Текст книги "Падший ангел"
Автор книги: Элизабет Чедвик
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
Мужчина, отпустив запястье девушки, перевернул ее на спину, улегся рядом и впился в губы страстным поцелуем. В то же мгновение все мысли о Пэккардах вылетели у Сюзанны из головы.
Кратковременный сон восстановил его силы. Подглядывая за Сюзанной сквозь опущенные ресницы, Арон ощутил страстное желание овладеть ею. Однако следовало действовать осторожно и завоевать девушку иным способом. Ему хотелось долгой, нежной любви, рожденной из вздохов, слов и поцелуев, чтобы в конечном итоге в душе мисс Моран появилось большое чувство. Девушка отдалась во власть наслаждению, расслабившись в руках Корта и отвечая на поцелуи. Наконец, она обняла его, потеряв, очевидно, контроль над своим телом. Почувствовав это, мужчина начал расстегивать пуговицы на шелковой блузке и коснулся груди, затем, осмелев, пошел еще дальше и поцеловал напряженный розовый сосок, активно работая языком. Сюзанна выгнула спину, чувствуя, как сладкое томление, родившись внизу живота, распространилось по всему телу. Реакция девушки возбудила Корта до такой степени, что он позабыл о своем желании постепенно завоевать мисс Моран, продолжая ласкать грудь, Арон расстегнул юбку, и она ощутила его губы на своем теле. Корт ласкал нежную кожу живота, спускаясь к шелковистым черным волоскам. Это прикосновение разбудило в Сюзанне не страсть, а ужас, и она отпрянула, свернувшись в клубок.
Остановленный столь резко и недвусмысленно, Корт смутился:
– В чем дело, Сюзанна?
– Я боюсь, – откровенно призналась девушка. – Я не понимаю, что происходит.
– О дорогая, тебе не нужно бояться. Я не причиню тебе боли. – Сев, мужчина усадил свернувшуюся в клубок Сюзанну к себе на колени. – Тебе не следует бояться. – Она дрожала, и адвокат начал нежно баюкать ее, словно ребенка, целуя пышные волосы и лоб. – Тебе не надо бояться, любимая. У нас еще будет время. – Приподняв ее подбородок, Арон, улыбаясь, заглянул в бездонные голубые глаза. – Будут другие времена. Нет причины бояться меня. – Нежно поцеловав ее в губы, он начал застегивать блузку, заправляя ее в юбку, словно маленькому ребенку. Покончив с этим, мужчина прижал ее лицо к груди, поглаживая волосы, и держал до тех пор, пока не почувствовал, как напряжение покинуло ее тело.
– Пора возвращаться, а то Квинси начнет волноваться.
– О, мистер Квинси болеет и лежит в постели.
– Да?
– Или вместо того чтобы лежать в постели, он...
Корт остановил ее одним известным ему способом – закрыв рот поцелуем.
– Болен, – заверил он Сюзанну и, подняв ее на ноги, усадил в седло.
ГЛАВА XX
Отвезя мисс Моран в отель, Корт отправился в салун, где отобедал, попутно решил дела с некоторыми из своих клиентов, волею случая оказавшихся в том же месте. Они недвусмысленно качали головами – обычно говорливый Арон неохотно отвечал на вопросы и ограничивался краткими комментариями по поводу разгрома в долине Пэккардов. Адвокат равнодушно выслушивал восторженные отклики горожан, преследуя одну цель – чтобы те не заподозрили его в причастии к этому делу. Жители Амновилля сделали вывод, казавшийся, по их мнению, ложным, – повесив Элиаса, он потерял уважение к Пэккардам.
Думая о единственной цели, Корт кривил душой, ведь второй причиной его неразговорчивости и холодности была Сюзанна. Ее отказ, испуг, способные при других обстоятельствах и другой участнице вызвать раздражение, возбудили в нем еще большее желание. Каждое мгновение, проведенное с ней, приносило бездну удовольствия и ощущение близости, связи между ними.
Мужчина был уверен, что в следующий раз она охотно отдастся во власть его умелых рук и губ. Воспоминание о страстности девушки, о нежной, шелковистой коже вызывало бешеное желание овладеть ею, и он знал, что скоро желание его осуществится. Сюзанна создана для него.
Думая о мисс Моран, Арон добрался до своего дома, расседлал лошадь и, едва успев раздеться, погрузился в тяжелый, без сновидений, сон. Время шло, минуты складывались в часы, вместе с ними постепенно уходила усталость. Мужчина проспал бы еще дольше, если бы звуки собственного кашля не разбудили его вскоре после полуночи.
Скатившись с постели на пол, где дыма было меньше, адвокат пробрался в гостиную и схватил пистолеты, лежащие на столе. Через дверь выйти оказалось невозможным, костры были разведены под каждым выходом. Лежа на полу и жадно ловя ртом воздух, он думал о возможности пробраться через окно, надеясь, что поджигатели ушли, доверив огню завершить начатое ими дело. В домике было только два окна, и пробные выстрелы Арона вызвали шквальный ответный огонь. Он вычислил, что в засаде находятся несколько человек, ждущих, пока жертва сгорит либо задохнется, лишив ее надежды выбраться через окно.
Проклиная мстительных Пэккардов, Корт натянул штаны и тщательно взвесил все шансы. Возможность перестрелять головорезов и выбраться из окна казалась весьма призрачной. Оставался подземный ход, прорытый прежним владельцем во времена, когда индейцы представляли собой реальную угрозу. Мужчина не знал, в каком состоянии тот находится. Купив дом, он решил разведать, не засыпан ли ход, но, пройдя половину, счел нужным вернуться, дабы не быть заживо погребенным. Теперь выбора у него не было. Не надевая рубашки и ботинок, Арон схватил ружье, перезарядив его, и открыл дверцу, закрывающую вход. Огонь пробрался сквозь двери, и Корт не думал, что у него будет возможность вернуться, если ход окажется засыпанным.
Корт сбросил вниз оружие, затем прыгнул сам. Приземлившись, он выругался, так как забыл взять свечу или фонарь. Перед ним открывалось две возможности: либо вернуться, либо продвигаться на ощупь. Адвокат быстро захлопнул за собой дверь, не желая впускать в ход дым, затем, опустившись на колени, начал на четвереньках идти вперед. Даже медленное продвижение вызвало оползень, и на Арона посыпались грязь и пыль. Мужчина, чертыхнувшись, стал действовать осторожнее, не желая задеть столб, поддерживающий потолок, иначе свод рухнет и погребет его заживо. Корту казалось, что в узком лазе нечем дышать. Он испытывал ужасные неудобства: песок во рту, скрипящий на зубах, учащенное, затрудненное дыхание, неприятный запах, идущий из тоннеля, смешанный с едким запахом собственного пота, непонятные, необъяснимые шумы и шорохи, мягкие шлепки падающей грязи вызывали у него приступы клаустрофобии, и лишь усилием воли мужчина заставлял себя двигаться дальше. Его постоянно мучила мысль: хватит ли ему воздуха. Шахтеры всегда брали с собой в забой свечу, по колебанию пламени которой можно было судить о недостатке кислорода. Адвокат упрямо продолжал ползти, вдыхая затхлый воздух натруженными легкими. Что, если впереди тоннель засыпан? Что, если в темноте он наткнется на подпорку, и потолок рухнет на его голову? Он погибнет здесь, как крыса в норе, жадно ловя ртом воздух, словно висельник. Мужчина, стиснув зубы, продвигался дальше. Как долго еще ползти? Арон знал, что ход выведет его в лес, за поляну, однако сам не проверял, полагаясь на слова прежнего владельца. Возможно, выход завален или там его поджидают горящие жаждой мести Пэккарды. Однако смерть от бандитской пули была предпочтительнее гибели в крошечной норе. Мужчина полз, думая о том, как ненавидит шахты, где холодно, сыро и темно. Как могут люди изо дня в день там работать? Как-то Пенвеннон заметил, что шахта – самое мирное и тихое место в мире. Это была неправда. Под землей находится кромешная тьма, там сущий ад. Ему никогда не нравился Пенвеннон, а тот, в свою очередь, ненавидел все человечество, за исключением, конечно, Сюзанны. Не желая впадать в панику, адвокат сосредоточился на мечтах о девушке.
Шелковистые, вьющиеся черные волосы, большие голубые глаза, розовые щечки, розовые губки, розовые соски. Сюзанна... такая милая, дорогая сердцу, мягкая, теплая... Она принадлежит ему, и никакой Пэккард не убьет его, прежде чем он доберется до нее, и не тоннель, не... – тут голова мужчины неожиданно уперлась в стену.
Действуя с величайшей осторожностью, он протянул правую руку, в левой зажав ружье. Словно слепой, Арон ощупал стену справа, слева и впереди себя, затем, едва дыша, положил ружье и встал на колени, шаря рукой по потолку, – дерево, грубое и старое, но все еще крепкое. Прикладом ружья Арон попытался приподнять дерево, Надеясь, что это люк. Действуя сначала осторожно, он ничего не добился, однако большее усилие привело к тому, что приклад прошел сквозь дерево, и на лицо мужчины посыпались труха и грязь. Глаза заслезились и защипали. Корт потерял способность соображать. Если попробовать приподнять люк, то можно шумом привлечь внимание Пэккардов, а находясь все еще в ловушке, он был не способен отразить нападение. Однако, с другой стороны, если не попытаться выбраться в ближайшее время, то силы могут совсем его оставить. Сжав зубы, Корт начал долбить дерево над головой, делал это до тех пор, пока не образовалось отверстие, в которое проходило его тело. Выбросив в дыру ружье, Арон, ухватившись за расщепленные края, постарался выбраться наружу, однако прогнившее дерево, не выдержав, рассыпалось, и он, раня руки, рухнул обратно в тоннель. Не обращая внимания на боль, адвокат сделал другую попытку, затем третью. Не теряя времени даром, он настороженно вглядывался в темноту и вслушивался, опасаясь, что подозрительный шум привлечет внимание Пэккардов, в упоении наблюдающих за его горящим домом. Прыгать обратно в темный, грязный тоннель ему не хотелось.
Когда, наконец, он выбрался целиком, зажав в окровавленной руке ружье, то долго лежал, распластавшись среди деревьев, жадно дыша чистым весенним воздухом. Из глаз его катились слезы, орошая землю. Прошло немало времени, прежде чем адвокат смог разглядеть луну, спрятавшуюся среди стволов. Пэккардов не было ни слышно, ни видно. Вскоре к нему вернулась способность думать, и Корт начал рассуждать о сложившейся ситуации.
Мужчина лукаво усмехнулся. Если Пэккарды все еще поблизости, то наслаждаются своим триумфом: их враг либо сгорел, либо задохнулся в дыму. Возможно, они ждут его криков. Корт осторожно перебрался в тень дерева, и когда глаза привыкли к темноте, решил двинуться дальше. Теперь ему некуда торопиться. Если бандиты все еще там, он достанет их. Прячась за деревьями, адвокат осторожно продвигался к своему дому, обходя поляну по кругу. Пройдя половину, Корт услышал голоса:
– Думаешь, он задохнулся в дыму?
– Похоже на то, – отозвался другой. – Плохо то, что он не сгорел.
– Джоб предупредил, чтобы мы удостоверились. Черт, возможно, придется сидеть здесь до тех пор, пока чертова хижина не сгорит.
– Мне даже хочется, чтобы Корт попытался выбраться. Он ведь не отстреливался почти, да?
– Должно быть, угорел.
– Да, наверное.
Арон, тщательно прицелившись в бандита, желавшего увидеть его сгоревшим, выстрелил тому в затылок. Второй вздрогнул, остолбенел от удивления и не сделал попытки вовремя спрятаться. Адвокат выстрелил ему в горло и укрылся за деревьями – возможно, был еще и третий участник событий. Однако никто не появился, и Корт, подойдя к трупам, перевернул их дулом ружья на спину, желая удостовериться в смерти. Перетащив тела на поляну, мужчина отправился взглянуть на дом, с презрением отметив, что из Пэккардов вышли никудышные поджигатели – огонь позади дома погас, опалив только дверь и дверной косяк, а головорезы этого даже не заметили. С входной дверью пришлось распрощаться, часть стены, разделявшая дом, крыльцо и мебель, дымила, издавая отвратительный запах. Корт, зачерпнув воды, поливал тлеющие дерево и ткань до тех пор, пока они не перестали дымить. Затем, осторожно ступая босыми ногами по грязному полу, добрался до спальни, где оделся, готовясь к визиту к шерифу с двумя вещественными доказательствами – мертвыми телами. Перебросив трупы через лошадиный круп, он разглядел, наконец, их лица. В убитых адвокат опознал виденных им ранее в стане Пэккардов. Один оказался кузеном Джоба.
Прибыв в четыре часа к шерифу, Арон забарабанил в дверь. Ворча, обитатель дома спросил, кому пришло в голову беспокоить его в такой ранний час, и не открыл дверь, пока не удостоверился в личности гостя:
– Второй раз, Корт, за эту весну вы вытаскиваете меня из постели. Вам не поздоровится, если причиной этому явится пустяк.
Арон бросил два трупа перед дверями шерифа:
– Привез к вам двух Пэккардов. – Живых?
– Мертвых.
– Черт. – Шериф, подняв лампу, вгляделся в лица. – Да, Пэккарды, – согласился он. – Но даже мертвые Пэккарды приносят одни неприятности. И что же мне делать ночью с двумя Пэккардами?
– Оставьте их прямо на улице. Зачем создавать себе лишние проблемы.
Вглядываясь в трупы, шериф заметил:
– Этого застрелили сзади.
– Именно. Одного я застрелил со спины, а другого спереди, пока они наслаждались зрелищем моего горящего дома, споря, что меня убьет – огонь или дым.
– Застрелен сзади, – бормотал шериф.
– Да, – согласился Корт. – Выйдите и взгляните на мой дом. Если захотите меня арестовать, попытайтесь. Я буду у Макфаддена. – Вскочив в седло, адвокат уехал, не обращая внимания на бормотания блюстителя порядка.
Шериф Макси, находясь в подобных обстоятельствах, не обратил внимания на внешность гостя, к тому же темнота не позволила ему это сделать, а вот ночной портье у Макфаддена оказался куда глазастее. Корт походил на выходца из преисподней – его брюки, лицо и светлые волосы были покрыты слоем сажи, рубашка, чистая и выглаженная, не скрывала грязной груди. Испуганный клерк никак не мог поверить, что перед ним известный местный адвокат, который способен лишить его работы, не получив вовремя номер, горячую воду для ванны и бутылку виски.
– В номере я буду через пятнадцать минут, – отрывисто бросил Корт, получив ключ. – Доставьте туда воду, виски и горячую ванну. И некоторое время я никого не принимаю.
– Ни одного из наших гостей? – спросил дрожащий клерк. – В этот час ночи, мистер Корт, и судя по вашему виду, я боюсь...
– Понимаю, что вы боитесь, – сухо заметил Арон. – Не беспокойтесь, вашим постояльцам опасаться нечего. – Повернувшись на каблуках, он поднялся по лестнице, перешагивая сразу через две ступеньки, держа путь к апартаментам Квинси.
Остановившись перед дверью, мужчина поднял было руку, но передумал. Если портье перепугался, увидев его, то что скажет Сюзанна, услышав стук в дверь телохранителя и выглянув в коридор? Она спокойно могла пустить в него пулю, ибо узнать известного адвоката в таком сатанинском обличье было практически невозможно. Решившись, он тихо постучал, потом еще раз. Судя по осторожным шагам и шепоту, обитатель номера встал с постели и, подойдя к двери, встал с левой ее стороны, держа в руке пистолет.
– Это Корт, – тихо произнес адвокат.
Вместо того чтобы безоговорочно его впустить, Эбнер приоткрыл дверь и заявил:
– Она открыта. Входите, но держите руки подальше от оружия.
Саркастически подняв брови от столь холодного приема, адвокат выполнил требования. Квинси, разглядев его при тусклом свете лампы, удовлетворенно кивнул, увидев, что это действительно Корт, причем один, а не с группой вооруженных до зубов людей. Бородач, приподняв фонарь, оглядел ночного гостя с ног до головы.
– О-ля-ля, похоже, я сегодня пропустил кое-что интересное, – заметил громила, ставя фонарь на стол и предлагая Арону единственный стул.
– Было не так уж интересно и не очень весело, – усмехнулся адвокат. – В следующий раз должно получиться лучше. Тогда я возьму тебя с собой, повеселимся на славу.
– Что это еще за следующий раз? Расскажи-ка лучше об этом разе.
Корт вкратце поведал приятелю о событиях ночи и предложил устроить Пэккардам ловушку.
– Ого! Похоже, началась вражда. А какую приманку ты хочешь придумать для Пэккардов?
– Много золота и моя драгоценная голова в одном и том же месте.
Квинси, недолго думая, согласился, что у старого Джоба последнее время появилась навязчивая идея убить Корта. Адвокат также хотел подключить к делу Травяную Спину, задача которого должна была состоять в том, чтобы приехать в город и, напившись в салуне, пустить слух, что Корт якобы напал на золотоносную жилу и ночью будет переправлять золото в город.
– Если они поверят этому, а мне кажется, что поверят, и если ты прав насчет ублюдков, снабжающих их информацией, то они вполне могут клюнуть на удочку. А ты не боишься, что, когда начнется стрельба, они попытаются сначала убить тебя?
Корт покачал головой:
– Возможно, но приходится идти на риск. Во-первых, я знаю каждый кустик, каждый бугорок на дороге. Горожане на моей стороне и против них. Мы поймаем их на обычных мулах, груженных камнями.
Квинси, подумав, неохотно кивнул:
– Тебе надо что-то делать с руками, иначе твой план останется неосуществимым.
Арон кивнул:
– В номере меня ждет ванна и бутылка виски. Хочешь пойти со мной?
– Будешь пить виски?
– Нет, мы с тобой выльем его на руки.
– О черт, пустая трата хорошего напитка, – неодобрительно пробормотал Эбнер, надевая ботинки и беря нож.
ГЛАВА XXI
Сюзанна ничего не знала о героическом поступке Корта, ибо Квинси не распространялся на эту тему. Клара понятия ни о чем не имела, и поскольку девушка не общалась ни с кем из горожан, то и оставалась в полном неведении. Как и планировалось, девушка послала сестре записку, желая обсудить «неотложное» дело. Поскольку Лилит считала, что сестре пришла в голову очередная блажь насчет помощи в «Падшем ангеле», которой та не желала, то прислала ответ с обещанием прийти как можно скорее, однако сдерживать его не собиралась. Пригласив к себе Квинси, женщина потребовала держать Сюзанну в узде.
Эбнер, видя, с каким нетерпением его подопечная ждала сестру, мрачнел, и его раздражение на Лилит росло пропорционально дурному настроению. В результате этого он предложил Корту провести день с девушкой, желая занять ее на время своего отсутствия. Он должен был ехать на шахту и отрепетировать пьяный монолог Травяной Спины, вдохновленно им сочиненный и предназначенный для шпионов Пэккардов. Адвокат, поломавшись ради приличия, согласился, хотя Сюзанна обещала стать помехой на пути осуществления плана, требующего тщательной разработки. С другой стороны, он желал этой встречи, ибо в таком рискованном мероприятии таилась реальная угроза для его жизни или для жизни Квинси, а тогда некому будет предложить встретиться с мисс Моран.
Сюзанне было сказано, что через четыре дня она поедет на прогулку с Кортом. Девушка, нахмурившись, кивнула. Лилит обещала прийти раньше, «как только сможет». После последней встречи с адвокатом Сюзанне требовался ответ или разъяснение того, что происходит с ней, и морально ли это с точки зрения обывателя. В ожидании Лилит она прилежно изучала Библию, стараясь понять скрытый смысл некоторых притчей, пока не наткнулась на одну замечательную главу. Девушка, затаив дыхание, не могла поверить собственным глазам – либо она не читала ее раньше, что было невозможно, либо не понимала значения прочитанного. Сюзанна раз за разом перечитывала написанное, где говорилось о вещах, глубоко тронувших ее душу и чувства. В ней она нашла объяснение смятению, охватившему ее, и нежности, поселившейся в сердце. Однако в ней ничего не говорилось о моральной подоплеке, хотя в Библии этой проблеме были посвящены целые отрывки. Но как быть с высказыванием святого Павла, сказавшего: «Хорошо, когда мужчина не касается женщины»?
Девушка с упоением вчитывалась в волшебные слова «Песни Соломона», где ничего не говорилось о запрещении: «Останься со мной, ласкай меня, ибо я жажду любви. Его левая рука под головой, а правая обнимает меня. Пусть он целует меня, пьет меня, ибо я лучше, чем вино. Его сладостная мирра находится во мне, а ночью он будет спать на моей груди».
В этих словах слышался огонь желания, огонь, который Сюзанна еще не познала. При мысли, что ей придется провести ночь в объятиях Корта, она вздрогнула.
Слова песни звучали у нее в ушах, мисс Моран с нетерпением ожидала прихода Арона и Лилит. Ей требовалось объяснение того, что происходит с ней и что происходило между Соломоном и безымянной женщиной. Она вновь и вновь обращалась к застывшей музыке в стихах:
«Поднимайся, моя любовь, моя радость, и уходи. Зима прошла, дождь кончился и тучи ушли, появились первенцы весны, слышится пение птиц. Весна пришла на нашу землю».
Итак, ответа не было.
ГЛАВА XXII
План Корта по поимке Пэккардов постепенно осуществлялся, и, вдохновленный этим, Арон явился в полдень к Сюзанне. Травяная Спина, как истинный актер, вживался в роль, готовясь к представлению, и надоел Корту и Квинси, приглашая их на репетиции. К тому времени по городу пронесся слух о пожаре в доме адвоката. И жители, интересующиеся всем, что связано с Пэккардами и пожаром, прозрачно намекнули Арону, что любые его начинания получат поддержку. Тот посвятил некоторых из них в свои планы. Его руки, израненные во время побега из горящего дома, заживали благодаря стараниям Квинси, вынувшего все занозы, и щедрому купанию в виски. Он надеялся, что на следующий день повязки снимут, и тогда можно будет принять участие в сражении. Когда мужчина подсаживал Сюзанну в седло, она заметила повязки и спросила, что с ним случилось. Корт вкратце поведал ей о нападении на его дом.
– Они подожгли ваш дом? Вы были внутри?! – в ужасе воскликнула она.
– Именно.
– Их следует расстрелять!
– Я так и сделал.
– Ну, их надо повесить.
– О, да вы переменились, – сухо заметил Корт.
– Чудо, что вы остались в живых.
Девушка так трогательно переживала, так расстроилась при упоминании о возможности его смерти, что Арон, приблизившись, коснулся ее губ забинтованным пальцем, улыбаясь. При виде его улыбки у нее закружилась голова.
– А как ваш дом?
– Эта хижина-то?
– Вы живете в хижине?! Разве это не чудесно!
Корт не думал, что жизнь в лачуге может быть привлекательной. Большинство женщин предпочитали прочные каменные сооружения, другие жители планеты знали, что в хорошем доме тепло зимой и прохладно летом, хотя даже самые лучшие здания в округе не отвечали этим требованиям.
– Я жил в гостинице со времени пожара, – пояснил он.
– А-а. Ваше жилище слишком пострадало?
– Конечно, жить в нем до пожара, устроенного Пэккардами, было гораздо приятнее. Я нанял людей для ремонта и наведения порядка, однако я не контролирую их работу.
– Хотите взглянуть? Кстати, нам по пути.
Девушка с готовностью согласилась, и они направили коней к жилищу Арона.
Добравшись до поляны, адвокат удивленно присвистнул – на ней ничего не было:
– Походке, они закончили работу. – Жилище выглядело по крайней мере странно. Рабочие заменили сгоревшие двери и оконные рамы на новые, отличающиеся от стен. – Если хотите, зайдем внутрь, – предложил он, помогая спутнице спешиться и открывая входную дверь. – Я привяжу лошадей.
Сюзанна нерешительно вошла, бросив взгляд на порядком подпорченную огнем гостиную и комнату, совмещавшую столовую и рабочий кабинет. Войдя в дом, мужчина не сразу нашел ее, в гостиной никого не было. Сюзанна же восседала в центре его спальни.
– Сюзанна, – обратился к ней мужчина, но девушка, похоже, ничего не видела и не слышала. Позвав ее еще раз, адвокат недоуменно пожал плечами – она вновь не отреагировала. Взяв мисс Моран за плечи, он повернул ее к себе и остолбенел при виде ее изумленного лица:
– Вы помните эту комнату?
Глаза спутницы просветлели, и взгляд принял осмысленное выражение. Тени прошлого перестали ее преследовать, уступив место реальности.
– Да, теперь я вспомнила, – прошептала она, опустив глаза. Мужчина притянул ее к себе. – Я была с вами.
– Это было чудесно, Сюзанна, – он гладил шелковистые волосы. – Божественно.
– Я не помню, чтобы когда-либо прежде испытывала подобные ощущения, – неохотно призналась она. – Даже, когда я находилась с вами в другой раз. Я боюсь.
– О, любовь моя. – Схватив девушку в объятия, мужчина понес ее на постель, зарывшись лицом в пушистые волосы и осторожно опуская свою ношу на покрывало. – Снимите повязки с рук, – попросил он.
– Вам будет больно, – протестующе воскликнула она.
– Будет больно душе, если я вас не коснусь.
«Как странно слышать эти слова из его уст», – думала мисс Моран, разматывая бинты. Слова из песни Соломона сладостной музыкой звучали снова: «В ночной тиши искала я того, по ком тосковала моя душа».
Корт тем временем вытащил шпильки из ее прически, и длинные пряди упали на подушку. Мужчина гладил ее волосы, наслаждаясь их шелковистостью, а Сюзанна, замерев, лежала неподвижно, неотрывно глядя на него. Вскоре тело ее напряглось – она поняла, что адвокат намерен раздеть ее. Он поочередно снимал с нее жакет, блузку, едва касаясь нежного тела. Однако не прикосновения, похожие на пушистое перо, заставляли мисс Моран трепетать, а взгляд страстных голубых глаз. Там, куда Арон смотрел, тело начинало охватывать сладостное томление. Разум, чье мнение редко совпадало с желаниями плоти, приказывал ей отвернуться, вставь, однако она не хотела прислушиваться к нему. Не хотела и не могла, ибо члены отказывались повиноваться. Девушка чувствовала себя как зверек, попавший под власть неподвижных, гипнотизирующих глаз змеи. Нежные пальцы мужчины обездвиживали ее. Сняв с Сюзанны всю одежду, адвокат начал раздеваться сам, пожирая девушку страстным взглядом. Она, в свою очередь, не отводила от него глаз. Ботинки со стуком упали на пол, за ними последовала рубашка, обнажив мускулистую загорелую грудь, поросшую золотистыми волосами. Встав с постели, Арон начал расстегивать пояс, и мисс Моран стыдливо опустила глаза. Она знала, что там находится – помнила. Ее разрывали противоречивые чувства. Вытащив из-под Сюзанны покрывало. Корт улегся рядом и прижал девушку, чтобы она ощутила его напрягшееся тело.
Поцеловав ее, Арон начал ласкать стройное тела. Его пальцы гладили бедро, затем перешли на его внутреннюю поверхность. Раздвинув ее ноги, он коснулся нежного бутона. Сюзанна, онемев от сладостной истомы, охватившей тело, не сопротивлялась смелой ласке, позволяя ему делать все, что заблагорассудится.
Когда ей показалось, что напряжение и боль стали невыносимыми, он прошептал:
– Я больше не могу ждать, Сюзанна.
В ответ мисс Моран притянула его к себе, и Корт осторожно, медленно погрузился в нее, затем так же осторожно вышел и погрузился вновь. У тихой, застенчивой Сюзанны оказалась страстная натура, жаждавшая наслаждений. Она, практически не имея особого опыта, интуитивно находила правильную линию поведения. Ее мускулы сокращались, вынуждая партнера ускорить темп, и вызывали у того неукротимую дрожь. Мужчина потерял над собой контроль, но едва успел об этом пожалеть, потому что вскоре ощутил приближение ее оргазма, да и своего тоже. Он старался изо всех сил, чтобы достичь его одновременно, и его затея осуществилась. Сюзанна почувствовала себя на вершине блаженства, познав сладостную минуту счастья, словно перед глазами взорвалось небо, породив мириады звезд. Лежа под Ароном и обнимая его, она погрузилась в сон.
Да, у нее действительно был талант к любовным утехам, неуемная жажда наслаждения, способная свести человека с ума. В отличие от сестры, ее любовь была нежной, не такой самоуверенной, всепоглощающей, фанатичной и жесткой. Она отдавалась страсти целиком, заставляя его испытывать такое наслаждение, перед которым ничто все короны мира. Такого он не чувствовал ни с одной женщиной. Его руки инстинктивно сжали ее тело, словно кто-то мог осмелиться отобрать ее у него. Девушка послушно повернулась и, не открывая глаз, прижалась щекой к его шее, зарывшись пальцами в густую поросль, росшую от его груди до низа живота.
Они покинули хижину, довольные и счастливые. Сюзанна ехала молча, погрузившись в сладостные воспоминания. Она размышляла о том, как чувствуют себя люди, отдающие и берущие взамен, желая вновь испытать неземное блаженство. Девушка не заговаривала первая, и когда Корт обращался к ней, мисс Моран смущенно, но радостно улыбалась. Арону показалось, что перед ним влюбленная невеста, сияющая красавица, очнувшаяся ото сна. Он мало что знал о невестах и женах, но когда Сюзанна смотрела на него, у мужчины перехватывало дыхание и ему очень хотелось повернуть коней и вернуться опять в хижину. Дабы немного отвлечься от грешных мыслей, он затеял разговор:
– Ты говорила с Лилит о наследстве?
Девушка покачала головой.
– Я послала ей записку, но она так и не пришла, – помедлив, ответила мисс Моран.
За короткую паузу она поняла, что ей больше не о чем говорить с сестрой, ибо все, что надо, уже произошло. Девушка смутно догадывалась, что грубоватая, самостоятельная и практичная Лилит вряд ли ее поймет.
– Ты по-прежнему хочешь поговорить с ней?
– Нет. – Сюзанна равнодушно пожала плечами. – Ты сам это можешь сделать, если не возражаешь.
Арону вовсе не хотелось видеть Лилит. Воспоминания о ней были сродни прокисшему вину, однако он пообещал довести до ее сведения вопрос о наследстве, ибо его раздражала манера поведения хозяйки «Падшего ангела» и ее безразличие к сестре. К тому же, лишние деньги еще никому не мешали.
ГЛАВА XXIII
Арону следовало бы увидеть Лилит как можно скорее, однако отвращение, смешанное с негодованием, мешало ему сделать это. Он не хотел, чтобы сестра вмешивалась в жизнь Сюзанны, тем более что предстоящее столкновение с Пэккардами являлось уважительной причиной для отсрочки. Тяжелый разговор следовало отложить до лучших времен, если, конечно, ему суждено будет остаться в живых. Теперь стычка с головорезами представлялась Корту более опасной, чем прежде, когда его душил гнев, явившийся результатом поджога. Теперь, когда у него появилась Сюзанна, он не желал ее терять из-за сестры или из-за смерти.
План постепенно претворялся в жизнь. Травяная Спина, напившись, выболтал двум лазутчикам Пэккардов, что его компаньон, Арон Корт, напал на золотоносную жилу и собирается перевезти золото в первый и единственный государственный банк Амновилля.
Холбейн усмехнулся, говоря, что ни один смертный не в силах отыскать сокровище. Это не под силу даже Богу, приди тому в голову такая греховная мысль. С хитрой усмешкой, присущей только крестьянам, торгующимся на ярмарке, и пьяным, Травяная Спина упорно отказывался назвать ночь, когда будет производиться перевозка сокровищ, хотя его дружки по попойке усердно подливали ему виски, чтобы выведать истину у мертвецки пьяного осла. Холбейн пообещал продолжить попойку на следующий день.
– В твоем плане, Арон, есть один прокол, – заявил Квинси, когда троица встретилась на прииске наутро. – Как ты можешь быть уверен, что Пэккарды собираются найти тебя у каньона Красное Небо?
– Если бы ты намеревался напасть на меня, какое бы место ты выбрал? – терпеливо поинтересовался Корт.
