Текст книги "Первый Предтеча V (СИ)"

Автор книги: Элиан Тарс

Соавторы: Игорь Нокс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15

Вой сирен приближался сразу с двух сторон улицы.

Альбина Романовна перестала плакать, отстранилась от моего плеча и, взяв платок, который без слов протянула ей старая служанка, вытерла лицо. Затем хозяйка дома расправила плечи и решительно направилась в соседнюю комнату – ту, окно которой выходило во двор.

Я составил ей компанию и тоже глянул в окна. Внизу лежали изувеченные, распластанные тела нападавших, Крюк с одним из людей Захара стаскивал в кучу трофейные стволы.

Альбина опёрлась ладонями о подоконник. Я встал ближе к ней, на случай, если от увиденного женщине станет плохо, и ноги ее подкосятся.

– Клумбу растоптали, – с искренним осуждением произнесла она А затем хмыкнула и добавила: – А в остальном – прекрасный вид.

Я одобрительно кивнул и глянул на округлый живот Альбины Браунштейн. Прав был Клин – воин родится. Задатки все уже есть, главное теперь правильно воспитать, чтобы талант не растерялся.

Ну или чтобы хороший боец не пошел по пути моего кузена Унграта.

Пока мы шли к лестнице, я отправил сообщение Мирославе: «У Браунштейнов всё улажено, Альбина цела. Выдвигаюсь на СТО».

Телефон тут же зазвонил и я быстро принял вызов.

– Лесник пошёл в наступление! – спешно доложила Мирослава. – Дуга принял бой на подготовленных позициях, держимся. Но противника кратно больше, чем мы рассчитывали. Анхарт, у Лесника не могло быть столько людей!

– Что они делают? – спокойно спросил я.

– Пытаются заходить по трем направлениям – надеются растянуть наши и без того куцые силы. Экипировка у них не одинаковая, Анхарт – работают разные группы.

– Принял. Что с СТО?

– Наши отписались, что «ситуация в норме», но подробностей пока не было. Да и не до них нам.

Вот оно как… Стало быть за СТО пока переживать не стоит. То-то Структура как-то неясно реагировала на запрос о нем, хоть и жестко подтвердила мой план сразу же ехать к Браунштейнам.

Не зря – опоздай я немного, и похрапывающему в моей лаборатории юристу больше бы некуда было возвращаться.

Но теперь уже я в аналогичной ситуации.

– Меняю маршрут, – сказал я. – Еду домой.

– Мы бы выдержали, – ответила Мира, но добавила чуть тише: – Но так будет надёжнее. Спасибо.

Мы как раз спустились на первый этаж и прошли холл. Я убрал телефон и открыл перед Альбиной входную дверь. Захар, увидев хозяйку, вытянулся по струнке и коротко доложил:

– Потерь нет, у двоих царапины. Ограда своё отработала, только левая секция сдохла, узоры выгорели напрочь…

Альбина Романовна окинула внимательным взглядом двор и задержалась на телах у ворот.

– Вся падаль сдохла? – тихо спросила она, обеими ладонями придерживая живот.

– Двух раненых взяли, – ответил Захар, кивая в сторону улицы. – Связаны.

Альбина остановилась взглядом на трупе, что был разорван практически надвое – это я постарался, когда спешил. После чего снова глянув на главу своей охраны, кивнула ещё более удовлетворённо, и в сопровождении служанки пошла по тротуару вдоль дома, осматривая разрушения.

Стоявший рядом Муромец уважительно шепнул Захару:

– Воин у твоей госпожи родится. Лет через тридцать хрен кто на Браунштейнов пасть разивать будет.

Я поймал себя на мысли, что Браунштейнов будут бояться трогать гораздо раньше. Когда все мерзавцы поймут, что эта семья под защитой рода Северских.

Но это все потом. А сейчас я уже набрал в грудь воздуха, чтобы окрикнуть своих сопровождающих и велеть им двигать в Чертову Лапу, когда понял, что сирены воют уже практически у ворот Браунштейнов.

Через несколько секунд к дому подлетели чёрные машины. Модели и марка мне уже были знакомы – на таких «Волгах» в Чёртову Лапу заглядывала канцелярия.

– «Догонялки», – хмыкнул Муромец.

– Что это значит? – спросил я.

– Особая серия, ваше благородие, – пояснил он. – С виду «Волга» как «Волга», а мотор туда ставят от министерского лимузина, который вдвое мощнее серийного. Канцелярия на них либо знатных людей сопровождает, либо догоняет всех остальных.

– Поздно спохватились, – вздохнула Альбина, вернувшаяся к нам. – Догонять тут уже некого.

Из первой машины решительно вышел господин Корчагин собственной персоной. Серый мундир сидел на майоре привычно безупречно, а вот всё остальное из образа выбивалось: ворот расстегнут, седые виски потемнели от пота, на скулах играли желваки…

Майор шёл быстро и яростно. В прошлую нашу встречу старший инспектор Особого отдела не выглядел таким дёрганым…

Увидев меня, а за моим плечом живую и невредимую хозяйку дома, Корчагин сбавил шаг и шумно выдохнул. Руна Ощущения отметила, что и пульс его пошёл на спад.

– Антон Игоревич, – козырнул он и тут же повернулся к Альбине: – Альбина Романовна… Живы, хвала Богам, – выдохнул он и сделал паузу. – Виноват перед вами. Ваш пропущенный я увидел уже на трассе, когда появилась связь. Гнали сюда на пределе.

– Откуда хоть гнали, Михаил Фёдорович? – поинтересовался я.

– Из глуши, ваше благородие, – раздражённо ответил Корчагин, снова играя желваками. – Из такой, где вышек связи отродясь не ставили. Мы получили наводку от проверенного осведомителя, что Виктора Валерьевича держат на заброшенной турбазе почти в сотне километров от города и вот-вот пустят в расход. Я поднял всех, кого мог, и мы рванули туда. Пока разбирались, пришла вторая наводка – якобы на похищенную Альбину Романовну. – Он повернулся к супруге Браунштейна и глухо договорил: – Нас увели, Альбина Романовна. По нашим же каналам! Кто-то очень хорошо знал, куда мы побежим и в каком составе.

– Кто этот осведомитель? – уточнил я.

– Пять лет считался проверенным, – недобро ответил майор. – С этого часа считается разрабатываемым. И подозреваю, не он один.

– Михаил Фёдорович, – заговорила Альбина, – это брагинские упыри! Захар всё покажет и даст показания, а ещё передаст пленников. Я тоже поделюсь всем, что нам известно. Поверьте, я так всё изложу, что ни одна инстанция не посмеет отмахнуться.

– Вот теперь узнаю супругу Виктора Валерьевича, – с явным уважением произнёс Корчагин и осторожно уточнил: – К слову о нём…

– Жив, – ответил я. – В безопасном месте, под охраной и под присмотром врача. Подробности позже и не посреди улицы.

Майор кивнул, не задавая лишних вопросов. Умение вовремя промолчать он, судя по всему, оттачивал всю службу.

– А теперь прошу простить, Михаил Фёдорович, – сказал я. – С сегодняшнего утра у моего рода официальная война, и прямо сейчас она идёт без меня. Непорядок.

– Уже наслышан, – хмуро отозвался Корчагин и дал понять своим людям, сейчас высыпавшим из «Волг», чтобы освободили проезд по улице. – Езжайте, ваше благородие. Здесь будем разбираться уже мы.

– Захар, трое моих остаются при доме до полной ясности, – распорядился я напоследок. – Берегите хозяйку.

– Сделаем, ваше благородие, – старший охраны приложил кулак к груди.

– Антон Игоревич! – окликнула меня Альбина, когда я уже спускался с крыльца. – Скажите Вите, что дома всё в порядке. И я приеду, как здесь разберусь!

– Передам, – пообещал я.

Я зашагал к машине, но мой взгляд зацепился за большую трубу, которую сейчас оттаскивал Муромец с дороги.

– Это что? – быстро спросил я.

– Это «Муха», – пожал плечами Муромец. – В смысле, не наш Муха, а гранатомет «Муха». Эти уроды собирались по дому палить! Спасибо нашему Мухе, что спас нас от «Мухи».

– Пожалуй, тоже избавлю вас от «Мухи», – задумчиво сказал я, забирая гранатомёт с собой.

* * *

Энергетическая расплата за Открытую Чашу ещё не пришла, но уже прорывались первые звоночки. Меня начинало потряхивать, адреналин рос. Телу хотелось побыстрее выбросить всю Силу. Энергии-то в Источнике ещё полно – к тому же по дороге я закинулся эликсиром восстановления из походного запаса.

И посему план у меня в голове несколько скорректировался. Мы ехали не в Чёртову Лапу – мы ехали по окружному шоссе и уже сворачивали к тылу врага.

Всё это время «Муха» лежала у меня на коленях. Ещё во дворе Браунштейнов Руна Ощущения зацепилась за одну странность: помимо порохового заряда в трубе теплилось ровное свечение Силы. По пути я рассмотрел находку внимательнее и стало ясно, что боевую часть кто-то умело доработал. Вокруг сердечника вилась рунная оплётка, а под ней прятался накопитель, набитый энергией под завязку.

Брагинские гости Браунштейнов собирались вскрыть узорчатую ограду одним выстрелом, да не успели.

– Зубов, из «Мухи» стрелять доводилось? – спросил я.

– Так точно, – отозвался он, не отрывая взгляда от дороги.

– Отлично, сейчас освежишь навык.

Внедорожник мы оставили и дальше двинулись пешком. Отсюда звуки стрельбы доносились уже хорошо, а Руна Ощущения разворачивала передо мной картины боя.

Наши держали первую линию, но держали не особо уверенно. Противник наступал разрозненными группами: одни рвались вперёд напролом, другие ловко перебегали от укрытия к укрытию, третьи держались за медленно ползущими бронемашинами, а четвёртые вели огонь исключительно с дистанции. И сил у врага хватало – их было действительно много…

На левом фланге размеренно бахал «Слонобой». Петрович работал редко и вдумчиво, и всякий раз после его выстрела на стороне противника кто-нибудь падал замертво.

А в тылу врага, к которому мы приближались, скопилось достаточно техники. Возле техники топталось десятка три бойцов резерва и несколько старших, судя по жестам, руководивших всем этим наступлением.

Ну что ж… Лучшей цели и придумать нельзя.

– Зубов, – я протянул ему трубу и указал на пригорок. – Бей выше вон той сухой берёзы, с хорошим запасом по высоте.

– Так я же дотуда не достану… – начал он и осёкся. – Понял! Остальное ваша забота.

– Схватываешь на лету, – одобрительно кивнул я.

Двое других бойцов залегли по бокам, взяв под прицел подходы. Зубов раскрыл трубу, вскинул её на плечо и задержал дыхание.

Громыхнуло – снаряд ушёл в небо по пологой дуге, и я тут же подхватил его потоком ветра. Разогнав гостинец до огромной скорости, я повёл его над полем.

А когда он оказался над скоплением вражеской техники – резко направил вниз.

Взрыв был такой, что остовы машин раскидало во все стороны – некоторые накрыли противников, а воронка от взрыва получилась метров пять глубиной.

– Ух… – только и выдохнул Зубов, опуская пустую трубу.

– Оставь пока здесь, – сказал я. – Идём дальше.

Мы тихо рванули вперёд. На бегу я еще раз глянул на последствия взрыва. Что ж, эффект потрясающий. Страшно представить, что такая артефактная «Муха» сделала бы с домом Браунштейнов, даже несмотря на защитные узоры…

Несмотря на взрыв в тылу, враг не сбавлял натиска и продолжал штурмовать наши позиции на переднем крае. Неожиданная атака лишь разожгла ярость передовых групп – они навалились с удвоенной силой. То ли их гнал вперёд страх, что им зашли в тыл, то ли в головах крутилась мысль, что Северские пустили в ход что‑то по-настоящему тяжёлое.

Дуга поэтапно отводил гвардейцев ко второй линии обороны – действовали бойцы ровно по той схеме, которую Святогор последние дни вбивал в голову каждому из них.

Противник принял наш отход за признак своей скорой победы и бросился вперёд с ещё большей яростью.

Зря…

Чёрный вражеский броневик наехал на одну из артефактных мин – тех самых, что пару дней назад Залесский неудачно применил против нас. Мы тогда их осторожно выкопали, а Святогор приказал расставить здесь, поближе к границе с соседом. По фронту одна за другой прогремели взрывы, надёжно перекрывая самые удобные для прорыва проходы.

Что ж… Спасибо Залесскому за мины – очень пригодились. Наша цапля бы оценила – чужое добро вернулось к хозяевам.

Атака врага захлебнулась: центр просел, фланги сбились с темпа, и в общем натиске впервые проступила растерянность.

Самое время нанести удар.

– Готовьтесь, – сказал я своим сопровождающим, когда мы подобрались ближе. – Но пока не стреляйте.

Моя тройка рассыпалась по гребню, заняв позиции лежа. Сам я пошёл вперёд. На ходу набрал полную грудь воздуха, пропустил его через Источник и выпустил «закалённое дыхание». Задние ряды противника сшибло с ног и покатило по траве вперемешку с оружием, рюкзаками и чьими-то ботинками.

Я поднял руку, и моя тройка подбежала ко мне.

Мой Источник всё ещё порывался рвануть в пляс. Что ж, дружище… Хочешь – вперед.

Вокруг меня начал формировать защитный купол из сжатого воздуха.

– Стреляйте свободно, наружу всё пройдёт, – велел я. – Готовы?

Зубов передёрнул затвор автомата:

– Готовы, командир.

Я включил микрогарнитуру и, поймав канал своей гвардии, коротко произнес:

– Это Первый. Мы уже рядом, пройдем через строй врага. Не вздумайте тратить на нас патроны.

Отключив связь, я глянул на свою троицу и коротко произнес:

– Погнали.

Мы рванули вперед под куполом. Приближаясь к позициям врага, мои бойцы открыли огонь на бегу – я тоже подключился, выпуская веер воздушных копий.

Вскоре враг заметил нашу угрозу, и по куполу защёлкали пули. Но все тщетно – они вязли в слоях ветра и осыпались на землю.

Слева по нам ударила струя огня: вражеский одарённый хлестнул широкой плетью пламени. Купол чуть просел, но устоял. Не сбавляя хода, я метнул очередь воздушных копий. Четвёртое погасило огненную плеть, а пятое – самого её хозяина.

Мы мчались сквозь вражеские ряды, лавируя между воронками и брошенными укрытиями. Кто-то шарахался с дороги, кто-то пытался кинуть гранату. Зубов на бегу стрелял и азартно скалился, и я его понимал: многие наши гвардейцы хотели бы поучаствовать в подобном развлечении, а повезло только этим.

Впереди уже виднелись позиции наших. На передовой мелькнул чей-то шлем, ствол пулемёта дёрнулся в нашу сторону и тут же ушёл выше.

– Господин!!! – заорали с позиций. – Господин вернулся!

«Слонобой» рявкнул, выпустив пулю поверх наших голов, и за моей спиной, какой-то особо смелый враг, увязавшийся следом, грузно осел на землю.

Мы перемахнули на наши позиции под оглушительный рёв гвардии. Мои ребятки сразу же стали стрелять плотнее и яростнее, а кто‑то уже деловито таскал боезапас поближе к флангу.

Мирослава, перезаряжавшая автомат, подбежала нам навстречу.

– Антон! – воскликнула она, стараясь сдерживать радость.

– Резерва у врага больше нет, обоз догорает, – ответил я, оглядывая поле боя. – Осталось объяснить оставшимся, что война с родом Северских была плохой затеей.

Глава 16

После моего вмешательства враг был разгромлен ожидаемо быстро – Дуга сразу же выслал группы на зачистку. Мирослава ещё по телефону верно подметила, что экипировка у нападавших была разной, – а теперь, при более внимательном взгляде, стало ясно, что различалось и оружие.

Петрович тем временем шагал по полю, где гвардейцы стаскивали трофейные стволы в кучи. Возле каждого вражеского тела он ненадолго задерживался, и в горле у него рождалось глухое рычание. Пару раз старик даже в сердцах пинал мёртвых врагов.

– Да ладно, Петрович, не ссы, – бросил ему проходивший мимо Зубов. – Всё будет нормально с твоим СТО.

– Уже нормально, – рыкнул старик. – Кристина отзвонилась, атаку отбили. Я о другом переживаю… Вдруг «Егерь» в бою пострадал? Ребята же в нём укрывались! По нему наверняка палили, ироды!

Зубов посмотрел на него со снисходительной улыбкой на устах и пошел дальше, таща к нашим позициям сразу два гранатомета. В смысле, трофеи.

Мирослава стояла у подбитого вражеского броневика и решала по телефону хозяйственные вопросы:

– Михалыч? Собирай людей, берите машины и подъезжайте к западным рубежам. Да, уже можно, бой закончился… Трофеи собирать и сортировать: оружие отдельно, снаряжение отдельно, технику не трогать до осмотра. И записывайте каждую единицу! Вернётся Цицерон, устроит сверку.

Судя по бодрому гудению в трубке, наш староста к новой задаче отнёсся с воодушевлением.

Ну а я стоял чуть в стороне и слушал собственное тело. Излишки Силы после Открытой Чаши всё ещё гуляли по каналам, но их становилось заметно меньше. Даже эликсир восстановления сейчас отказывался полноценно работать – энергосистема и мышцы его отторгали.

Эх… и ведь это ещё цветочки по сравнению с тем, что будет через несколько часов.

Эти часы нужно использовать по-максимуму, а значит, войну с Лесником необходимо закончить уже сегодня.

Я прикрыл глаза, мысленно раскладывая всё по полочкам. Гвардия Залесского разбита – ей не помогли даже бойцы со стороны. Но, если дать Леснику время, его хозяин снова подкинет новых людей и денег. И в следующий раз он сможет действовать уже иначе – не факт, что мы сможем отбиться без потерь.

Так что просто воевать от обороны, собирая принесенные на нашу землю трофеи – не вариант. Особенно учитывая то, что кроме Лесника у меня с каждым днем все больше и больше новых врагов.

Оставался вопрос земель… Недавно на совете я сам отвергал идею захвата владений Лесника – удерживать тяжело, а у нас и на оборону Чёртовой Лапы хватает в притык. Не скажу, что ситуации сильно поменялась…

Но война теперь официальная – уже меньше хлопот, не нужно самому ее объявлять, чтобы захватить территорию врага. И в идеале войну бы закончить, а то у меня и так «висяк» с родом Бестужевых… А нет лучшего способа завершения войны, чем заставить врага капитулировать в его же дворце!

Правда, вопрос удержания никуда не денется – гвардия моя шибко не выросла, хотя она и довольно сильна за счет индивидуального мастерства бойцов.

И все же, если расширим территорию, будущие враги станут атаковать более слабые наши позиции – присоединенные земли. Лучше так, чем разносить Чёртову Лапу. Да, в ней Место Силы, но инфраструктура от войн страдает.

Ну а на самый крайний случай новые территории можно щедро засеять минами, самим отступить в Чертову Лапу, а враги пусть радуются тому, что отжали у нас часть земли. Радуются, пока не взорвутся на минах…

Ноздрей коснулся знакомый запах пепла, а вместе с ним из глубины памяти поднялась старая фраза, сказанная Шизой тысячелетия назад:

«Анхарт никогда не отдаёт своё».

Я хмыкнул – мироздание намекает, что свои новые земли я не за что не отдам?..

Ладно, решение в любом случае принято.

– Дуга! – позвал я. – На рубежах оставь часовых. Остальные – грузимся. Едем в гости к соседу.

– Есть! – Дуга козырнул и без единого лишнего вопроса отправился поднимать людей.

– Я с тобой, – сообщила Мирослава, закидывая автомат за спину.

– Разумеется, – согласился я. – Тебе будет полезно взглянуть на новую территорию и сразу оценить масштабы будущих работ.

Мира многозначительно посмотрела на меня, но ничего не сказала.

Колонна у нас получилась пёстрая: два внедорожника, два фургона и квадроциклы передовой группы. В приличном обществе на штурм родовых усадеб берут технику посерьёзнее, а бойцов побольше. Впрочем, приличное общество сегодня осталось без приглашения.

Ворота имения Залесских остались ровно в том виде, в каком я их оставил утром – то есть отсутствовали. Одна покореженная створка валялась во дворе, а на ней до сих пор держался помятый родовой герб Залесских: три сосны на серебряном поле.

За проломанным каменным забором так и торчала смятая легковушка. Судя по натоптанной вокруг земле, её пытались вытащить, но безуспешно.

На въезде всё же «стоял» часовой – немолодой мужик в мятой форме сидел на чурбаке возле пролома и курил. Заметив колонну, он поднялся, сделал три шага вперед, положил ружьё на землю и вернулся обратно на чурбак.

Мы поравнялись с часовым, и тот, вежливо привстав, сообщил:

– Их благородие в доме.

Правда, охранники у крыльца не спешили вступать в бой: стволы их оружия смотрели строго в землю, а в позах и взглядах читалось одно – сегодня воевать они не намерены.

Однако в доме ещё оставались вражеские гвардейцы – не больше десятка. Они заняли позиции у подступов и ждали, готовясь встретить нас лицом к лицу.

Над крышей дома задвигался флагшток. По нему рывками поползло вверх серое полотнище. Причём край у ткани был неровный, резанный ножницами второпях.

– Это что за серость? – хмыкнул Зубов. – Сдаются?

– Переговоры, – ответила Мирослава, не сводя глаз с флага. – «Канцелярское серое». По Уложению о межродовых конфликтах это значит, что сторона требует переговоров под имперским протоколом.

Несколько секунд спустя на крыльцо вышел сам хозяин этих земель.

Со времени нашей встречи в «Ауре» Лесник будто бы сдал еще сильнее. Хотя казалось, куда там⁈ Но тем не менее его пиджак сейчас висел еще свободнее, тёмные круги под глазами теперь были ещё больше, а довершала образ пятидневная щетина.

И вот что занятно. Я готовился увидеть загнанного в угол человека, с испариной на лбу и бегающим взглядом…

Но ничего подобного – пульс Лесника стучал ровно и спокойно.

– Северский, – Залесский коротко наклонил голову.

– Залесский, – ответил я тем же тоном. – Помнится, в «Ауре» я обещал устроить запоминающуюся встречу. Как вам?

– Суд чести, – произнёс он, игнорируя мой вопрос. – Ты и я. Здесь и сейчас.

– Поединок? – кивнул я. – Мне нравится.

– Итог поединка признаётся итогом войны, – проговорил Залесский.

– Подтверждаю согласие сторон, – произнесла Мирослава и подняла телефон, включив запись. – Суд чести по Уложению, свидетели присутствуют с обеих сторон. Формальности соблюдены.

Мы разошлись по двору шагов на двадцать.

– Следите за теми, кто засел в доме, – шепнул я, и ветер унес мой голос к Мире и Дуге.

Залесский встал спиной к крыльцу, я остался ближе к бывшим воротам. Пиджак враг снимать не стал – только расстегнул пуговицы и повёл плечами.

– Небольшая просьба, – сказал я, разминая кисти. – Постарайся не разрушить дом. Он всё-таки уже почти мой.

Лесник не ответил. Лицо его оставалось таким же ровным и отрешённым.

– Начали, – сказала Мирослава и отступила к гвардейцам.

Залесский ударил ладонью в брусчатку.

Двор вздрогнул. Камни вспучились, и сразу же у меня под ногами зашевелились корни. Я отпрыгнул – корни с хрустом сомкнулись на пустом месте, выдрав из земли фонтан щебня.

Древесный Дар, значит… Теперь понятно, откуда прозвище.

Я выпустил пару воздушных лезвий, срезая новые корни, и смещался в сторону. Расход Силы я контролировал – «избыток», полученный от Открытой Чаши, уже закончился.

Залесский злобно ухмыльнулся и резко вскинул обе руки. Из развороченной брусчатки с хрустом взметнулась стена колючего терновника, а поверх неё в меня тут же полетели деревянные копья.

Летели они быстро…

Но медленнее моих.

Я отбил атаку косым воздушным щитом и рванул вперёд. Терновую стену я вскрыл одним широким лезвием, шагнул в пролом и с двадцати шагов метнул три воздушных копья.

Первые два Лесник принял на щит из сплетённых ветвей. Третье прошло ниже и ударило врагу по бедру, но тот устоял.

Однако я уже пустил воздушный аркан, от которого Лесник не успел уклониться.

Я резко потянул его на себя. Залесский попытался устоять, но воздух неуклонно тащил его прямо ко мне. Он заревел как зверь, руки его хаотично задергались, одной он едва не выбил себе зубы.

Упертый, гад…

Резко дернув напоследок я, развеял аркан и запустил «воздушный кулак». Противника отбросило, он покатился кубарем и распластался на земле.

– Сдавайся, – спокойном тоном произнес я. – Как глава рода Залесских подпишешь договор о вашей полной капитуляции.

Лесник поднял на меня свои красные глаза и горько усмехнулся.

А потом вдруг начал жадно работать челюстями, что-то пережевывая. Хруст стоял такой, что едва ли уши не закладывало.

Я невольно вспомнил о капсулах с ядом. Подумал, что враг решил не сдаваться до конца, и…

Понял, что дело в другом.

До меня долетел запах палёной смолы и сладковатой гнили. Эту вонь я знал…

В мою эпоху подобную дрянь тоже варили. Рецептов было много, да и названия встречались разные. Но суть при этом не менялась: за час выжать из бойца всё, что он мог бы отдать за годы, а потом – списать пустую оболочку.

Один из северных владык накануне штурма поил таким варевом всю свою армию. Армия побеждала, правда как минимум треть бойцов потом умирала в муках, ещё часть оставалась инвалидами. А бывало и больше…

Правда, когда я с последователями пришёл за головой этого тирана, усиливающая дрянь ему не помогла.

И всё же… мощную гадость сожрал Залесский. Судя по хрусту – в форме каких-то таблеток. Должно быть закинул их в рот, когда не смог выбраться из моего Аркана.

Даже боевые стимуляторы, которые Святогор принял на Сенном рынке, сильно уступали этой дряни.

Я непроизвольно сжал кулаки, собирая вокруг них ветер. Я злился не от того, что Лесник решил ещё подрыгаться – плевать, добьем. Но вот тот факт, что спустя тысячелетия находятся те, кто всё так же раздаёт людям подобные «подарки», очень сильно раздражает.

Залесский заорал от боли и безумия, и тело его выгнуло дугой. Швы пиджака лопнули на плечах, рубашка тоже затрещала. Мышцы надувались прямо на глазах, а жилы на шее почернели и вздулись жгутами.

Свежая рана на бедре закрылась сама собой, зарастая чем-то тёмным и явно неживым.

А потом Залесский заревел еще громче и прыгнул вперёд. Его кулак меньше чем за секунду оброс древесной корой и обрушился на меня. Я успел выставить барьер, и тот впервые за день жалобно хрустнул. Меня снесло назад – подошвы ботинок проскользили по брусчатке. В висках гулко стукнуло – подступающая расплата напоминала, что мои резервы тоже не бездонны.

Лесник, конечно же, не останавливался. Он колошматил размашисто и бешено, и каждый его удар по мощи был сродни тарану.

Корни беспорядочно рвались из земли во все стороны, как гигантские черви. Один из корней хлестнул по крыльцу и разнес его в щепки.

Сука! Мой дом рушишь⁈

Очередной кулак просвистел у моего виска, я нырнул под руку врага, и деревянный панцирь на его предплечье ободрал мне плечо.

Быстрый, зараза! Я разорвал дистанцию и снова ударил «воздушным кулаком», но тот лишь затормозил Лесника – враг встретил его лбом, наклонив голову влево, и продолжил переть вперед.

Руна Ощущения просигнализировала, как напряглись мои бойцы и Мирослава.

– Не встревать! – рявкнул я, уклоняясь от очередной порции древесных копий. – Поединок!

Вскинув руку, я выставил Воздушный барьер, но насытить его Силой не успел. Следующий удар Лесника практически полностью пробил мой щит.

Чтоб его! Ещё и по новеньким часам попал!

Меня немного отбросило, я подсел на колено и за секунду оценил обстановку, продумывая следующий шаг.

Ну что ж… Безумие дало ему силу и отняло всё остальное.

Поэтому я перестал отступать. Сперва шагнул навстречу, нырнул вбок и пустил воздушную петлю врагу под колени. А затем дёрнул её в тот самый миг, когда вся его масса шла вперёд. Залесский грохнулся, вспахав лицом брусчатку.

Правда тут же вскочил на четвереньки, и…

И вот тут его встретило моё копьё.

В это копьё я вложил втрое больше энергии, чем обычно. Спрессованный до звона воздух ударил ему в левую ключицу, пробил тело насквозь и вышел через правую сторону поясницы.

Лесник этого пока даже не заметил. Он медленно поднимался, и только встав на ноги, мельком заметил хлыщущую по его рваной рубахе кровь.

Он улыбнулся разбитым ртом и проревел на весь двор:

– ОГОНЬ!!!

В окнах дома тут же высунулись стволы.

– Бесполезно, – спокойно произнес я. Вражеские пули увязли в ветровых барьерах, ведь едва Лесник дал команду своей засадной группе, как я активировал отложенные защитные заклинания.

К слову, и без моего вмешательства, ничего страшного бы не произошло – мои ребятки успели юркнуть в укрытия, а Мира сформировать матовую защиту.

– Работаем! – рявкнул Дуга, когда треск вражеских автоматов чуть стих.

И гвардия открыла встречный огонь.

Залесский, истекая кровью, изумленно смотрел на это. Затем снова заревел и, наплевав на дыру через все тело, рванул на меня.

Взмахнув рукой, я потоком ветра свернул шею ослабленному врагу.

Его тело мягко завалилось набок. Уже разворачиваясь в сторону дома, я заметил, что умер Залесский всё с той же кривой улыбкой на устах.

«Слонобой» грохнул лишь раз – и из чердачного окна рухнул противник. Мирослава взмахнула рукой, и оконный проём на втором этаже вместе со стрелком ввалился внутрь комнаты: рама хрустнула, да и не только она – казалось, еще чуть-чуть и рассыпется стена.

– Поберегите дом! – заревел я, перекрывая стрельбу.

Ответом мне был смешок Мирославы откуда-то из-за броневика.

Огонь прекратился.

Я первым вошел в дом через парадную дверь, которую распахнул мощным толчком воздуха. Зубов, шедший следом, расстрелял двоих, засевших на лестнице. Ещё двое попытались сбежать через кухню на задний двор, но угодили прямо под стволы группы Дуги – гвардейцы заранее обошли дом.

На этом всё и закончилось.

Точнее, почти закончилось… К нам вылетела жена Залесского.

И если в «Ауре» это была холёная дама, глядевшая на мир поверх голов, то сейчас по коридору семенила бледная женщина в помятом домашнем платье, с размазанной по щекам тушью и трясущимися губами.

Увидев меня, она рухнула на колени прямо с разгона, не жалея ни суставов, ни остатков достоинства.

– Ваше благородие!.. Не убивайте! Умоляю, не убивайте! – голос её то и дело срывался на визг. – Я ни при чём! Я говорила ему, я отговаривала!.. Он безумец, вы же сами видели! Он давно безумец, я с ним давно уже не… Я всё отдам! В кабинете тайник, за картиной, я покажу!

Она поползла ко мне на коленях, на ходу сдирая с пальцев кольца. Одно не поддавалось, и она рванула его зубами.

– Вот… возьмите… это старинное… – выдавила она, и кольца с серьгами посыпались на паркет. – Хотите, служить вам буду? Полы мыть, стирать, что скажете! Только не…

Мирослава шагнула вперёд и повела ладонью. Невидимое давление подхватило Залесскую под руки, оторвало от пола и поставило на ноги. Женщина закачалась, но упасть обратно ей не позволили – сила Миры держала её спину прямой, а подбородок поднятым.

– Дворянки не ползают, – ровным голосом произнесла Мирослава, глядя ей в глаза. – Даже вдовы врагов.

Залесская захлопнула рот. По щекам её продолжали катиться слёзы, колени ходили ходуном, но спина оставалась неестественно прямой.

– В «Ауре» вы смотрели на меня сверху вниз, – продолжила Мира тем же тоном. – Вот и смотрите так дальше. Ваше личное достоинство – единственное, что у вас сегодня останется. Не теряйте его.