Текст книги "Варвара начинает расследование (СИ)"

Автор книги: Елизавета Шумская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 26

Хоть ты разорвись! Я ещё раз вгляделась в женщину. Наверняка же это Надежда. Брошь очень похожа на ту, что она держала в руках в будуаре. Связано ли это украшение как-то с Клевером или нет? Понятия не имею. Но если это Надя, то они с ним впервые за семь лет находятся в одном зале. Очень хотелось бы посмотреть на то, узнают ли они друг друга или нет. Но и послушать, о чём Гвоздь говорит с Беленом тоже нужно. Этот странный гость явно здесь неспроста. Взгляд мой пометался между Клевером, Незабудкой и дверью, за которую ушёл старший брат с таинственным визитёром. А ведь была ещё и горничная в костюме пиона. Вон она, кстати, флиртует с каким-то бедолагой. По-моему, он уже покорён. Но Клевер, похоже, её пока не видит. Ладно, вроде бы время есть. Если что, посмотрю потом на новом круге. И я помчалась за хозяином дома.

Едва успела втиснуться в дверь за спиной Гвоздя. Которую он, кстати, запер на замок, впрочем, оставив ключ в скважине. Белен уже развалился на стуле для посетителей. Незабудкин посмотрел на это с явным неодобрением.

– А я смотрю, вы угрызений совести не испытываете, – процедил он, у стеллажа-бюро так, что гостю, дабы поглядеть на него, приходилось поворачивать голову под неудобным углом.

– Помилуйте предки, за что? – с тщательно изображаемой искренностью удивился Белен.

– Вы должны были его убить! – взвизгнул Гвоздь, мигом теряя самообладание. – Убить! А он вон – живой, здоровый, Надьку ищет, мне претензии предъявляет! Что это с вашей стороны как невыполненная работа⁈

– Не-не, милейший, – покачал головой Белен. – Вы нам заплатили, чтобы мы вас от него избавили. Мы и избавили. Про мокрое дело речи не шло!

– Что за чушь вы городите⁈ – Гвоздь метался по кабинету от окна до стены и противоположной стены и обратно. Судя по состоянию ковра в этом месте, маршрут был привычный. – Вы прекрасно понимаете, на что был заказ! Вместо этого вы просто решили нажиться!

– Ещё раз повторяю, вы заплатили за устранение. Мы устранили. Нужно чётче ставить задание, милейший Валерий Антонович. Хотите голову с плеч – называете имя и что с этой головой делать.

– Ты смеётесь надо мной⁈ – возмутился Гвоздь, оказавшийся Валерием Антоновичем Незабудкиным, что мне в целом ничего не говорило, ибо про историю семьи заказчика я, разумеется, ничего не прочитала заранее. – Вы понимаете, что если этот стервец доберётся до Надьки, мы всё потеряем⁈ Всё! И это всё из-за вас! Из-за того, что вы не сделали своё дело!

– Не забывайтесь, Валерий Антонович, – Белен произнёс это ровным, спокойным тоном, но даже я похолодела. Гвоздь так и вовсе спал с лица и буквально упал в кресло у стола. Какое-то время оба молчали. Потом гость, удовлетворившись результатом, продолжил: – Коль мы разобрались с предыдущим заданием, то давайте перейдём к следующему. Предлагаю довести дело до конца. На этот раз никаких невольничьи рынков, сразу в землю ляжет. Можем даже голову его принести для отчёта.

– Избавьте меня от таких… доказательств! – замахал руками Незабудкин, потом задумался. – Нет, теперь это уже слишком опасно. Он теперь слишком известная личность.

– Что есть, то есть, – довольно крякнул Белен и выудил откуда-то газету. – Захватил для переговоров о цене. Знаменитый клиент, как известно, стоит дороже, – он развернул бумагу и, быстро найдя нужную статью, зачитал её:

'Чудо Мастера звёзд: из раба – в гения современной ботаники!

В наши дни, когда наука и прогресс стремительно преображают облик империи, порой случаются истории столь удивительные, что кажется, их придумал какой-нибудь мастер приключенческой прозы. Одна из таких историй, дорогие читатели, разворачивается прямо на наших глазах.

Мы ведём речь о человеке, чьё настоящее имя до сих пор окутано тайной. Нам же он известен как Мастер звёзд. Ибо он вырастил цветок, который уже хотят все хоть сколько-нибудь понимающие в красоте люди. Не так давно все сходили с ума от цветов-искр Незабудкиных, но шедевры нового Мастера превзошли их на голову.

А началась эта удивительная история семь лет назад, когда молодой садовник, наш соотечественник и человек редкого дара и упорства, оказался в плену у Кемаль Тамаад-паши. В те годы ему пришлось познать все тяготы неволи, однако дух его не был сломлен.

Однажды, представ перед своим хозяином, он дерзнул произнести слова, которые могли стоить ему жизни: «Повелитель, я могу вырастить цветы, каких не видел ещё никто. Они будут сиять в темноте, как звёзды на ночном небе. Но за это я прошу одного – свободы». Кемаль Тамаад-паша – известный ценитель прекрасного. О его садах ходят настоящие легенды. Разумеется, он хотел обладать подобным сокровищем, но разве мало он видел пленников, готовых на любую ложь ради лишнего куска хлеба? Однако он всё же решился рискнуть, пообещав смельчаку лишить его головы, если тот его разочарует. И Мастер принял вызов.

Мы не знаем, сколько сил, магии и труда было положено ради этого цветка, цена которому свобода и жизнь. Мы можем только судить по результату. А его мы видели на Всемирной ботанической выставке этого года, где «Звезда пустыни» взяла первое место, поразив всех золотистым изысканным сиянием и истинно небесным мерцанием.

А что же наш герой? Говорят, Кемаль Тамаад-паша, взглянув на новую звезду своего сада, несколько минут не мог произнести ни слова. Но когда вновь обрёл дар речи, выполнил своё обещание. Он отпустил Мастера, снабдив его щедрым вознаграждением и почётным титулом, который с тех пор и закрепился за ним.

Наш корреспондент не мог не заметить любопытную деталь – немалую схожесть «Звезды пустыни» с «Икрой» господ Незабудкиных. Увы, последние меркнут в сравнении с творением Мастера Звёзд.

Цветы господ Незабудкиных, при всех их достоинствах, сияют тусклым, болезненным светом, будто их заставляют светиться насильно, и быстро меркнут. Цветок же Мастера Звёзд горит ровно, изысканно и всю ночь. В нём нет напряжения, нет неестественности – только гармония, которую может создать лишь истинный талант.

«Цветы Незабудкиных – это ремесло, – сказал нам один из ботаников, пожелавший остаться неизвестным. – А цветок Мастера Звёзд – это искусство. Разница между ними та же, что между трактирной музыкой и симфонией».

Имя Мастера по-прежнему неизвестно, но мы, журналисты, чувствуем: скоро он явит себя миру'.

Белен, пока читал, несколько раз поглядывал на Гвоздя и прекрасно видел, как того корёжит от этого текста, но садистки не умолкал, пока тот не кончился.

– Как борзо пишут – аж за душу берёт. Как полагаете, Валерий Антонович, скоро ли народ начнёт задаваться неудобными вопросами? Особенно когда этот новоявленный Мастер соизволит раскрыть своё истинное имя? – спросил нахальный гость, отложив газету.

– Мы заявим, что он попросту подсмотрел все идеи и технологии у нас и лишь слегка переиначил их на незнакомых для наших краёв ингредиентах! Может, даже в суд подадим!

– Тут-то и выяснится, что у вас нет первого семечка.

Что ещё за первое семечко? В нашей семье никто садоводством не увлекался, а в Училище нам про такое не рассказывали. Надо у кого-нибудь спросить, что за зверь такой. Или, может, в библиотеке найдётся? Есть же тут библиотека?

– Полагаю, у него тоже, – скривился Незабудкин. – Хоть держится он на редкость нагло.

– Угрожает? – с искренним интересом спросил Белен.

– Да, угрожает, мерзавец, – с не менее искренним возмущением ответил Гвоздь.

– Ай-да садовник. И в плену не пропал, и вас к стенке припёр, и героем стал. Как вам удалось скрыть это от сестры?

Гвоздь поморщился.

– Она не читает газет, – ответил он. – Только ботанические журналы. А новые выпуски ещё не поступили. Возможно… возможно, придётся как-то над ними поработать.

– Она до сих пор думает, что он сбежал? – Белена, казалось, это забавляло сверх всякой меры.

– Мы… постарались, чтобы всё выглядело именно так. Впрочем…

– Впрочем?

– Она иногда допускает мысль, что он мёртв.

– И теперь он здесь, – продолжил Белен. – И если встретится с ней, то всё расскажет. А Надежда Антоновна – женщина. Она поверит ему. Заберёт Радимира и уйдёт. А значит, её талант не будет больше подпитывать ваши цветы, их станет меньше, они станут хуже, даже свечение постепенно уйдёт. И это разорит вас. Или по крайней мере откинет назад к временам залога на дом. Ведь вы же не делали накоплений или каких-либо инвестиций, как я понимаю?

– Да какие инвестиции⁈ – возмутился Незабудкин. – Только-только из долгов выкарабкались! Пока наладили всё, дом подремонтировали…

– Любочку с Веселой улицы на воды вывезли и золотом одарили, – с насмешливым пониманием подхватил Белен.

– Откуда вы про Любочку… А, ладно. Не так уж дорого Любочка обходится, – явно соврал Гвоздь.

– В самом деле? – усмехнулся его гость. – Одобряю. Все эти Любочки – это вкус жизни. На что ещё тратить деньги, как не на это, не так ли? Не зря же вы приложили столько усилий, правда, Валерий Антонович. Не для того, чтобы экономить на собственной жизни, верно я говорю?

– Да! Если бы я не организовал этих двоих, давно бы с протянутой рукой пошли! – Незабудкин будто и не слышал иронии в голосе Белена.

– Именно-именно. Посему ваш Мастер звёзд вам что кость в горле. Всё, что вы создавали, разрушит одним щелчком пальцев. Если вы, разумеется, не позволите мне довершить начатое.

Гвоздь резко вскинул голову.

– Поздно, – почти выкрикнул он. – Если этот мерзавец исчезнет именно сейчас, все немедля подумают на нас. Как бы мы ни доказывали свою невиновность, пятно на репутации не смыть.

– Вас волнует репутация? После того, что вы сотворили с репутацией собственной сестры? – удивился Белен.

– Это было вынужденной мерой, – отмахнулся Незабудкин. – Куда она с внебрачным ребёнком денется? Может, Радиму даже передались способности его отца. Было бы неплохо. Нельзя бездумно вступать в брак, как наши предки, нужна разумная селекция.

– Несомненно, – Белен посмотрел на собеседника несколько мгновений. – Но бездействуя, вы совершаете ошибку. Ваш садовник умнее, чем вы думаете. И он не остановится.

– Кто сказал, что я бездействую? – усмехнулся Гвоздь. – У меня есть план, и он уже приводится в исполнение.

– В таком случае – желаю удачи, – Белен поднялся и добавил: – Когда он провалится, приходите.

– Уверен, не придётся, – с плохо скрытым высокомерием сообщил Незабудкин. – Но я приму к сведению.

– Позже выйдет дороже, – предупредил Белен и на этом покинул комнату, не прощаясь.

Я же осталась наблюдать, как Гвоздь прячет газету в ящик стола, и подумала, что нужно обязательно её забрать. Повезло, что её сразу не сожгли.

– Падальщик, – ругался сквозь зубы Незабудкин. – Примчался, как жареным запахло. А ещё мастером себя величает. А мне теперь расхлёбывай последствия! «Точное задание»! – передразнил он. – Хам!

Один из самых удивительных выводов, который я сделала, начав очищать пепельные дома, – это то, что злодеи не считают себя таковыми. Они просто следуют своим интересам. Или интересам рода, что уже нюансы. Получается, единственная разница между хорошими и плохими людьми лишь в выборе средств. Мысль была красивая и немного пугающая.

Глава 27

По дороге в зал с танцами мне показалось, что я увидела кого-то мелкого, улепётывающего куда подальше от кабинета хозяина. Сын Надежды Незабудкиной? Или кто-то другой? Что Радимиру тут делать? Разве он не должен сейчас сидеть в своей комнате с няней? Потом я вспомнила своё детство и поняла: даже если должен, то вряд ли там. Я бы точно не пропустила бал-маскарад. Хоть глазком бы, но посмотрела. Впрочем, зал несколько дальше. А тут только подслушивать. Радим, конечно, ещё очень маленький. С другой стороны, ему сегодня показали настоящего отца. Какой ребёнок после того усидит спокойно, не попытавшись узнать больше? Мог ли он, если это был он, что-то важное услышать?

Я надеясь, что мне просто показалось. Дети непредсказуемы. Только какой-нибудь глупости от мелкого мальчишки не хватало. Тут бы с глупостью взрослых разобраться…

Оглядевшись в зале, я увидела преинтереснейшую картину: Клевер стоял рядом с горничной в пионовом платье и мило с ней беседовал. Меня аж холод продрал. Так и хотелось заорать: «Это не она! Не она, ты что не видишь⁈» Да, они не виделись семь лет. За такой срок и любовь, и память могли подразвеяться. Но не настолько же, чтобы в разговоре принять за любимую неизвестную, чужую женщину! Мысль возмутила меня до крайности. Свою любовь надо узнавать в любом обличье! Получился почти девиз, что меня несколько повеселило.

Пока меня не было, наверное, что-то объявили: начало ужина или чего-то подобного, потому что гости потянулись из зала куда-то ещё. Однако в нём оставалось ещё несколько человек, включая Клевера и её горничную, пусть будет Пион.

– Я где-то читала, – чуть переигрывая, говорила последняя, – мол, все думают, что во время маскарада люди надевают маски, а на самом деле снимают.

Клевер чуть иронично улыбнулся.

– Бесспорно. Особенно когда у вас есть возможность выбирать наряды по собственному вкусу. Ведь некая черта вашего характера побудила вас остановиться на этом прекрасном образе. Позвольте полюбопытствовать, сударыня: почему именно пион? Что подвигло вас на столь изящный выбор?

– О! Ну пион – это… так красиво! Посмотрите, как роскошно! – девушка закружилась на месте, заставляя пышную юбку тоже кружиться, раскрывая всю её прелесть. Горничная невольно рассмеялась от чисто девичьего счастья. Я её отлично понимала: в таком платье надо красоваться и радоваться от всей души! Сейчас девушка выглядела просто очаровательно.

Я поймала себя на том, что невольно улыбаюсь. Однако делать это резко расхотелось, когда, случайно глянув вправо, увидела Гвоздя. Он с такой яростью смотрел на Клевера и Пион, что даже мне захотелось передёрнуть плечами. О, предки, Незабудкин же думает, что это его сестра! Судя по скорости, с которой он устремился к болтающей парочке, их разговор его не порадовал. Однако перед тем, как подойти к ним, Гвоздь свернул к платформе и вырвал из неё несколько цветков.

В этот момент в зал вернулась Лилия, неосмотрительно оказавшись недалеко от Незабудкина. Тот тут же схватил её за руку и потащил к Клеверу и Пиону. Она покорно и недоумённо следовала за Валерием.

Они уже подходили к бывшему садовнику, как в зал ворвался ещё один участник. Точнее, трое участников. Радимир, обряженный как разбойник из какой-нибудь пьесы, с платком на нижней части лица бежал впереди ещё двоих мальчишек и, что есть мочи, орал:

– Всем стоять! Это ограбление!

И размахивал игрушечной саблей, как и двое его восторженных последователей.

– Пирррррааты! – кричал один из них. Почему пираты? Не знаю.

– Деньги на бочку! – пищал третий совсем ещё юным голоском.

Малышня хохотала, бегала вокруг немногих оставшихся гостей и вопила так, что моя матушка пришла бы в ужас от этакого воспитания. Гости же только улыбались. Разумеется, нашлись и те, кто хмурился, но в целом к выходке отнеслись благосклонно. Так что, когда появилась запыхавшаяся женщина в скромном сером платье с криками «Остановитесь! Вернитесь в свою комнату! Радимир, я кому говорю⁈» и мальчишки, услышав её, с весёлыми воплями побежали дальше, никто из гостей не сделал попытки воспрепятствовать их отступлению и сдать няне.

Даже несмотря на то, что они случайно толкнули несколько человек и одной даме наступили на платье. Юные бунтари умчались впечатлять соседние комнаты, а у людей в зале вдруг стали такие странные лица: улыбки исчезли, зато в глазах появились растерянность и непонимание. Гости и хозяева начали недоумённо оглядываться, всматриваться в лица соседей, украдкой или даже в открытую разглядывать своё отражение в зеркалах и в блестящих предметах.

А Гвоздь с Лилией как раз подошли к Клеверу и Пиону. И теперь все четверо смотрели друг на друга с полным непониманием.

Клевер заглянул в свой почти полный бокал, пожал плечами и сделал пару глотков. По-моему, впервые за весь вечер.

– Хорошее здесь вино, забористое, – сообщил он.

На лице Гвоздя отразилось облегчение. Он правда никаких бокалов у себя в руках не нашёл, но это ещё ни о чём не говорило.

– У меня такая лёгкость в голове, – прощебетала Пион. – Прекрасный вечер, не правда ли?

– Верно-верно, – закивала головой Лилия. – Только я немного волнуюсь.

– Почему? – удивился Клевер.

– У меня сегодня свадьба, – довольно заявила та.

Пион и Клевер оглядели белое платье девушки, потом перевели взгляд на её ладонь, которую Гвоздь, подходя к ним, устроил на своём локте, цветы в другой его руку – и разулыбались.

– От всей души поздравляю, – улыбнулся Клевер.

– Это так прекрасно! – искренне защебетала Пион. – Свадьба! Любовь! Цветы! Вы такая красивая пара.

Лилия и Гвоздь посмотрели друг на друга и вдруг одновременно отступили на шаг в разные стороны, девушка ещё и руку убрала.

– Нет, – покачал головой хозяин дома. – Это не я. Я не жених. Я… – он задумался, – я должен всё устроить. Без меня не справятся.

Все вновь начали переглядываться.

– А кто же тогда жених? – в глазах Лилии встали слёзы. – Я ищу-ищу, а его нет.

– Как же так⁈ – всплеснула руками Пион. – Это же самый важный день!

– Да-а-а… – почти рыдала Лилия. – Мой самый важный день, а его нет!

– А как его зовут? – растерялся Клевер. – Как он выглядит?

Повисла пауза. Зуб даю, все в этом момент осознали, что не вспомнят даже своего имени, не то, что чужого. Но никто не признавался.

– Я… не помню.

Ан-нет, Лилия решилась.

– Со мной сегодня что-то не то… – она приложила пальцы к вискам. – Всё путается, ничего не понимаю. Всё забыла!

– Это от волнения, – приобняла её Пион. – У невест такое случается.

– Жених вас непременно должен помнить, – убеждённо заметил Клевер.

Все на миг смолкли, потом Лилия выпалила:

– А вдруг и с ним… приключилось то же самое⁈

– А может… – Пион замерла, потом всё же продолжила: – быть может, вам кто-то по душе? Не может же быть, что жених вам совсем не нравится. Есть такой?

Лилия смутилась.

– Есть один, – она кивнула куда-то в сторону двери. – Он в костюме жёлтой розы. Но я его спросила, а он сказал, что тогда был бы одет как красная роза.

– Жёлтая роза… – Клевер нахмурился. – Иногда её ассоциируют с ревностью, изменой, даже с раздавленной любовью… – он нахмурился ещё сильнее. – Но это не так. Жёлтый – цвет радости, солнца, благополучия.

– То есть он просто не захотел на мне жениться? – голос Лилии упал до шёпота.

– А давайте спросим его прямо! – Пион явно была настроена воинственно.

– А если не он мой жених?

– А кто же⁈ – возмутилась Пион. – Он же вам нравится! – девушка перевела взгляд на Гвоздя. – Вы должны это уладить. Это же очевидно. Надо его отыскать и привести. Этого… Жёлтую Розу!

Хозяин дома какое-то время раздумывал, потом энергично кивнул и провозгласил:

– Немедленно приступлю. Доставлю в лучшем виде. Хочет он того или нет – жениться!

Он развернулся на пятках и отправился в соседнюю комнату. Я же осталась наблюдать дальше эту комедию абсурда.

– У меня тоже такое чувство… – начал Клевер и замолк.

Обе девушки жадно уставились на него, и Лилия поторопила:

– Какое?

– Будто я тоже должен жениться.

– О-о, – протянули они.

– На мне? – робко уточнила Лилия. – Но я же спрашивала… Вы ответили нет. Потому что я в белом.

– Да? – удивился Клевер, потёр переносицу и уставился на вторую девушку. – А не на вас? Я помню что-то про пионы…

– Пионы часто дарят на свадьбу, – пробормотала Лилия. – Вы принимали его предложение?

Пион ошеломлённо глядела на Клевера. Шишиги, этак они сейчас все переженятся не на тех!

– Вы мне нравитесь, – робко ответила Пион. И мне захотелось застонать.

– Значит, у нас двойная свадьба! – радостно захлопала в ладоши Лилия.

Нет, я не могу на это смотреть! Что, вот так и поженятся⁈ Вот и зачем Надежда отдала своё платье горничной⁈ Сейчас бы уже выдали за её любимого.

И тут я задумалась. А ведь её брат говорил Клеверу о том же, что выдаст её за него. Причём, независимо от её воли. Но семь лет назад он был против их брака, да так, что нанял убийц. Тогда это, конечно, был мезальянс, а сейчас Клевер – известный человек, который может устроить Незабудкиным много неприятностей. Гвоздь говорил, что не собирается отпускать сестру и племянника, а также у него есть план. И он сказал, что Надежда будет в белом. То есть выходит, Незабудкин хотел женить Клевера на этой Лилии? Кто она вообще такая? Ещё одна горничная? Наёмная аферистка?

Любящий человек вряд ли бы перепутал свою зазнобу с другой женщиной. Мужчины, конечно, порой бывают на диво невнимательны, но Клевер мне таким не казался. Если он такой талантливый садовод, то наверняка способен подмечать детали.

Но он потерял память! Да, как и многие, но что-то мне подсказывает, что этакая неожиданная забывчивость не должна была быть массовой. И уж точно не должна была задеть Гвоздя! Но задела… Почему?..

Жёлтый и Лилия первыми попали под действие. А остальные только сейчас. Опять же почему?

Зачем вообще Гвоздю понадобилась эта свадьба? Ну женится Клевер под действием этой странной магии на другой. Потом разведётся. Да, муторно и неприятно, но возможно. Брак даже можно признать недействительным, ибо заключён не в трезвом уме и уж точно не в твёрдой памяти. Хм… наверное, у меня недостаточно сведений пока.

– Давайте пока подождём, – мягко ответил Клевер, и я выдохнула.

– То есть у нас не будет двойной свадьбы? – Лилия смотрела на него распахнутыми несчастными глазами.

– Я просто хочу, чтобы это помутнение в голове развеялось, – ответил мужчина.

– Вы не хотите на мне жениться, да? – Пион тоже расстроилась.

– Сейчас я этого не помню, – помявшись, ответил он. – Наверное, что-то не то с вином.

Обе девушки посмотрели на него насмешливо.

– Знаете, это правильно, – вскинула подбородок Пион. – Если вы даже не помните меня, то зачем всё это? Если бы любили по-настоящему, узнали бы! Даже через колдовство!

Нет, это не колдовство. Я покосилась на платформу. Это что-то с цветами. Вон теми, что на ней. Не знаю, почему их действие так усилилось, то иначе не объяснишь, почему Жёлтый и Лилия первыми попали под воздействие. Они оба стояли совсем рядом с платформой. А Гвоздь… он взял несколько цветков в руки и понёс через весь зал… Хотя что-то тут не сходится: всего несколько цветков – и всех вдруг заколдовало.

Как же запутанно!

– Меня явно пытаются обмануть, – проговорил Клевер. – Я точно помню, что не в первый раз в этом доме. Зачем вообще я здесь?

– Чтобы жениться, – подсказала Лилия.

– Да-да, я точно должен жениться, – мужчина запустил руку в волосы, что было жесточайшим нарушением этикета. Но, по-моему, кроме меня никто не заметил.

В этот момент в дверях появилась женщина в костюме незабудки и с таким же цветком-брошкой. Взгляд Клевера мгновенно прикипел к ней.