Текст книги "Первый Предтеча V (СИ)"

Автор книги: Элиан Тарс

Соавторы: Игорь Нокс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17

Гвардейцы начали обыскивать имение, проверяя каждое здание и подступы. Я тоже с помощью Руны Ощущения заглянул в каждый уголок. А минут через двадцать ко мне подошла Мирослава со своей бессменной папкой.

– Ты и на войну документы и блокноты берешь? – улыбнулся я.

– А как же? – удивилась она и протянула мне лист формата «А-4», на верху которого было выведено:

«Акт о прекращении межродового конфликта и полной передаче прав».

Оказалось, ещё несколько дней назад Мира попросила Браунштейна подготовить документ ровно на такой случай. Не конкретно акт на инициалы Лесника, а типовой шаблон с полями для заполнения.

– Вы готовили бумаги для побед, которых ещё не было, – усмехнулся я, глядя на листы – в папке было несколько таких шаблонных актов.

– Я готовила бумаги для побед рода, в которых не сомневалась, – парировала Мира. – Разница всё-таки есть.

– Есть, – согласился я. – И вот за это, Мирослава Сергеевна, тебе отдельная благодарность.

Она сдержанно кивнула, но через Руну я прекрасно чувствовал, что ее сердечко забилось чуть быстрее – моя благодарность пришлась ей сильно по душе.

Вдова Залесского сначала даже не стала читать документ. Похоже, факт того, что её не убили и не забрали в рабство, не вписывался ни в какие представления о подобного рода конфликтах. Логично – Лесник жил по-грязному и воевал так же – наверняка насмотрелась.

– Читайте, – приказал её я. – Это ваша обязанность перед законом, а не право.

Всё ещё всхлипывая, она принялась скакать взглядом по строчкам. Коих, к слову было не особо много, ибо условий в акте было всего три, и звучали они просто.

Первое: всё движимое и недвижимое имущество рода Залесских, включая земли, строения, технику и счета, переходит роду Северских.

Второе: род Залесских добровольно и безвозвратно отказывается от дворянского достоинства и всех сопряжённых прав. Родовой перстень Залесского сдаётся в Канцелярию вместе с актом.

Третье: долговые обязательства рода Залесских остаются за родом Залесских и переходу не подлежат.

На третьем пункте она как раз и споткнулась.

– Вы… – сглотнула она. – Вы забираете всё. А долги оставляете мне?

– Именно так.

– Но это же… – она задохнулась. – Их там на четыре имения! Артур в последнее время закладывал всё подряд, он…

– А это уже не мои проблемы, – спокойно ответил я

– Но как же… – промобормотала она, глядя на меня. А затем вдруг выпалила: – А если к вам придут его кредиторы? Имение ведь тоже заложено!

– Вам стоило лучше учить законы Российской Империи, – холодно произнесла Мира, глядя на нее сверху вниз. – Ваше имение наш трофей – по закону никто не имеет права претендовать на трофеи, даже если они были в залоге или вообще не принадлежали проигравшей стороне. Когда что-то даешь другому – необходимо взвешивать риски.

– Но у вас будут проблемы! – попыталась настоять она. – Вас могут обвнить в сговоре, и…

– Я уже говорила вам не позориться, – тяжело вздохнула Мира и обреченно покачала головой. А затем таки снизошла до пояснений: – Во-первых, у нас очень хороший юрист. А во-вторых, даже если бы он был похуже – ваш муж мертв. Сложно обвинить в сговоре с тем, кого убил на поединке.

Залесская поджала губы и всхлипнула.

Но… если… Если кредиторы Артура придут за вами не по закону?

Мира улыбнулась так, что Залесская невольно вжала голову в плечи.

– Пусть приходят, – пропела Мирослава и тепло посмотрела на меня: – Глава нашего рода любит, когда ему приносят трофеии прямо к границам земель.

Залесская судорожно сглотнула, но спорить больше не стала и взяла ручку. Когда она начала подписывать документы, рука у неё дрожала – в итоге первая подпись вышла кривой. Мира неодобрительно покачала головой и подала второй экземпляр.

Залесская вздрогнула и подписала.

Со второго раза все получилось.

* * *

Несмотря на повреждения, дом Залесских выглядел очень пристойно. Три этажа с высокими потолками, высокие окна, а внутри – залы, где можно принимать гостей.

И это мы ещё пока в полной мере не изучили окрестности – нам ведь и там немало отходит из бывшего имущества Лесника.

– Ты чего улыбаешься? – спросила Мира, когда мы шли с обходом по новой территории.

– Прикидываю, как преобразится этот дом.

Она посмотрела на фасад, и в глазах у неё мелькнуло понимание.

– Ремонта тут… – начала она и запнулась. – Надо посчитать, на сколько дней.

Мы как раз прикидывали, во сколько встанет новая кровля, когда нас нагнал Цицерон.

– Разрешите доложить по одной бумаге! – быстро произнёс он.

– Разрешаем, – ответил я, ничуть не удивившись, что Цицерон снова нарыл что-то интересное.

– Если возможно, вам бы лучше проследовать за мной, – проговорил он.

Противиться мы не стали, и гвардеец проводил нас в кабинет Залесского, где на столе лежала толстая папка с завязками.

Внутри хранились копии писем – все написанные по одному образцу, все с гербовой шапкой рода Залесских.

– Прошения о допуске, – пояснил Цицерон. – Первое было отправлено восемь лет назад, последнее этой весной. Подавались раз в год, в один и тот же месяц. Формулировки у Лесника почти не менялись, только сумма личных заслуг росла.

– Что за прошения? – спросил я, разглядывая бумаги. – И почему ты решил, что мне нужно это знать?

– А самое интересное вот здесь, – усмехнулся Цицерон и показал нам конверт из плотной бумаги.

– Нашёл в прихожей на комоде, – сказал Цицерон. – Судя по штемпелю, письмо лежит там не более пары суток. Вскрыл его я.

– «Государев Лов», – прочитала вслух Мира то, что было в конверте.

– Если коротко, то это ежегодная охота под именем Императора, – пояснил Цицерон. – Проводится в заповедных угодьях, куда частным порядком не попасть – там Срезы не зачищают, а огораживают и держат под присмотром. Прошения принимают от всех, кто пожелает, но отбор ведёт Егермейстерская контора.

Мирослава передала мне письмо из конверта. Дворянин Залесский Артур Тимурович уведомлялся, что прошение его рассмотрено и удовлетворено – его допускали к участию в охоте.

Дальше шли условия: явка личная, место сбора будет сообщено дополнительно. Даты мероприятия тоже не назывались – видимо, на случай, чтобы информация не утекла раньше времени. Оргвзнос уплачен, о чём имелась отдельная строчка, и, разумеется, отдельная строчка о том, что возврату он не подлежит.

Сумма значилась в пять тысяч рублей. Хах, и это только за призрачную возможность получить одобрение?

Сильно же Лесник рвался на эту охоту.

Выходило забавно – Залесский девять лет отправлял заявку и девять лет не получал ответа. А когда ответ наконец пришёл, он даже не вскрыл его.

И умер во дворе у собственного разбитого крыльца, с горстью смолистой дряни на зубах.

Даже не узнав, что его наконец приняли…

– Молодец, Цицерон, – подытожил я. – Эти бумаги не теряем – будет, о чём подумать. Надо бы узнать об этом Лове побольше.

Гвардеец кивнул, принимая благодарность. А затем улыбнулся, заметив, что я смотрю на сервант.

– У вас глаз – алмаз господин. Вы правы, папку я бы и сам мог принести, а позвал я сюда из-за другого.

Оказавшись в кабине и до максимуму усилив Руну Ощущения, чтобы проверить документы, я заметил слабый энергетический отклик.

– Ты-то как тайник нашел? – покосился я на Цицерона.

Он пожал плечами и ответил:

– Да как-то само получилось. Обои шеркнутые возле серванта, будто его двигали. Но у меня отодвинуть не получилось, – он виновато развел руками.

Я же молча подошел к серванту. Ну разумеется, не получилось – на нем стоит простенький защитный контур. Должно быть у хозяина есть что-то вроде амулета-ключа.

Искать мы его, конечно, не будем.

Положив ладонь между стенкой серванта и стеной, я пустил мощный энергетический импульс, выжигающий защиту. Затем прислушался к Руне и удовлетворенно кивнул.

– Можете изучать, – сказал я Цицерону. – Опасности нет.

Было и самому любоптно узнать, что там, но усталость уже накатывала, а нам еще с Мирой надо дальнейшие планы обсудить.

– Идем, – махнул я Мирославе.

Но не успели мы выйти из кабинета, как к нам подлетел взбудораженный Петрович с телефоном в руке.

– Антон Игоревич! – бойко выпалил он и развернул ко мне экран телефона.

«Егерь готов, забирайте». – прочитал я письмо.

– Кристина отписалась, – пояснил Петрович.

– Значит, едем, – быстро прикинул я и посмотрел на Мирославу.

– Я буду здесь, – тут же ответила она, обведя взглядом кабинет. – Нужно всё разобрать, включая бухгалтерию, оценить и понять, с чем нам предстоит работать дальше.

Но проводить нас Мирослава вышла. С собой я взял Зубова и ещё двух гвардейцев. Петрович залез на заднее место со «Слонобоем» наперевес.

Мирослава остановила меня, когда я уже собирался сесть во внедорожник. Она взяла меня за предплечье и посмотрела на часы.

– Ни царапинки, – хмыкнула она.

А ведь удар деревянного кулака был таким, что мог бы сломать ворота.

– Я же говорил: владелец заверил, что они противоударные, – улыбнулся я. – Прямо как я!

Она заглянула мне в глаза и тепло произнесла:

– В твоей ударостойкости я уверена гораздо больше, чем в этих часах.

Пожелав девушке удачи, я сел в машину и мы выехали в город. Петрович то и дело нервозно посматривал в окно внедорожника – видно, соскучился по грузовику.

Ох как соскучился!

А ещё явно волнуется за его сохранность после нападения и за здоровье своих друзей-механиков.

У меня начали мелко подрагивать руки. Последствия Открытой Чаши уже во всю давали о себе знать. Дрожь в пальцах, привкус грозы на языке, покалывания в затылке – и это ведь только начало.

Кажется, ещё и температура поднимается – тело уже горит.

* * *

Четверо гвардейцев рода Северских сидели на стопке лысых покрышек. Перед ними на табурете стояла трёхлитровая банка компота и гранёные стаканы, которые им любезно вынесла Кристина.

Из бокса доносился голос Макса:

– Любимая, солнышко, подай тринадцатый!

– Держи! – пропела в ответ его женщина.

Гвардеец Ёрш поёжился и отхлебнул компота.

– Нет, мужики, мы ведь тоже поработали, – заговорил он. – Ведь поработали же⁈ Двоих на подходе сняли!

– Троих, – кивая, поправил Кремень.

– Да… – выдохнул Ёрш и снова поморщился, невольно вспомнив недавние события.

Утренняя атака врага шла, как по учебнику – приехали два серых фургона без номеров, пустили дымовые гранаты, начали штурм…

А потом чья-то шальная пуля пробила компрессор мастерской.

– Они же не сразу вышли, – вспоминал Ёрш, глядя в стакан. – Они вышли, когда те самоубийцы по свежему крылу попали…

– По компрессору, – снова поправил Кремень. – Крыло уже потом зацепили.

– Один хрен! – махнул рукой Ёрш. – Кристина сварочную маску подняла, на дырку посмотрела… – он нервно передёрнул плечами и залпом допил компот.

Случившееся гвардейцы рода Северских до сих пор не могли в полной мере осмыслить. Обычная влюбленная парочка СТОшников устроила нападавшим такой разнос, что матерые гвардейцы даже почувствовали себя лишними на этом поле боя. Врагов было много, но Макса и Кристину это нисколько не смутило, когда они ринулись в бой, держась за ручки. А затем…

Огонь Макса был настолько мощным, что от того, кто попал в компрессор, остался лишь пепел. Потом Кристина выкрикнула:

– Дорогой, осторожнее с трофеями!

И он стал больше сдерживаться.

А она? Водяная ведьма, не иначе! Внутри того, кто попал по новенькому крылу, девушка создала водяное дерево, которое разорвало тушу на мелкие кусочки…

Ёрш понизил голос и заговорщицки произнес:

– Мужики, а вот скажите честно. Кто страшнее: наши или эти?

– Наши – это кто? – деловито уточнил Кремень. – Лапа? Клин?

– Ну… Господин. Святогор. Госпожа, опять же.

– Так, – протянул Кремень, задумчиво поскрёб подбородок. – Не, наши страшнее как будто бы… Там хоть понятно, почему они страшные – воины все. А тут кто? Механики вроде бы…

– Вот! – поднял палец Ёрш. – Механики! А Дар какой!

За воротами зашуршал гравий. Во двор заехал внедорожник, задняя дверца которого распахнулась ещё на ходу. Первым наружу выбрался Петрович со «Слонобоем» за плечом. Здороваться старик не стал и засеменил прямиком к «Егерю», бормоча на ходу что-то ласковое.

Гвардейцы подорвались с покрышек. Следом из машины вышли Зубов, господин и двое бойцов.

– Нападение отбито, потерь нет, – чётко доложил Кремень. – Трофеи собраны… – он замялся.

– Но? – коротко спросил господин.

– Собрали по чести, – признался Кремень. – С тех, кого сами прикончили.

– Это правильно, – кивнул господин. – Потом расскажешь подробности.

Кремень понятливо кивнул и зацепился взглядом за штанину господина, к которой прилип ошметок какого-то мяса. Учитывая, откуда только что приехал господин – вряд ли это была говядина или свинина.

Кремень вздрогнул, проводин Антона Игоревича взглядом. А тот уже направился к ангару, по ходу осматривая двор. Изувеченные и опаленные трупы вызывали у него особый интерес.

Как, впрочем, взорванные и помятые машины, кучи оружия да патронов, сложенные по кучкам.

Кристина вышла навстречу, вытирая руки ветошью. Максим возник в проёме бокса за её плечом и молча кивнул.

– Ваше благородие, вышла небольшая задержка, – сказала Кристина. – Утром планировали уже закончить. Но нас немного отвлекли.

– Наслышан, Кристина Альбертовна.

– Можно просто по имени, – спокойно произнесла темноволосая девушка в синем джинсовом комбинезоне и красной косынке на голове.

Антон Игоревич кивнул и указал в сторону брезента, за которым были трупы напавших.

– Гости хоть представились?

– Невежливые попались, – вздохнула Кристина. – И документов при них не нашлось.

Господин с Кристиной ушли в бокс принимать работу, Петрович потрусил следом. Оттуда сразу донеслось: «А рычажок теперь вот здесь, Михаил Петрович… Да не хватайтесь вы сразу!»

Гвардейцы вернулись на покрышки.

– Не, мужики, – подытожил Ёрш, разливая остатки компота. – Наши всё равно жёстче.

– Наши, – согласился Кремень. – Однозначно. А теперь представьте, что будет, если наши и эти однажды объединятся и пойдут против кого-то единым фронтом?

Ёрш представил, и вздрогнул гораздо сильнее, чем в прошлые разы.

Глава 18

Петрович с довольным видом держал руль «Егеря» обеими руками, спина его была идеально прямой, подбородок приподнят. К человеку прямо-таки вернулся смысл жизни.

Я сидел рядом с ним на пассажирском сиденье, Кремень с его сменой разместились в кузове, а Зубов и остальные бойцы на внедорожнике ехали следом.

– Вы только послушайте, Антон Игоревич! – старик чуть прибавил газу и блаженно прищурился. – Ни стука, ни свиста! Подвеску перебрали, движок отрегулировали… А тяга какая!

– Слышу, – подтвердил я.

– А рычажок новый хорошо вписался, – сказал Петрович и любовно тронул набалдашник под правой рукой.

Дальше он вполголоса сообщил самому «Егерю», что дома его ждут. Затем старик притих на пару минут, но потом его прорвало.

– Антон Игоревич! А эти-то мои… механики! – сказал он, мотнув головой, будто бы попытался указать себе за спину. – Я ж думал, они простые СТОошники. А они вон чего утворили, экие бойцы. Ребята рассказали: от одного налётчика вообще только пепел один остался!

Старик передёрнул плечами, не отрывая глаз от дороги.

– Видел я их работу, – кивнул я.

– И что скажете? – мельком он глянул в мою сторону.

Хороший вопрос…

Пока Кристина сдавала мне машину, я успел пройтись по обоим Руной Ощущения. Их потоки Силы двигались в связке, аккуратно уступая друг другу дорогу. Огонь и вода вообще плохо уживаются в совместной работе, эти стихии вечно норовят придушить одна другую. Здесь же Макса с Кристиной они текли рядом мирно и даже дружно.

Да и держались они оба достойно. Кристина разговаривала со мной спокойно и вежливо – без подобострастия, хоть и стояла перед дворянином, от которого во многом зависел их заработок за ближайшие дни. Макс и вовсе не стал ничего говорить – только кивнул. Такую сдержанную манеру прививают с малых лет, она словно идёт в паре с родовым гербом.

Судя по всему, перед мной были аристократы. Ну или как минимум бывшие аристократы.

Вот только ни перстней, ни гербов, ни малейшего интереса хоть к чему-нибудь за воротами мастерской я у этой парочки не заметил. Весь их мир состоял из машин, станков и друг друга.

– Скажу, что друзья у тебя правильные, Петрович, – ответил я вслух. – Береги их.

– А то ж! – гордо согласился старик, и «Егерь» побежал веселее.

А через какое-то время старик не выдержал и спросил:

– А как думаете… может их в гвардию позвать?

– Думаю, они сами кого хочешь к себе позовут, – усмехнулся я. – Да не нужны им никто, кто будет мешать их приятному времяпрепровождению. Забудь, старый. Такие люди под чужими гербами не ходят.

Несколько секунд он пытался переварить мои слова, а затем все так же молча кивнул и уставился на дорогу.

Я же задался, пожалуй, главным в текущей ситуации вопросом:

Кто убил Флору Палмер?

А, нет… не то. Это Игоша как-то вечером во время отдыха читал книгу про детектива-огнеходца, а потом бегал и пересказывал нам часть сюжета.

Что-то мозг совсем начал скручиваться в трубочку – пиковый постэффект от Открытой Чаши настигнет меня совсем скоро.

Я тяжело вздохнул и попытался вернуться к нужным мыслям.

Итак, кто отправил бойцов на СТО? Судя по итогу, заказчик понятия не имел, на кого натравил своих бойцов. А бойцы эти, по словам моих гвардейцев, были настоящими профессионалами. Просто им не повезло столкнуться с одной парочкой безумных влюбленных.

Есть у меня подозрение, что организатор нападения хотел прибрать к своим рукам мой «Егерь». Ну или как минимум показать городу, что Северские не способны защитить своё имущество, и подвергают риску тех, кто с ними сотрудничает…

А вместо этого заказчик потерял отряд и подарил мне свежую ниточку. Документов при налётчиках не нашлось, но трупы и трофеи порой могут рассказать гораздо больше…

Однако этими вопросами я займусь, когда голова перестанет гудеть…

Гудит с каждой секундой все сильнее и сильнее…

Каналы Силы страдали, а тело горело. Жар поднимался волнами, и каждая следующая была горячее предыдущей. Открытая Чаша выставляла свой счёт.

Я достал телефон и написал Святогору: «Нормально всё?»

Ответ пришёл через полминуты. Вместо слов в сообщении стоял один-единственный знак: жёлтый кулак с оттопыренным большим пальцем.

Я хмыкнул. Наш ветеран осваивал современную письменность быстрее меня. Эх, а ведь я думал мы с ним оба тормоза в этой сфере! А он вон как – в одном значке умудрился уместить целый доклад: точки держим, потерь нет, командир, иди отдыхай и не мешай работать.

Справятся, значит…

– Петрович, – я убрал телефон. – Сверни к речке за восточным полем.

– К речке? – переспросил старик покосившись на меня, однако руль повернул куда велено.

Я опустил стекло и махнул идущему позади внедорожнику: домой. Зубов понял жест с полувзгляда, мигнул фарами, обошёл нас и укатил вперёд.

Речка у нас скромная и тихая, вода сейчас стояла идеально гладкая.

«Егерь» остановился на сухом пригорке. Петрович заглушил мотор и повернулся ко мне всем корпусом.

– Антон Игоревич… – протянул Петрович. – Нам что-то нужно тут?

– Мне нужно, – сказал я, открыв дверцу. – А ты езжай домой, я позже приду. Машенька деда с утра не видела.

– Понял, – вздохнул он. – Убываю. Только вы уж это… возвращайтесь к ужину. Людмила ватрушки обещала.

– Ради ватрушек постараюсь, – пообещал я. – Но не факт, что успею.

«Егерь» аккуратно развернулся и покатил в деревню. Стало тихо, только вода шуршала на перекате, да в траве заводили перекличку кузнечики.

Я разделся и сложил одежду на пригорке, часы решил не снимать.

Каналы выли уже в полный голос. Жар толкался изнутри в кожу, привкус грозы стал таким плотным, что его хотелось прожевать и выплюнуть. Чужая мощь, которую я утром так самоуверенно утрамбовал в себя слоями, создала разбалаксировку всей энергосистемы. Пришло время возвращать долг, и делать это следовало в одиночестве, подальше от людей и построек.

Прохладная вода, чистый вечерний воздух… То, что нужно.

Первая судорога прокатилась по каналам от груди к кончикам пальцев. Воздух вокруг меня дрогнул и начал медленно закручиваться.

Я выдохнул и шагнул в воду.

* * *

Гора Трёхглавый Клык

За восемь лет до создания Печати

Я шёл вдоль парапета внешнего кольца башни. Пепел от выжженных Рухом просек долетал даже сюда и скрипел на зубах вместе с морозом.

Люди на постах выпрямлялись при моём появлении, я кивал и велел не отвлекаться. Три дня подряд портал выплёвывал сюда тварей – искажённых зверей, сочащихся чернотой Скверны, безглазых ползунов и прочую дрянь. Твари разбивались о защиту и зачарованные стрелы лучников, но волны вражеских атак не стихали.

Наша Дюжина зашивалась по всем рубежам – у каждого из нас горел свой кусок мира. Мой кусок назывался Трёхглавым Клыком. Три горных пика, вечный ветер, снег на плечах даже в разгар лета. А в сердце этой горы билась жила первозданной Силы.

К парапету бесшумно поднялись близнецы, Корвин и Дарен. Их тенекрылы остались кружить над пиками. Верхом на этих серых птицах размером с доброго коня близнецы уходили в разведку туда, куда пешему не добраться и за неделю, и возвращались раньше, чем по ним успевали соскучиться.

– Движение в прорыве, – сказал Корвин.

– Большое, – закончил Дарен.

– Насколько большое? – уточнил я.

Близнецы переглянулись.

– Барабаны, – ответили они хором.

Договаривать им не пришлось. Со дна долины ударил первый барабан, за ним второй, и осыпь под внешним кольцом мелко задрожала.

Из портала выходили Рдяные.

В отличие от монстров Скверны, эти краснокожие существа были разумными. Они шли организованной ордой, и от их шага дрожала мёрзлая земля. Каждый был за три метра, вожаки – под четыре. Рдяные были с четырьмя руками: верхняя пара несла клинки, нижняя держала щиты и крючья. Из-под нижней губы торчали клыки, и у ветеранов на клыках висели кольца из чужих зубов.

– Это… кто? – спросил молодой лучник рядом со мной.

Птахой его прозвали за привычку насвистывать на посту. Правда, сейчас ему было не до свиста.

– Рдяные, – ответил я. – Иномирцы.

Подошёл Гедеон, старый вояка. Он оглядел орду с гребня, поскрёб седую щетину и вынес вердикт:

– Осадные гости. Хуже не бывает: жрут много, уходить не хотят.

– Эти уйдут, – хмуро ответил я.

Сверху рухнула тень, и парапет жалобно хрустнул. Рух сложил крылья, размах которых перекрывал ущелье, и встопорщил опалённые перья на груди.

«Шаманы, – сообщил он. – Научились плеваться огнем. В меня! В величайшую из птиц!»

Шли часы…

Потянулись дни…

Рдяные не умели отступать. Волны их атак нахлынывали одна за другой. Враги без тени сомнения ступали по телам своих же, и каждый убитый великан становился ступенью для следующего. По отвесным участкам они лезли без всяких лестниц, одновременно и карабкаясь, и прикрывая голову щитами, которые держали второй парой рук. А шаманы с посохами из Скверненной кости тем временем растили на дне долины глыбу мёртвого камня, которая держала прорыв раскрытым и тянула его вширь. Чем шире прорыв, тем гуще шла орда.

С помощью ветра я держал несколько защитных куполов, которые Рдяные усердно пытались пробить. Особенно в этом преуспевали заклинания краснокожих шаманов…

Наша армия держалась, но с каждым часом раненых и погибших становилось всё больше.

– Гедеон, – обратился я к верному воину. – Ты уведёшь людей с нижних ярусов и запрёшь нижний лагерь.

Гедеон посмотрел мне в глаза, молча приложил кулак к груди и пошёл выполнять приказ.

А я отправился к недрам башни, где хранилась Суть Клыка – ключ управления горой, один из моих будущих Ключей Силы. Будучи Местом Силы, гора позволяла управлять её энергией, кормить защитные контуры башни.

Но этой ночью контурам требовалось больше, чем я мог провести обычным порядком. Куда больше…

Для таких случаев существовала техника, которую мы называли Открытой Чашей. Стоило её раскрыть – и она переставала распределять Силу. Тогда между тобой и Местом Силы не оставалось ничего, кроме собственной жадности. Никакого иного предохранителя!

Я поднял Чашу обеими руками и сказал:

– Дай всё.

Сила ударила в меня снизу вверх, глаза расширились от мощного напора, а Источник наполнился за один вдох.

После этого я неспешно поднялся на верхнюю площадку. Башня загудела от основания до шпиля. Трещавшие по швам защитные куполы резко усилились.

В эту ночь Силе горы предстояло стать моим посохом.

Я отдал Приказ, и ветра Трехглавого Клыка ринулись его исполнять. Воздух в долине сгустился и стал резать, давить, рвать и поднимать к небу всё, что весило меньше горы. Огромные горные камни взмывали в воздух, а затем обрушивались на иномирное войско.

Легионы Рдяных ложились целыми просеками. Их уже не спасали ни защитные заклинания шаманов, ни тем более щиты. Из портала выходили новые великаны, но их ряды быстро выкашивались. Я нарастил потоки воздуха до такой степени, чтобы с помощью камней полностью засыпать долину, где находился портал.

Шаманов тем временем накрыл Рух. Он спикировал с неба и залил округу жарким пламенем. Портальную глыбу я добил столбом сжатого воздуха. Прорыв схлопнулся, втянув в себя остатки орды, и на дне долины осталась засыпанным камнями да огонь, оставшийся от атак Руха.

Впервые за много дней стало тихо.

Над долиной повисла пыль, у подножия догорали просеки, а мои люди на стенах молчали. Кричать «победа» рядом со мной в тот момент было страшновато.

Расплата пришла ещё до рассвета.

Дисбаланс Силы потребовали выхода все разом. Пальцы свело, по коже пошли сухие разряды, каждый выдох срывался с губ маленькой бурей.

Под северной стеной лежало озерцо, оттаявшее из вечного снега. На плоском камне у воды кто-то оставил флягу с отваром.

Я вошёл в ледяную воду, сел на дно по грудь и позволил телу расслабиться, дать ему возможность сбросить лишнее напряжение и вернуть себе прежнюю легкость.

Здесь, в высоких горах, мой всплеск Силы породил бесчисленные молнии, что начали бить по мне с небес.

Ветра ревели вокруг озера не смолкая, снег с Клыка почти везде сошёл до голого камня, а озерцо вскоре выкипело по меньшей мере наполовину…

Такой была расплата за использование Открытой Чаши.