Текст книги "Первый Предтеча V (СИ)"

Автор книги: Элиан Тарс

Соавторы: Игорь Нокс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3

Пустырь за карьером оказался ровной плешью в кольце чахлого березняка. Низкое солнце подсвечивало выгоревшую траву золотистым светом. Машины выстроились полукругом вдоль края, а «Руссо-Балт» полковника встал чуть в стороне от остальных.

– Красивый, – изрекла Мира, окинув оценивающим взглядом сияющий на солнце длинный чёрный автомобиль с блестящими хромированными вставками.

– Нам подходит, – лениво ответил я, щурясь на солнышке. Несмотря на то, что мне предстояло прирезать одного мерзавца, настроение после ужина было умиротворённое.

А то, что никто из моих ребят не переживал за результат, искренне веря в мою силу, меня особо радовало.

Ольга Аркадьевна вышла из машины, суетливо разглядывая всех вокруг. Филипп держался рядом с матерью. Взгляд именинника был цепким, но не напуганным. Заметив меня, он решительно кивнул, будто пытаясь подбодрить.

Я улыбнулся мальчику, невольно вспомнив, как несколько минут назад мать хотела оставить его с немногочисленными гостями в имении. Но Филипп настоял, что поедет с нами. Как, впрочем, и Альбина Браунштейн. Эта аж ногой топнула, когда муж ей предложил подождать в тени шатров.

– Не удержишь ты меня, Витя, здесь! – заявила она, поглаживая живот.

– Воин родится, – глядя на эту картину, шепнул на ухо Клин, с которым мы тогда обсуждали маршрут и план действий.

Клин и сейчас не отходил от меня ни на шаг, так что, сняв пиджак, я передал его начальнику сегодняшней смены телохранителей. Затем стянул галстук и отдал его следом за пиджаком.

Всё-таки есть у этой удавки одно достоинство – испытываешь невероятное наслаждение, когда его снимаешь.

– Часы. – Мира требовательно протянула ладонь.

– Они противоударные. Продавец так сказал.

– Антон, – закатила глаза Мира. – Вряд ли твой продавец в тот момент имел в виду магическую дуэль.

– Вот и проверим, – поставил я точку в споре и направился в центр пустыря, где уже стоял Рогачёв.

– Антон Игоревич! – донёсся позади меня крик Филиппа, пробежавшего метров десять в мою сторону. – Порвите его!

Мальчишка потряс над головой сжатым кулаком.

– Филипп! – ахнула догнавшая его мать и обняла сына за плечи сзади.

Рогачёв тем временем снял китель и передал его порученцу виконта, затем закатал рукава сорочки. Без мундира полковник стал казаться заметно шире: плечи борца, тяжёлые кисти в старых рубцах. Он повёл шеей, с хрустом размял пальцы и прогнал по телу волну Силы.

К этому моменту последствий сильного опьянения в теле могучего одарённого не осталось.

Почти.

– Господа! – Краснов тоже вышел ближе к середине пустыря, и голос его без всякого усилия накрыл округу. – Поединок чести по Имперскому уложению! Вызвавшая сторона: дворянин Рогачёв Аркадий Максимович, полковник в отставке. Вызванная сторона: дворянин Северский Антон Игоревич. Стороны бьются исключительно собственным Даром. Оружие, боевые артефакты и зелья запрещены. Запрещён и любой вред зрителям: причинивший его ответит по всей строгости, невзирая на исход.

Порученцы виконта, двигаясь по широкому кругу, методично вбивали колышки с лентами вдоль границы будущей арены. Краснов ненадолго замер, будто смакуя момент, а затем заговорил таким тоном, будто слова доставляли ему особое удовольствие:

– Поскольку пострадавшая сторона полагает, что задета честь дамы, а подобные оскорбления Уложение относит к величайшим, то, согласно законам Российской Империи, по соглашению обеих сторон, поединок может быть проведён без ограничения исхода! То есть, до смерти. Вы готовы? – Он хищно посмотрел на меня, а затем на полковника.

– Готов! Если мой противник не отступит, – усмехнулся Рогачёв, глядя на меня исподлобья.

– Не отступлю, – спокойно ответил я.

– В таком случае по местам! – объявил Краснов, достав из нагрудного кармана белый платок. – Начинайте, как только ткань коснётся земли!

Мы разошлись на пятьдесят шагов. Виконт поднял платок над головой и разжал пальцы.

Едва ткань легла на траву, полковник тут же атаковал. Воздух между нами натянулся тонкой звенящей нитью энергии, я её почувствовал заранее и резко ушёл вправо.

Из рук Рогачёва вылетела большая синяя молния, и через миг слева от меня возникла дымящаяся борозда, а песок на её дне и по краям превратился в стекло.

Мощно!

О, снова атакует!

Вторая молния ударила сразу за первой, потом третья – веером, отрезая пространство для манёвра. Активировав Воздушный саван, я легко уклонялся от каждой атаки, так что разряды по мне не попадали и рвали землю в тех местах, где я находился секундой ранее.

Каждая молния сопровождалась раскатом грома. И после каждого такого раската некоторые зрители нервно вскрикивали.

Полковник явно не стал тратить время на проверку сил противника и на собственный разогрев.

Он сразу бил насмерть.

Уклонившись от очередной молнии, я метнул во врага два воздушных копья. Рогачёв сжёг их встречными разрядами.

Но за ними летело третье!

Которое он, увы, поймал рукой – вокруг его кисти сомкнулся кокон белых искр, и копьё рассыпалось.

Осознав, что обычные молнии не берут меня, Рогачёв сменил тактику, и в мою сторону с гулким нарастающим звуком рванул огромный шар, отливающий белёсо‑синим светом.

Я встретил его воздушным проколом – шар взорвался россыпью молний, и во все стороны метнулись десятки ветвистых разрядов.

По мне не попал ни один, ведь передо мной уже стояла косая стена спрессованного воздуха. Разряды врезались в барьер, расползаясь по нему красивыми узорами, и гасли.

До меня добрался только запах озона.

– Гр-р-р!!! – по-звериному зарычал полковник и принялся швырять шары один за другим с разных рук и по разным траекториям.

Вот шар летел в лоб, а вот другой заходил по дуге сбоку, третий полковник подрывал на полпути, и гроздья крохотных искр посекли пространство там, где я мог бы оказаться.

Но не оказался – то уклоняясь от атак, то ставя щит, я медленно продвигался вперёд.

Опыта Рогачёву хватало – полковник прекрасно понимал, к чему может привести мой манёвр. Потому он стал тратить ещё больше Силы и атаковать в разы быстрее – шары полетели парами, мне пришлось держать барьеры непрерывно.

Вдруг полковник перестал атаковать – просто опустил руки и усмехнулся, демонстративно подмигнув зрителям.

Какой хитрый, а! Хочет застать меня врасплох?

Вот только через Руну Ощущения я с самого начала видел, что всё это время Рогачёв плёл сложное масштабное заклинание. Все его неудачные атаки не прошли зря – каждый лопнувший шар не просто осыпался искрами, а оставил после себя невидимые узлы заряда.

– Гроза! – рявкнул Рогачёв во весь голос и резко сжал кулак.

Весь пустырь разом вспыхнул. Разряды рванули со всех сторон – из земли, из воздуха, из самой пыли – сплетаясь вокруг меня в клетку без выхода.

Точнее, выход был. Просто не для всех.

Я выдохнул и раскрутил вокруг себя вихрь. Ветер встал стеной, смёл заряженный воздух, вырвал пучки травы и поднял к небу столб пыли. Молнии бились в эту стену, изгибались и гасли, не дотянувшись до цели.

А внутри вихря было тихо.

Энергии я тратил немерено, но оно того стоило – когда пыль осела, на месте грозовой ловушки дымился чисто выметенный круг, а полковник стоял посреди него и тяжело дышал.

И злился…

– Пора тебя кончать! – прорычал он и вновь атаковал.

В этот удар он вложил всё, что у него осталось – каналы Силы противника раскалились добела, вытягивая всю энергию из Источника.

После такой атаки полковник останется практически пустым. Он не может этого не понимать, а значит, полностью уверен, что ещё одного удара точно не потребуется.

Воздух зазвенел. От ладоней Рогачёва к небу протянулся слепящий столб, он изогнулся и с небес обрушился мне на голову.

Ну почти… Ведь молния движется по «дорожке», которую сама себе готовит в воздухе.

А воздух на поле боя подвластен мне.

Я сконцентрировал воздух поперёк траектории. Мощнейший столб синего огня взвыл, выгнулся дугой и ушёл мимо, в край пустыря. Сухая берёза на опушке разлетелась горящими щепками.

Рогачёв изумлённо уставился на это.

А сам я уже был прямо перед ним.

Воздушное копьё размером вдвое больше обычного с пронзительным звоном рассекло воздух и вонзилось в грудь моего противника. Оно вышло из‑под его левой лопатки, точно пронзив сердце.

Я следил за всей округой через Руну Ощущения и заметил, что Ольга Аркадьевна за миг до этого попыталась развернуть сына к себе.

Но будущий глава Ольховских был непоколебим и не отвёл взгляда, запечатлев момент гибели врага всего его рода.

Сам Рогачёв ещё стоял. Он смотрел на меня без страха и обиды, с одним лишь усталым удивлением. Потом ноги полковника подломились, и он тяжело осел на выжженную землю.

Вокруг его тела пробежали последние искры и тут же погасли.

Умер он с достоинством, которого ему сегодня так не хватило во время приёма.

Над пустырём повисла тишина. Догорала берёза на опушке, а ветер шуршал остатками травы.

Я медленно развернулся и зашагал к людям, по пути бросив взгляд на часы – ни царапинки, как я и думал.

Хотя, учитывая, как именно шёл бой, на мне бы и пиджак не помялся…

Притом устал я сильно, и дуэль в самом деле вышла напряжённой.

Краснов, глядя на меня задумчивым взглядом, откашлялся и громко объявил:

– Поединок чести завершён согласно Уложению. Дворянин Рогачёв Аркадий Максимович пал в честном бою. Победа за дворянином Северским. Взаимные претензии сторон исчерпаны.

Моя Руна Ощущения не уловила в словах виконта ни горечи, ни злости, ни даже досады. Полковника ему было не жаль.

А может, он так умело скрывает свои эмоции? Виконт явно из тех людей, про которых говорят, что они с двойным дном.

– Тело заберут мои люди, – буднично продолжил Краснов. – Заклад ваш, Северский. Полагаю, ваш друг-юрист уж как-нибудь разберётся с документами.

– Спасибо, ваше сиятельство, – кивнул я. – Если у вас остались ещё женихи, привозите.

Что ни говори, Краснов был не чета покойному горе-полковнику, а потому полностью проигнорировал мои слова.

Порученец виконта принёс ключи от «Руссо-Балта» и с каменным лицом вложил их мне в ладонь.

– Я почти сорок лет наблюдаю за этой губернией, – сказал Краснов перед уходом, посмотрев на меня. – На моих глазах поднимались сильные дворяне. Их имена гремели, их боялись, о них писали. Знаете, сколько из них дожило до седины? – спросил он и помолчал. – Не знаете и знать не можете. Шум, Северский, это валюта молодости, и курс у неё скверный. Просто так устроены весы: сегодня вы положили на свою чашу очень много. Позаботьтесь о противовесе.

– Не беспокойтесь, ваше сиятельство, – ответил я. – Я и есть противовес.

Несколько секунд виконт изучал моё лицо, затем обратился к баронессе:

– Благодарю за чудесный вечер, Ольга Аркадьевна. – Взгляд его опустился на Филиппа. – А наследник растёт энергичный, задорный. Весь в отца.

После чего виконт в сопровождении своих людей плавной походкой направился к своей машине.

Ольга Аркадьевна ничего не ответила, проводив его серьёзным взглядом. Да, она по-прежнему зависела от Краснова. Но сейчас баронесса почувствовала надежду.

И даже едва заметно улыбнулась. А затем быстро подошла ко мне и произнесла:

– Антон Игоревич, вы мой герой! – От светского тона в её голосе разом ничего не осталось.

– Ну-ну, – не удержалась подошедшая вперёд неё Мирослава. – Вы, помнится, не очень-то в него верили и сомневались.

– Я не сомневалась! – Баронесса подняла подбородок. – Я волновалась! Это разные вещи.

– Принимается, – неожиданно легко согласилась Мира.

К нам уже спешил Браунштейн с супругой и бумагами на машину.

– Как вы его, а! – выкрикнула Альбина, потрясая кулачками в воздухе. – Он так! А вы его так!

– А потом как – раз! И победа! – поддержал её настрой Филипп.

Беременная и ребёнок остановились друг напротив друга и через секунду бойко продолжили обсуждать недавнюю дуэль.

Браунштейн тепло посмотрел на жену, а затем сосредоточенно повернулся в мою сторону.

– С формальной стороны всё безупречно, – сообщил он. – Труп забрали люди Краснова, свидетелей избыток, претензии исключены. Но, Ольга Аркадьевна… – замялся юрист на секунду, но, поймав взгляд баронессы, продолжил твёрже: – Скажу прямо. Сегодня у известных вам лиц сорвался мягкий вариант экспансии. А значит, они могут попробовать и жёсткий. Вам нужно всерьёз поднимать обороноспособность рода.

Ольга посмурнела и грустно уставилась на горизонт.

– Гвардия… – тихо повторила она. – Люди стоят денег, Виктор Валерьевич. А верные люди стоят вдвое дороже.

– Это верно, – поддержал её я. – Но запомните главное: если вашему роду будет грозить опасность, Северские придут на помощь. Телефон мой у вас есть. Звоните в любое время дня и ночи.

– Вы и так сегодня нам… – начала было она, но не договорила и просто склонила голову. – Спасибо. Спасибо за всё.

– Вот так-то лучше! – бодро произнесла Мира и как-то совсем уж по-дружески толкнула её локтем в бок.

Ольховская удивлённо уставилась на неё и хотела было уж что-то сказать, но не успела.

– Вы тоже будете приезжать к нам в любое время! – влез Филипп. – Искра вон уже по вам скучает, – он указал на успокоившуюся саламандру.

Мы рассмеялись, ну а затем пришла пора прощаться – Ольховским предстояло возвращаться к оставшимся гостям, а нам – возвращаться домой.

Взяв Миру под руку, я повёл её к трофейному «Руссо-Балту», но дорогу нам вдруг преградил Клин.

– Командир, при всём уважении, – ворчливо начал он. – Нельзя просто взять и сесть в чужую машину. Тем более в подаренную такими людьми.

– Вдруг там сюрприз под сиденьем, – поддержал Лапа, уже обходивший люксовый автомобиль кругами.

– Сейчас проверим, – согласился я и присел перед машиной.

Диагностический импульс прошёл по машине от переднего бампера до заднего: проводка, бак, днище, полости в дверях и креслах. Руна Ощущения не нашла ни закладок, ни маячков, ни следов чего-нибудь опасного. Структура тоже молчала. Из постороннего в машине обнаружился лишь лёгкий энергетический след покойного полковника, но он развеется сам за пару дней.

Хотя нет – «постороннего» в машине было предостаточно. По крайней мере, я подобное видел впервые. Только это совсем не относилось к опасному.

– Чисто, – объявил я без лишних подробностей.

– Командир! – деликатно откашлялся за моей спиной Лапа. – А можно я поведу?

– В салоне не есть, – сказал я, бросив ему ключи.

– Обижаете, – пробасил он, поймав их двумя руками и прижав к груди. Немного подумав, он добавил: – Потерплю до дома.

Глава 4

Лапа вёл «Руссо-Балт» с непривычной осторожностью, словно боясь, что лишится должности водителя после первой же ямы. Рядом на пассажирском сидении разместился Цицерон, а позади сидели мы с Мирославой.

– Ход-то какой, – бормотал Лапа себе под нос. – Как лебедь плывёт, честное слово. Петровича за неё нельзя садить.

– Он и не сядет, – усмехнулась Мира. – Михаил Петрович без «Егеря» – это как Степаныч без своей коровы.

– Или как Лапа без своих четырёх тысяч калорий в сутки, – добавил Цицерон и стукнул напарника кулаком в плечо.

Тот же глянул на него и удивлённо пробасил:

– Вообще-то на четырёх тысячах я рискую форму потерять. Нужно четыре шестьсот минимум.

Цицерон рассмеялся, а Мира кокетливо улыбнулась.

Я же тем временем нажал на неприметную клавишу в подлокотнике между сиденьями. Панель медленно откинулась, и под подсветкой показался встроенный бар: бокалы в бархатных гнёздах, а рядом бутылка игристого в ведёрке со льдом.

– А вот и презент за победу, – важно проговорил я и извлёк бутылку.

На этикетке был указан крымский винный дом и год урожая.

– Полковник готовился отмечать первый выезд, – усмехнулась Мира, достав бокалы.

В этом мире я сейчас впервые открывал бутылку вина самостоятельно, а посему решил это делать без применения Дара, распутывая проволоку на пробке.

– Командир! – с глубокой обидой в голосе прогудел Лапа, поймав мой взгляд через зеркало заднего вида. – А как же «в салоне не есть»?

– Это инвентаризация трофейного имущества, – заметил Цицерон, и нам оставалось только подтвердить.

Я разлил вино по бокалам и вручил один Мире.

– Ты был великолепен, – сказала она тихо, но крайне серьёзно.

– Знаю, – скромно ответил я.

Мы выпили. Вино было сухое, с холодком и лёгкой горчинкой.

– За род Северских, – произнесла Мира следующий тост через несколько секунд.

Далее мы ехали молча, наслаждаясь вином. За окном уже темнело, и на небе проступили звёзды.

При въезде в Чёртову Лапу встречающие нас часовые честно старались сохранять невозмутимость, но глаза их сами собой бегали по хромированной решётке, длинному чёрному капоту и крайне приметному значку «Руссо-Балт» на «носу» автомобиля.

У крыльца господского дома нас уже ждал Святогор.

– Доложили? – усмехнулся я, выйдя из машины и пожав ему руку.

– Доложили, – сухо ответил он.

Единственный глаз главы гвардии прошёлся по мне сверху вниз, отыскивая повреждения. Не найдя ни одного, Свят слегка расслабился.

– Только не того ты человека на дуэль вызвал, – процедил он, глядя на то, как Лапа отгоняет «Руссо-Балт». – Нужно было сразу Краснова. Какие ещё новости?

– Утром обсудим, – отозвался я, глядя на то, как Мира легко поднимается на крыльцо.

Она обернулась на пороге, пожелала нам доброй ночи и скрылась в доме. Фонарь над дверью на миг выхватил из темноты изумрудное платье на фоне бревенчатой стены.

Свят же кивнул мне и пошёл в казарму, а я задержался во дворе и задумчиво осмотрелся.

Покои у нас неплохие, но роду они уже становятся тесными. Забавно: приехали на люксовом авто и в дорогой одежде в свой деревянный, «проклятый» дом. Пройдёт немного времени, и этот контраст станет совсем неприличным.

Особенно если рядом с главой рода стоит такая бесподобная спутница. Сама она, конечно, не жалуется, но лично мне хотелось бы приводить Мирославу в более роскошные палаты.

С этой мыслью я и отправился спать.

* * *

Ночью лил дождь, а утром, когда мы проводили зарядку, ещё стоял туман. Кроссовки у всех нас моментально промокли, но мы всё равно провели полный комплекс упражнений – разве что руки Игоши соскальзывали с турника во время подтягиваний, но даже так он старался выполнить норму.

Несмотря на сырость, Свят, наоборот, с наслаждением гонял гвардейцев по утреннему холодку, а петухи Чёртовой Лапы честно отрабатывали свой прокорм.

На завтраке в общей столовой я выяснил, что вчера Машенька успела неплохо задружиться с Игошей – во всяком случае, она так считала.

– Он принц, – громко и убеждённо говорила она гвардейцам, которые сидели рядом.

– Кто принц? Игоша? – подыгрывая девочке, уточнил Муха.

– Игоша! – уверенно кивнула Маша. – Его злая колдунья заколдовала. В книжках всегда так: если кто-то маленький, но самый умный, значит, он заколдованный принц.

– А кто большой и добрый, тот король! – пробасил Лапа приосанившись. – Ну, меня вы знаете.

– Какой из тебя король, – хмыкнул Клин. – Ты у нас медведь.

– Медведь, между прочим, царь леса, – с достоинством парировал Лапа.

Мимо как раз проходила Ленка с подносом.

– Раз принц заколдованный, – бросила она на ходу. – То согласно древним преданиям, ты, Машенька, должна поцеловать его. Тогда всё и исправится.

Гвардейцы басисто расхохотались, а Маша же отнеслась к вопросу со всей серьёзностью и смерила Игошу оценивающим взглядом. Он сидел с другой стороны длинного стола и, краснея, делал вид, что не слышит этот разговор.

– Антон Игоревич! – проговорил он, когда я сел рядом на своё место. – Вы были правы. Контрактов на глядня пока нет… Но я продолжаю мониторить.

– Игоша, давай вместе мониторить! – крикнула ему Маша через весь стол, и Клин тут же поднёс палец к губам и сказал «тс-с», намекая девочке так не кричать.

– Но зато вот что, Антон Игоревич, – тут же сказал Игоша, не теряя попыток отвести от себя внимание Маши. – Пока искал глядня, наткнулся на любопытный заказ. Цапля-сквозница. Крайне редкая тварь! Ранг ей официально не присвоен – я читал, что несколько раз собирались комиссии в СПС, но так и не смогли прийти к единому мнению насчёт её силы. Но не это главное, Антон Игоревич! – Глаза Игоши аж загорелись, и он азартно выпалил: – За клюв «нашей» сквозницы сейчас предлагают сумму в сто тысяч рублей! Ну и плюс деньги с продажи Ядра и других костей. Они вроде бесполезные в ремесле, но ценятся коллекционерами, а значит, выручить можно ещё как минимум несколько десятков тысяч.

Игоша выжидательно уставился на меня, явно рассчитывая на похвалу за находку.

Я наклонился к нему и тихо произнёс:

– Забудь про этот заказ, Игоша. Забудь. И главное… – Я прислушался к своим ощущениям и, убедившись, что пернатого сейчас нет поблизости, ещё тише добавил: – Никогда не упоминай заказ на эту цаплю при Рухе.

* * *

После завтрака я собрал совет.

В нашем импровизированном штабе в доме расселись Свят, Мира, Петрович и Цицерон. Последнего я решил позвать на случай, если зайдёт речь о трофеях и прочих боевых ресурсах. Наш ходячий калькулятор знал, что где лежит, в каком состоянии и сколько чего осталось, причём цифры называл по памяти и никогда не ошибался.

Игоша же пристроился в углу с ноутбуком, всем своим видом показывая, что утреннего инцидента не было. Рух восседал на спинке свободного стула и, очищая перья, делал вид, что дела двуногих его не особо-то и касаются.

Сперва я коротко пересказал события вчерашнего дня, затем подытожил.

– Итак, – начал я, – за последние дни мы разминировали подъездные пути к Чёртовой Лапе, приняли семью Петровича, взяли под колпак возможного крота и сходили в гости к баронессе, откуда вернулись с машиной.

Я обвёл всех взглядом. Хоть я сперва не говорил про шпионку Мире, позже, убедившись, что девица под пристальным надзором, я ввёл в курс дела её и остальных ближников.

И сейчас Мирослава с самым серьёзным видом кивнула, подтверждая мои слова.

– И с одним урегулированным конфликтом, – вставил Цицерон. – Безвозвратные потери противной стороны: пьяный полковник, одна штука.

– Мундир хоть целый остался? – деловито поинтересовался Петрович.

– Мундир он снял заранее, – успокоил его я. – Бережливый оказался человек… Местами. Ладно, к делу. Свят, что у нас? Крот особо себя не выдаёт?

– Работает на общих работах, – доложил глава гвардии. – Вопросы задаёт бытовые. Один раз расспросила Людмилу, где живут господа, но подала это как простое любопытство. Вяз на всякий случай поставил неприметную прослушку в здании, куда её заселили, но всё чисто.

«Гниль на месте», – подтвердил Рух, приоткрыв один глаз.

– Хм… – задумчиво протянул я. – Ладно, наблюдаем. Что по Залесскому?

– К нам пока не суётся, – пробасил Свят. – Но наблюдатели отмечают суету на его землях – вчера, например, заходили две машины без гербов, разгружали ящики. Ночью колонна из трёх внедорожников ушла из его имения в сторону города и вернулась под утро. Что возили и куда катались, выяснить не удалось.

– Готовится, – резюмировал Петрович. – Всё необходимое закупают.

– В его положении – только гробы закупать, – заметила Мирослава.

Все одновременно посмотрели на неё.

– Ему сейчас положено бояться, – пояснила девушка. – Мины были установлены на эмоциях, а в остальном Лесник и так ранее лишился большей части своей гвардии. Так что если он и зашевелится, значит, его на это подтолкнули.

– Скоро всё узнаем, – кивнул я. – Вот ещё что. Я договорился с дворянином Даниловым – он обещал отдать по себестоимости химическое оборудование. Мирослава Сергеевна, свяжись с его людьми сегодня, согласуй приём и доставку.

– Поняла, – кивнула Мира и тут же сделала пометку на одном из листов. – Куда размещать? Твоя лаборатория и так забита.

– А вот это хороший вопрос, – грустно вздохнул я и начал задумчиво барабанить пальцами по столешнице.

– Может, быстровозводимый склад для хранения поставить? – предложил Цицерон. – Рядом с машинами, чтобы оттуда перевозить было удобно?

А я и впрямь уже думал над чем-то подобным. Скажем, простые процессы, вроде варки укрепляющих составов для гвардии, можно делать и в другом месте. Ну а более сложную и тонкую работу проводить уже в изначальной лаборатории рядом с Местом Силы.

– Можно и так, – согласился я. – Мирослава Сергеевна, выбери место поближе, чтобы постоянно не бегать туда-сюда, и свяжись с продавцами модульных домов. Ты говорила, тебе предлагали что-то приобрести из имеющихся экземпляров – посмотри, пожалуйста. Комплектация не особо важна, главное – скорость и низкая цена.

– И утепление чтобы было, Антон Игоревич! – заметил Петрович и вопросительно покосился на меня.

Я кивнул и подтвердил:

– И утепление.

– Хорошо, – решительно произнесла Мирослава и принялась что-то строчить в блокнот.

Я повернулся к главе гвардии:

– Что у нас с пополнением гвардии?

– На этой неделе плюс шесть бойцов, – доложил Святогор. – Связался с Фенриром по твоей наводке.

– Это у которого брат в СПС? – напрягла память Мира. – С нами на заводе иглоходов истреблял который?

– Он самый, – кивнул Свят. – Как оказалось, в их штурмовой роте тоже осталось немало… инвалидов. Да только разбросаны они по всей Империи, ярославских раз-два и обчёлся. Но всё равно пригласил, посмотрим, сколько явится.

– Это уже что-то, – сказал я. – Молодец.

– И ещё четыре кандидата на проверке, – продолжил Свят. – Казарма забита, согласовали установить второй модульный дом.

Но по взгляду Свята было видно, что он недоволен результатами. Той бодрой скорости, с которой набирались первые гвардейцы, сейчас и в помине нет.

– По меркам дворянского рода, у нас уже сильная гвардия, – глядя на него, произнёс я серьёзно.

– Но ведь ты не собираешься останавливаться на уровне «дворянской», – в тон мне ответил он и пристально уставился мне в глаза.

За столом повисло напряжённое молчание. Краем глаза я заметил, как напряглась Мира. Для неё важнее других было услышать мой ответ.

– Вы и сами всё прекрасно понимаете, – усмехнулся я. – Как минимум род Северских снова станет графским.

Свят криво усмехнулся, и за столом послышались одобрительные смешки.

– Я постараюсь проработать другие варианты, – твёрдо произнёс он.

– А я продолжаю набирать рабочие специальности, – подхватила Мирослава. – Теплица практически готова к запуску.

– Отлично, – кивнул я. – Ещё какие-то вопросы есть?

Минут двадцать мы обсуждали разную важную мелочь, а затем разошлись. Мирослава отправилась звонить людям Данилова, Свят – проверять посты…

Меня же на выходе перехватил Петрович.

– Антон Игоревич… Я насчёт Машеньки. Вы уж простите, что дёргаю…

– Процесс запущен, старый, – быстро произнёс я. – Временный каркас держится – сейчас его достаточно. Игоша мониторит контракты на нужную тварь по всей Империи. Как только глядень где-нибудь объявится, мы узнаем первыми. А дальше дело за мной.

– Понял. – Петрович выдохнул и расправил плечи. – Спасибо.

– Благодарить будешь после лечения, – хлопнул я его по плечу.

Старик кивнул и зашагал в сторону кухни заметно бодрее, чем шёл сюда.

Ну а я решил прогуляться до теплицы и оценить объект, раз уж Мира говорит, что всё практически готово.

И её доклад всецело подтвердился – на моих глазах в теплице бригада Михалыча заканчивала внутренние работы: монтировала столы под рассаду, автополив основных грядок от скважины, обогрев. Когда я появился, рабочие мне приветственно закивали, но от дела не оторвались, что мне особо понравилось.

Заглянул я и к Генералу. Гигантская черепаха обосновалась в загоне внутри теплицы и, судя по важному выражению морды, явно считала стройку своим личным проектом. Рабочие уже приучились скидывать ему выполотые сорняки, и сейчас Генерал меланхолично пережёвывал очередную порцию, наблюдая за суетой. Руна Ощущения показала ровную, спокойную энергетику зверя – обжился.

Когда я шёл обратно, заметил девочку лет шести, сидящую на лавке у крыльца и тихо всхлипывающую. Коленка у неё была разбита, а на голову съехал венок из бледно-сиреневых цветов, закрывая ей пол-лица.

Рядом с девочкой на корточках устроилась девушка в рабочем халате. Её я уже видел раньше – она из недавних переселенок, убиралась в столовой. Девушка промывала девчушке ссадину каким-то раствором, дула на коленку и приговаривала:

– Зачем ты этот венок нацепила? Он же на глаза спадает! Вот и упала.

– Егорка его сплёл, – шмыгнула носом девочка. – Специально для меня! Потому что у меня голова снова болела…

– Если голова постоянно болит, к врачу нужно! – сказала девушка, ловко наклеив пластырь и разгладив его края. – Внутричерепное давление измерить, неврологу показаться, в идеале МРТ сделать. Цефалгия у детей на пустом месте не возникает, тут причину выяснять надо, а не венки плести…

Она осеклась, сообразив, что говорит не с коллегой.

– А вы, тётенька, врач? – перестав всхлипывать, с любопытством спросила девочка.

– Раньше была, – холодно ответила та. – Не врач я больше.

– Ой, барин! – воскликнула девочка, заметив меня.

Женщина резко обернулась, поспешно поднялась и поклонилась. Девочка тоже вскочила и спряталась за её халат, совсем забыв про больную коленку.

Я присмотрелся к венку.

Ух ты ж… Утоль-трава!

В мою эпоху знахарки плели из её соцветий точно такие же венки. Надо же, не всё забыли…

– Венок, между прочим, дельный, – произнёс я, подходя ближе. – Свежие соцветия утоль-травы у висков и правда снимают лёгкую головную боль.

Женщина удивлённо подняла на меня глаза. Похоже, она ждала от господина чего угодно, но только не консультации по травам.

– Он правда волшебный? – высунулась девочка из-за её спины.

– Правда, – подтвердил я.

– Я ему скажу, что вы похвалили! – выпалила она, уже более смело мне поклонилась, улыбнулась и тут же умчалась, совсем забыв про отбитую коленку, но не забывая придерживать венок рукой.

Мы с бывшим врачом остались вдвоём.

– Вы сказали девочке, что больше не врач, – произнёс я, с интересом разглядывая её. Рост невысокий, бёдра и грудь довольно приметные – их не смог скрыть даже бесформенный халат. Нос острый, а светлые, явно крашеные волосы подстрижены под длинное каре. – Почему?

Некоторое время она молчала, а затем набрала полную грудь воздуха и отрепетированным тоном, словно не раз отвечала на этот вопрос, произнесла:

– Вычеркнули меня из реестра врачей, ваше благородие. Я оперировала, анестезиолог ошибся с дозировкой. Сердце пациента остановилось прямо на столе. Снова запустить – запустили, но мозг слишком долго пробыл без кислорода. Человек остался жив, но… В общем, разбирательство было коротким. У анестезиолога дядя заседает в губернской врачебной палате, а я из простых смертных. Ответственной за операцию признали меня.

Она поджала губы и решительно уставилась на меня, словно готовясь принять очередную порцию осуждения.

Хм… хоть выражение лица и крайне взрослое, но телом она молода – ей едва ли сильно больше двадцати пяти. И уже оперировала сама? Похоже, дамочка крайне талантливая, и этим талантом охотно пользовались окружающие…