Текст книги "Варвара начинает расследование (СИ)"

Автор книги: Елизавета Шумская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24

– Я не знаю, кто ты, – удивлённо произнесла Лилия. – Ты мой жених?

Мужчина оглядел себя: темно-горчичный элегантный сюртук с бледно-жёлтой окантовкой и абсолютно такого же цвета розу в петличке. Буду звать этого морока Жёлтый. Он, конечно, жёлтый лишь местами, но не Розой же его кликать. Мужчина бережно, даже нежно погладил цветок и перевёл взгляд на женщину. Мне показалось, что глаза его загорелись ярче, но тем не менее мужчина ответил спокойно и даже печально:

– Разве тогда бы я не выбрал красную розу?

Шишиги побери! Неужели он про язык цветов? Какая древность! Даже моя бабушка так считала! Хотя это не помешало ей пытаться запихнуть эти знания в наши с сёстрами и братьями головы. Не уверена, что они там ещё сохранились. Знания, конечно. Головы вроде как на месте. Я на всякий случай пощупала свою: волосы явно к чему-то крепились.

Девушка протянула руку к цветку и заворожённо прошептала:

– Красивая.

Бутон и правда был хорош. Крепенький, будто ещё на кусте, изысканного холодного оттенка. Взгляд Лилии перешёл на мужчину. Я тоже попыталась его рассмотреть, но маска закрывала большую часть лица. Девушка же коснулась ладонью его щеки и погладила её. От этого жеста он вздрогнул, но потом чуть прикрыл глаза, явно наслаждаясь.

– Но если не вы, то кто мой жених?

Мужчина вздрогнул, чуть отстранился и наконец помог даме подняться.

– Давайте поищем его.

Лилия согласилась, и они вышли из зала, ещё в дверях растворившись. Та-ак, а где же следующая сцена происходит?

⟰ ⟰ ⟰

Будто в ответ на мой вопрос в прихожей хлопнула дверь. Я помчалась туда. Успела как раз к моменту, когда мужчина в сером камзоле передавал шляпу и перчатки дворецкому. Я привыкла к невозмутимости и сдержанности дворецких. Этот же смотрел на гостя насмешливо и не скрывал этого.

– Ишь какой стал! Давно ли садовником здесь батрачил и через чёрный выход в дом поссать мотался?

– Семь лет назад, Зоран, семь лет, – не стушевался посетитель. Я не видела его лица, но голос звучал спокойно, даже излишне спокойно. – А ты, я смотрю, как семь лет назад шляпы принимал, так и принимаешь?

– Я дворецкий! – на последнем слоге голос Зорана дал петуха. – Я руковожу всем штатом прислуги!

– А-а, понятно, – гость поглядел на свои ногти. – Очень впечатляет. А теперь отправляйся к своему хозяину и доложи, что я подошёл.

Зоран аж покраснел от ярости, но пересилил себя и отчеканил:

– Следуйте за мной, – повернулся спиной к посетителю и добавил: – Хозяин ждёт вас.

Они отправились куда-то вглубь здания, и я зашагала за ними, ожидая продолжения ссоры. Но больше мужчины не обменялись и словом. Гостя доставили в кабинет хозяина дома, и на этом Зорян ушёл. Для меня так и вовсе исчез. Только сейчас я обратила внимание, что серый комплект дополнялся жилетом сложного сиреневого цвета. К лацкану был прикреплён цветок клевера, и гость тут же получил такое же прозвище от меня.

А вот хозяин выбрал для наряда тёмно-зелёный цвет, сдержанный и роскошный одновременно. В петлице полыхал цветок гвоздики красно-бардового оттенка. Такого же цвета была отделка костюма. Буду звать его Гвоздь.

У них тут маскарад какой-то тематический? Или в Семицветье одеваться с намёком на разнообразные цветы в порядке вещей? Сомнительно, ведь тогда бы об этом говорили и писали. Хм, может, это какие-то актёры, готовящие спектакль? Не, последнее уже перебор. Что им делать в особняке Незабудниких

Мужчины кивнули друг другу, и Гвоздь спросил:

– Вино? Игристое? Портвейн? Или что-нибудь покрепче?

Клевер подозрительно зыркнул на хозяина дома.

– В важных делах предпочитаю трезвую голову, – ответил гость. – Перейдём к делу. Где Надя?

– Неужели откажетесь даже от гишнаидского коньяка? – хмыкнул хозяин.

Ого, с козырей заходит. Клевер на мгновение утратил дар речи. Затем, справившись с собой, усмехнулся:

– Не жаль такой роскоши на бывшего садовника?

– Вы никогда не были просто садовником, – Гвоздь покачал головой и добавил: – Жаль, что я не понял это раньше.

Он повернулся к бару и налил два бокала коньяка. Один поставил перед Клевером, второй – взял в руку и приподнял.

– Что ж, за новое начало. Весьма надеюсь, что этот поворот в истории нашего рода окажется приятнее предыдущего.

Клевер пару мгновений рассматривал Гвоздя, но потом всё же потянулся за бокалом. Поднял его, кивая хозяину кабинета, посмотрел, как тот пригубливает напиток, однако сам не поднёс бесценный коньяк ко рту. Вместо этого Клевер некоторое время крутил его в руках, разглядывая. Потом поднял на Гвоздя тяжёлый, мрачный взгляд.

– А ведь примерно так и начался мой плен. Выпил с незнакомцем – очнулся уже в цепях на рабовладельческом судне, – говоря это, Клевер продолжал не сводил глаз с собеседника. Тот казался спокойным, даже сочувствующим, но мне почудилось, что он едва заметно побледнел.

– Ужасная история, – покачал головой Гвоздь. – Это в наше-то время! Дикость какая-то. Куда только полиция смотрит? После этакой истории я вообще зарёкся заглядывать в кабаки.

– Нигде человек не в безопасности, как выяснилось, – картинно поддакнул Клевер. – Даже если находясь так далеко от границы.

И поставил бокал на стол. Не пригубив.

Гроздь пару мгновений смотрел на него, потом догадался. Или сделал вид, что только сейчас разгадал истинный смысл разговора.

– Вы… намекаете на то, что наша семья причастна к вашему плену?

– Отчего же намекаю? – усмехнулся Клевер. – Я мешал только вам. И только вы получили выгоду от моего, скажем так, исчезновения.

– Помилуйте! Я уже говорил вам: мы полагали, что вы сбежали. Обесчестили мою сестру и скрылись!

– Довольно! – Клевер подался вперёд и весь напрягся. – Вы присвоили мою «Искру» и озолотились на этом! И теперь осмеливаетесь мне что-то предъявлять⁈ Хватит!

Он поднялся и уставился на Гвоздя с таким выражением, что даже мне стало не по себе.

– Вы обещали подготовить Надю и устроить нашу встречу. Теперь я понимаю, что зря доверился вам в этом вопросе. Я сам немедленно увижусь с ней и всё объясню! Отвечайте, где Надя⁈

Гвоздь тоже поднялся. Его глаза полыхали гневом, но он с усилием загнал его внутрь.

– Мне кажется, мы вновь начали не с того, – произнёс хозяин дома с подчёркнутым, выверенным спокойствием. Подошёл к двери в смежную комнату и, открыв её, позвал: – Радим, подойди-ка сюда.

На мгновение воцарилась тишина, затем в проёме показался светловолосый мальчик лет шести. Гвоздь взял его за руку и ввёл в кабинет.

– Радимир, познакомься. Это твой отец.

На Клевера больно было смотреть. Сейчас все его эмоции легко читались на лице. И сейчас его переполняло потрясение.

Мальчик недоверчиво оглядел предполагаемого отца, потом посмотрел на Гвоздя и серьёзным тоном уточнил:

– Дядя, а разве мой отец не подлец и негодяй, которому не место в порядочном доме?

Клевера словно ударили.

– Не повторяй за слугами, Радим, – ответил Гвоздь, чуть поморщившись. – Всё не так просто. А сейчас поздоровайся и ступай в свою комнату.

Мальчик снова посмотрел на Клевера и даже чуть наклонил голову.

– Доброго дня, батюшка, – потом скривился и почти выкрикнул: – Не обижайте больше маму!

Вырвал из руки дяди свою ладошку и умчался обратно, хлопнув дверью. А из смежной комнаты побежал куда-то ещё, судя по тому, что хлопок был не один. Клевер бросился было за ним, но Гвоздь преградил ему путь.

– Не надо! Испугаете!

Это остановила Клевера. Он застыл с перекошенным от переживаний лицом, явно не представляя, что ему делать. Гвоздь снова усадил его в кресло и пододвинул бокал с коньяком.

– Теперь вы понимаете, сколь всё непросто? – хозяин дома вернулся на своё место. – После ночи с вами Надя родила внебрачного ребёнка и подверглась всем тяготам общественного осуждения, которое свет так любит обрушивать на падших женщин.

– Падших женщин? Это Наденька-то падшая женщина? – такое явно в голове Клевера не укладывалось. – Да светлее неё нет человека!

– Для света, увы, это не аргумент. Общество слишком любит осуждать. Единственное, что мы могли сделать в тех обстоятельствах, – стать достаточно богатыми и влиятельными, чтобы нам хотя бы в лицо не высказывали презрения. Но Надя до сих пор не выезжает в свет.

А ведь это произошло до прорывов, подумала я. И сейчас с отношением к небрачным детям и их матерям ужасное, а уж тогда!.. Бедная женщина!

– И, как вы понимаете, Наде очень сложно, м-м, отнестись с пониманием к вашему исчезновению… Даже зная, что вы в нём невиновны!

– Одна ночь!.. – всё ещё не мог прийти в себя Клевер. Потом поднял глаза на Гвоздя: – Я всегда хотел на ней жениться. И сейчас хочу. Готов хоть прямо сейчас. Лишь бы Наденька простила… Если она окажет честь…

– Вот над этим я сейчас и бьюсь, – вздохнул тот. – Надя… не желает даже слышать о мужчинах… и возможном браке. А нам с братом было бы куда проще, обрети она статус замужней дамы. Барышня с ребёнком – это, право, какой-то оксюморон. Но она упёрлась как!..

Гвоздь оборвал себя на полуслове и провёл ладонью по лицу. Лишь немного успокоившись, продолжил:

– Её упрямство вам известно. Радимир успеет вырасти и поступить в институт прежде, чем она услышит нас. Поэтому предлагаю убеждать её уже в браке.

– Прошу прощения? – Клевер опешил, как и я.

– Всё просто и, признаться, несколько низко. Но вину за сию низость я беру на себя. Сегодня празднуется Макушка лета. Будут застолья, танцы, всяческие традиционные игры, в том числе ритуальная свадьба Матушки-земли с Солнцем. Обычно для этого обряда выбирают прекраснейшую из девушек и прекраснейшего из юношей, но в этот раз будете вы и Надя. А свадьба будет не бутафорской, а самой настоящей. Да, обман, но дело будет сделано, а дальше можно будет обхаживать её хоть всю оставшуюся жизнь. И Радим наконец обретёт отца. Согласны?

И Клевер согласился.

М-да, надо взять себе на заметку никогда не участвовать в шуточных и игровых свадьбах, а то моргнуть не успеешь – а уже замужем непонятно за чем. Затейники, однако!

– Тогда надевайте маску! – Гвоздь кинул ему нечто тряпичное. – Надя не должна вас узнать.

Глава 25

– Вы давно это придумали, не так ли? – завязав маску сзади, спросил Клевер. – Праздник-маскарад организовывать долго. Гости должны получить приглашения заранее.

– Да, приём давно намечался, – пожал плечами Гвоздь, встал и тоже натянул маску. – Просто свадьбы в планах не стояло. Ни бутафорской, ни настоящей. Идёмте.

Оба мужчины подошли к двери кабинета. Гвоздь уже собирался её открыть, как вдруг Клевер с силой надавил на неё, захлопывая её перед лицом хозяина дома и тем самым вынуждая его удивлённо повернуться к гостю. Тот же стоял слишком близко и выглядел угрожающе.

– Вы не думали, что я вернусь, так ведь? – процедил он. – Это вы организовали моё похищение и продажу в рабство? Только вы получили выгоду с этого.

– Нет, – Гвоздь нахмурился и высокомерно задрал подбородок. – Я бы никогда на такое не пошёл.

– Клянитесь, – потребовал Клевер. – Своей магией.

О как! Молодец! Требует нерушимую клятву. Если, произнося её, Гвоздь соврёт, то лишится магии. Такие же брали у людей с пепельным даром, как у меня. Обычно о неразглашении. Мне, кстати, тоже пришлось дать их заказчикам.

Вообще я ожидала, что Незабудкин, а это кто-то из их рода, раз уж он тут хозяин, откажется. Клятвы опасны, любых, даже самых невинных клятв лучше избегать. В теории. На практике так не выходило.

Сейчас мужчины мерялись взглядами. На горизонте замаячил призрак скорой драки.

– Хорошо, – неожиданно процедил Гвоздь. – Мне это совершенно не нравится, но дело важнее. Итак, клянусь своей магией, – он поднял руку, и над ладонью появилось зеленоватое свечение, – что никогда не продавал в рабство ни одного человека в целом и вас в частности, равно как не организовал продажу в рабство вас или каких-либо ещё людей, – Незабудкин сжал руку. Я знала, что в этот момент у обоих дёрнулось сердце, принимая этот поводок. Так мир отзывался на клятву. – Довольны?

– Нет. Я предпочёл бы подтверждение, что вы не злоумышляли против меня.

Гвоздь весь вскинулся и яростно сверкнул глазами.

– А вот в этом я поклясться не могу, – он даже чуть придвинулся, чтобы сделать свои слова более значимыми. – Потому что я мыслить в отношении вас я могу только зло. Вы принесли моей семье только горе, и ничто этого не изменит. И то, что я вынужден отдать вам свою сестру, меня злит ещё больше, – мужчина чеканил слова, будто вбивал их железным прутом. – Так что можете не сомневаться, я злоумышляю и ещё как! Но вот сделать, увы, ничего не могу. Поэтому от всей души прошу: не надо меня провоцировать!

Незабудкин развернулся, с силой дёрнул дверь и зашагал по коридору. Клевер помолчал, глядя ему вслед, потом встряхнулся и, догнав, спросил:

– В каком платье будет Надя?

– В белом, разумеется.

На этом Гвоздь и Клевер исчезли. Я же почесала нос. Страсти-то какие. Вот тебе и славные цветочники. Они, конечно, на улицах с корзинами не стоят, масштаб не тот, однако всё равно совсем не так представлялись мне люди, посвятившие себя цветам.

Тем временем нужно было искать, где хоть что-то происходит, а я заметалась по особняку. Пришлось побегать прежде, чем я наткнулась на будуар, где сидела женщина со светлыми волосами и перебирала украшения. Около шкафа стояла служанка и с помощью парового артефакта отглаживала пышное платье бело-розового цвета. Больше всего оно походило на пион и наверняка его и имитировало.

– Какое красивое, госпожа! – горничная с полным восторгом рассматривала тонкое, жёсткое белое кружево на лифе. – Это же полный восторг!

Женщина у зеркала хмуро глянула в отражение на служанку.

– Тебе правда нравится? – будто бы удивилась хозяйка.

Я же подумала, что все, кого я встречала в этом доме, – блондины. Даже эта хорошенькая горничная. Её хозяйка вряд ли была старше лет двадцати пяти, но почему-то ощущалась на куда более серьёзный возраст. Наверное, из-за взгляда. Ведь всё остальное на приятном лице никак не могло добавлять лет: кожа гладкая, румянец нежнейший, губы сочные. Интересно, это та самая Надежда, о которой говорили Клевер и Гвоздь или жена кого-то из её братьев? Или ещё какая-то родственница? А Лилия тогда кто? Она как раз в белом. Но она знала, что выходит замуж. А Надя, по словам Гвоздя, не должна была даже догадываться об этом.

– Невероятное платье! – продолжила восхищаться горничная.

– А знаешь, – женщина вдруг повернулась к служанке и озорно улыбнулась, враз помолодев, – надевай.

Увидела распахнувшиеся от удивления глаза девушки и засмеялась.

– Надевай-надевай. Я всё равно не хочу идти. По крайней мере в таком платье, которое тут же выставит меня на всеобщее обозрение. А тебе такое нравится. Поэтому одевайся и отправляйся наслаждаться Макушкой Лета. Только маску не забудь. И если мои братья не распознают подмены, изображай меня.

– А если распознают? – испугалась засиявшая было горничная.

– Скажешь, моё распоряжение выполняешь.

– Но они же… они же опять будут сердиться на вас! – служанка действительно выглядела встревоженной.

– Ничего, заботливая моя, я привыкла. Пока в нашем деле всё на мне держится, они только и могут, что сердится. Но ничего мне не сделают, – она снова отвернулась к зеркалу, всмотрелась в своё отражение, потом взяла со столешницы брошку в виде незабудки, таинственно сверкающей каким-то неизвестным мне камнем, погладила её со странным выражением лица и приказала: – А мне подготовь что-нибудь менее заметное. Поброжу меж гостей инкогнитой.

На этом сцена закончилась, оставив меня в недоумении. А показать её новое платье⁈ Хотя… пока тут всего три женщины, не запутаюсь. Или особняк переполнится мороками гостей? Жуть-то какая.

⟰ ⟰ ⟰

– Она не будет в белом.

Я нашла Клевера, когда Гвоздь поручил Зорану препроводить того до уборной. Клевер иронично заметил, что он прекрасно знает, где та расположена. В ответ ему досталось только невразумительное «Мне так будет спокойнее».

Клевер с дворецким прошли уже пару коридоров, когда Зоран выдал эту фразу про платье. Гость посмотрел на него с удивлением.

– Барышня Надежда будет в платье Пиона, – добавил дворецкий, отвернулся и вновь пошёл вперёд.

– Так и знал, что тут подвох! – возмутился Клевер. – Неужели они думают, что я Надю от другой женщины не отличу?

Зоран лишь пожал плечами. Какое-то время они шли молча, потом Клевер спросил:

– Почему ты мне помогаешь?

– Я не тебе помогаю. Я им мешаю.

– Понятно, – хмыкнул Клевер. – И за что мстишь?

– Уж есть за что, – дворецкий резко остановился у невзрачной двери. – Дальше сам справишься или штаны тебе ещё подержать?

– Попробую справиться самостоятельно, – Клевер открыл дверь, уже шагнул в уборную, но перед этим произнёс: – Спасибо.

И они оба исчезли, а я чуть не взвыла. Она не будет ни в белом, ни в пионовом!!!

⟰ ⟰ ⟰

Откуда-то издалека послышалась музыка, и я пошла на звук, скоро оказавшись в зале с платформой. Его украсили цветами – разумеется!, убрали всю лишнюю мебель, оставив лишь пару зон, где можно было присесть и отдохнуть. Остальное пространство выделили под танцы и ритуальные игрища, под одно из которых и замаскируют свадьбу. Но кого и с кем? По поводу жениха я не сомневалась, а вот невеста под вопросом. Хотя…

Взгляд мой упёрся в сидящую у платформы парочку – Жёлтого и Лилию. Они зачем-то вернулись в зал и теперь весело болтали, причём по ощущениям уже довольно давно. Я подобралась поближе и прислушалась.

– Надо всё-таки попробовать выяснить, кто мы, – произнёс как раз Жёлтый. Вид у него при этом был такой, что даже цветам на платформе стало ясно: сам он не сдвинется.

– Наверное… – пожала плечами Лилия. – Но признаться, мне так хорошо… Будто я сбросила тяжёлую шубу, которую зачем-то носила летом. Трудно, жарко, бессмысленно… А сейчас так легко!

– Какое… точное сравнение! – закивал Жёлтый. – У меня тоже так. А ещё ощущение, что где-то там сзади что-то вроде болота: душно, затягивает и гадости полно.

Девушка положила руку на его ладонь, и он жадно сжал её, прижал к щеке с такой страстностью, будто ни о чём другом и не мечтал. А Лилия… блеснула слезами в глазах. Я совершенно не понимала, что стало их причиной, но для неё этот момент явно значил очень многое.

– Давайте… – попросила она, – давайте постараемся сохранить это… вот это… даже когда вспомним всё.

– Вам тоже кажется, что стоит вспомнить, как тут же станет плохо?

Лилия замерла, потом кивнула, очень искренне и пылко.

– Но теперь у меня есть надежда.

Я тихонечко отошла в сторону. Интересно, как для них закончилась эта странная история? Размышляя об этом, я завернула за колонну, а когда оказалась по другую её сторону, зал было не узнать. Горели многочисленные магические светильники, ловко маскирующиеся под канделябры и люстры на сотни свечей. В двери соседних комнат виднелись накрытые столы с закусками и напитками. По залу бродили мужчины и женщины в маскарадных нарядах. Тема явно была озвучена заранее, потому что все красовались в цветочных костюмах, а лица закрывали масками. У кого-то они скрывали всё лицо, у кого-то лишь делали намёк на тайну.

Гостей было чуть больше тридцати-сорока – ровно столько, чтобы всем комфортно разместиться. Интересно, как на состав приглашённых влияет статус Надежды – барышни с ребёнком, как её определил братец? Наверняка общество её «падения» не простило и не забыло. Однако какие-то люди всё же пришли, и насколько я могу судить по нарядам и манерам, люди не последние. Деньги Незабудкиных примирили свет с этаким вопиющим фактом? Или, может, тут нравы поспокойнее, всё-таки город, настроенный на многочисленных приезжих, быстро становится весьма толерантен к чужому несовершенству?

Я принялась выискивать взглядами всех тех, кого я уже видела в этом доме. Жёлтый и Лилия куда-то исчезли. Клевер… вон он гуляет по залу. Делает вид, что пьёт игристое, но без особого артистизма. И не ест, кстати, тоже. Зато общается. Женщин тут примерно половина, многие одеты в светлое, но не полностью белое. Как Гвоздю это удалось провернуть? Клевер методично общался с каждой, умело это не афишируя. И это садовник? Где его так надрессировали? Чем он там, в плену, занимался вообще и как оказался на свободе?

А где же Надежда? Я не знаю цвет её платья, но можно попробовать поискать и так. Например, сразу рассматривать только блондинок. Парик тоже мог использоваться, но к этой теории подойду, когда проверю более простую. Мой взгляд скакал от гостьи к гостье, когда вдруг остановился на мужчине. Не знаю, почему. Обычно таких не замечаешь. Среднего роста, с невыразительным, но и не отталкивающим лицом. Немолодой, скорее, к пятидесяти, с темно-русыми волосами, он отличался, скорее всего, тем, что не хотел выделяться. Кстати, это идея, надо искать Надю среди самых невзрачных.

Я пригляделась к лацкану незнакомца, пытаясь разобрать, что за цветок там. Довольно крупный, по форме похож на колокольчик, но какого-то грязно-жёлтого цвета с тёмным основанием, будто там внутри грязь. Что это вообще такое? Какие-то нехорошие у меня ассоциации с ним. Я попыталась напрячь память и вдруг поняла: это белена! Белена! Да у неё всё ядовито! Вот это насмешка над присутствующими! Притащить такое опасное растение в зал, где полно разбирающихся в ботанике людей! Интересно, кто это такой дерзкий? Даже не представляю. Пока буду звать его Белен.

В то время, как я рассматривала вызывающего у меня смутную тревогу незнакомца, в зале появился Гвоздь. Он, что генерал с холма, оглядел присутствующих и скривился, а потом увидел Белена и аж закашлялся. А ведь Незабудкин сразу понял, кто это. Никакая маска не помогла. Хозяин дома, делая вид, что вежливо обходит гостей, направился к нежданному – или всё же жданному? – гостю. Почему-то я была убеждена, что Белен его заметил, но и шага не сделал, чтобы облегчить Гвоздю задачу.

Впрочем, упорства Незабудкину было не занимать: через некоторое время он таки добрался до цели и, мило побеседовав с парой, которая стояла рядом с Беленом, извинился, что «похищает их любезного собеседника буквально на пару минут».

Краем глаза я заметила вошедшую в зал Лилию. Она осмотрелась и тоже явно заметила кого-то. Шишиги меня разбери, если это не Клевер!

Таки да, это оказался он. Девушка ловко поймала его при переходе от одной компании к другой и даже осторожно тронула за рукав.

– Извините, – прошелестела Лилия нежным голосом, чуть более томным и одновременно растерянным, чем тот, каким она разговаривала с Жёлтым, – это вы мой жених?

Клевер опешил. Я, признаться, тоже. Мужчина пристально вгляделся в девушку. Потом чуть дёрнул уголком губ и чётко ответил:

– Нет.

Лилия вздохнула. Её руки опустились, но при этом напряжение из плеч ушло. Такое странно ощущение – будто она огорчилась и обрадовалась одновременно.

– Почему? – спросила она удивлённо, будто ожидала совсем иного ответа.

– Потому что вы в белом, – отрезал Клевер. Коротко поклонился и отошёл.

В этот момент в дверях зала появилась женщина в относительно скромном голубом платье и с брошкой незабудки на груди.

И одновременно я увидела, как Гвоздь и Белен выходят из зала.