Текст книги "Первый Предтеча V (СИ)"

Автор книги: Элиан Тарс

Соавторы: Игорь Нокс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Скромненько, зато гордо.

Одна напасть – время от времени в подвале появлялись крысы. Да ещё какие! Аркадий Ильич боролся с ними по-дедовски, крысоловками да отравой, и вопрос обычно закрывался.

И всё бы ничего, но в этот раз твари сожрали месячный запас мышьяка и заметно раздобрели, и только тогда до хозяина дошло, что после Среза в его подвал заселились уже не совсем обычные крысы.

Рыжий Тишка, гроза всех мышей квартала, глянул на первую такую гостью и с того момента в подвал идти отказывался. Работник Кузьма однажды спустился в подвал с багром, а вернулся с прокушенной рукой и тут же уехал на скорой ставить сорок прививок от бешенства.

Пришлось идти в СПС – крысы из Срезов не были редкостью, спецов по их отлову хватало. Правда, сильно раскошеливаться Аркадий Ильич тоже не хотел, так что сумму в целых сто рублей он назначил крайне неохотно…

Но куда деваться?

И вот позвонили: заказ принят, исполнитель сегодня прибудет. Аркадий Ильич задумался, что работа по истреблению таких крыс – дело не самое благодарное. Снуют по сырым подвалам целыми днями, наверное, бедолаги.

«Надо исполнителю бутылку сидра подарить», – решил он.

Уже спустя несколько минут по улице пронёсся бронированный зверь. Следом шли два чёрных внедорожника.

«Вот это я понимаю, гвардия рода… У нас такой никогда не было. Такие, наверное, на могучих монстров ходить не боятся», – подумал Аркадий Ильич.

Но каково же было его удивление, когда машины остановились прямо перед его скромной усадьбой.

Из машин начали высыпать бойцы в суровом снаряжении и с тяжёлым оружием. Следом ступил на брусчатку одноглазый боец с топором на поясе, за ним – бородач такой ширины, что броневик качнулся. Потом вышел молодой мужчина в простой полевой одежде, а за ним девушка в военном облачении. По тому, как все прочие развернулись в сторону этого мужчины, сразу стало ясно, кто из прибывших главный.

«Боже правый, по мою душу! – подумал Аркадий Ильич и засеменил навстречу, лихорадочно вспоминая, где и что успел натворить. – Неужели налоговой кто-то сдал!»

– Осиповы? – хмуро спросил одноглазый боец, сверяясь с планшетом. – Заказ на срезовых крыс. Исполнитель – Горцев Святослав Иванович, гвардия рода Северских.

– Северских… – совсем ничего не понимая, повторил Аркадий Ильич.

Он покосился на молодого господина и на всякий случай поклонился пониже.

А между тем народу на улице вдруг стало больше – детвора вовсю глазела на броневик, прохожие собирались неподалёку, изумлённо пялясь на гостей Осиповых.

Бородач развернулся к ним всем корпусом.

– А ну, осади! В сторону! Работают профессионалы!

Дальше всё завертелось. Молодой господин обошёл двор, задержался у продуха и повёл ладонью вдоль фундамента.

– Гнездо под дальним сводом, – негромко сообщил он.

Бойцы перекрыли продухи, а господин с одноглазым и бородачом шагнули в подвал. Тут же снизу донёсся визг, да такой, что торговка, пытавшаяся через ограду разглядеть, что происходит, заткнула уши.

Потом что-то тяжело загрохотало, и визг стал вдвое отчаяннее. Аркадий Ильич беззвучно молился.

Не за себя – за бутыли.

Одна тварь всё же вырвалась. Ободранная крысища вылетела из продуха и рванула по переулку прямо на людей. Девушка, прибывшая вместе с гвардией Северских, даже головы не повернула, лишь повела рукой – на полном ходу крыса ткнулась в пустое место, хрустнула и распласталась по брусчатке.

– Мирослава Сергеевна, одна к вам ушла! – с запозданием прогудел бородач из подвала.

– Уже пришла, – ответила девушка.

Минуты через две всё стихло.

Первым на поверхность поднялся одноглазый.

– Тара цела, – доложил он хозяину раньше всего остального, и Аркадий Ильич понял, что этому человеку он теперь обязан не бутылку, а как минимум бочку.

Бойцы вынесли из подвала строительный мешок, явно забитый чем-то доверху, и загрузили его в багажник.

– Устраняем останки, – снова отчитался одноглазый.

«Так много?» – выпучил глаза Аркадий Ильич, но озвучивать вопрос вслух не решился.

– Господа, может, чайку? – спохватился он. – Я вам сидр вручить хочу, и у Лидии Павловны шарлотка…

– Времени нет, – качнул головой одноглазый.

За считанные секунды бойцы загрузились, и машины, взревев, рванули прочь по улице.

Местные мальчишки бежали следом до самого угла.

– Пап! – Гриша дёрнул отца за рукав. – А я, когда вырасту, к Северским в гвардию пойду!

Лидия Павловна охнула, а местный часовщик Наум Соломонович проводил взглядом броневик и важно изрёк:

– Вот что я вам скажу. Работали профессионалы.

А затем, подумав, Соломонович добавил:

– Это ж сколько денег на крысах можно заработать, чтоб таких бойцов содержать?

Глава 7

Контракт на цаплю-сквозницу значился за станцией Лютово, что в двадцати километрах от города. Мы летели к точке назначения на всех парах.

Рух не отставал, летя высоко над трассой. С земли его было не разглядеть, зато по нашей мыслесвязи я хорошо чувствовал его настороженность. Мой пернатый друг знал, на кого выписан контракт, и мнение об этой затее у него было скептическим.

– Допустим, крысы у нас, – повернулась ко мне Мира, едва город остался позади. – Ты обещал поведать дальнейшие детали своего плана.

– Нам нужна цапля, – коротко ответил я.

«Швея, – недовольно поправил Рух меня в моей же голове. – Хоть кто-то в этой машине должен называть птицу правильно».

– Цапля, – медленно произнесла Мира, изо всех стараясь найти связь птицы с похищенным Браунштейном.

Я тяжело вздохнул.

– В прошлые времена сквозниц назвали болотными швеями, – начал я. – Даже по меркам магических птиц, швея крайне необычная. Они жили на болотах задолго до всяких Срезов. Каждый раз, когда в их угодья приходила Скверна, швеи перекраивали её природу под себя. Правда, перекраивали не до конца. Вся дрянь, которую впитывает швея, ходит по внешним жилам и до сердцевины не добирается. Обычную тварь Скверна пропитывает насквозь и правит ею изнутри. Швеёй же править некому.

«Потому что швея – истинная птица, – важно добавил Рух. – Эта порода древнее всех этих ваших родов. Скверна ей вместо приправы».

– Она жрёт Скверну и остаётся собой? – хмыкнула Мира.

– В некотором смысле да. И на то есть свои, скажем так, причины… Вряд ли СПС об этом знает – да и никто другой, пожалуй. И это даже к лучшему. А теперь самое важное: швея ищет так, как никто в этом мире не умеет. Правда, тут есть свои нюансы.

«Тоже мне, напустил загадочности, – презрительно снизошёл Рух. – Причина одна. В голове у швеи только три мысли: где болото, где еда и где еды побольше. Скверне попросту не за что ухватиться».

Я проигнорировал его ворчание, заметив, с каким интересом на меня косятся гвардейцы и глава гвардии. О том, откуда мне известно о монстрах то, что не знает СПС, они даже не спрашивали – настоящие профессионалы вопросов не задают и доверяют командиру.

К тому же мои привыкли уже к тому, что глава их рода – кладезь тайных знаний и невероятных способностей.

– Первый, ты хочешь, чтобы она взяла след Браунштейна? – обернулся Свят с переднего сиденья.

– Именно, – кивнул я.

Мы пересекли железнодорожную станцию и поехали по лесной дороге, которая спустя минут двадцать привела нас в камыши.

– Где-то здесь, – проговорила Мирослава, поглядывая на планшет.

– Я буду действовать один, – сказал я, когда вышел из машины. – Пока просто ждите.

* * *

Как известно, цапля-сквозница, она же швея, охотится не так, как другие птицы. В некотором роде она действительно занимается шитьём. Сперва делает короткий прокол пространства, затем – шаг в этот прокол, затем – выход. Пулей её не взять – ведь пуля летит туда, где цапля была мгновение назад. Сетью не взять тем более.

Зато у всякого шитья есть изнанка, и эту изнанку я хорошо знал.

Во-первых, после прыжка через пространство цапля выходит только на твёрдую поверхность. Ноги – своё единственное слабое место – она бережёт пуще клюва.

Во-вторых, в момент выхода она слепа и глуха. Буквально мгновенье – пока не вытянет себя из прокола целиком, она не может ни ударить, ни уйти обратно.

В-третьих – бить клювом цапля умеет и сквозь пространство, но кормиться так не может – чтобы есть, ей нужно уже полностью материализоваться в новом месте.

Ну и в-главных, швея – жуткая чревоугодница. За жирным куском еды, приправленным Скверной, она может рвануть сломя голову.

Я уже находился в паре сотен метров от нашей остановки. По бокам высились стены камышей, которые я местами пригладил потоками ветра. Впереди виднелось полтора десятка кочек и один сухой бугор у дальнего края болота. Для моих целей место годилось идеально.

Крысиные тушки я притащил в мешке – каждая была законсервирована ветровым шаром, сохраняя в себе Скверну. Я начал разбрасывать тушки строго на кочки – пришлось спуститься по колено в воду. Последнюю тушку я передал Руху в клюв.

«Твой выход», – мысленно произнёс я.

Ветровые шары развеялись.

Рух бодро пронёсся над болотами и уже через минуту вернулся с пустым клювом – стартовая приманка сработала.

С помощью Руны Ощущения я улавливал колыхания Пространства – они становились всё ближе. Цапля двигалась ровно туда, куда мне было нужно.

Очередной прокол раскрылся над кочкой, длинная серая птица вынырнула из складки пространства в наш мир, повертела головой на тощей шее и резко ударила клювом.

Крыса исчезла в два глотка, и цапля ушла в следующий межпространственный рывок.

Со второй приманкой она справилась вдвое быстрее, а третью крысу склевала и вовсе не задумываясь. Голод и Скверна брали своё – осторожность магической птицы таяла с каждым глотком.

Последним её ждал бугор с главным призом.

Как только цапля материализовалась на нём, я схлопнул кольцо сжатого воздуха. Но, как оказалось, она появилась не в центре бугра, а у самого края: одно крыло было прижато к телу, второе оставалось свободным.

Швея заверещала таким пронзительным визгом, что из окружающих камышей разом вылетели все мелкие птицы и лягушки.

Магическая болотная дура ударила клювом, открыв новый прокол Пространства и надеясь достать меня…

Первый выпад я отвёл ветром. Второй прошёл ниже и быстрее – клюв птицы показался в считанных сантиметрах слева от меня! В последний миг я успел возвести воздушный барьер.

Он принял на себя мощнейший удар смертоносного клюва, я натужно крякнул, вливая в него из Источника колоссальные объёмы энергии.

Тяжело!

Но меня это вполне устраивает!

Метнув воздушный аркан, я потянул клюв птицы на себя. Швея снова заверещала, пытаясь свалить обратно, однако же с каждой секундой всё сильнее и сильнее вытягивалась из разреза Пространства.

Она дёргалась и билась ещё какое-то время, пару раз создала пространственный прокол, да только не в ту сторону… Ей бы следовало попробовать дистанционно атаковать меня, а она создавала проколы, чтобы сбежать.

Но куда ты свалишь, заарканенная-то?

В итоге я подтянул её к себе и, ослабив аркан, зарядил птице воздушным «кулаком» по голове.

Цапля отлетела в камыши и больше не шевелилась. Первым делом я трансформировал аркан в воздушные путы, напитав их огромным количеством Силы. Затем накинул цапле на голову мешок – в темноте птицам спокойнее, это правило я знал ещё с тех времён, когда сами болота были гораздо глубже и опаснее.

Рух опустился на соседнюю кочку и придирчиво осмотрел добычу.

«Сильная, – заключил он. А затем, помолчав, добавил: – Но всё такая же тупая».

«Согласен по обоим пунктам», – кивнул я.

Подхватив тушу цапли, я на всякий случай пустил по её каналам успокоительный импульс Силы. Птица была тяжёлая, причём клюв весил едва ли не столько же, сколько остальное тело…

Мы направились к остальным.

И тут Руха прорвало:

«Но зажарь пламя этих всех двуногих! Как они посмели посчитать швею монстром Скверны и назначить за неё награду, а⁈ – ругался он, хлопая крыльями и летая вокруг меня. – Да они сами монстры! В зеркало себя видели? Уродцы, ни клюва, ни крыльев! А она, – кивнул он на птицу в моих руках, – вон какая красотка! Утончённая вся, сильная, ловкая…»

«И тупая», – подсказал ему я.

«Ну не без этого, конечно, – фыркнул Рух. – У каждой самки должна быть своя особенность».

Он продолжил ворчать и, заложив большой круг, скрылся из виду. Иногда ему надо сбросить пар.

Раздался грохот, и над кустами в самом деле поднялось облако пара…

Что ж… Хотя бы сделал это экологично – бахнул огнём прямо в болото, чтобы успокоиться.

Да уж, ожидая примерно такой реакции от своего пернатого друга, я и просил Игошу не упоминать при нём заказ на швею.

– Тридцать минут, – покосившись на циферблат часов, произнёс Святогор, встречая меня у машин. – И это на тварь, которую пулей не взять.

Он одобрительно покачал головой, не сводя глаз с моей тяжёлой ноши.

– Пулей не взять, – хмыкнул я. – Зато она любит вкусно поесть, и за это поплатилась.

Цицерон насмешливо покосился на Лапу, но наш косматый бородач сделал вид, что не понял высокоинтеллектуальной отсылки товарища.

Мира приоткрыла багажник одного из внедорожников и с сомнением покосилась на мешок в моих руках.

– Она точно живая?

– Живее всех нас, – заверил её я, пакуя добычу.

* * *

Обратно мы гнали уже в сумерках. Цапля в багажнике вела себя смирно – её осушённый Источник я через Руну держал под присмотром, то и дело «подкармливая» её каналы успокоительными импульсами Силы.

Тратить время было жалко до зубовного скрежета. Но деваться некуда – чтобы продолжить поиски, сперва нужно было вернуться в Чёртову Лапу.

А точнее, в мою лабораторию.

Ну а до этого утрясти всякие мелочи, так что ещё в дороге я позвонил Коновалову.

– Приветствую, Северский. – Голос майора звучал устало. – Неужели справились?

– Снимайте бронь, Андрей Викторович, – спокойно произнёс я. – Не по зубам нам пока эта птица.

– Хм… – Коновалов задумчиво пыхтел в трубку. – Ну, я предупреждал. Обошлось без последствий?

– Все живы, и на том спасибо.

– Снимаю бронь, – ответил Коновалов. – И вот что, Северский – впервые слышу от вас «не по зубам». Даже на душе как-то спокойнее стало видеть, что вы не стальной, а вполне себе обычный человек.

– Пользуйтесь моментом, – усмехнулся я.

– Пользуюсь… Но лучше бы таких моментов не было. И с неохотой напоминаю вам о штрафе к рейтингу за проваленный заказ.

– Я вас услышал. Но не переживайте, наверстаем ещё. До встречи.

– Доброй ночи.

Когда я убрал телефон, Святогор повёл плечом и всё же не удержался:

– Я про секретность знаю не понаслышке, Первый. Всё понимаю – у рода Северских столько тайн, что болтать о них вообще не стоит. А то Канцелярия с радостью закроет глаза на законы и справедливость и упечёт нас всех в казематы, чтобы узнать побольше о мироздании…

– Глубокая мысль, – хмыкнул я. И подтолкнул его: – Но?

– Но не по душе мне врать этому мужику, – ворчливо продолжил Свят. – Вы с ним сражались бок о бок, ребята, да и ты о нём хорошо отзывался… чувствую, нормальный вояка.

– Мне тоже не по душе, – согласился я. – А ещё мне не по душе ночами искать Браунштейна. Запиши на счёт Вяземского – потом предъявим всё разом.

Свят хмыкнул и отвернулся к окну. Мира, сидевшая рядом со мной, чуть придвинулась и коснулась ладонью моего плеча.

– Сколько тебе потребуется времени?

– Пара часов. Хотя нет, не так. Пара часов с Игошиной помощью. Я написал ему, он уже готовится.

Чёртова Лапа встретила нас ночным стрекотом сверчков и взволнованными часовыми – мимо КПП мы пронеслись пулей.

Я сразу же направился в лабораторию, мешок с цаплей Свят взвалил на плечо и понёс сам, отмахнувшись от подбежавших помощников.

Игоша уже ждал. В лаборатории я первым делом пустил энергию в желоба перегонного стола и включил на нём даниловский дистиллятор, который успел распаковать утром.

Цаплю мы устроили в дальнем углу, на куче пустых мешков. Я обновил воздушные путы и поправил мешок у неё на голове.

Слегка сонный Игоша стрельнул глазами на птицу и встал возле стола, не зная, что делать.

– Работаем, – чуть взбодрил я его Голосом. – Готовь корневища аира из сушёных запасов – одна чайная ложка. И поставь чагу с дубовой корой, как для Мишки делали – одна столовая ложка. Туда же горсть пустырника. И один мелко нарезанный цветок чертополоха. И всё это – на дистиллятор.

– Без точных дозировок? – уточнил Игоша, уже хватаясь за травы.

– Точных дозировок я добьюсь добавлением основы, – ответил я, и Игоша понимающе кивнул.

Рух влетел через приоткрытое окно и устроился на балке под потолком – оттуда он наблюдал, как я выкладываю на стол контейнеры из холодильника.

В первом лежали зеленоватые мешочки из груди Координатора пепельников. Во втором – кусочек Волевого ганглия. В третьем – главное.

Стайный узел…

Он представлял собой плотный слоистый ком в два кулака цвета тёмной меди – дальний родич Гнездового узла, за которым я гонялся в первые дни этой жизни. Только обычный Гнездовой узел был более мирным органом: грел кладку, держал связь с колонией. А этот всю свою жизнь занимался одним делом – жёстко приказывал.

Под действием Стайного узла Координатора полторы сотни пепельников двигались синхронно, подчиняясь главе в едином порыве. И полторы сотни – это даже не предел для такого органа. Даже сейчас он давил на восприятие. Моя Руна Влияния считывала с него обрывки старых команд: взлёт, сбор, загон…

Пока Игоша готовил ингредиенты, я пустил в дело даниловскую центрифугу. Она развела на три слоя вытяжку из Стайного узла: грязный осадок снизу, водянистую муть сверху и средний слой цвета тёмного янтаря.

Нужен был именно он.

Я перенёс янтарную каплю на пробную пластину, и травяной отвар в стоявшей рядом плошке пошёл ровными кольцами, выстраиваясь вокруг капли. Вот она – силушка управления…

Скрипнула дверь – в дом неожиданно пришёл Мишка и встал на пороге.

– Отбой, Мишка, – сказал ему я. – Но раз уж пришёл, можешь посмотреть на процесс.

Игоша непонимающе смотрел на меня и голема.

– Он… э-э? – протянул Игоша.

– Стайный узел. Дунуло начальственным басом, вот наш служивый и откликнулся, думая, что его сюда зовут, – сказал я и убрал пластину под колпак. – Потому и будем разводить по капле. В чистом виде эта штука начнёт строить всех, до кого дотянется – как бы коровы к нам не сбежались.

Пустырник в отваре как раз заглушит силу Стайного узла до нужного состояния. Аир позволит отвару правильно усвоиться, а чага с дубовой корой связывала всё это в единое целое, как когда-то связала камень и живую ткань в теле Мишки.

Ну а чертополох позволит выстроить связь с цаплей.

Капля за каплей я вводил янтарную фракцию в травяную основу. И каждый раз смесь давала расслоения и помутнения, которые приходилось выправлять коротким импульсом Силы через желоба стола.

Ближе к часу ночи Мирослава принесла поднос с бутербродами и термосом и неожиданно уткнулась им в спину Мишки. Тот аккуратно повернулся и забрал поднос – ну а Мира, пребывая в некотором недоумении, решила не задавать вопросов и молча ушла.

Под конец я привычно оценил пропорции состава с помощью Структуры, добиваясь нужных концентраций. Мысленно сделал себе пометку: когда начну работать с учеником, ему придётся обходиться без Структуры. Нужно будет с нуля обучить его всем основам: правильным граммовкам, температурному режиму и прочему. Но это потом.

Когда Структура мягко отозвалась на варево, я достал остаток Волевого ганглия. «Остатком» его уже едва можно было назвать – всего лишь ломтик размером с ноготь. Я срезал с него тонкую стружку и растворил в янтарной вытяжке.

Смысл этой добавки был прост. Сила Стайного узла велика, но она изначально чужая. Ганглий же для Руха – родной компонент: на его основе варился эликсир, вернувший моего друга в наш мир.

Когда всё было готово, я вытянул у спящей цапли мелкое пуховое перо из-под крыла, вернулся к столу и опустил его в реторту, где янтарь принял его и растворил без следа.

– Твой огонь, – сказал я Руху. – Не переборщи, пускай плавно.

Рух перелетел на верстак, примерился и выдохнул под реторту тонкую полосу пламени.

Последним штрихом стало Место Силы. Я положил ладонь на горячее стекло и отправил сигнал. Сразу же знакомая волна прокатилась по дому, прошла сквозь мою руку и впиталась в эликсир. Искра внутри янтаря вспыхнула и успокоилась.

Готово!

Я перелил эликсир в широкую глиняную плошку и поставил перед Рухом. Остужать её не было смысла – Рух был устойчив и к куда более высоким температурам.

«Пей», – велел я.

«Что это?» – Он с подозрением заглянул внутрь.

«Твоё повышение».

«Должен предупредить, Первый, я – птица гордая. Уборные мы не признаём, терпеть не приучены. Если твоё повышение у меня в животе не приживётся, пеняй на себя».