Текст книги "Первый Предтеча V (СИ)"

Автор книги: Элиан Тарс

Соавторы: Игорь Нокс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Пока не случился неприятный инцидент.

– И вы согласились с этим? – спокойно поинтересовался я.

– Какая разница, с чем я согласилась, – пожала она плечами. – Подписи под протоколом операции стояли мои. Вот и вычеркнули меня. – Она потупила взгляд. – Лицензию отняли, и не могу я больше работать врачом.

– Если врач хороший – на моих землях он может работать, даже если его вычеркнули из реестра, – произнёс я, внимательно отслеживая её реакцию.

– А если врача вычеркнули, какой же он хороший? – Женщина невесело усмехнулась.

Вот оно что. Лицензию у неё отняли вместе с верой в собственные силы.

И второе, судя по голосу, било по молодой женщине сильнее первого.

– Реестры ведут люди, – заметил я. – А люди ошибаются – вы сами тому свидетель. Ответьте лучше на другой вопрос. Если тот пациент однажды встанет на ноги, вы снова станете врачом?

– Он не встанет, – прошептала она. – Гипоксическое поражение такой длительности необратимо.

– Необратимо, – повторил я и не сдержал усмешки. – Нынче очень любят это слово. Посмотрим. В любом случае неправильно, когда человек с вашими знаниями и умениями драит полы в столовой. При всём уважении к тяжёлой работе уборщиц.

Она с опаской посмотрела на меня, точно ждала подвоха.

– Ваше благородие, я… Мне запрещено. Если кто-то узнает, у вашего рода будут неприятности.

– Неприятности у моего рода уже есть, и покрупнее ваших, – успокоил её я. – Как вас зовут?

– Анна Николаевна. Кравцова.

– Хорошо, Анна Николаевна. Пока что возвращайтесь к вашей текущей работе да на досуге вспоминайте детали работы прошлой. Мы ещё вернёмся к этому разговору.

Она поклонилась и пошла к столовой. У поворота оглянулась, будто проверяя, не померещился ли ей весь разговор, и ускорила шаг.

Я неторопливо зашагал к дому. Разбитые коленки Анна Николаевна обработала быстро – даже в карманах халата уборщицы женщина носит минимальный набор для оказания первой помощи.

Любопытная привычка…

Полезная!

Но чтобы исцелить веру в себя, простой аптечки недостаточно – такие вещи пластырями не заклеиваются.

Достав телефон, я быстро набрал номер Миры.

– Слушаю, – деловито произнесла она.

– Мне нужна вся доступная информация по нашей новой уборщице Анне Николаевне Кравцовой, – быстро произнёс я.

С виду женщина не врала, но бывает всякое – есть такой тип людей, которые искренне верят, что во всех их бедах виноват кто-то другой, но только не они сами. Надеюсь, здесь иной случай, тем более что Кравцова, похоже, свою вину за случившееся всё-таки чувствует. Вроде как не смогла предотвратить катастрофу.

– Анна Кравцова, да? – елейным голоском пропела Мирослава. – Поняла. Барину понравилась фигуристая крестьянка.

– Понравилась, – не стал спорить я.

– Что? – опешила Мирослава. – Ты серьёзно⁈

– В профессиональном плане, Мира, – хмыкнул я. – Меня интересует вся история, связанная с тем, что её вычеркнули из реестра врачей.

– Реестра врачей? – Мирослава мгновенно переключилась на деловой лад. – В её анкете ничего такого я не встречала. Ты уверен?

Я прислушался к своим ощущениям. Структура тихо заурчала, а носа коснулся уже привычный запах пепла.

– Более чем, – резюмировал я. – Узнай о её прошлом, обучении, инциденте с увольнением. Если надо – лично поговори с ней.

– Поняла. – Через трубку я слышал, как быстро записывает Мира новое задание в папку.

– Далее, насчёт инцидента её увольнения – мне нужно знать, кто пациент, и в какой палате он сейчас лежит. Если он всё ещё в палате, конечно. Используй все возможные связи. Может, в таком деле Браунштейн подсобит – как-никак, он умеет находить такую информацию.

– Да, хорошо. Сегодня же займусь этим вопросом. Что-то ещё?

Я уж хотел было сказать, что «всё», однако же вспомнил нечто важное.

– Да! Мира, ещё один важный вопрос.

– Внимательно слушаю, Анхарт, – ещё сильнее подобралась девушка.

– Скажи, ты Егорку встречала?

Глава 5

Оказалось, что про Егорку Мирослава ничего толком не знала. Вместо этого она посоветовала мне обратиться к Игоше, предположив, что он вполне может быть знаком с местным уникумом.

Хм… если это так, я даже не удивлюсь – уникумы часто притягиваются друг к другу.

Мальца я нашёл в беседке, где он по привычке работал за ноутбуком, попивая чай из термоса.

Подперев щёки кулачками, рядом с ним устроилась Маша. Девочка сосредоточенно смотрела в экран и тыкала пальцем, то и дело спрашивая: «а это кто?».

Игоша терпеливо отвечал, но, судя по его страдальческому виду, совместный поиск информации в интернете шёл уже давно.

– Антон Игоревич! – увидев меня, радостно воскликнул он и хотел уж было подскочить.

– Сиди, – жестом велел я и присел напротив. – Вопрос у меня: Егорку знаешь?

– Местного Егорку? – удивился Игоша и утвердительно кивнул. – Знаю, конечно. Отец у него сварщик, в бригаде Михалыча нынче работает.

– Он траву собирает! – авторитетно вставила Маша. – Мы вчера видели!

– Есть такое, – кивнул Игоша. – Егор старше меня года на три, а всё по ямам да полям носится, всё в дом тащит.

– Найди его и приведи ко мне, – велел я. – Поговорить с ним хочу.

– А зачем он вам? – не удержался Игоша.

– Есть у меня подозрение, что парень хорошим делом занят. А хорошие дела я уважаю.

* * *

Егорка явился через четверть часа – дежурный проводил его прямо до входа в лабораторию.

– Ваше благородие, вы звали? – спросил он, отвлекая меня от чтения молекулярной химии.

Я поднял взгляд на гостя – высокий и загорелый, с выцветшими на солнце волосами. На вид ему было лет семнадцать – вполне уже юноша. Почти жених.

– Ваше благородие? – снова обратился он ко мне, стараясь говорить спокойно. Однако парня ощутимо потряхивало – вероятно, он сейчас впервые в своей жизни разговаривает с дворянином.

Так ещё и наедине.

– Звал, – кивнул я и указал на пустой стул. – Садись.

Он осторожно опустился на самый край и напряжённо уставился на меня. Однако же взгляд его нет-нет да срывался на лабораторное оборудование.

Я выложил на стол несколько бледно-сиреневых соцветий, которые специально сорвал перед этой встречей.

– Узнаёшь? – коротко спросил я.

– Утолька, – утвердительно кивнул он.

– Что она лечит?

– Голову. Ой, то есть боль в голове! – поспешил уточнить он. – Свежие цветки к вискам приложить, и боль уходит. Но не всякая…

– А сушёная?

– Сушёная слабей. Если на солнце сушить, вообще пустая делается, одно сено.

Я одобрительно кивнул.

Всё верно парнишка говорит: сила утоль-травы живёт в соцветиях. Прошло пару дней, и вот она уже уходит вместе с влагой. В мою эпоху знахарки умели продлевать ей жизнь особыми составами. Впрочем, об этом мы поговорим позже.

– Откуда узнал про неё? – задал я наиболее важный вопрос. – Книжки? Или кто из родни научил?

– Сам, – пожал плечами Егорка и замолчал, подбирая слова. – Одно время я за зверьём смотрел. Собака, если брюхом мается, идёт и жуёт одну траву. Всегда одну и ту же, хоть вокруг сто других растёт. Кошка – другую. Стал запоминать, что берут. Потом на себе пробовать начал. Руку ободрал – лист приложил. Один без толку, а с другим к утру затянуло. Так и приловчился.

Он неловко улыбнулся и снова пожал плечами, будто рассказывал о чём-то совершенно обыденном и не понимал сути вопроса.

– Трав вокруг сотни, – продолжил я. – Как выбираешь, какую пробовать первой?

Вот тут он завис, уставившись на собственные ладони в цыпках.

– Не знаю, ваше благородие, – выдавил он наконец. – Нужная, она ведь… заметная. Идёшь по полю да лугу, кругом трава и трава, а потом глянь: одна прямо-таки просится в руки. Её и беру. А почему её?.. Не могу я объяснить, ваше благородие, отцу пробовал, а он мне говорит – дурь это всё.

– А мать? – уточнил я.

Егорка хмыкнул и самодовольно произнёс:

– А матери я года три назад подобрал несколько травок, чтобы ежемесячные мучения облегчить, так что она на моей стороне. Только благодаря ей отец и позволяет по лугам и полям свободно гулять.

Я удивлённо хмыкнул. Какой наблюдательный юноша, а… На глаз определяет не только чем собаки и кошки мучаются, но и людям диагнозы ставит?

Я сорвал с принесённого пучка ещё два соцветия, покрутил их в пальцах и, создав тончайший канал Силы, вытянул из левого все крупицы целительной энергии.

Затем положил оба на стол.

– Какое возьмёшь? – серьёзным тоном спросил я.

Егорка даже не наклонился и спокойно ответил:

– Правое.

– Почему? Они же одинаковые.

– Ну, левое… – Он замолчал и неуверенно поёрзал под моим взглядом.

– Что левое?

Парень набрал полную грудь воздуха и выпалил:

– Вы его сломали только что! Оба полезные были, а вы как в руках их начали крутить, одно силу и потеряло.

Я задумчиво кивнул и сходу перешёл к теоретическим вопросам. Гонял его минут двадцать, спрашивая обо всём понемногу. В духе: чем остановить кровь, если до дома далеко? Какую траву коровы обходят стороной и почему? Что растёт у ручья ниже по течению и чем отличается от того, что выше?

Где знал, парень отвечал по делу. Где не знал – так и говорил. Пару раз выдал народные глупости про заговорённые росы, но тут вины его нет – эти сказки старше него на тысячи лет.

Руна Ощущения между делом прошлась по его Источнику. Всего лишь крохотный огонёк, каналы Силы спящие. А пустое соцветие от живого он отличил через стол и не глядя. Интересно…

– Егор, – обратился я к парню, когда вопросы закончились. – Пойдёшь ко мне в ученики по травному делу?

Он застыл с приоткрытым ртом.

– В ученики?.. – не веря своим ушам, выпалил он. – К вам?..

– Сразу предупреждаю: учить буду всерьёз, а спрашивать строго. Я покажу тебе действие даже тех трав, которые кажутся бесполезными. Покажу разницу между настоем, настойкой и отваром. У тебя будет возможность создавать из трав серьёзные лекарства. Но если ты согласишься, пути назад не будет. Это не на время – это на всю жизнь.

– Согласен! – выпалил он, вскочив со стула.

Когда-то, страшно давно, в Чертогах один вихрастый мальчишка ответил мне тем же словом и с тем же горящим взглядом. Чем закончился путь Кассиана, я вспоминать сейчас не хотел.

У каждого ученика своя дорога.

– С отцом твоим я поговорю сам, – сказал я. – Первое задание: на днях покажешь мне гарь и все места, где твоя утолька растёт. И соберёшь несколько трав, – приготовился я перечислять названия, но решил уточнить: – Будешь записывать?

– Я всё запомню, ваше благородие! – без тени сомнений в голосе заявил он.

* * *

Остаток дня прошёл в делах. Петрович ещё вчера отогнал «Егерь» на ремонт в сопровождении нескольких гвардейцев, и теперь периодически позванивал туда, уточняя, всё ли хорошо. Мира созвонилась с людьми Данилова, и те доставили оборудование уже спустя пару часов. Временно его поставили в мою лабораторию, и теперь здесь стало заметно теснее – реально передвигаться местами приходится бочком.

Распаковкой коробок и сортировкой оборудования я решил заняться позже.

Насчёт доставки и установки нового мини-склада Мирослава тоже договорилась. Модульную конструкцию привезут уже завтра. Сегодня же наши ребята экстренно готовят место – как оказалось, несколько дней назад мы приобрели свой сваекрут, так что основания для модульного дома подготовят уже мои люди.

Разговор с отцом Егорки вышел коротким: сварщик пыхтел, кивал и явно не понимал, за какие заслуги его непутёвому сыну такая честь. Против, во всяком случае, он не был.

Вечером, когда я в лаборатории доводил очередной отвар до финальной стадии, позвонил Браунштейн.

– Антон Игоревич! Не дозвонился до Мирославы Сергеевны, – бодро начал юрист. – Начну с вашей… сотрудницы. Анестезиолог отделался устным замечанием. Его дядя, к слову, заседает в губернской врачебной палате. А вот хирурга уволили и вычеркнули из реестра.

– Слово в слово, – повторил я.

Приятно всё-таки, когда люди не врут.

– Теперь по пациенту… Купец второй гильдии Ерохин Матвей Кузьмич. У него скобяная торговля, два магазина в городе и склад при пристани. После инцидента семья забрала его из клиники. Держат дома, наняли сиделок. Дом на Большой Фёдоровской, перед Которослью. Делами сейчас заправляет старший сын, и, судя по отзывам, заправляет скверно.

– Благодарю, Виктор Валерьевич. А есть точный адрес? Завтра с утра нанесу Ерохиным визит.

Браунштейн, отметив, что адрес Ерохиных является публичной информацией, продиктовал его мне, а затем спросил:

– Позвольте полюбопытствовать, зачем вам лежачий купец? – начал было Браунштейн и сам себя одёрнул: – Хотя нет, не отвечайте. Я давно понял, что у любого вашего вопроса есть второе дно, и этому дну я потом обычно аплодирую.

Я тихо усмехнулся. Ох уж этот Браунштейн! Удивительная особенность для человека его профессии – говорит то, что думает.

Но она и делает его уникальным.

– Как самочувствие? – Я решил сменить тему. – Настой принимаете?

– О-хо-хо! По часам! – радостно заявил он. – Чувствую себя лет на десять моложе. Альбина говорит, я начал напевать в душе, а такого за мной не водилось со студенчества… Ох, простите, Антон Игоревич, вынужден откланяться. У меня сегодня ещё одна встреча, я и так засиделся.

– Поздние у вас встречи, Виктор Валерьевич, – покачал я головой.

– Работа такая, – хохотнул он. – Доброй ночи!

Вечер закончился традиционным распитием какао с Мирославой и обсуждением всего произошедшего за день. Мы сидели под одним пледом на новеньких деревянных качелях шириной с лавку. Мира уже гораздо более смело приваливалась к моему плечу.

А её кошка, умудрившаяся сегодня снова стащить «сушёного корма» из потрохов монстров, тоже стала посмелее – прыгнула из засады на спину отдыхающему Руху!

Потом, правда, носилась по двору с подпалённым хвостом. На этом, собственно, наш совместный вечер и закончился – Мира пошла обрабатывать раны Маре, хотя я и говорил, что смысла в этом нет.

«Нет, Анхарт, это в самом деле бессмысленно, – подтвердил мои слова Рух, глядя на то, как Мирослава уносит на руках верещащую кошку. – Самки часто делают бессмысленные вещи! Как эта дурёха блохастая!»

«Хвала Небу, блох у неё нет, – спокойно ответил я, любуясь молодой луной. – Иначе это были бы очень страшные блохи».

«Согласен… – задумчиво отозвался Рух, а затем уставился на меня выразительным взглядом и спросил: – Когда ты уже скажешь своей самке, что её зверюшка с такой диетой уже перестала быть обыкновенной кошкой?»

* * *

Утром, после зарядки и завтрака, мы собирались к Ерохиным небольшой компанией: я, Мира и Клин с парой бойцов. Легенду для обоснования визита я предложил обсудить по дороге, на что Мира, всё ещё расстроенная из-за кошки, лишь фыркнула и продемонстрировала уже собранную корзину гостинцев «от соседей».

Мы уже собирались грузиться в машины, когда у неё вдруг зазвонил телефон.

– Альбина Романовна? – удивилась Мира, глянув на экран, и тут же ответила: – Доброе утро…

Договорить Мире не дали. Из трубки полился такой сбивчивый и громкий поток слов, что я разобрал его без всякой Руны. Мира побледнела и включила громкую связь.

– … не вернулся! Понимаете, совсем не вернулся! Телефон вне зоны с десяти вечера! Я думала, заработался, у него бывает, но он всегда звонит, всегда! Утром в конторе сказали, что он со вчера не появлялся! И Глеб не отвечает! Глеб всегда отвечает!..

Вряд ли Браунштейн задержался на работе. И ещё менее вероятно, что он загулял после работы, решив пропустить в баре бокальчик, и неожиданно увлёкся этим делом.

Ноздрей коснулся знакомый запах пепла.

Н-да… не заработался.

– Альбина Романовна, мы вас слышим, – твёрдо и чётко произнесла Мира, хотя внутренне уже успела напрячься. – Сделайте вдох. Антон Игоревич рядом.

Она многозначительно посмотрела на меня, но я уже и сам наклонился к трубке:

– Альбина Романовна, это Северский. Прошу вас, отвечайте коротко, без раздумий. Итак, когда вы в последний раз говорили с мужем?

– В-вчера, в десять вечера… Он позвонил, сказал: встреча со старым клиентом…

– Что за клиент?

– Сказал только «рабочий вопрос»…

– Кто с ним был?

– Водитель и охрана, как всегда…

– В полицию обращались?

– Звонила! Говорят, взрослый человек, суток не прошло, ждите… Какие сутки⁈ Он бы никогда…

Голос сорвался в плач. Мира на секунду прикрыла глаза и покачала головой.

– Альбина Романовна, слушайте меня внимательно, – твёрдо произнёс я. – Ваш муж нужен живым слишком многим людям, и он хитрее большинства своих недругов. Мы выезжаем к вам прямо сейчас. Из дома не выходите, дверь никому не открывайте. Охрана при доме осталась?

– О-осталась…

– Пусть никуда не отлучается. А вы к нашему приезду соберите всё, что знаете: с кем он встречался на этой неделе, кому звонил вчера, что говорил про этого старого клиента. Любую мелочь. Справитесь?

– Справлюсь. – В голосе Альбины Браунштейн впервые сначала разговора послышались стальные нотки.

– Ждите, – одобрительно хмыкнув, сказал я.

Мира отключила связь и посмотрела на меня решительным взглядом.

– Купец подождёт, – кивнул я. И повернулся к Святу, вышедшему нас проводить. – Ты едешь с нами.

Он быстро кивнул, явно надеясь на этот приказ, и сам начал раздавать приказы:

– Клин, ты остаёшься дома за главного. Сопровождающие, марш переодеваться! У нас не светский выход, а боевая операция!

Мирославе он не имеет права приказывать, но она тоже унеслась в дом переодеваться, причём даже раньше, чем гвардейцы.

Так же поступил и я, и уже спустя минуты четыре вместе с Мирославой стоял возле броневика. Другие гвардейцы тоже были тут во всеоружии – Свят отобрал отряд из семи гвардейцев.

Мы загрузились в «Волка» и два внедорожника. Лапа, усаживаясь за руль «Волка», тоскливо покосился в сторону гаража, где отдыхал «Руссо-Балт».

– Выезжаем! – скомандовал я, не обращая внимания на грусть-печаль в глазах здоровяка.

Глава 6

До центра города Лапа привёз нас быстрее обычного и за всю дорогу не проронил ни слова.

Браунштейны жили в тихом переулке, в доме из светлого кирпича. Ограда только притворялась обычной: Руна Ощущения приметила в прутьях артефактные жилы, а стёкла в окнах отдавали зеленоватым отливом – явно бронированные.

Виктор Валерьевич привык, что его работа связана с риском, вот и укрепил всё, до чего сумел дотянуться.

Всё, кроме себя самого…

Я влил ещё больше Силы в Руну Ощущения и, как сейчас модно говорить, «просканировал» весь квартал.

Ничего подозрительного – ни наблюдателей, ни тем более ловушек.

У ворот дома нас встретила охрана – парни стояли при оружии и в бронежилетах поверх рубашек, и по лицам было видно, что этой ночью в доме не спал никто.

Плечистый мужчина с седой щетиной узнал меня сразу.

– Ваше благородие. – Он коротко поклонился и распахнул ворота. – Я Захар. Старший охраны дома. Госпожа уже ждёт. И… если что нужно, только скажите. Хоть в пекло пойдём! – Он насупился, сжав кулаки. А потом добавил: – С Виктором Валерьевичем ушёл Глеб и ещё двое наших. Глеб мне свояк.

– Пока охраняйте дом, – оценив решимость Захара, твёрдо произнёс я. – Сейчас это важнее всего. Мои ребята тоже помогут.

Начальник охраны покосился на моих гвардейцев. Пару секунд я видел на его лице противоречивые чувства – пускать чужих бойцов значит признать свою слабость.

Но это на первый взгляд. Если мыслить шире, сейчас Захар должен сделать всё, чтобы защитить беременную хозяйку дома от неведомой угрозы. Нужно быть сильным, чтобы признать свою слабость и принять помощь.

– Благодарю, – поклонился он. – Это точно лишним не будет.

Я повернулся к Святогору, кивком дав ему слово.

– Крюк, Муха, Муромец – остаётесь при доме, поступаете в помощь Захару, – быстро произнёс он. – Лапа – возвращайся, дежуришь у машин.

Двор ожил. Захар, получив хоть какое-то дело, заметно приободрился и повёл моих бойцов внутрь дома. Туда же направились и мы.

В прихожей нас встретила пожилая служанка. Глаза у неё были красные от слёз.

– Вы уж найдите его, пожалуйста, – после короткого приветствия тихо сказала она. – Виктор Валерьевич моей дочке учёбу оплатил. Из своего кармана, и чтоб никто не знал. Такие люди пропадать не должны…

Я молча кивнул и перевёл взгляд на спешащую к нам Альбину Романовну. Глаза хозяйки дома тоже были заплаканы. Однако сейчас женщина выглядела собравшейся и решительной.

Хоть и довольно нервной.

– Антон Игоревич. Мирослава Сергеевна, – сказала Альбина и попыталась изобразить светский кивок. Вышло дёргано, но почти получилось. – Проходите. Я всё собрала, как вы и сказали.

Она проводила нас в гостиную, где на столе уже лежали листы бумаги.

– Вчера Витя весь день был в конторе, – начала она, взяв лист в руку. – Настя, его помощница, говорит, что около девяти вечера он уехал. Сказал: короткая встреча со старым клиентом, потом домой.

– Вчера после девяти он звонил мне, – кивнул я. – По другому делу. И в конце обмолвился, что засиделся, и что у него ещё одна встреча.

Альбина вскинула на меня глаза и тут же сделала пометку на полях.

– Значит, в девять с чем-то он был ещё в конторе, и с того момента всё… С Витей уехали Глеб и ещё двое ребят, и ни один не выходит на связь. И при этом ничего нет. Понимаете? Совсем ничего. Угроз не было… Писем не было… В конторе всё на месте, сейф не тронут, материалы дел целы. Дома тоже всё, хвала Богам, спокойно! С раннего утра я приступила к поискам – пришлось погрузиться в дела Вити, просмотреть доступные, понять, чем именно он был занят в последнее время… И всё это время я думала, кому было выгодно его… Похитить⁈ Не в общем смысле, а именно сейчас, при сложившихся обстоятельствах. И всякий раз ответ приходил один и тот же: граф Вяземский.

– Да. Точно, – неожиданно кивнула Мирослава.

Сказала она это чётко – и тут же осеклась, удивлённо моргнув. Похоже, собственная уверенность стала для неё той ещё неожиданностью.

Хм, а ведь с неделю назад Мира сама доказывала мне, что открытой агрессии от Вяземского ждать не стоит: граф метит в столичный круг и бережёт репутацию. И вдруг такое безоговорочное «точно».

Ноздри защекотал знакомый запах пепла.

– Поясните, – обратился я к Альбине, удивлённо поглядывающей на Мирославу. – Почему Вяземский?

– Слушание скоро, – мотнув головой, выпалила она. – Витя ведёт дело против графа, документы там безупречные, я сама их вычитывала. Если убрать Витю, дело… не рассыплется, нет. Но увязнет! Кроме Вити, в полную силу никто не станет выступать против такого влиятельного ответчика. Поверьте моему опыту, я много проработала бок о бок с Витей. Знаю его сильные стороны, и… с судебной системой Ярославля я тоже знакома. – Она криво усмехнулась.

Хм, теперь становилось понятнее.

Но что особо любопытно – второй раз на моих глазах отголосок Структуры дотянулся до Мирославы. Впечатляет.

Я тоже почувствовал вибрации мироздания, так что не сомневаюсь, что за сегодняшним инцидентом стоит именно граф Вяземский, которому мы недавно чуть-чуть попортили заводской цех, когда выполняли заказ СПС на иглоходов… Он ведь даже против меня потом иск выкатил, мерзавец.

И теперь он устроил нечто более опасное, чем формальный иск…

Притом Вяземский в этой ситуации оставался вне подозрений – похищение не оставляло следов и никак не походило на открытую агрессию в адрес Браунштейнов с его стороны.

И у нас, формально, против него тоже ничего нет – показания Структуры к делу никак не припишешь. Нужны более весомые доказательства – например, обнаружить связанного Виктора Валерьевича в подвале у Вяземского…

Вот только вряд ли он сейчас там. А вот где – неизвестно; Структура хоть и отреагировала на личность виновника, упорно молчит и не подсказывает место.

– Значит, наведаемся к графу, – прогудел Святогор, который всё это время стоял возле дверей, скрестив руки на груди. – И спросим напрямую.

– И что ты ему предъявишь? – хмыкнул я. – Нашу интуицию? С такими обвинениями Канцелярия нас на смех поднимет, а охрана Вяземского не позволит переступить черту его владений. Ты бы ведь сам так же сделал, если бы к нам кто заявился.

Свят насупился и недовольно кивнул. Я хмыкнул и решил его подбодрить:

– Но ты прав: сидеть без дела и ждать нельзя. Однако же прямо сейчас как-то привлекать внимание Вяземского тоже не стоит. Если Виктор Валерьевич действительно в плену у его людей, то после нашего визита они могут… – задумался я, подбирая слова, чтобы ещё сильнее не травмировать Альбину. В итоге озвучил более мягкий вариант развития событий: – Перепрятать его основательнее. Поэтому работаем тихо – оставь здесь нескольких ребят, дом должен быть прикрыт круглосуточно.

– Думаешь, придут? – нахмурился он.

– Думаю, что жена и будущий ребёнок – лучший рычаг давления на такого человека, как Браунштейн, – хмуро произнёс я. – И оставлять этот рычаг без присмотра я не намерен. А часть бойцов отправь искать зацепки: контора, маршруты от неё во все стороны, заправки.

– Принял. – Свят коротко кивнул и вышел из гостиной, на ходу поднимая прибывших с нами бойцов по рации.

– Альбина Романовна, у вашего мужа ведь имеются друзья в Канцелярии? – повернулся я к хозяйке.

– Я звонила с утра, – напряжённо кивнула она. – Майор Корчагин обещал подключить своих, розыск по их линии уже идёт.

– Хорошо. Тогда ваша задача сейчас – беречь себя и ждать. – Я тепло улыбнулся и мягко коснулся её плеча, пустив небольшой поток Силы. – Найдём мы вашего Витю.

Она хотела что-то ответить, но только прижала ладони к лицу. Мира присела рядом с креслом и обняла женщину за плечи.

Правда, смотрела она в этот момент на меня. Смотрела решительно и грозно. Во взгляде девушки отчётливо читалось: «Найди его, Анхарт! Найди и порви всех, кто посмел покуситься на наших друзей!»

Я улыбнулся и молча кивнул.

* * *

Несколько часов прошли в напряжённой работе.

Настя снова перерыла в конторе всё, и всё безрезультатно. Камера над входом честно показала, как в начале десятого чёрный седан Браунштейна выезжает со стоянки и плавно движется в сторону набережной. Дальше след обрывается. Вяз хотел проверить уличные камеры, но коммунальные службы с чистой совестью сообщили, что работающих камер в этих местах мало, а к некоторым доступ и вовсе не получить без рапорта Канцелярии.

В общем, тоже глухо. Специалиста, способного подключиться к камерам незаметно, у нас нет. Вяз мог бы попробовать… Но сам предупредил, что «риск спалиться гораздо выше потенциальной пользы».

Рух прочёсывал кварталы, исследуя ауры людей и их Источники, но тоже не нашёл за что зацепиться.

«Первый, если это похищение, едва ли его стали бы держать в центре города, – заметил он. – Пухляш может быть в любом другом районе или вообще за городом. Тогда мне придётся летать сутками напролёт, чтобы его почувствовать. Если ему, конечно, дадут протянуть эти сутки».

Рух был во всём прав.

Как сказал буквально пару минут назад Лапа: «Работу мы проделали грандиозную, но получилось так себе».

И вот я сидел в гостиной Браунштейнов, смотрел на остывший чай, к которому никто так и не притронулся, и складывал в голове кусочки мозаики. Картина выходила скверной. Группу во главе с Глебом взяли без единого выстрела и без свидетелей – к такому готовятся заранее.

Обычные методы поиска здесь бессильны. Точнее, положительный результат вообще не гарантирован, а времени потратится уйма.

Значит, нужен иной подход.

Леший их всех за ногу! Не хотел же с ней связываться…

Я поднялся с кресла.

Мира, сидевшая подле Альбины Браунштейн, тут же вскинула голову. Святогор, изучавший у окна карту города, развернулся всем корпусом. Даже Альбина выпрямилась в кресле.

Все трое смотрели на меня, ожидая услышать решение.

– План у меня есть, – спокойно изрёк я. – Непростой, лёгкой прогулки не обещаю, а последствия его реализации ещё не раз нам аукнутся. Но он сработает.

– Что за план? – тихо спросила Мира.

– Расскажу по дороге, – ответил я и посмотрел на хозяйку дома. – Альбина Романовна, обещание в силе. Я верну вам мужа.

Я молча зашагал прочь из дома и, когда вышел на крыльцо, набрал Игошу.

– Антон Игоревич! Нашли⁈ – выпалил мальчишка.

– Ты мне нужен, Игоша, – не вдаваясь в подробности, сказал я. – Помнишь заказ на цаплю?

В трубке стало тихо.

– Вы же… велели забыть про него, – осторожно проговорил он.

– Велел. А теперь вспоминай обратно. Заказ ещё актуален?

Я услышал, как Игоша начал клацать мышью.

– Есть! – выдохнул он. – Висит.

– Бронируй на меня, – сказал я.

– На вас? – осторожно переспросил малец. – Антон Игоревич, но вы сами говорили…

– Планы изменились. И сразу найди ещё один заказ на какую-нибудь мелочь. Лучше всего на лягушек.

– На лягушек? – озадаченно повторил он, но не стал переспрашивать. – Так… Нет на лягушек. Вообще нет. О! Есть на крыс. Срезовые крысы, усадьба Овсянниковых. Ранг низший, оплата смешная – всего сотня рублей.

– Берём, – решительно произнёс я. – Оформляй на Святогора.

– На… Святогора? – Игоша явно решил, что ослышался.

– На него. И скинь мне оба заказа целиком, со всеми картами, отметками и приписками.

– Понял! Уже делаю!

Мы ещё даже не успели отбыть из гостей, как мне позвонил майор Коновалов.

– Северский, – произнёс он вместо приветствия. – Объясните мне, что происходит.

– Добрый день, майор. Что вас смущает?

– Пару минут назад вы забронировали сквозницу. А через минуту вы берёте заказ на амбарных крыс за сотню рублей на имя своего начальника гвардии. Звоню уточнить, это ошибка?

– Не ошибка. Всё верно.

– Кхм… – кашлянул он. – Я не первый год в СПС, Северский, но смысла этой схемы понять не могу.

– Всё просто, – ответил я. – Гвардия растёт, заказов у рода будет много, и вести каждый лично я не смогу. Хочу, чтобы Святогор набил руку на ведении контрактов. Начинать положено с простого: разберёмся с крысами – займёмся цаплей.

– Крысы… С вашими возможностями? Это как гвозди микроскопом забивать, – хмыкнул Коновалов. – Но дело ваше. А вот над бронью по сквознице настоятельно рекомендую подумать. Тварь практически не изучена и даже вам может доставить уйму проблем.

– Я хочу попробовать, – сказал я и подстелил соломку на будущее: – А не получится, так… Ну сами понимаете, нельзя всегда выигрывать.

– Если не справитесь с заказом, рейтинг вашего рода пострадает, – произнёс он.

– Да, я понимаю. Но кто не рискует, тот не прогрессирует.

– Спорно… Но как пожелаете. Оформляю.

– Спасибо, майор.

– Удачи, – буркнул он и отключился.

И практически сразу мой телефон вновь пиликнул – Игоша прислал материалы по заказам.

* * *

Громких страниц в истории губернии род Осиповых не имел, зато имел некогда прибыльное дело. Ещё прадед нынешнего главы выкупил старый купеческий двор за Которослью и поставил там сидроварню. С тех пор в бывшем каретном сарае стояли прессы и чаны, а под домом тянулся глубокий сводчатый подвал, в котором хранились ящики с яблоками, ряды бутылей, и в дальнем конце – святой святых – дубовые бочки с выдержкой. «Осиповъ и сынъ» подавали в полудюжине городских пабов и кабаков, и на этом род держался.