Текст книги "Раз став героем"

Автор книги: Элизабет Зухер Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)

– Должен же эскорт сделать что-нибудь полезное, – проговорил Сеска. Например, взорвать нас, когда увидят, что мы движемся на собственной тяге.

Исмэй забыла об их прикрытии. Во рту у нее пересохло при мысли, что она висит снаружи космического корабля и в любой момент может оказаться под огнем. Ее скафандр показался сейчас такой же надежной защитой, как салфетка на лице перед ураганом.

– Если только это ни наша команда, которая сообщила им об этом, – в голосе Баури не было надежды. – Может, они пытаются уйти от точки прыжка ближе к эскорту?

– Нет... – возразил Фриз. – Скорее мы направляемся к ней, но по другому вектору... без навигационного компьютера нельзя сказать точно, но... У этой точки прыжка четыре переменных, ведь так?

– Да, – согласился Сеска. – Не могу судить о векторе, но возможно ты прав, Лин. Мы меньше чем в 30 минутах от прыжка и гораздо больше, чем 30 минут, от любого люка, через который можно было бы попасть внутрь корабля. Будет интересно... жаль, что у нас нет возможности записать опыт первых находившихся снаружи и погибших во время прыжка.

– Диверсанты выжили, – отрешенно проговорила Исмэй.

Повисла тишина. Она предположила, что остальные наблюдали за вращающимся звездным полем, которое доказывало, что Кос движется на собственной тяге.

– Они были внутри Духа, – наконец сказал Сеска.

– Но там была брешь в корпусе и носовое защитное поле вышло из строя. Поле СС двигателей Кос в порядке, – она ничего не знала об этой технологии, только что все корабли, способные совершать прыжок, имели защитное поле вокруг СС двигателей. – Если мы спустимся с этой штуки на корпус...

– Хорошая идея, Сьюза.

У них ушло почти полчаса, чтобы осторожно передвигая стропы, спуститься с высокого изгиба транспортной дорожки вниз. Здесь Исмэй впервые почувствовала через подошвы ботинок слабую боковую тягу, еще одно подтверждение, что Кос двигался на собственных двигателя.

Они преодолели примерно две-трети пути через купол рубки, который скрывал от них почти все Т-1, кроме верхушки цеха спецматериалов, как внезапно над их головами промелькнула вспышка. Исмэй инстинктивно пригнулась и посмотрела вверх. Транспортная дорожка утонула в ослепительном свете, превратившись на несколько секунд в фонтан горящих кусков.

– Вот влипли, – произнес Сеска. – Торчим снаружи корабля, направляющегося к точке перехода, и в добавок нас кто-то обстреливает. Интересно, где камера приключенческого куба?

– Конечно на другом корабле, – ответил Фриз. – Поэтому нас еще не взорвали.

– Я спрашиваю себя, что еще может произойти, но не хочу подкидывать вселенной идеи, – сказал Баури.

Исмэй усмехнулась. Она внезапно поняла, чего еще ей не хватало... юмора, который был бы ей понятен.

– Если расстояние между нами обычное, то они не смогут воспользоваться тяжелыми орудиями, прежде чем мы пройдем через точку перехода, – заметил Сеска. – Это всего лишь эскорт. Еще два выстрела и им понадобится время, чтобы накопить энергии, а потом мы испаримся.

– Полагаю, другой нас не поджарит, – заметил Баури.

После очередной вспышки темнота сгустилась. Оставшаяся часть транспортной дорожки была окончательно снесена.

– Хороший прицел, но так у них не хватит энергии, чтобы не позволить Кос уйти.

Внезапно все вокруг потемнело, Исмэй заморгала, и звезды снова появились.

– Если бы захотели, они бы уже сделали это. На первом собрании говорилось, что один из прикрытия возможно уйдет якобы за помощью.

– Дезертирство... – задумчиво пробормотал Фриз.

– Спасение своей задницы, – поправил Баури. – Как я ненавижу благоразумных.

– Вы в порядке, старший лейтенант? – спросил Сеска, но не потому что беспокоился, просто проверял.

– Да, сэр, – ответила Исмэй. – Пытаюсь вспомнить, есть ли где-нибудь здесь воздушный шлюз.

Потому что, если они даже переживут прыжок, находясь снаружи корабля, скоро у них закончится воздух. Даже короткий переход занимает по времени на несколько дней дольше, чем расчитан запас воздуха в скафандре.

– Это мысль, – сказал Сеска. – Вернемся назад и найдем хордов.

– Нет, сэр... не в четвером с четырьмя пистолетами легкого калибра. Я думала просто остаться в воздушном шлюзе, не открывая люка, чтобы никто не смог попасть внутрь, пока мы ни выйдем из гиперпространства. А потом идти дальше.

– Вполне возможно, что получится, – согласился Сеска. – Мы можем воспользоваться скафандрами...

Коскайэско вошел в точку перехода с жутким креном и вибрацией, которую Исмэй почувствовала через подошвы каждой клеточкой тела. Звезды исчезли. Она ничего не могла видеть дальше показателей датчиков своего шлема, которые выглядели очень странно. Прибор связи молчал. Тишина была такой же мертвой, как тьма вокруг. Вибрация корпуса все увеличивалась, плохой признак. Это могло сказаться на целостности корабля, соединениях крыльев с центральной частью и стабильности самих двигателей. Если они заглохнут, если потеряют сверхсветовую в какой-нибудь необозначенной на карте точке...

Исмэй вцепилась в поручни и попыталась успокоить поднимающуюся панику. Конечно было темно, ведь свет погас. Если датчики выглядели странно, то их по крайней мере было видно. Кислорода, например, хватит еще на два часа... но как она поняла, толку от этого будет мало, так как показания времени застыли и не двигались.

Исмэй никогда не увлекалась теоретическими выкладками, и знала мало о сверхсветовых полетах. Ей было известно только, что определить, в какое время (если вообще существовала такая вещь, как абсолютное время, что маловероятно) и в каком месте находится корабль, вошедший в одну точку перехода до того, как появится в другой, считалось невозможным. Сверхсветовой полет не был мгновенным как тахионная связь. Ход времени на борту может исчисляться часами, или днями. Самый долгий переход, когда-либо зарегистрированный, занял четверть стандартного года. На борту корабля под защитой СС поля, часы работали, здесь же... Исмэй пыталась успокоить дыхание, но не была уверена, что получится. Она чувствовала теплое движение собственного дыхания на щеках. Но часы скафандра не отсчитывали время, а это значит неизвестно, сколько кислорода израсходовано, она могла и не узнать, когда он совсем закончится.

А стоит ли вообще знать? Исмэй отбросила эти мысли и начала думать об отказе связи. На борту корабля во время сверхсветового перехода свет и связь работали отлично. Почему же не здесь, если они находятся под защитой поля?

Если они под защитой...

В наушниках послышался тихий стон, похожий на мычание потерявшейся весенней ночью коровы. Исмэй не могла понять, что это, пока он ни закончился долгим шипением. Ее мысли сложили звуки вместе как кусочки мозаики. Это должно быть растянутое до невозможности слово. Она попыталась представить, что это могло быть, и резкая дрожь пронзила ее. Она ткнула контрольную панель, заглушая звук. По крайней мере это получилось. Но если связь скафандра не работала, они все могли потеряться.

Что-то ударило по шлему, и Исмэй осторожно обернулась. Должно быть кто-то из группы. Новый удар, и она услышала чей-то голос... Сеска, и слабый скрип трущихся друг о друга шлемов.

– Радио не работает. Приходится подходить вплотную. Пристегнитесь.

Мужчина стукнул по ее руке, и Исмэй вспомнила о стропе безопасности. Конечно.

Она включила свет на шлеме и с удивлением увидела, как луч медленно... медленно ползет вниз как будто выдавливаемый из тюбика очень густой клейкий материал. Когда он наконец достиг корпуса, на поверхности появилось пятно странной формы и причудливого цвета. К несчастью, оно не высветило ничего полезного, ничего, указывавшего, где может находиться воздушный шлюз.

– Сьюза?

Если свет двигался так медленно, значит и связь тоже, радиоволны искажались тем, что бы ни делал СС двигатель с пространством и временем. Исмэй чувствовала себя так, как будто разделилась между двумя пространствами, одна ее часть оказалась в ловушке сверхсветовой скорости, а другая оставалась в обычном режиме где-то далеко позади.

– Здесь, – ответила она Сеске и наклонила голову; при этом линия света медленно переместилась, следуя за ее движением.

Она взялась рукой за свою стропу, которую наконец стало видно в странном свете.

– ...знаю кое-кого, кто только взглянув на это, провел бы следующий месяц в математическом экстазе, пытаясь найти происходящему логическое объяснение.

Это был другой голос, слабее, и Исмэй решила, что должно быть звук идет от шлема, который касается к шлему Сески с другой стороны.

– Фриз присоединился. Баури присоединился.

– ...воздушный шлюз? Часы не работают.

Конечно они поняли все сами. Где может быть ближайший шлюз? Исмэй вгляделась во тьму, пытаясь мысленно построить модель этой часть корабля на основе того, что узнала, когда изучала Кос в первые дни своего пребывания на борту. У основания купола располагался аварийный люк для эвакуации команды мостика, а значит у них на пути. Возможно, это займет еще четверть часа. Во тьме трудно было сказать, откуда они пришли, но слабое гравитационное поле помогло определить, в какой стороне спуск.

– Следуйте за мной, – сказала Исмэй, кивнув вниз; луч света при этом задрожал, извиваясь, как струя воды, текущей из двигающегося шланга, и простерся в предположительно верном направлении.

Исмэй двинулась первой, с трудом разбирая то, что выхватывал из темноты ее фонарь. Прямо как те идиоты, что выходили из микропрыжка перед собственным лучевым оружием и поджаривались; о таких случаях рассказывали в Академии. Не поворачивая головы, она скосила глаза и увидела другие струи света, слегка отличающиеся по цвету. Кто-то коснулся ее спины.

– Следуем за вами, – раздался голос Сески. – Оставайтесь в прямом контакте.

Исмэй осторожно передвигалась от одного выступа к другому, как если бы карабкалась по валунам в темноте, что на самом деле делала только один раз. Висеть над темным местом, двигаясь на ощупь, не зная, насколько глубоко внизу, было верным способом покалечиться.

Здесь же низ являлся бессмысленным понятием, и она не могла представить, что случится, если потеряет контакт с корпусом. Исмэй не ощущала увеличивающегося давления, как было бы на скорости в атмосфере, когда ветер бил бы в лицо. Нет, но откуда-то изнутри поднялось другое давление, как будто одна полость тела за другой настаивали, что что-то не так, что-то плохо, она не должна двигаться в эту сторону. Хорошо хоть вибрация прекратилась. Но вместо этого она почувствовала растущее давление в голове, корни зубов защекотало, а глаза были готовы выскочить из орбит.

Исмэй остановилась, когда стропа, соединяющая ее с остальными, натянулась. Шлем Фриза коснулся ее.

– ...думаем, может быть, мы не внутри СС поля, – сказал он. – Что-то вроде столкновения противоположно заряженных полей.

Конечно. На этот раз в памяти всплыла нужная информация о том, что генераторы СС поля влияют на пространственно-временной континиум только под покровом корпуса. Конечно внешняя обшивка была защищена от влияния СС двигателей... но поле перемещалось.

Было трудно не перегонять луч собственного фонаря. Наконец Исмэй удалось найти верное положение, чтобы двигаясь, видеть возможные выступы и кольца на расстоянии вытянутой руки. Она прошла мимо антенны связи и вспомнила, что воздушный шлюз должен находиться где-то рядом. Но в какую сторону? И сколько именно метров? Она остановилась, обернув стропу вокруг основания антенны. Почему ее не убрали, когда они прошли точку перехода?

– Уже близко, – сообщила она остальным, когда все шлемы соединились, как коровы касаются носами. – Подождите... Я посмотрю.

Пауза.

– ...посветим в разных направлениях. Может поможет.

Может. Исмэй наблюдала, как два луча легли рядом с ее. Она прошла вперед на пять-шесть метров стропы, а потом начала идти по кругу.

Воздушный шлюз имел электронное табло рядом с контрольной панелью. Исмэй пристегнула свою стропу к перекладине, установленной специально для этого, бросила взгляд внутрь, но увидела лишь тьму. Ей не хотелось включать внутренние огни... Зачем объявлять хордам о своем местонахождении?

Она дернула стропу, подавая сигнал, и занялась панелью в ожидании остальных. Невозможно было добиться, чтобы луч света оставался на контрольной панели, пока она набирает код. Наконец панель соскользнула, и Исмэй пробежала глазами инструкцию. Шлюз предназначался для аварийного выхода, а не входа, поэтому инструкции по входу содержали только предупреждения и ряд действий, чтобы какой-нибудь идиот ни понизил давление в соседних отсеках.

Она набрала последовательность, которая должна была сработать. Ничего не произошло. Она снова посмотрела на инструкцию. Сначала открыть внутренний люк с помощью кнопки "ВНУТРЕННИЙ ЛЮК". Нажать "ЗАКРЫТЬ". Затем проверить давление, "ПРОВЕРКА ДАВЛЕНИЯ". Исмэй сделала все в соответствии с указаниями, но красные огни продолжали гореть, и шлюз не открылся.

– ...ручной регистр? – спросил Сеска.

Она даже не заметила, когда они подошли, и не почувствовала прикосновения шлема. Вокруг не было ничего знакомого.

– Не нашла... Я дважды набрала код.

Исмэй отступила в сторону. Фриз нашел ручное управление под отдельной закрытой панелью с собственной инструкцией. Требовалось только повернуть рычаг по часовой стрелке, что открыло бы наборный диск, который нужно было повернуть в последовательности, напечатанной внутри крышки. Сеска и Фриз налегли на рычаг. Исмэй могла представить, что они при этом говорили. При большой физической нагрузке увеличивается расход кислорода.

Она снова посмотрела на инструкцию для автоматического набора, удивляясь, почему у нее не получилось. Открыть внутренний люк, проверить давление, ввести количество людей, набрать код в открытой последовательности для внешнего люка. Она так и сделала. Пропустив предупреждение о несанкционированном использовании, Исмэй добралась до мелкого шрифта в самом низу, надеясь найти то, что могла пропустить, почему шлюз и не открылся.

В конце говорилось: НЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ВНЕШНИЙ ШЛЮЗ ВО ВРЕМЯ СС ПОЛЕТА. И ниже еще более мелкими буквами: Этот запрет не представляет угрозы персоналу, так как работы в открытом космосе во время СС полета не ведутся.

Она наклонилась и прикоснулась к шлему Сески.

– Какой-то идиот должно быть закрасил эту штуку, – говорил он.

– Нет, – возразила Исмэй. – Люк нельзя открыть во время СС полета. Об этом говорится в самом низу.

Мужчины оставили рычаг в покое.

– Здесь тоже говорится, что это не понадобится, потому что нас здесь нет, – сказал Фриз, коснувшись ее шлема. – Ну и дураки же мы, что пытаемся совершить невозможное.

– Хотелось бы мне, чтобы они были правы, – проговорил Баури. – Хорошо, Сьюза... что теперь?

Исмэй открыла было рот, чтобы выразить протест, ведь именно они, как предполагалось, должны были принимать решения как старшие по званию, и снова закрыла, задумавшись. Кислород расходовался со скоростью, которую невозможно определить. Время уходило... куда-то, по крайней мере внутри корабля. Смогут ли они добраться до своей первоначальной цели до того, как кислород закончится? Если да, то попадут ли внутрь? Вдруг все шлюзы не работают во время прыжка, можно было по крайней мере использовать воздушные отверстия ремонтных палуб... если те работали.

Потом ей пришло в голову, что может быть этот шлюз имел кослородные колпаки, для персонала, ожидающего своей очереди войти в шлюз. Она обернулась к контрольной панели и посмотрела. Вот обычный зеленый ниппель, хотя здесь только один. Работал ли он или тоже был автоматически перекрыт, ведь подразумевалось, что никто не будет использовать его во время прыжка?

– Кислородный колпак, – сказала она и тронула стоявшего рядом Баури за плечо.

Он посмотрел, кивнул и повернулся. Исмэй нашла шланг на спине его скафандра и отсоединила. Когда он вставил шланг, система корабля зарегистрировала подачу кислорода, а было ли так на самом деле оставалось только надеяться.

– Датчики так и не работают, – сказал Баури.

Что только затрудняло все, ведь без них нельзя было узнать, когда резервуар наполнится.

– Считая пульс, – сказал он. – Не останавливайтесь.

Исмэй не верила, что ее собственный пульс был сейчас нормальным, и не знала, сколько времени займет пополнение неизвестного количества расходованного, даже если она могла воспользоваться своим пульсом, чтобы определить длительность заполнения. Казалось, они стояли так очень долго, пока Баури ни скомандовал:

– Все. Заканчиваем.

Он отсоединил шланг и сказал:

– Ваша очередь. Если знаете свой пульс, отсчитывайте три минуты. Или я могу посчитать за вас.

– Сначала другие, – сказала Исмэй. – Они потратили силы на тот рычаг.

– Не будьте слишком благородны, старший лейтенант, а то мы можем подумать, что вы набиваетесь на продвижение, – шутливо заметил Сеска и присоединился к кислородному колпаку.

За ним Фриз и наконец Исмэй.

– Почему три минуты? – спросил Фриз, пока Исмэй пополняла свой резервуар.

– Потому что... Как бы объяснить понятно? Я провел тест, который не зависит от внутренних часов скафандра. Нам понадобится больше, но я подсчитал, что три минуты дадут нам минимум 15. Мой скафандр перестал регистрировать в 1.58.3. У вас тоже?

Так и было, хотя Исмэй считала не пульс, а секунды. Баури довольно произнес:

– Ага!

– Работает?

– Думаю, да. Это поможет, если мы найдем способ присоединиться всем одновременно, потому что подсчитывание разницы периодов ожидания немного замысловато.

– Попытайтесь хотя бы приблизительно. Мы еще не скоро доберемся до места и у нас нет инструментов...

– Хорошо. Сьюза, вы еще не отсоединились... вам понадобится больше времени, потом оно уменьшится. Я подсчитаю ваш интервал.

Исмэй удивлялась, какого типа измерения Баури собирался применить, и сколько это будет продолжаться, но не хотела прерывать его подсчеты. Она чувствовала себя глупо, вися в темноте и тишине в ожидании, когда ей скажут, что пора отсоединяться от кислородного колпака, хотя лучше болтаться так, чем мертвой. Она не знала, сколько времени прошло, но Баури наконец сказал:

– Все. Следующий.

Когда они снова пополнили резервуары в соответствии с расчетами Баури, которые, как надеялась Исмэй, имели хоть какое-то отношение к реальности, им оставалось решить, что делать дальше.

Сеска взял слово:

– Сьюза... вы знаете месторасположение всех шлюзов?

– Я изучала их к экзамену майора Питак, когда впервые попала на борт, но сейчас не уверена, что помню все, хотя некоторые точно. Например, шлюзы есть на каждой палубе между Т-3 и Т-4. Раз уж мы на Т-3, то можно воспользоваться одним из них на ремонтной палубы или отверстием на внешней поверхности Т-4.

– Мы могли бы просто остаться на месте, – предложил Фриз. – Здесь есть кислородный колпак.

– Неизвестно, сколько продлится прыжок. Если больше суток, у наших скафандров есть и другие ограничения.

– Полагаю, вы не знаете ближайший источник пищи, воды и энергии?

– И туалеты?

Исмэй удивила сама себя, фыркнув от смеха.

– Извините, – сказала она. – Полагаю, доступ к этим субстанциям разрешен только внутри корабля во время прыжка.

– Тогда нам лучше идти к следующей кислородной точке, и надеяться найти путь внутрь до того, как... нужда заставит.

Ориентирование было самой большой проблемой. Хотя корпус Кос усеивало больше шишек, чем ожидала Исмэй, на фоне матово-черной окраски все сливалось. Продвигаясь ползком наощупь, Исмэй чувствовала себя глубоководным существом, одним из тех, которых тетя показывала ей на картинках; она вспомнила, что эти создания собирались вокруг труб, обеспечивавших их теплом и пищей. Как они находили дорогу? Хемотаксис... Однако, это работало. Она не могла найти ничего общего между морским дном и корпусом корабля в гиперпространстве, поэтому просто продолжала двигаться.

Внезапное изменение в топографии явилось рахождением Т-3 и Т-4. Исмэй пыталась сообразить, в каком направлении двигаться дальше. К нижним палубам в русле между Т-3 и центральной секцией? По верху Т-3? Она даже не знала, были ли большие грейферные опоры закрыты, или они прыгнули с открытым ремонтным доком.

Как ответ на ее вопрос, тьму прорезал свет. По крайней мере Исмэй так подумала, потому что глаза засекли нечто, и мозг попытался найти подходящее определение. Он выглядел странно, скорее как бледный клубящийся дым, а не луч прожектора. Густые потоки расползались прядями, создавая впечатление какой-то угловатой груды с поднимающимися завитками. Далеко-далеко беспорядочный свет с трудом пробивался сквозь тьму, приобретая красноватый оттенок.

Группа остановилась и соединила шлемы.

– Если бы я был физиком, – сказал Сеска, – то сошел бы с ума. Большинство из того, что мы видели после входа в гиперпространство, совершенно не соответствует тому, чему меня учили о сверхсветовых полетах. Но так как я просто капитан корабля, скажу, это прекрасно.

– Радиолокационные антенны подняты, – заметила Исмэй. – Порталы ремонтного дока не запечатаны. Если там нет какого-нибудь неизвестного мне барьера, мы сможем попасть внутрь этим путем.

– Почему огни включены? – спросил Фриз.

– Системы энергоснабжения были разделены, – объяснила Исмэй. Диверсанты захватили мостик... возможно, отключили энергию в крыльях, может быть даже жизнеобеспечение, но каждое крыло на самом имеет собственное питание.

– Значит, мы просто пройдем по верху и спрыгнем в одно из отверстий?

– Только если хотим пролететь 16-17 палуб вниз после нулевой гравитации. Может, лучше спуститься по опорам крана...

Вообще-то она никогда не была на кране, но видела, как по нему забираются другие. Проблема в том, чтобы собственные люди не подстрелили их сначала, а дали время объяснить, кто они такие.

– Наши передатчики должны там снова заработать, – сказал Сеска. – И возможно нас не сразу увидят.

Путь по верху Т-3 к первому отверстию был легче, чем последний отрезок купола, но со своими трудностями. Унылый поток света извергался из отверстий, ничего не высвечивая, а на их пути были обломки материалов транспортной дорожки, пуки кабелей, тянущихся к кранам, противовесы для механизмов, но по крайней мере под рукой всегда было за что закрепить стропу.

Вход располагался в центре отверстия, теперь ярко освещенного прожекторами изогнутых опор. Группа продвинулась вдоль края и свет изменился, когда они приблизились к источнику, но даже на несколько десятков метров выше он оставался слишком голубым и с поворотом головы начинал отливать красным.

Здесь находилась шахта лифта, насколько помнила Исмэй, а где-то далеко внизу пульт управления, который в данный момент был отключен. Исмэй могла видеть часть Духа со снятой обшивкой и группу рабочих в скафандрах, столпившихся вокруг пучка кристаллов, которые тянулись от носа до кормы корабля.

По крайней мере они нашли удобное место ниже линии корпуса. Это была платформа, рассчитанная на двадцать или даже больше рабочих, которым приходилось ждать своей очереди. Исмэй начала спускаться по сетчатым ступенькам и уже на второй почувствовала, как ноги прилипли к ступеньке в тисках гравитации корабля. К тому времени, как она добралась до платформы, каждая косточка ее скелета прибавила в весе раз в десять, но в голове прояснилось. Внутри свет выглядел обычно, только тускнее. Она огляделась. Включены были только несколько прожекторов, освещавших рабочих. Конечно... на внутреннем обеспечении приходилось экономить на всем.

Остальные осторожно спустились один за другим. Никто не произнес ни слова, пока ни достигли платформы. Исмэй огляделась. На переборке находились кислородные шланги... настоящей переборке с зеленым треугольником, обозначавшим кислородный доступ. Кран с водой. Даже пистон для облегчения скафандра. Служба, отвечавшая за состояние экипировки, ненавидела людей, которые возвращались в грязных скафандрах. Движение в шлеме привлекло ее внимание... внутренние часы снова заработали и кислородный датчик дернулся вверх, а потом упал, потом снова медленно поднялся до отметки, указывавшей, что осталось 35% резерва на час и восемнадцать минут.

Исмэй заговорила и поняла, что если бы передатчики работали как положено, их бы услышали. Но почему не слышно остальных? Разные контуры частот?

Воспользовавшись контрольной панелью в скафандре, она отыскала нужный канал.

– ... Джимми, один... только один... теперь пол...

Теперь снова на тот, что они использовали во время прыжка.

– У них другая волна, по крайней мере у некоторых.

– Скорей всего, – Сеска, не отрывая глаз, смотрел на свой корабль. Как мы спустимся?

– Осторожно, – ответил Фриз, указывая взглядом на аварийную лестницу, которая вела вниз на первые рабочие мостки, располагавшиеся ниже на пять палуб по этой стороне ремонтного дока. – Если попытаемся поднять лифт, наше присутствие станет очевидным.

– Лучше сообщить сейчас, – заметила Исмэй. – Если мы свяжемся с ними на их же частоте, то может там окажется кто-нибудь, кого я знаю. В любом случае они могут вызвать майора Питак, чтобы подтвердить мою личность.

– Вы правы, но... немного скучно вот так закончить наше приключение, просто дав им знать. Авантюристам, выжившим в незащищенной внешней среде во время СС полета, следовало бы появиться более драматично. Почему у нас нет тех маленьких невидимых крыльев, которые шпионы и воры всегда используют, чтобы спуститься вниз к простым смертным?

– Вините отдел снабжения, – заметила Исмэй, удивляясь сама себе.

Все захихикали.

– Сьюза, если вам когда-нибудь надоест в материальном обеспечении, буду рад предложить вам место на своем корабле, – сказал Сеска. – Я сначала удивлялся, но теперь понимаю, почему адмирал хотел, чтобы вы участвовали в этой операции.

Уши Исмэй вспыхнули.

– Спасибо, сэр. Теперь... я сообщу им, что мы здесь.

Она включила канал и услышала конец предыдущей группы команд.

– ...Теперь назад на одну десятую... именно... туда.

– Говорит старший лейтенант Сьюза, – произнесла Исмэй, надеясь, что не обрывает другую передачу.

– Что! Кто? Где вы?

– Я на вершине дока, на платформе лифта для персонала. Здесь еще три офицера: капитан Сеска, капитан-лейтенант Фриз с Духа и капитан-лейтенант Баури из корпуса. У меня срочное сообщение от адмирала Доссайнэла старшему офицеру Т-3.

Глава восемнадцатая

– О чем вы думали, прячась на верхних стропилах все это время? Мне сказали, что вы отправились в Т-1 на какое-то собрание с адмиралом и командором Севеч и другими важными шишками.

Командор Джарлес, глава контроля материально-производственного запаса, был старшим командующим в Т-3. Исмэй видела его на одной из офицерских встреч, но больше с ним не встречалась. Особое ударение на словах "важные шишки" указывало, что командора задело то, что его не пригласили на заседание, и теперь он считал это ущемлением своего достоинства.

Джарлес подался вперед с пылающими от гнева щеками.

– Я там и была, сэр.

– И принимая во внимание настоящую ситуацию, просто лениво прогулялись назад? Только не говорите, что прошли через запечатанные отсеки, или что не слышали объявления о том, что все в этом крыле обязаны явиться в пункт сбора!

– Сэр, можно узнать... есть связь с остальным кораблем, особенно с Т-1?

– У нас есть связь с Т-4, благодаря туннелям доступа, но больше ни с кем. А что?

– Тогда вы возможно не знаете, что капитана отравили газом и он сейчас в критическом состоянии, адмирал Доссайнэл был ранен во время вооруженного столкновения, и поэтому не пришел сам, но передал приказы.

Исмэй достала документы и отдала Джарлесу. Тот сжал губы и кивнул, что означало "рассказывайте дальше".

– Мы не могли пройти через запечатанные двери из Т-1, – продолжила она. – Капитан дал нам коды доступа, но они не сработали. Адмиралы считали, что капитану Сеска и его первому помощнику необходимо срочно попасть назад на Дух... причины на кубе, сэр. Поэтому мы прошли через дальний конец цеха спецматериалов по транспортной дорожке, а остальную часть пути по обшивке корабля.

Его глаза расширились:

– Вы пересекли весь корабль?

– Да, сэр. Не знаю, зарегистрировали ли это сканеры, но корабль был обстрелян из лучевых орудий... Защитное поле выдержало, но транспортная дорожка уничтожена, – она замолчала на мгновение в ожидании вопросов, а затем выдала самое главное. – Корабль совершил прыжок, поэтому нам понадобилось так много времени, чтобы добраться сюда.

– Вы говорите... что были снаружи этого корабля... во время прыжка?

– Да, сэр.

Долгая пауза.

– Старший лейтенант, вы либо сошли с ума, либо чертовски везучи, либо с вами благословение всех богов, о которых я никогда не слышал. Офицеры, что с вами, подтвердят эту историю?

– Да, сэр.

– Хорошо. Полагаю, вам нужно время... чтобы поесть... или для чего там еще. У нас здесь настоящий бардак. Мой помощник объяснит вам все, что нужно. Дайте мне время ознакомиться с приказами, потом я хочу получить полный доклад вплоть до каждого вздоха, и от остальных тоже. У вас есть час.

Снаружи ее ждала Питак.

– Где вы были?

Исмэй слишком устала, чтобы объяснять ей.

– Снаружи во время сражения, прыжка и СС полета. Кстати, спасибо тому, кто включил прожекторы ремонтного дока. У нас были проблемы с определением направления, пока мы не увидели их.

Брови Питак взлетели вверх:

– Подозреваю, что больше не увижу вас в ПСК. Идемте вниз, там вы сможете поесть. Где адмирал?

– В Т-1, насколько я знаю. Ранен, но жив. Капитан получил порцию газа и, когда я уходила, его состояние было критическим.

– Ну и ситуация, похищены как какой-то толстопузый грузовоз, направляемся неизвестно куда и можно только догадываться о ждущих нас неприятностях. Хорошо хоть наш эскорт попал в нас!

Исмэй зашла сначала в туалет, а потом уже в столовую. Паек был обычным, но по крайней мере горячим, и временный повар приправил еду чем-то ароматным. Исмэй думала, что поев, почувствует себя лучше, но вместо этого тепло, разлившееся по животу, начало клонить ее ко сну. Она чувствовала, что может заснуть стоя и возможно даже на ходу. Чепуха... Очнулась Исмэй, лежа щекой на столе. В нескольких футах майор разговаривала с кем-то по внутренней связи. Исмэй с трудом подняла голову, когда Питак подошла.

– Вам надо поспать, – сказала она. – Я говорила с командором Джарлесом, и он сказал, что из-за прыжка и всего остального ему потребуется больше времени, чтобы разобраться с приказами адмирала. Вы отправитесь вниз по крайней мере на полсмены.

Исмэй поспорила бы, но когда поднялась, в голове все поплыло. Питак нашла ей пустое место в ближнем коридоре в ряду других спящих. Только коснувшись головой подушки, Исмэй заснула на твердой палубе. Снов не было, и она проснулась с ясной головой.

Осторожно переступая через спящих, она нашла работающий туалет и душ. Трудно было поверить, что посреди кризиса у них достаточно воды для душа, который впрочем был ей необходим. В офисе командора Джарлеса, Исмэй увидела Баури, который занимался докладом о том, что с ними произошло.