Текст книги "Первый Предтеча V (СИ)"

Автор книги: Элиан Тарс

Соавторы: Игорь Нокс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10

В кармане пропищал телефон, уведомляя о новом сообщении. Не отрывая ладони от груди юриста, я свободной рукой выудил аппарат и глянул на экран.

«Я дома», – прислала Мирослава.

Отлично. Дом под присмотром хозяйки, а хозяйка под защитой Места Силы.

Связь тут, похоже, ловила превосходно, и вряд ли только у меня. Бандиты наверху уже смекнули, что в подвале что-то случилось – Руна Ощущения сейчас показывала, что как минимум трое потянулись к телефонам, а в караулке дежурный крутит ручку рации.

Вот этого нам не надо – глушим.

Я активировал «Тихий колокол», накрывая им двор, ангар и кусок заброшенной лодочной станции. Воздух внутри неё наполнился частицами моей Силы и стал ловушкой для любого сигнала.

«Рух, – позвал я. – Подпалите им во дворе что-нибудь ненужное, устройте хаос».

«Наконец-то разумный приказ! – оживился мой пернатый друг. – А то разведка, скрытность…».

Тем временем я сформировал циркулирующий поток Силы возле груди Браунштейна – этакую колыбель, которая без моего прямого вмешательства будет качать лёгкие в заданном ритме и подталкивать сердце, если то вздумает похалтурить, или вообще решит передохнуть. Метод грубый, и эффекта хватит ненадолго, но нам надо хотя бы свалить отсюда и добраться до Чертовой Лапы…

В два шага я поравнялся с охранниками Браунштейна. Тюремщики не скупились на дозу, но и не лили её сверх меры – лишь столько, чтобы не загнать пленников в могилу.

По правилам таких людей пробуждают неспешно: не меньше чем за два часа, с водой и в тишине. А у меня не было ни капли воды, ни намёка на тишину, ни этих драгоценных двух часов.

Я приложил ладонь к груди Глеба и толкнул Силу по его каналам. Кровь в жилах бойца побежала быстрее, и его тело само принялось выжигать дурман. После такого пробуждения голова у мужика будет гудеть до самого вечера.

Но ничего – сейчас как нельзя лучше подходит тезис, что если голова болит – значит, она есть.

Глеб дёрнулся, распахнул глаза и рванул с матраса раньше, чем понял, где находится. Рука его тут же метнулась к пустой кобуре.

– Свои, – сказал я.

Он сфокусировал взгляд, и в его глазах появилось узнавание. Мельком глянул по сторонам…

– Ваше благородие… – прохрипел он, остановившись взглядом на Браунштейне.

– Соберись, Глеб, – взбодрил я его Голосом. – Идем будить твоих товарищей. Пора отсюда выбираться.

Я повторил процедуру с двумя другими охранниками. Глеб тормошил их и едва ли не пинками заставлял подниматься на ноги.

– Оружие возьмите, – распорядился я, указав на тела бандитов.

Глеб быстро обыскал тюремщиков и нашёл два пистолета с запасными магазинами. Их он раздал напарникам, которые пошатывались, с трудом приходя в себя.

Себе Глеб оставил подобранный с одно трупа нож.

– Слушайте внимательно, – твёрдо произнёс я, когда все трое наконец выстроились передо мной. – Там, наверху, сейчас настоящий ад: всё горит и грохочет. Часть этого хаоса устроили мои крылатые помощники, так что частично врага отвлекли. Я понесу Виктора Валерьевича. Наша главная задача: как можно скорее убраться отсюда, так что не отвлекайтесь.

– Так точно, – отозвался Глеб за всех.

Осторожно закинув Браунштейна себе на плечо, я повел свой маленький отряд вверх по лестнице. Дверь, которую я во время спуска заблокировал воздушным клином, сейчас зияла дырой с обугленными краями – Рух не церемонился и просто пробил её насквозь.

Снаружи бушевало пламя, клубился дым, грохотали взрывы. Из густого столба дыма внезапно вырвался Рух – он прочертил в воздухе огненную дугу вдоль забора, и тут же со стороны ограды раздались два истошных крика. Ещё один бандит стоял посреди двора и бездумно палил в небо.

У ворот заметно прибавилось народу и машин – среди них выделялся большой микроавтобус. То ли кто‑то всё же успел позвонить до того, как я наложил «колокол», то ли люди брагинские сами потянулись на дым.

Неподалёку лежал противник, которого я уложил возле ящиков. Глеб на бегу присел, молниеносно подхватил его автомат, сдёрнул подсумок с магазинами и перекинул себе через плечо – на всё про всё ушло не больше трёх секунд.

Руна Ощущения просканировала двор – даже густой дым не мешал ей считывать обстановку.

– Двое за воротами! – крикнул я Глебу и его напарникам. – Один под навесом за стойкой! Ещё трое, справа в уголу за забором!

Парни начали стрелять, куда я указал. На бегу сам я выпустил пару воздушных копий и присел за «стопкой» покрышек – потребовалось время, чтоба снова выровнять поток Силы, идущий на поддержку жизни Браунштейна.

Глеб в это время по моим наводкам бил короткими очередями, выкашивая врагов четкими попаданиями. Его ребята работали не так чисто, но в общем, тоже приносили пользу.

Правда, теперь мы сами привлекли к себе внимание. Но так даже проще – проход в любом случае нужно расчистить.

Со стороны машин к нам вылетел чёрный шар…

Граната!

Я уже потянулся потоком ветра, чтобы отбросить «подарок» прочь, но в тот же миг рядом со снарядом распахнулся прокол, из которого вынырнула счастливая цапля. Птица молниеносно схватила гранату клювом и торжественно, как на параде, понесла ее мне.

«БРОСЬ!!!» – взревел Рух и камнем упал на цаплю сверху.

Он вырвал гранату из её клюва, свечой ушёл вверх и швырнул снаряд обратно за машины. Раздался грохот, и над воротами поднялось облако сажи.

«Ты!.. – Рух теперь пархал над цаплей, от гнева разбрасывая искры во все стороны. – Это не еда! Это смерть в железной скорлупе! Их добро возвращай им же! Всё, что они кидают и швыряют, неси обратно к хозяевам!»

От ворот по нашей группе ударили сразу два ствола – длинными очередями, явно на подавление. Я резко развернулся, закрывая собой Браунштейна, и уже начал возводить воздушный щит, когда пространство рядом со мной вдруг замерцало.

А затем в том месте раскрылся веер крошечных проколов – и пули врагов, не встретив преграды, бесследно втянулись в них. Правда уже через мгновенье вырвались прямо перед самими стрелками, ничуть не потеряв в скорости.

Цапля вытянула шею и озадаченно уставилась на затихшие автоматы. По каналу прокатилось чистое недоумение. Она ведь помогала, всё сделала точно, как надо. Так почему же эти двуногие вдруг рухнули и больше не шевелятся?

«Так и должно быть, – произнёс Рух. – Они кинули, ты вернула. Дальше уже их забота».

После этого инцидента в стане врага началась неразбериха – кто-то орал про снайпера, кто-то про ранения и не работающую связь.

Дарить противнику время, чтобы прийти в себя, я не собирался.

– Вперёд! Огонь по воротам! – рявкнул я и, не переставая держать на плече Браунштейна, выпустил из легких «закаленное дыхание».

Одновременно с этим Рух прочертил огненную полосу. Из-за микроавтобуса выскочили три брагинских, и я снёс их одной ветровой подсечкой. Третий вскинул было ствол, но оружие исчезло у него из рук прямо на замахе. Через мгновение автомат вывалился из прокола шагах в двадцати – уже разряженный. Правда, магазин цапля зачем-то проглотила.

Глеб с напарниками добивали короткими очередями тех, кто ещё пытался огрызаться. Сопротивление врага быстро сходило на нет. Едва вспыхнул второй капот, из‑за машин рванули последние уцелевшие – но и они напоролись на плотный огонь наших.

Постепенно шум вокруг начал стихать – врагов не осталось. Лишь треск пламени да надрывный вой сигнализации прорывались сквозь завесу сажи.

Я перевёл дух и на мгновение сосредоточился на Источнике – тот был на грани, почти скреб по дну. Подпитка Браунштейна, «колокол», непрерывные атаки – всё это сожрало уйму энергии.

И эвакуироваться нужно было немедленно.

Взгляд невольно скользнул по машинам у ворот. Две горели, у третьей были перебиты колёса. Микроавтобус тоже выглядел изрядно потрёпанным – ему явно досталось.

Глеб и напарники спешно обдирали тела брагинских, меняя оружие и набивая магазины. Я развеял «Тихий колокол», и телефон тут же запищал уведомлениями – много пропущенных от Свята.

Я сразу же перезвонил:

– Живой⁈ – вместо приветствия гаркнул Свят.

– Браунштейн у меня на плече. Плох, но дышит. Глеб с ребятами на ногах, но нужно срочно отсюда убираться.

– Мы с Лапой и Цицероном едем к тебе! Остальных оставил у воды, туда брагинские подтягиваются со всех щелей, – выкрикнул он на фоне надрывающегося движка автомобиля.

Затем через трубку я услышал визг тормозов и голос Лапы – тот рыкнул что-то короткое и злое.

– Колонна навстречу! – рявкнул Свят не то мне, не то своим спутникам. А потом уже отчетливо и быстро произнес в трубку: – Три машины, битком! Это по твою душу ехали, Первый!

– Отбивайтесь, – ответил я. – Идём к вам.

– Не вздумай! – голос его сорвался на хрип. – У тебя юрист на горбу! Уводи его, а этих мы на себя возьмём. Повисим на них, и…

– Святогор, – оборвал его я, и Голос сам собой налился тяжестью. – Рот закрой и слушай. Ваши жизни принадлежат роду, и распоряжаюсь ими я, а не вы. Сейчас разрешения умирать никто из вас не получал. Так что держите оборону и ждите меня.

Скинув вызов, я перехватил Браунштейна поудобнее и повернулся к своим спутникам:

– Глеб, вы трое держитесь за мной, дистанция пять шагов. Рух – с вас разведка, вылетайте. И ты… – глянул я на цаплю. Та вытянулась и преданно щёлкнула клювом. – Помнишь правило про чужое добро? Вот и не забывай.

Пташки вспорхнули, а я… Прежде чем сделать первый шаг, я быстро прокрутил в голове всё, что сейчас вырисовывалось. Итак, часть гвардейцев продолжает бой у воды. Свят, Лапа и Цицерон рванули ко мне и оказались втянуты в новый бой. А к «шиномонтажке», с которой мы сейчас пытаемся свалить, того и гляди стянутся новые силы.

И когда они никого тут не обнаружат – рванут на помощь остальным.

Картина получается дюже впечатляющая. Все идет к тому, что бои будут только нарастать. Лучше их, по возможности, вести на чужой территории – чтобы свою не портить.

С другой стороны, у нас дома и стены помогают…

Пу-пу-пу…

Нет, лишний раз рисковать целостностью Чертовой Лапы не хочется, так что лучше навести в Брагино такой суеты, чтобы местные бандиты физически не смогли бы атаковать мою землю мощными силами.

Мы бежали, лавируя между частными домами. Ветер принял на себя большую часть веса Браунштейна, и я задавал темп. Глеб с ребятами пыхтели позади, но держались, а «воздушная колыбель» в груди юриста качала его лёгкие. Почти исправно – правда, время от времени мне все-таки приходилось её калибровать.

Сам я дышал спокойно – дыхание для мага воздуха рабочий инструмент, и сбивать его на обычном беге попросту стыдно.

«Мы на месте, – доложил Рух с высоты. – Твой одноглазый молодец. Они встали у гаражей. Лапа раскинул свой пулемёт, и противник лишь огрызается издалека, в лоб не лезет. Прямо сейчас там никто не умирает».

Неплохо… Пара минут у меня есть, и потратить их следует с умом. Одной рукой я достал телефон и набрал нужный мне номер.

Гудки в трубке тянулись долго, и я уже прикидывал второй звонок, когда ответил ленивый женский голос:

– Алло-о? – зевающие проговорила незнакомка.

– Мне нужен Шрам. Северский беспокоит.

– Передам… – протянула она, не слишком утруждая память. – Только занят он сейчас. Не обещаю, что подойдёт.

Она не прикрыла трубку, и я в полной мере оценил «занятость» хозяина Заволги – по громким охам, ахам, стонам и суровому скрипу кровати. Причём стонала явно не моя собеседница – звуки доносились издалека.

– Шрам! – лениво позвала собеседница. – Тут Северский какой-то.

Поскрипывание кровати и стоны оборвались.

– Северский? – услышал я голос Шрама. – Слезай с меня, Изольда!

Что-то мягко упало, и вторая дама возмущённо пискнула.

– Адель, трубку! – требовательно велел хозяин Заволги. – Живо!

– Надо же, – усмехнулась мне в трубку эта Адель. – А вас тут, оказывается, ценят.

– Северский, – раздался запыхавшийся голос Шрама. – Слушаю.

– Тебе нужны новые кости пепельников? – спросил я вместо приветствия.

Пауза вышла короткой, и в голосе собеседника прорезался почти голодный интерес:

– Есть партия? Объём, сроки?

– Партии нет. Костей нет вообще.

– Северский, – выдержав мрачную паузу, процедил Шрам. – Ты позвонил мне в семь утра, чтобы шутить про кости?

– Я позвонил предложить. Ты ждёшь эти кости в объёмах, которых хватило бы на оружейную целого полка. Расскажи, куда они уходят, и, возможно, я подскажу способ добиться желаемого куда меньшими объемами. В таких материях я разбираюсь лучше кого бы то ни было. К тому же ты обещал подумать над рассказом, если я смогу выполнить твой заказ. Заказ давно закрыт… А тайной ты так и не поделился.

Перемахнув через очередную канаву, я вспомнил палубу «Волжского Государя» и то, как дрогнула его шрамированная щека, когда я задал этот, казалось бы простой вопрос.

Для Шрама эти кости – не товар и не нажива. Ведь человек, покупающий крылья по двойному тарифу и молчащий о причинах, делает это не ради денег.

Кости пепельников для него – что-то очень личное, связанное либо с его близкими, либо с ним самим.

– Не по телефону, – глухо ответил Шрам после долгого молчания. – И не сегодня. Это всё?

– Нет. Помнишь, ты прощупывал меня насчёт Андерсона и брагинских? Я тогда сказал, что подпольная возня мне неинтересна. Так вот, она мне всё так же неинтересна – я люблю, когда имя гремит по эту сторону закона. Но обстоятельства сложились занятно: прямо сейчас я в паре шагов от того, чтобы брагинские внезапно закончились как единая подпольная сила.

И я говорил это искренне. Умом понимал, что брагинские приложат все усилия, чтобы не дать нам уйти с их территории – тем более с живым Браунштейном.

Но разве я позволю каким-то бандитам мешать планам Первого Предтечи?

Шрам молчал буквально секунду, а затем громко расхохотался, и пусть мы говорили по телефону, я чувствовал, что на лице его сейчас хищный оскал.

– Вот! – выдохнул он сквозь смех. – Вот с этого и надо было начинать разговор, Северский!

– Я уже начал. Правда не разговор, а бойню.

– Где?

– Шиномонтаж у заброшенной лодочной станции на севере Брагино, у самой воды. Сейчас тут неслабо всё горит.

– «Причал», значит… – протянул Шрам, явно имея в виду некое говорящее название, которое именно мне, увы, ничего конкретного не говорило. – А ты знаешь, куда влез? Это весьма знаковая точка, Северский. С «Причала» брагинские четверть века провожают неугодных вниз по Волге. Но я услышал тебя. Людей поднимаю, скоро будем на вашем берегу. Дальше по обстановке. А пока принимай гостинец.

Телефон в моей руке коротко завибрировал, и я мельком глянул на экран. В сообщении значился длинный список: имена, адреса, какие-то клички со сносками.

– Расклад по брагинским, – прокомментировал Шрам. – Точки, старшие, кто под кем ходит.

– Разберусь, – пообещал я. – Одно уточню: не боишься, что вся эта суета соберёт полицию? Стрельба в городе как-никак.

– Северский, ты на «Причале», – рассмеялся Шрам. – Туда наряды по первому звонку не летают, здоровье дороже. Сначала долго уточняют адрес, потом согласовывают, потом ждут подкрепление… В итоге приедут, конечно. Когда всё остынет.

– Тогда до встречи на берегу.

Он хмыкнул и отключился. А спустя минуту в сознание ударило:

«Анхарт, поторопись! – жестко передал Руха. – Одноглазого зажимают. Давят, не жалея патронов».

Ряды железных боксов уже мелькали впереди, а стрельбу я прекрасно слышал – стук Лапиного пулемёта и ответный треск.

Добравшись до крайнего бокса, я стащил Браунштейна с плеча и уложил в тень. Внимательно проверил колыбель – дышит.

– Вы двое оставайтесь при нём, – распорядился я, обращаясь к охранникам. – Глеб, со мной.

Пятёрка врагов хотела обойти наших гвардейцев с фланга, но встретилась со мной в проулке между боксами. Я пустил «воздушную косу» на уровне колен, и трое безногих, заливая округу кровью, покатились по земле, растеряв оружие. Четвёртого я вбил в железную стену воздушным кулаком – он даже пикнуть не успел, единственный звук, что издал на прощание – треск ребер и других костей.

Пятому повезло больше всех – он даже вскинул автомат… но Глеб оказался быстрее – две короткие очереди поставили точку в этом быстром бою. Прямо у него на лбу.

Я уже видел остальных врагов – они укрылись позади легковых машин напротив гаражей. За дальней легковушкой один из стрелков как раз сейчас укладывал на плечо толстую трубу. Гранатомёт смотрел точно на внедорожник наших…

«Цапля!» – рявкнул я, мощно огорошив птичку Голосом.

Рядом с трубой мелькнул прокол Пространства – и гранатомёт прямо на вдохе исчез с плеча стрелка. Мужик застыл с разинутым ртом, бестолково шаря руками по пустоте. Спустя секунду труба вынырнула из воздуха далеко за гаражами и глухо булькнула где‑то в стороне реки.

«Растёшь на глазах! – восхитился Рух. – А теперь любуйся, как работают высшие».

Он обрушился с дымных небес на головы врагов и прочертил огненную полосу вдоль всей цепи противников. Брагинские шарахнулись от жара, выскакивая из-за укрытий.

Я ждал этого – и без промедления выпустил волну «закалённого дыхания». Она гнула людей к земле, вырывала из рук оружие и катила всё это вперемешку, словно мусор. Лапа тут же перестроил пулемёт – теперь он строчил короткими прицельными очередями поверх взметнувшегося вала.

На этом организованное сопротивление закончилось – в округе стало тихо. Только горела трава, да Лапа любовно похлопывал по кожуху дымящегося пулемёта.

Святогор вышел мне навстречу, окинул меня единственным глазом с головы до ног и недовольно дёрнул щекой.

– Разведка, говоришь? – проворчал он. – Разведчик из тебя так себе.

Глава 11

– Разведку боем еще никто не отменял, – пожал я плечами и тут же напрягся, чувствуя приближение знакомого Источника.

К нам подбежал один из охранников Браунштейна и тут же выпалил:

– Там… Виктору Валерьевичу плохо!

Развернувшись, я рванул к юристу – уже и сам проверил его Руной и «видел», как он вдруг начал хрипеть с присвистом на вдохе. Оказалось, воздушная колыбель за время бега и боя сбилась с ритма – лёгкие она ещё качала, а вот сердце подталкивала уже невпопад с опозданием на четверть такта.

И ведь я проверял её недавно!

Вот почему я говорил, что средство это весьма условное.

Склонившись над юристом, я выровнял поток колыбели и добавил в неё Силы. Хрип стих, грудь Виктора Валерьевича снова стала подниматься ровно.

– Уходим. Быстро! – сказал я, выпрямившись во весь рост. – Ему нужно нормальное лечение. Каждый час на счету.

– Подмога уже в пути, – доложил не отходивший от меня Святогор. – Я уже поднял Чёртову Лапу. Дом останется несколько ослабленным, но ребята едут. Мирослава Сергеевна сама решила, кто выдвигается, а кто остаётся при ней.

Я вспомнил о том, что во время боя телефон извещал о новом сообщении. Открыл его:

«Альбина обрывает мне трубку. Что ей сказать?» – написала Мира.

«Живой, везём к себе в гости. Подробности позже. Сама она пусть сидит дома и не высовывается», – ответил я.

Наш внедорожник стоял у боксов целёхонький, если не считать пары свежих отметин от шальных пуль в борту. Из колонны брагинских повезло только двум машинам – замыкающему пикапу, до которого огонь толком не дотянулся, и угловатому чёрному джипу с простреленным зеркалом.

– Движки живые, ключи в замках, – доложил Цицерон, успевший обежать трофеи. – Здесь вообще народ к угонам, как мне кажется, относится философски.

– «Волка» я отправил к ребятам у воды, – добавил Свят.

Он хотел добавить ещё что‑то – скорее всего, о том, что стоило бы вернуться и помочь своим. Но, глядя на сопящего Браунштейна, Свят промолчал – он ясно понимал: медлить нельзя. К гвардейцам и без того уже шло подкрепление.

Я велел грузить Браунштейна, а сам огляделся – бесхозного оружия вокруг валялось уж слишком много: автоматы, пистолеты, а еще подсумки с патронами и прочими полезными вещицами.

Жалко бросать! Трофеи – часть будущего бюджета Чертовой Лапы. А еще если их оставить здесь, их подберут враги, что совершенно недопустимо.

И все же времени на сбор добра у нас не было, поэтому я просто повёл ладонью, выпустив ветер. Он начал гулять по бывшему полю боя, выдёргивая железо из травы и стаскивая его к пикапу.

Цапля, сидя на крыше гаража, с интересом наблюдала за этим процессом. Затем она вдруг радостно захлопала крыльями, заперебирала ногами на месте, начав пританцовывать, и выпустила мощный поток Силы. Проколы замелькали один за другим: стволы исчезали с земли и сыпались прямо в кузов пикапа, по два, по три разом. Мой ветер за ней уже не поспевал.

Под конец она гордо вытянула шею и отрыгнула в общую кучу автоматный магазин.

Тот самый, проглоченный у ворот.

– Какая у нас полезная помощница завелась, – прокомментировал Цицерон, глядя, как в кузов укладывается очередная порция трофеев. – Да она полезнее половины гвардейцев! – он насмешливо глянул на Лапу, а затем, повернувшись к пикапу, задумчиво добавил: – Вот бы ее еще учету обучить.

– Это невозможно, – отозвался я.

А Рух, глядя на счастливую от похвалы цаплю, недовольно буркнул с высоты:

«Подхалимка».

– Командир, – Лапа перед посадкой всё же не удержался и любовно похлопал пикап с трофеями по борту. – А потом можно мне его водить? Для души?

– У тебя уже есть «Руссо-Балт» для души, – едко заметил Цицерон.

– «Руссо-Балт» для парада, – с достоинством поправил Лапа.

Мы быстро расселись по машинам: Свят сел за руль нашего внедорожника, Глеб устроился рядом с ним, а мы с Браунштейном позади. Юриста уложили поперёк сидений, и моя ладонь так и осталась лежать у него на груди. Лапа с одним из охранников забрал вожделенный пикап, Цицерон со вторым – джип.

Миниколонна двинулась в путь, и пока Святогор выводил её из улочек на широкую улицу, я открыл сообщение Шрама.

Первая же строка заставила меня усмехнуться.

– Что там? – покосился Свят в зеркало заднего вида.

– У брагинских нет главаря, – сообщил я. – У них Совет Двенадцати, оба слова с большой буквы.

Произнеся это, я едва не заржал.

– И что смешного? – не понял глава моей гвардии.

– Всё, – честно ответил я и поделился шуткой с Рухом.

«Измельчала нынче Дюжина, – хохотнул он. – Двенадцать Предтеч уже не те».

«Да и ты тоже измельчал».

«Я помолодел! – возразил он. – Это другое».

Перестав веселиться, я погрузился в чтение. Итак, в Совете значилось двенадцать дворян. Только дворян – ни одного барона, или тем паче кого по выше. Однако же все северное подполье нашего берега давно в их власти. Реальная сила и вес этих родов значительно выше той, что видна на первый взгляд – если смотреть официально.

Их это устраивает: чем меньше блеска, тем меньше вопросов.

Из двенадцати родов в файле от Шрама было прописано лишь семь. Даже хозяин Заволги не знал всех своих врагов.

«Чёрный, – значилось в шапке файла. – Это фамилия, но используется как кличка».

Я невольно вспомнил смуглого крепыша в чёрной рубашке, заправленной в брюки, который предъявлял мне счёт за своих людей на Сенном рынке. Тех самых, которые избивали Свята.

Значит вот ты какой, один из двенадцати…

Стоп! А ведь он тогда что-то лепетал про какого-то виконта Кольцова. Мы наводили поверхностные справки об этом аристократе, и предполагали, что он связан с Брагинскими.

Честно говоря я думал, что он для Брагинских – как Андерсон для южан…

Но что же? То был всего лишь наниматель, которому интересен Сенный рынок? Виконт, что ли, под герцога капал?

Ладно, разберемся с этим потом. Главное, что с одной двенадцатой Совета Брагинских я знаком.

Далее значилась фамилия «Сычёв» и краткая характеристика, в духе: владеет торговыми точками по всему Брагино, через них отмывают выручку.

Следом «Крапивин» – местный теневой решала. Делает так, чтобы нужные заведения и предприятия ни один санэпидем не трогал.

Далее…

Я прочитать не успел.

«Анхарт, – голос Руха обрёл торжественность дворцового глашатая. – К вам едут! Если изъясняться словами твоего бородача: их до хрена».

«Подробнее» – тут же ответил я Руху.

«Четыре машину навстречу по вашей улице. И фургон уже встал поперёк перекрёстка впереди. Двуногие выходят из него с железом».

Я тут же вслух продублировал информацию Святу.

– Держитесь! – рыкнул глава гвардии и выкрутил руль.

Нашу машину мотнуло вправо, и мы рванули во дворы. Пикап и джип не отстали, Лапа шёл за нами вплотную, срезая углы по газонам. На кочке колыбель в груди юриста дрогнула, и мне пришлось влить в неё ещё немного энергии. Про себя я отметил, что такие «воздушные капли» съедают у меня последние крохи Силы. Чтобы хоть немного восстановиться, я каждый миг пытался ровно дышать, впитывая крупицы энергии прямо из воздуха.

«Справа двое, отсекают выезд, – вёл нас Рух. – Сзади догоняют. Слева дворы глухие».

Вскоре машины Брагинских настигали нас сзади, а другие выныривали из соседних улочек – некоторые норовили врезаться прямо «в лоб». Охранники в машинах Лапы и Цицерона открыли огонь, опустив стёкла. Я тоже метнул несколько воздушных копий в сторону вражеских авто и быстро прикинул расклад: Источник стремительно пустел, жизнь юриста висела на волоске, а силы Брагинских стягивались со всего района.

Значит, гонку мы не выиграем – нужен другой метод.

– Впереди перекрыто! – Святогор резко нажал на тормоз и завертел головой, высматривая проход. – В лоб не проскочим!

Я заметил справа, между пятиэтажками, отдельно стоящее двухэтажное здание – на нём красовалась вывеска «Аквилон». Над центральным входом виднелся герб: сова на дубовой ветке, помещённая в овальный щит. Ниже шла литая надпись: «Торговый домъ Сычёвъ». А сбоку отдельная вывеска «Пиццерия Папы Пеппе».

Ноздрей коснулся лёгкий запах пепла…

Спасибо, Структура, я и сам уже всё понял.

– Свят, к пиццерии, – скомандовал я.

– Понял! – повернул Святогор, но заметив герб, бросил вопросительный взгляд в мою сторону.

– Здание одного из Двенадцати. По собственности господ эти ребята будут стрелять менее охотно.

Когда машины были на месте, я подхватил Браунштейна и понес его на руках. Преследователи отставали буквально на минуту – я уже видел их машины, несущиеся по нашему следу.

– Быстрее! Заходим! – взглядом я указал на дверь.

Святогор дернул ручку – дверь не открылась. Тогда она достал топор и, наполнив его Силой, снес замок. Дернул еще раз…

– О, открыто! – бодро произнес глава моей гвардии.

Внутри пахло тестом и корицей, притом людей не было – сказывалось раннее время суток, до открытия еще больше полутора часов.

С другой стороны, взломанная дверь, похоже, привлекла внимание местных охранников – на весь ТЦ их было всего двое. И оба сейчас спешили в сторону пиццерии.

Состояние Браунштейна временно стабилизировалось, так что я положил его на пол и жестом велел Лапе следовать за мной. Мы прошли через весь зал пиццерии и остановились возле двустворчатых стеклянных дверей. Разбивать не пришлось – открывались изнутри.

Едва мы вышли из пиццерии в холл ТЦ, как нос к носу столкнулись с бравыми охранниками. Два мужичка, оба заспанные в мятой форме…

При виде вооруженного Лапы они тут же подняли руки вверх – раньше, чем мы успели произнести хоть слово.

– Господа… мы тут это… просто сидим! – проблеял один из них.

– Нам за геройство не платят! – добавил второй.

– Разумная позиция, – одобрил я. – Лапа, забери у товарищей ВСЕ ключи, и проводи их… – ориентируясь ну Руну Ощущения, я прикинул направление, после чего указал влево, – там какой-то спокойный выход есть. Не потеряетесь.

Бородач кивнул и, добродушно улыбнувшсиь, повернулся к охранникам ТЦ.

– Ключи? Это у нас в подсобке! – выпалил первый.

– Идемте! – поддержал его второй.

Обгоняя один другого, они повели Лапу за ключами.

Ну а я огляделся по сторонам. Экономный у «Аквилона» хозяин, а! Целый торговый дом: пиццерия, аптека, два бутика с одеждой, лавка с телефонами, еще несколько отделов разных…

И на всё это богатство – парочка заспанных сторожей, которые в своей физподготовке сейчас уступают моему Игоше.

С другой стороны, логика понятна – настоящей охраной здания служила фамилия на вывеске, связываться с которой до сегодняшнего утра в Брагино желающих не было.

Так что охранники, полагаю, нужны были в ТЦ лишь для того, чтобы водопроводчиков в случае прорывов вызывать вовремя. Ну или молодежь гонять, которая не знает, кто такой Сычёв.

Я вернулся в пиццерию и одобрительно присвистнул – оборону Святогор выстроил за считанные минуты. Столы и холодильники уже лежали возле больших окон, по сути витрин, сектора разбиты и поделены между бойцами, боезапас из трофейного пикапа перекочевал внутрь и разошёлся по рукам. Разумеется, дверь со сломанным замком наглухо заблокировали.

Враги не нападали. Как я и думал, им нужно было определиться, что делать в такой щекотливой ситуации. Проконсультироваться с начальством и получить разрешение атаковать «Аквилон».

Из ближайшего бутика Свят с Цицероном собственноручно выволокли полдюжины манекенов и расставил их у дальних окон, чуть в глубине зала.

Браунштейна мы перенесли в небольшую подсобку – эдакий глухой закуток без окон. Сам я достал флакон зелья восстановления, который берёг на крайний случай. Выпил его одним махом, и…

В тот же миг по нам ударили со всей парковки разом. Стеклянные витрины разлетелись вдребезги, осыпавшись осколками, а манекены у дальних окон задёргались, ловя пули нарядными пиджаками.

В ответ размеренно застучал пулемёт вернувшегося Лапы, выбивая из вражеских машин фонтаны крошева. Глеб работал короткими очередями – ровно по два патрона, и после каждой такой очереди на той стороне затихал ещё один ствол. Его ребята крепко держали левый фланг, а Цицерон – правый.

Я пока не вмешивался – даже после выпитого зелья приходилось беречь Силу. Лишь изредка я пускал её в ход: пару раз отвёл ветром летящие гранаты да уплотнил воздух перед бойцом Браунштейна, который неосторожно высунулся из‑за укрытия.

Брагинские пошли на прорыв – перебегали от машины к машине, сближаясь с нами. Кто‑то из штурмующих швырнул гранату. Но до витрины она так и не долетела: прямо на её пути раскрылся прокол – и мгновение спустя граната вывалилась из воздуха точно под ноги самим атакующим.

Грохнуло. Нападавшие откатились за машины, волоча за собой раненых.

«Вернула не глядя», – с гордостью отметил Рух.

Стрельба увяла до редких злых очередей. Первый штурм закончился провалом.

– Доложить о потерях! – рявкнул Свят.

Потерь не было. Одного из людей Глеба посекло стеклом, но он лишь отмахнулся, перезаряжая автомат.

Осаду мои люди выдержат. А вот Виктор Валерьевич…

Из подсобки донёсся хрип. Я мигом оказался рядом с юристом. Колыбель работала, но сердце Браунштейна снова начинало халтурить. На этот раз мне пришлось выцедить из Источника столько Силы, что перед глазами на миг поплыло.

Всё!

Тянуть больше нельзя, до конца осады юрист не доживет. А если и доживет… потом его восстанавливать будет в разы сложнее.