Текст книги "Первый Предтеча V (СИ)"

Автор книги: Элиан Тарс

Соавторы: Игорь Нокс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21

Шарлотка явно удалась. Правда, мне пришлось поднапрячься, чтобы живот Браунштейна его не добил… Но ради хорошего человека усилий не жалко.

Когда мы все дружно вышли из столовой на улицу, у Мирославы зазвонил телефон.

– Святогор, – обозначила она и отошла в сторону, приняв звонок.

– А я пойду к Альбине, – сказал Браунштейн, потягиваясь. – Если жена проснётся, а меня опять нет рядом, адвокат понадобится уже мне самому.

– Постельный режим, Виктор Валерьевич, – напомнил ему я.

– Его я и намерен соблюдать, – с достоинством ответил юрист и пошлепал в своих смешных тапочках к дому.

Ну а я отправился к казарме, где отыскал Дугу.

– Готовь ротацию, – велел я. – Свежую смену повезём в Брагино, а оттуда ребят заберем домой отсыпаться. Старшим колонны пойдёшь ты.

– Есть, – коротко ответил Дуга и зашагал в казарму, на ходу выкрикивая позывные.

Отправившись обратно к дому, я на полпути встретил целую экспедицию. Впереди вышагивал Петрович в застиранной штормовке и с ножом на поясе. За ним шли Светлана и баба Галя с корзинами, а замыкала строй Маша в резиновых сапогах, что были ей заметно велики.

В руках девочка тоже держала корзинку. Хоть и маленькую.

– Антон Игоревич! – обратился Петрович, сбавив шаг. – Мы тут это… за грибами решили. Дожди прошли, август как-никак, в лесу сейчас самое то. – Затем он кашлянул и опасливо уточнил: – Я ведь сегодня с «Егерем» не нужен?

Вообще-то «Егерь» бы не помешал… Но транспорта у нас сейчас достаточно. И ввиду того что старик и так был оторван от семьи последние дни, я решил его не дёргать.

– Не нужен, – успокоил его я. – Только сопровождение с собой возьмите.

– Дуга уже выделил четверых, – доложил Петрович. – К северу нас встретят, еще и вместе с Мишкой.

– А я больше всех наберу! – заявила Маша, щурясь на утреннее солнце. – Дедушка говорит, что я грибы сердцем чую!

– Это он говорит, чтобы ты под ноги смотрела, – мягко заметила Светлана.

В этот момент мимо ворот прошёл Игоша с ноутбуком под мышкой.

– Игоша!!! – крикнула Маша, и корзинка взметнулась над её головой. – Давай с нами! Принцам полезно гулять по лесу! Попьёшь из лужи, расколдуешься!

Она страшно засмеялась во весь голос.

– Маша, – строго осадила её Светлана.

Игоша же сбился с шага. Он задумчиво покосился на лес с северной стороны.

– У Игоши сегодня дела, – раздался голос подошедшей к нам Мирославы. – Он с Антоном Игоревичем поедет.

– Ну во-о-от, – протянула Маша. – Всё у вас дела…

– Зато все грибы достанутся нам! – рассудительно заявила баба Галя.

Петрович козырнул нам и двинулся дальше, на ходу объясняя внучке, чем белый гриб отличается от его коварного двойника.

Мирослава же взяла меня под локоть и повела в сторону, а Игоше жестом дала понять, чтобы он ждал нас и никуда не уходил.

– Начну с главного, – деловито произнесла она. – Лапа уже занял очередь.

– Я в него верил.

– Уточнял, тебе брать в обычном лаваше или в сырном. Я решила, что в обычном.

– Серьёзное решение ты приняла за меня, Мирослава Сергеевна. Но я бы тоже выбрал обычный.

– А теперь плохая новость… – помрачнела она. – Ночью слёг Бирюк.

– Подробнее? – нахмурился я.

– Вечером он ещё был на ногах. Ворчал, что у него весь день ныла рука после одарённого, которого он добил ножом. К полуночи у него поднялся жар. К утру левая рука от кисти до локтя пошла тёмными пятнами. Источник со вчерашнего дня пустой, не наполняется. Со слов Святогора, эликсиры уходят на него впустую. И он уверен, что это проклятие. Говорит, сам такое носил и ни с чем не спутает. Спрашивает: везти Бирюка домой или посмотришь на месте?

– Посмотрю на месте, мы всё равно выезжаем, – задумчиво ответил я. – Думаешь, нужен Игоша?

– Думаю, нужен, – твёрдо ответила Мира. – Ты ведь вчера не всё видел, Анхарт.

– И что же такого я не видел? – склонил я на бок голову, как иногда делает Рух.

– Когда бойцы Лесника пошли в атаку, я посадила Игошу рядом с Михаилом Петровичем. А потом у противника показались сильные одарённые. Но в первой волне до наших позиций не дотянулся ни один. Я до конца не знаю, как это работает, но… Игоша бил своим Даром с большого расстояния, и бил крайне точно. У одного противника щит рассыпался на ходу, и Михаил Петрович прикончил его следующим же вторым выстрелом. Второй копил заряд Силы, но ударил заклинание по своим же бойцам – просто споткнулся на ровном месте в момент атаки. А третий и вовсе собственное заклинание упустил – держал его, а оно разорвалось прямо перед ним. Были и другие похожие случаи. А теперь вот Бирюк слег… Если я не ошибаюсь, проклятия – это же по части Игоши? – она с надеждой заглянула мне в глаза.

Я неспешно кивнул, обдумывая её слова. Потенциал Игоши я видел уже неоднократно – парень развивал свой Дар прямо на моих глазах. Но, судя по всему, в развитии он всё это время не останавливался, и это особенно радует.

– Хорошо, – решил я. – Если ты говоришь, что он превзошёл сам себя, пусть поработает под моим надзором. Ему это пойдёт на пользу.

– Вот и я так подумала, – едва заметно улыбнулась Мира. – Я после обеда поеду в наше новое имение – посмотрю, что там Цицерон нашёл за ночь. Позвони мне, пожалуйста, как посмотришь Бирюка.

Я одобрительно кивнул. Девушка искренне переживала за каждого нашего гвардейца, и мне такой подход очень нравился.

* * *

Наша колонна из двух внедорожников и двух фургонов направилась в сторону окружного шоссе. На выезде мы разминулись с грибной экспедицией – Маша замахала нам вслед корзинкой с таким усердием, что чуть не села в канаву.

– Игоша, – обратился я к парню, когда Чёртова Лапа осталась позади. – На каком расстоянии ты вчера во время боя чувствовал вражеских одарённых?

– Метров за двести, – прикинул он, глядя в окно: мы сейчас как раз проезжали места вчерашней битвы. – Хотя… именно начинал чувствовать, наверное, и за триста.

Я тоже глянул в окно, оценив, как преобразились поля за прошедшие сутки. Рытвины, выбоины и воронки остались на месте, как и часть укреплений с нашей стороны, а вот технику всю стараниями Михалыча и его людей перевезли. Как и трупы – до этих территорий Место Силы не дотягивало, так что их переместили туда, где оно смогло их поглотить.

– Они как будто разгораются, Антон Игоревич, – продолжил Игоша. – Обычный боец с Даром укрепления плоти равномерно тлеет, а сильный одарённый перед ударом вспыхивает. Иногда даже сильно заранее!

– Атаковал так же, как и раньше? – уточнил я. – Насылал тёмную энергию, и давал «обратное» благословение?

Игоша замялся, подбирая слова.

– По большей части немного иначе… – проговорил он. – Я скорее подталкивал врага. У чужого заклинания есть момент, когда оно ещё не сформировалось, не получило ход. Если успеть толкнуть, оно потечёт куда мне надо. Ну, или хотя бы в нужную сторону.

Оставшуюся часть пути я задавал Игоше простые наводящие вопросы. И в какой-то момент поймал себя на том, что парень пересказывает то, о чём в эпоху Предтеч жрецы писали многотомные трактаты.

Причём дошёл он до этого практически сам – я-то давал ему исключительно «вводные» и по-настоящему наставлял лишь в Белкино.

Что ж, чистка проклятия и Метка Места Силы продолжают раскрывать его Дар, и под влиянием все того же проклятия, раскрывается он отчасти в очень любопытную сторону.

На въезде в Брагино мы пересекли полицейский пост. Сотрудники проводили нашу колонну взглядами, но останавливать никого не стали.

Дуга повёл фургоны со свежей сменой к «Аквилону», а наш внедорожник свернул к «главному приобретению рода».

У ларька шаурмы действительно кипела жизнь. Сейчас, после восьми утра, очередь, видимо, несколько проредела – в ней стояло лишь шесть человек – насколько я понимаю, у многих просто началась уже работа.

На наш кортеж ожидающие отреагировали сдержанно. Здешняя публика явно была намерена получить свою шаурму при любой власти.

Ну а Лапа, разумеется, своё и наше уже получил. Своё причём успел схомячить до нашего приезда и сейчас вытирал соус с бороды.

– Командир! – радостно воскликнул он. – Обычный лаваш, как приказано. Брал с расчётом, чтобы к вашему приезду не остыла.

– Молодец, справился, – похвалил его я.

– Я нашим ещё взял, – сказал он, приоткрывая пакет, из которого исходил характерный аромат. – Но раз у нас ротация, пусть мелкий тоже берёт. Растущий организм всё-таки.

– Спасибо, Лапа, но я позавтракал, – сдержанно ответил Игоша. – Пусть лучше гвардейцы не голодают.

Но я-то понимал, что Игоша просто волнуется, не до конца понимая, зачем его взяли, вот и нет аппетита.

– Как скажешь, – буркнул Лапа. – Всё лучше, чем если Настя сцапает.

На крыше ларька как раз восседала наша цапля с вытянутой шеей. Её жёлтый глаз был прикован к вертелу. Пространство возле мяса уже пару раз начинало мерцать, но всякий раз мерцание сразу гасло – с фонарного столба напротив за подругой присматривал Рух.

«Анхарт, – поприветствовал он меня. – Рад, что ты вернулся. Дисциплина во вверенной мне пернатой части хромает».

«Даже не думай, – тут же долетело его строгое внушение уже в адрес цапли. – Это мясо под защитой рода».

Да уж, весело у них тут…

Я сделал первый укус, и едва не застонал от наслаждения. Сочная, хрустящая и такая ароматная…. Идеальный баланс мяса, соуса и овощей!

Я даже стал понимать местных бесстрашных жителей, готовых стоять в очереди за шаурмой даже во время войн аристократов в соседнем проулке.

Пока я с упоением жевал шаурму, заметил выходящего из аптеки Святогора. Единственный глаз главы гвардии с ходу пересчитал прибывших, и задержался на Игоше.

– Салют, – сказал он, поравнявшись со мной. – Ночь прошла тихо. По моей информации, Шрам вчера тоже хорошо закрепился. Наши точки целы. Одна беда на всё Брагино – и та у нас в аптеке.

– Пойдём… – вздохнул я и передал откушенную шаурму Лапе: – Подержи пока у себя.

Лапа нервно сглотнул, а мы со Святом и Игошей двинулись в аптеку. В задней комнате между стеллажами стояла койка, на которой лежал Бирюк – весь серый. Левая рука растянулась поверх одеяла, и на ней проглядывались тёмные пятна.

Услышав шаги, он разлепил глаза и попытался приподняться:

– Ваше благородие… виноват… расклеился…

– Лежать, – сказал я, и Бирюк лег обратно на подушку. – Ты своё отвоевал, боец. Дальше наша работа.

Я присел у койки и положил ладонь ему на грудь. Игоша встал у стены.

– А теперь, Игоша, рассказывай всё, что видишь, – велел я.

Игоша замер в шаге от койки, протянул раскрытую ладонь над рукой Бирюка и прикрыл глаза.

– Тёмный ком, – заговорил он спустя несколько секунд. – В запястье с тыльной стороны. От него нити… семь. Нет, восемь. Тянутся вверх по руке…

– Вообще-то девять, но в целом здорово, – кивнул я глянув на бледного Бирюка т поправил себя: – То есть плохо, конечно, но ты, Игоша продолжай.

– Точно… Девять! Они пьют, Антон Игоревич. Источник пытается наполняться – я вижу, как по каналам ползут крохи Силы. Только до Источника они не доходят, ком перехватывает всё по дороге. – Игоша сглотнул и добавил тише: – И оно словно дышит, сжимается раз в несколько секунд. Когда сжимается, пятна на коже темнеют.

Бирюк выслушал всё это, косясь на собственную руку с большим подозрением.

– Что ещё? – спросил я.

– Держится оно не везде одинаково, – сказал Игоша, после чего повёл ладонью вдоль предплечья, не касаясь кожи. – Вижу три точки. В запястье самая сильная. Ещё одна находится где-то э-э… в середине предплечья. И в локте.

Я молчал, сверяя его слова с показаниями Руны Ощущения. Больше мальчик не ошибался.

– Всё верно, – подытожил я и повернулся к Бирюку. – Теперь ты вспоминай – когда добивал того одарённого, что почувствовал?

– Руку обожгло, – прохрипел он. – Я решил – напоследок огрызнулся, зараза… Кисть занемела, потом отпустило. К вечеру заныла, ну я и списал на усталость. Мало ли, связку растянул…

– Он действительно огрызнулся, – хмыкнул я. – Только не заклинанием, а всем, что в нём оставалось. В былые времена такую дрянь называли «последышем». Умирающий одарённый в последний миг выплёскивает остатки Силы вперемешку со злобой. Целиться такому подарку не нужно, он сам летит в убийцу.

– Святогор сказал, проклятие… – осторожно заметил Бирюк.

– И не ошибся – проклятие. Одно из самых простых, но всё-таки неприятных. Рвать его нельзя, – продолжил я, обращаясь уже к Игоше. – Нити вросли в каналы. Если ком лопнет – осколки разбегутся по всей руке. Я пущу приманку ниже кома у основания ладони – нить своей Силы. А ты, Игоша, в этот момент начнёшь снимать «якоря». Тем же движением, каким вчера сбивал чужие заклинания на поле.

– Ой, господин… – подал голос Бирюк, переводя взгляд с меня на мальца. – А мне-то что делать?

– Лежать и не геройствовать. У тебя это отлично получается со вчерашнего вечера.

– Есть лежать, – вздохнул гвардеец и на всякий случай отвернулся от собственной руки.

Я коснулся основания его ладони и выпустил тонкую нить Силы. Ком сразу же отозвался.

– Давай, – велел я.

Игоша выдохнул и ударил тёмной энергией.

Он бил резко и от души. Ком мгновенно сжался, и Бирюк зашипел сквозь зубы. Пятна на его предплечье налились чернотой.

– Стоп, – ровно сказал я и погасил приманку.

– Прошу прощения… – пробормотал Игоша. – Я хотел сделать всё быстро.

– Вчера на поле ты чужие заклинания подталкивал, помнишь? – произнес я. – А не лупил по ним со всей дури. Вот и сейчас действуй так же.

– Понял, Антон Игоревич, – твёрдо ответил Игоша и встряхнул кистями. – Ещё раз.

Я снова пустил приманку. И вот теперь парнишка сработал правильно – давление его Дара стало ложиться плавно и мягко.

Прошла минута, другая. Хватка последыша ослабла, ком нехотя отпустил хватку и подобрал освободившиеся нити.

– Есть… – шёпотом выдохнул Игоша.

– Не отвлекайся, – хмуро велел я. – Теперь середина.

Со следующей точкой он справился вдвое быстрее. А вот запястный узел отказывался выходить. Последыш чуял неладное и цеплялся за насиженное место всеми оставшимися нитями. Тогда я влил в нить столько Силы, что выбора у голодной дряни не осталось. Хватка разжалась, ком покинул запястье и послушно потёк вниз, к основанию ладони.

Дальше шла уже моя работа. Я повёл приманку по свободному руслу через кисть и вытянул её наружу вместе с «гостем», через подушечку среднего пальца. В воздухе повисла тонкая чёрная нить. Я смотал её в узелок размером с горошину и запечатал в плотный ветровой шар.

Серость на руке Бирюка начала отступать – сперва посветлел локоть, за ним предплечье. А тонкая струйка энергии впервые за сутки добралась до Источника Бирюка и осталась в нём.

Гвардеец пошевелил пальцами и сжал кулак.

– Слушается… – недоверчиво произнёс он. – И жар вроде спадает.

– Спадает, – подтвердил я, через Руну наблюдая, как выравнивается его энергосистема. – Пей эликсиры, теперь они пойдут впрок. До этого всё выпитое уходило последышу, потому и толку не было.

– Выходит, сам виноват… – пробормотал Бирюк.

– Выходит, у «Причала» ты воевал до конца, – отрезал я. – За такое нельзя винить. Проклятие было пустяковым, и будь твой Источник полон, тело пережгло бы эту дрянь само, и ты бы не заметил. Но защиты в тебе к тому моменту не осталось, вот последыш и прижился. На будущее запомни сам и остальным передай: убили сильного одарённого вплотную, чувствуете жжение или онемение – докладывать сразу. Свежий последыш снимается за минуты, зато застарелый въедается в кость.

Святогор оттолкнулся плечом от косяка, возле которого простоял всю чистку, и подошёл к койке. Единственный глаз изучил руку Бирюка.

– Полчаса, – хмуро усмехнувшись, произнёс он. – Я своё годами таскал.

– Твоё вязали на совесть, – ответил я. – Хотя через пару лет, глядишь, у Игоши и на такое рука поднимется.

Свят хмыкнул и молча уронил тяжёлую ладонь мальцу на плечо. С его стороны это было проявлением высшей похвалы.

– Бирюк, два дня отдыха, – распорядился я. – Поедешь домой с ротацией. Покажешься Кравцовой, пусть понаблюдает.

– Это которая… уборщица? – осторожно уточнил Бирюк.

– Это которая врач Чёртовой Лапы, – поправил Святогор. – Отстаешь от жизни, боец. И глаз на неё не ложить! А то с одним оставлю.

– Виноват! Есть два дня!

Узелок с последышем я вынес на улицу. Рух спрыгнул со столба и завис рядом, деловито заглянув в ветровой шар.

«Последыш, – определил он с ходу. – Мелкий, дурной последыш. Помню, после осады Сизых Топей ты вычёсывал такие из войска гроздьями».

«Было дело», – согласился я и подбросил шар вверх.

Короткая струя пламени съела эту черноту. Цапля на крыше ларька проводила гаснущие искры тоскливым взглядом и разочарованно щёлкнула клювом.

«Даже не думай, – отрезал Рух. – Мало ли что ты жрала на своих болотах».

– Первый, – произнес Свят, выйдя следом за мной из аптеки. – С тобой, к слову, Шрам хотел потолковать. Просил связаться с ним, как только ты приедешь.

– Потолкую, – кивнул я. – Как только удостоверюсь, что Лапа не съел мою шаурму.

Глава 22

Лапа вернул шаурму в целостности и сохранности. Я доел её, сидя на бордюре, после чего отписался Мирославе, как она и просила: «С Бирюком порядок, назначил два дня отдыха. Игоша показал себя отлично, его отправляю домой вместе с ротацией».

Свежая смена тем временем расходилась по точкам, получая от Клина и Святогора инструкции.

Ну а я набрал Шрама.

– Северский, – сухо отозвался он. – Быстро ты.

– Святогор передал, что ты хотел потолковать.

– Хотел и хочу. Приезжай на север Брагино. Комплекс «Термы», который вчера сменил владельцев. Тебя пропустят, попаришься с дороги, заодно и поговорим. Ты когда в бане был в последний раз?

Я попытался прикинуть – по всему выходило, что ещё в прошлой жизни… И то была вулканическая купальня.

– Как будто бы тысячи лет назад, – честно ответил я.

– Тем более приезжай, – хмыкнул Шрам и отключился.

Свят, слышавший наш разговор краем уха, уже стоял рядом.

– Я с тобой, – заявил он.

– Ты домой, – ответил я и тут же пресёк его обязательный «нудёж»: – Шрам высылал нашим вымотанным гвардейцам подмогу с катеров. Хотел бы укусить – удобнее момента и не придумаешь. Зубова и пары ребят мне вполне хватит.

Глава гвардии насупился, а затем кивнул и уже развернулся к фургону, когда вдруг ожила рация:

– Пост три докладывает! Со стороны дворов к «Аквилону» идёт толпа, голов тридцать! Оружия не видно, руки на виду. Впереди… – запнулся дежурный. – Впереди вчерашние. Ну, из подвала которые.

Святогор замер, занеся ногу на подножку броневика.

– Живучие, – с непонятной интонацией произнёс он и поставил ногу обратно на асфальт.

Мы с ним переглянулись и вместе пешком направились встречать эту толпу.

– Вчерашние – это какие? – по ходу уточнил я.

– Которых мы освободили, – невозмутимо ответил Святогор. – Мирослава Сергеевна должна была тебе передать.

Она и впрямь передавала. Вчера вечером, уже после какао и съеденных ватрушек, Мира зачитала мне полный отчёт Святогора. Среди прочего там упоминались освобождённые пленники – шестеро молодых парней за фальшстеной в подвале магазина одежды.

Возможно, брагинские держали их в расчёте обменять – то ли на своих, то ли на что-то другое – мои ребята так до конца и не поняли. Когда пленников освободили, Святогор распорядился поделиться с ними зельями из полевого запаса – дал по минимуму, чтобы точно не померли и смогли самостоятельно волочить ноги.

После чего отпустил на все четыре стороны.

Похоже, теперь они решили вернуться и привести друзей. Вопрос только – с какой целью?

Вскоре мы увидели нестройные ряды приближающихся. Все молодые, от восемнадцати до двадцати пяти – старше никого практически не было. Все были в простой поношенной спортивной одежде. У многих ощущался Дар, у некоторых либо спящий, либо находящийся в зачаточном состоянии, но у других вполне себе активный. Просто пока что не очень сильный – есть куда расти.

А еще тела всех парней были натренированные – утренние турнички ребята явно не пропускают.

Трое, что шли в первом ряду, держали спины и подбородки так, что происхождение читалось без всяких Рун. Такой походке учат с детства.

Свежая смена по жесту Дуги разошлась по позициям без единого окрика.

Высокий, коротко обритый парень лет двадцати трёх вышел вперёд.

– Ваше благородие, – скупо поклонился он. – Родион Вельяминов. Вчера ваши люди освободили нас. И зельями поделились, хотя никто их не просил. Мы пришли выразить благодарность.

– Раз пришли – «спасибо» засчитываю, – кивнул я. – Но мои ребята упоминали о шестерых пленниках. Остальные двадцать пять пришли для веса?

По толпе прокатились смешки, но Родион не смутился и ровным тоном ответил:

– Остальные пришли, потому что в Брагино в последние дни все только и шепчутся о коренном переломе. Мы с этой мразью давно воюем, пусть и по-своему, по мелочи. Хотим воевать по-крупному и выгнать эту погань из города насовсем. Дайте нам направление, ваше благородие. Оружие частично у нас своё – как-нибудь справимся. Главное, здесь под ваши пули случайно не подставиться.

– Кто «мы»? – спросил я, внимательно изучая парня и двух других «лидеров». В движениях и взглядах троицы читалась воспитанная с детства и перенятая от предков с молоком матери стать. Но улица их научила выражать свои мысли прямо, не подбирая слов.

В целом, чем-то они отдаленно напоминали Игошу. Разве что малец до меня пребывал в плохой компании и вряд ли бы дожил до двадцати лет. А вот со мной…

В двадцать лет Игоша будет выглядеть куда более матеро и грозно, чем каждый из этой троицы.

– Я из Вельяминовых, – твёрдо произнес Родион, глядя мне в глаза. – Точнее, был когда-то. Восемь лет назад отец проиграл войну, перстень моего рода лежит в Канцелярии, сам отец в земле. Вон Сева и Гриня – та же история, только роды другие. Остальные – в основном дети гвардейцев. Тех, что доблестно сражались за общее дело и сейчас лежат в земле вместе с нашими родными. Мы все местные, ваше благородие, все радеем за Брагино. И все терпеть не можем этих отморозков, что вертят тут всем последние годы.

Родион говорил уверенно и чисто, даже слишком. Не привык я на скаку принимать подобные речи за чистую монету. Особенно в подобных ситуациях: когда зачищаешь гнездо крупных негодяев, на их место тут же находятся стаи поменьше.

И потому, глядя ему в глаза, я решил «прочитать» его получше. А для этого хватит всего пары вопросов.

– Говоришь, вы все местные, – сухо сказал я. – Чем живёте? Чем зарабатываете?

– Живём здесь, работаем кто где… Кто у нас с Даром – берут иногда в СПС контракты, что нам по силам. Я дрался в ямах на ставках у брагинских. Деньги были нужны, – дёрнул он плечом. – Дрался я неплохо. Совету нравилось, даже предложили драться под ними. Ну, как предложили – намекнули, что альтернативы нет. Но мы отказались и ещё подпалили им кое-что на прощание. За это и сидели в подвале. Нас сломать надеялись.

Он произнёс последние слова без выражения, и по одним этим словам можно было судить, как именно уговаривают в подвалах Брагино.

– В имперскую армию почему не пошли? – спросил Святогор, зыркнув своим глазом по первым рядам. – Там учат, кормят и воевать дают вдоволь.

Ответ держал тот, кого Родион звал Гриней – коренастый парень постарше, со шрамом на брови. Едва он заговорил, как на его ладони взвилась металлическая пыль:

– А семьи? У меня мать и две сестры. Уйду на пять лет, и кто их тут прикроет? У половины наших то же самое. Да и воевать мы хотим здесь. Наша земля – наши счёты!

– Эти твари, именующие себя Советом, уничтожили наши рода, – тихо произнес третий бывший аристократ Сеня – черноволосый сухонький парнишка с мертвым взглядом. – Начинали войну один на один, как и положено дворянам. А затем использовали мощь всей группировки. Такое не прощается!

От него во все стороны хлынула бледно-серая волна Смерти.

Я вскинул руку и мгновенно создал вокруг парнишки плотный купол из воздуха.

– Сеня, спокойнее! – встревоженно рванул к другу до сих пор непоколебимый Родион.

Рядом со мной присвистнул Святогор. А между тем Арсений взял эмоции под контроль и поклонился:

– Прошу прощения. Не сдержался.

Наши гвардейцы ощутимо напряглись. Дуга склонился к Святогору и шепнул:

– Дар Смерти… помнишь, капитан?

– Такое не забывается, – выдохнул Свят.

Я молча взглянул на него и он коротко пояснил:

– Один раз в жизни видел. На Хабаровском рубеже, когда с китайцами в рукопашную смахнулись. Приятного мало.

Я хмыкнул. Приятного мало, когда такой маг воспитывается во вседозволенности, а потом воюет против тебя.

Ну да ладно, сейчас важно другое. Вон как ребятки из местного подпольного сопротивления на нас смотрят.

Я молча перевел взгляд на Родиона. Чувствуется в нем тоже любопытный Дар… Кремень? Алмаз? Что-то в этом роде – один из Даров модификации тела, вроде того, что использовал подручный Шрама, с которым я сошелся в поединке перед магазином Тимура.

Только укрепление более мощное и непробиваемое. Неудивительно, что он был чемпионом на подпольных боях, и Брагинские хотели его прибрать к рукам.

– Они убили ваши семьи, но ты бился им на потеху, – хмуро произнес я, глядя ему в глаза.

За спиной парня поднялось недовольное ворчание – бывшие гвардейцы были не в восторге от такого грубого наезда на их командира.

Однако же сам Родион и глазом не повел.

– Ради выживших родных и товарищей пришлось, – холодно ответил он. – Но будьте уверены, ваше благородие, рука моя не дрогнет, если потребуется размозжить голову кому-нибудь из Совета Двенадцати.

«В намерениях своих эти ощипанные птенцы чисты, – донесся до меня мыслеголос Руха. – Но уж слишком они пышут гневом».

Я был полностью согласен с вердиктом моего летающего друга.

– Говорить буду один раз, так что слушайте и запоминайте, – произнес я немного используя свой истинный Голос. – Слепая дворовая злость без строя, разведки и снабжения ничем хорошим не заканчивается. Вы уже сходили «повоевать по-своему», и чем это закончилось, знаете лучше нас. Отряда я перед собой не вижу. А вижу очередь в подобный подвал для пленников, только подлиннее.

Лица одних парней омрачились, другие опустили взгляды, в душе соглашаясь с моими словами. Я выдержал паузу – пусть каждый как следует обдумает услышанное, чтобы никто не счёл мои слова просто красивой фразой. Лишь затем я продолжил:

– Поэтому направление на поле боя я вам выделять не стану. Я предложу больше. Гвардия рода Северских набирает людей. Мы занимаемся обучением, тренируем, достойно платим, даём крышу над головой и своих в беде не бросаем. Каждый Дар мы развиваем так, чтобы открыть бойцу путь к вершине мастерства. По-другому у меня не воюют.

Парни начали переглядываться. Родион покачал головой:

– Мы не можем уехать, ваше благородие. Здесь наши матери, младшие, девушки, в конце концов. Бросим их одних в Брагино… Тогда какая нам самим цена?

– И ещё, простите за прямоту, – глухо добавил Гриня, со шрамом на брови. – К дворянам у нас доверия нет! Мой отец был хорошим дворянином. Его отец, – кивнул он в сторону Родиона, – тоже, как и отец Арсения. И где они теперь? А Совет, который нас в подвале держал, сплошь из дворян. Герб на воротах о человеке не говорит ничего!

Святогор хмыкнул так, что у некоторых ребят, стоявших за спинами лидеров, мурашки пронеслись по всему телу. Глава моей гвардии тяжело шагнул вперёд:

– Я начинал в гвардии Мещерских, – сказал он, глядя на Гриню единственным глазом. – Пришёл туда после Хабаровского рубежа, если вам это о чём-нибудь говорит. И тоже одно время думал, что все господа из одного теста. Как оказалось, ошибался. Причём в обе стороны, парни. Так что думайте головой, а не гадайте по гербам.

– Уговаривать я никого не собираюсь, – отрезал я. – Кому нужны уговоры, тому не нужна наша служба. Кто ищет лишь экзотики и новых ощущений, тоже с нами не попути. Одно лишь дополню, если вы ещё не поняли. Если я сказал «даём крышу над головой», это значит, что даём её и вашим матерям, сёстрам, братьям, невестам – всем, кто вам дорог, и кто готов переезжать вслед за вами. Работу, к слову, тоже можем предложить.

Толпа задумчиво покачнулась, послышались перешептывания.

– Всем… Это значит всем? – переспросил какой-то гений мысли из задних рядов.

– Именно так, – спокойно кивнул я.

Стало тихо. Толпа покачивалась, кто-то перешёптывался. Родион долго смотрел то на Святогора, то на меня.

– Спасибо за предложение, ваше благородие. Будем иметь в виду, – наконец-то изрек он.

Я кивнул и спокойно произнес:

– Как бы то ни было, мой вам совет – сейчас в героев не играйте. Брагинские нынче раненые и злые, а вам ещё родню кормить.

– Поняли, ваше благородие, – серьёзно ответил Родион.

Он коротко поклонился, развернулся, и толпа потянулась обратно во дворы всё тем же плотным скоплением. Но на сей раз шли они не молча и угрюмо – то и дело слышались возбужденные перешептывания.

Святогор стоял рядом и смотрел им вслед.

– Пылкие, – задумчиво произнёс он.

– Озадачишь Мирославу и Цицерона, – сказал я. – Нужно будет понимать, сколько жилых мест мы сможем выделить на землях Лесника, а сколько в Чёртовой Лапе.

– Думаешь, вернутся? – хмыкнул Свят.

Я повернулся в его сторону и прямо спросил:

– А ты бы ко мне не вернулся?

– Эм… – растерялся он. – Нет, ну я-то – это я… Ты, Первый, мне, считай новую жизнь подарил. Да и моим ребятам, и…

Он замолчал, осознав собственные слова. После чего хмыкнул и кивнул.

– Вот видишь, – спокойно произнес я. – А стало быть работы впереди много.

Ноздрей коснулся знакомый запах пепла – Структура соглашается со мной.

И стоило мне об этом подумать, как где-то на периферии сознания я услышал отдаленно знакомый переливчатый смех. Резко обернувшись, я никого не увидел, прислушался к своим ощущениям…

– Первый? – встревоженно спросил Святогор.

– Нормально все, – мотнул я головой. – Показалось. Давай уже распоряжения последние выдавай и дуй домой.

Спустя минут пять Святогор запрыгнул в фургон, и колонна ротации выдвинулась в сторону Чертовой Лапы. Ну а мы с Зубовым и парой бойцов из его мини-группы погрузились во внедорожник.

– Куда, командир? – спросил Зубов, выворачивая со двора.

– На север Брагино, – ответил я. – В «Термы».

* * *

Есть места, где врать труднее обычного. И баня – из их числа. Может, потому серьёзные люди во все эпохи и любили решать дела в парных да купальнях.

Хотя Шестой обязательно сказал бы что-нибудь в духе: «Серьезные дядьки просто любят отмечать выгодные сделки. А где это еще сделать, как ни в купальнях с полуголыми подавальщицами? И „полу“ – лишь в начале праздника».

Я невольно улыбнулся, вспомнив этого балагура.

А между тем, мы почти прибыли на место. Подъезд к «Термам» патрулировали люди в сине-белой униформе.

– К Шраму, – сказал я, когда парочка таких встала поперёк дороги, а третий приблизился к окну. – Антон Северский.

Бойцы освободили путь, и мы заехали на парковку.