картина, как Буковская вытаскивает кинжал из груди княжича, кровь вырывается из раны, а женщина сидит и держит сына за оставшуюся человеческой ладонь. Когда же агония стихает, закрывает ему глаза.

Я шагнула назад, будто это могло защитить меня от слишком яркого образа. Предки… зачем вы отправили меня сюда? Зачем мне видеть это? Я сделала ещё один шаг назад.

Это не война, понимание пришло внезапно. Я знала, знала, что Нижнекарпов пытались отстоять, но никогда не задумывалась, как именно это происходило в действительности и какой ценой. Чуждая магия не щадила никого. Были такие, как мой дед, в которых проснулась устойчивость к ней. Впоследствии её назовут пепельной магией, а их – пепельными магами. Но у тех, кто оказался слишком близко к прорывам, шансов не было. Как и у многих, кто вовремя не ушёл. Даже если речь шла о князьях-чародеях запредельной силы.

Я постаралась встряхнуться. Надо научиться не так сильно реагировать на то, что показывают мороки. Сейчас главное – понять, что может освободить дом, что не даёт ему успокоиться.

Княжич, конечно, убит, но никаких вопросов почему и кто это сделал – нет. Подозреваю, то же ожидает всех, кто не может двигаться наравне с основной командой. И это не жестокость, увы, нет. Нет участи хуже, чем превратиться в безмозглую опасную тварь и следующей же ночью рвать своих друзей отросшими клыками. Такие случаи известны. Об этом писали в газетах, а я ещё и читала в заметках дела и письмах его соратников. Но к подобному зрелищу невозможно подготовиться.

Я тряхнула головой. Так, надо успокоиться и разобраться, что может отпустить мороков. Может, кого-то убили, воспользовавшись удобным случаем? Надо пройтись по особняку и рассмотреть всё внимательно и по возможности без эмоций. М-да, вот я себе подгадила, так подгадила. Всё-таки не зря сочинили пословицу про любопытство. Доведёт оно меня…

Вернувшись к лестнице, я оглядела деловую суету в прихожей. Только мужчины, не считая княгини, лишь маги и воины. Никаких горничных или лакеев – одни бойцы. И собирают в дорогу они не дорогие предметы, а ружья, патроны, еду и прочие походные принадлежности. Очевидно, всех прочих домочадцев уже вывезли, а Буковская осталась рядом с раненым сыном и командой тех, кто пытался остановить тварей.

– А из подвала этих, – спросил воевода, выделив это слово, как раз, когда я спускалась по лестнице, – забирать?

– Пусть сдохнут, – щека княгини снова дёрнулась. – Из-за них всё…

О чём они? Неважно. Доберусь и до подвала. Я начала бродить меж людей, не будя ни пепельную силу, ни тишайший дар. Мне вообще ужасно не хотелось это делать. Хотелось просто уйти. Но теперь это невозможно. Пока я освобожу особняк от мороков, он меня не отпустит. Поэтому я шла из комнаты в комнату, пытаясь найти то, что не даёт ему покоя, и понимала, что… всё, всё, что я вижу не может давать покоя. Следы от пуль, магии и драк, сдвинутая от окон мебель, стёкла, разбитые так, чтобы можно было стрелять и швырять боевые заклинания, кровь то тут, то там. Ничего не понимаю, твари уже прорывались внутрь?

Иногда рядом со мной проносились мороки бойцов. Пусть деловая, но это всё же суета. Что-то забудешь – и останешься без еды или придётся спать на сырой земле. Я дошла до комнаты, служившей госпиталем, заглянула на миг и тут же отпрянула. Не хочу туда. Нет, пойду, конечно, но нужно настроиться. Я сделала несколько шагов назад, и спиной наткнулась на что-то. Резко развернулась и уставилась на мужчину, который совершенно определённо смотрел на меня. Светловолосый, с приятным, хоть и напряжённым сейчас лицом, среднего роста. Брови… брови как у мёртвого княжича! И такой же нос! А вот остальное совершенно не похоже.

Но почему он меня видит⁈ Почему я могу до него дотронуться⁈ Я же не будила пепельную магию! Неужели… неужели я сделала это случайно? Или она сама? Но как? Почему я не почувствовала? Или он живой человек? Такой же пепельный маг, как и я? Из моего времени? А что, если он один из тех, кто не смог выбраться и теперь бродит по особняку вместе с древними мороками? Может, его можно как-то обойти?

И тут незнакомец произнёс:

– Наконец-то ты пришла.

Глава 17

Наверное, я всё же не удержала лицо, потому что мужчина шагнул назад и изобразил светское выражение на своём. Максимально неуместно в данной ситуации, хоть учителя этикета утверждают, что таковых не существует в принципе.

– Прошу покорнейше простить меня, сударыня. Должно быть, я вас изрядно напугал. Позвольте отрекомендоваться. Княжич Остромир Буковский. Подозреваю, что сейчас уже покойный.

Будьте благословенны учителя этикета: у меня не отвисла челюсть, я не заорала и даже не упала в обморок. Хотя последнее они горячо рекомендовали. Вместо этого я сделала убогий книксен – в юбке-брюках! – и ответила:

– Варвара Ольховская, – подумала и добавила: – Надеюсь, что ещё живая.

– Совершенно точно живая, – кивнул Остромир. – Посему моя радость и была столь бурной.

– Мне приятно, что я смогла вас порадовать, – продолжила я упражняться в светском общении. – Искренне надеюсь, продолжать это делать.

– Буду искренне благодарен вам за это, – он чуть наклонил голову, разглядывая меня. – Однако вам не кажется, сударыня, что подобная беседа несколько неуместна в сложившихся обстоятельствах?

– Нисколько, – усмехнулась я. – Я совершенно уверена, что она крайне неуместна.

Тут Остромир слегла улыбнулся, и я остро пожалела о его нынешнем состоянии. Почему как интересный мужчина, так или женат, или покойник?

– Я уже позабыл, как это восхитительно – беседовать с живой барышней, – покачал он головой и посерьёзнел. – Сударыня, вы первый живой человек за все последние лета… Скажите, какой нынче год?

– Пять тысяч пятьсот двадцать шестой, – ответила я.

Остромир на пару секунд застыл, очевидно, пытаясь осмыслить цифру.

– Пятьдесят один год… – прошептал он. Потом, похоже, попытался взять себя в руки: – Вы первая за пятьдесят один год, сударыня.

Я не знала, что ему ответить. «Мне жаль» звучало фальшиво.

– И мне, сударыня, придётся просить вас о помощи, – княжич вгляделся в моё лицо, – ибо неизвестно, сколько ещё я буду обречён ждать.

– А вы призрак? – спросила я прямо. – И какой-то необычный морок? Или нечто вовсе иное?

– Нет, я не призрак, – Буковский не стал возмущаться. – Скорее, морок. Впрочем, уверенности у меня нет.

– Если морок, то времени у вас – до утра, – я не могла молчать об этом. – Потом от любой пепельной магии в этом доме не останется и следа.

– Вы это сделаете?

Ничто не изменилось в его лице, но мне стало страшно.

– Я так не умею. И не хочу, – так-то! Ещё перед мороком я буду пасовать!

Остромир посмотрел с каким-то непонятным выражением лица.

– Позвольте же, сударыня, показать вам кое-что.

Я согласилась, выбора-то особо не оставалось. Вдруг этот странный… морок? недопризрак?.. поможет мне разобраться с тем, что нужно особняку. Да, такого мне ещё не встречалось, но и опыт у меня крохотный.

Мы пошли куда-то. Мимо то и дело пробегали люди, но я для них по-прежнему была невидима, чего не скажешь о моём спутнике. Почти каждый находил, что ему сказать, но он отмахивался и упорно вёл меня куда-то в дальние комнаты. А потом и вовсе в погреб. Тут бы мне испугаться… а я и испугалась, но не остановилась. Ибо любопытство, похоже, действительно родилось раньше меня. Да и авантюризм, почему-то называемый моими родными придурью, – тоже.

Погребом или даже подвалом назвать помещение, где мы оказались, язык не поворачивался – подземный этаж, не иначе: слишком высокие потолки, слишком широкие коридоры и слишком большие комнаты. Особенно те, которые шли за дверью, которую Буковский открыл своим ключом. Сама я вряд ли бы сюда смогла попасть: замок казался серьёзным даже на вид. Остромир подошёл к одной из дверей и вновь воспользовался ключом. Нет, совершенно точно я сюда без него не попала бы.

Комната выглядела как рабочий кабинет мага-учёного – письменный стол, несколько шкафов с книгами и папками для бумаг, сложный рисунок в виде круга с вписанными в него символами на полу. Даже клетка для подопытных животных имелась. Даже две. В одной лежал чёрный лис, в другой – рыжий.

Сердце невольно сжалось. Не лисы – лисята. Да, я знаю, что они вырастут и станут хищниками, но пока это дети. Наверное, особенно ценить юную жизнь свойственно всем живым в нашем мире. Даже матёрый охотничий пёс деда защищал утку с утятами, причём от него же, своего хозяина, хотя для него водоплавающая птица вообще-то была основной дичью. Вот и я меня покоробило использование детёнышей в экспериментах.

Будто услышав мои мысли, Остромир подошёл к клеткам и положил на них руку.

– Я о них, Варвара. Позволите так обращаться? В моём положении некоторые вольности, полагаю, простительны.

Мне показалось, он усмехнулся, но я не уверена.

– Вы о лисах?

– Да, это Дан, – мужчина указала на чёрного, потом кивнул на рыжего. – Это Чара. Они… – он замялся, подбирая слова, – свидетельства нашего, Буковских, греха… и преступления.

– Незаконные опыты? – сглотнула я.

Он кивнул.

– И это самое меньшее из обвинений, которые нам могут… могли бы предъявить. И эти свидетельства ещё живы.

Я не сразу осознала смысл последней фразы.

– Как вы? Или?… Как это возможно?

Остромир качнул головой.

– По-настоящему живы. Для них сейчас всё тот же год – пять тысяч четыреста семьдесят пятый. Я сохранил их в этом мгновении. Но если пепельная магия рассеется, а их не заберут – они умрут.

– Ваши родственники скоро будут здесь, – ответила я.

– И тогда смерть этих существ неминуема, – передёрнулся Остромир. – Моя просьба, Варвара, непомерно тяжела. И опасна для вас. Но вы – мой последний шанс. А для них, – он указал на зверей, – единственная лазейка между бытием и небытием. Заклинаю вас, заберите их. Спрячьте. Никому не открывайте, где вы их обрели. И позаботьтесь о них, умоляю.

Я размышляла. Нет, для себя решение я уже приняла: если есть шанс спасти лисят, то рискну. Но Остромир говорит о свидетелях преступления, означает ли это, что Буковские запишут меня во враги, если узнают про зверей? Шишиги побери! Будто мне Зибо-Осиновых мало! Я посмотрела на свернувшихся колечками лисят. Они оба лежали у стен клеток так, чтобы хоть через прутья, но прижиматься друг к другу. Шкуры казались тусклыми, а носы – сухими. М-да, не то, что отцовы борзые. У тех шерсть лоснилась и блестела, а сами они источали энергию и веселье даже с перебором.

– Я прекрасно понимаю, что взваливаю на вас непомерную ношу, – покаялся Буковский. – Признаться, я втайне надеялся на какого-нибудь мародёра, которого можно было бы подкупить и сковать клятвой.

– В особняки, защищённые пепельной магией, мародёры не суются, – поделилась я общеизвестной мудростью.

– Это если у них нет соответствующих способностей, – вдруг весело усмехнулся Остромир.

Вот же повезло кому-то! Я тут же обругала себя за эту мысль. Я же дворянка и вообще честный человек. Откуда такое в голове? Хотя, будем честны, я бы тоже не отказалась, чтобы меня подкупили.

– Ситуацию усугубляет то, – продолжил Буковский, – что это не просто несчастные животные.

– В самом деле? – я принялась разглядывать лис с удвоенным вниманием.

– Да, в некотором роде это… три в одном. Зверь, человек и… пепельная тварь.

Вот тут я поняла, что таки вляпалась. Я думала, желание Зибо-Осиновых захватить нас – беда… Не, это ещё не беда. А вот в то, во что я сейчас попала… это уже приговор!

Сверху раздались крики, и что-то затрещало. На лице Остромира мелькнуло отчаяние.

– Прошу вас, Варвара. Меня скоро утянет в другое место. И начнётся новый круг этого ада. Соглашайтесь. Они… славные.

Гремело всё громче, кто-то выкрикивал заклинания, будто матерился. А я всё пыталась убедить себя не ввязываться в эту авантюру. Но проигрывала. В первую очередь собственным чувствам. А еще… я же не выберусь! Если не спасти лис, особняк не избавится от мороков, а значит, мне не уйти из него. Даже если Горимысл уничтожит всю пепельную магию, меня это может не спасти. Готова ли я рискнуть своей жизнью и отказать Остромиру? Готова ли я обречь этих существ на гибель? Я ничего про них не знаю. Милый вид ещё ничего не значит. Они – эксперимент, неизвестный, противозаконный и явно опасный. Использование пепельной магии для трансформации живых существ запрещено. А ведь там что-то ещё от человека! Интересно, что? Разум? Магия? Чувства? Чем же занимались здесь Буковские? Что заставило их наплевать на закон и все этические нормы? Не деньги же, право слово. Что может толкнуть на подобную затею богатый сильный род? Получение ещё большей мощи… или власти, что в принципе одно и то же. А еще… беда. Что-то страшное с близкими людьми, от чего их пытались спасти. Не то ли, что я видела в спальне мёртвого княжича?..

Но одно дело Буковские, а другое дело – я, младшая дочь небогатого, незнатного и слабого рода, который к тому же собираются захватить… Так готова ли я стать ещё и преступницей? А заодно и врагом княжеского рода Буковских?

Друзья, главка получилась маленькая. Поэтому ещё одна будет в субботу.