Текст книги "Первый Предтеча V (СИ)"

Автор книги: Элиан Тарс

Соавторы: Игорь Нокс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Первый Предтеча V

Глава 1

Виконт Краснов…

Услышав фамилию, посетители быстро притихли. Баронесса Калитникова так и не выпила бокал шампанского, который ранее взяла в руку. Её муж, только что оживлённо рассказывавший что-то про моторы, вдруг замолчал на полуслове. Елагин с супругой, поникнув, плавно повернулись спиной к воротам и вдруг заинтересовались содержимым своих тарелок.

Я влил больше Силы в Руну Ощущения, анализируя обстановку. До этого спокойный пульс Ольги Аркадьевны сейчас сорвался и зачастил – баронесса ещё улыбалась и держала спину, но пальцы её на секунду сжали ткань платья и тут же разжались.

Филипп перестал изумлённо пялиться в сторону ворот и недобро нахмурился – чувствовалось, что фамилия «Краснов» вызывала у него крайне противоречивые эмоции. Впрочем, положительных среди них не было: страх, ненависть, отчаяние и злоба.

Искра на его плече подняла голову, и её гребень начал медленно раскрываться. Проследив за взглядом хозяев дома и гостей, я увидел Краснова.

Невысокий седоватый мужчина выглядел крайне солидно. Не исключаю, что его тёмно-серый костюм стоил больше, чем весь мой сегодняшний гардероб вместе с часами, но при этом не кричал о богатстве. На пальце виконта мерцал родовой перстень с гербом: на красном огненном фоне – озеро, из которого выглядывает спокойный зверь. Издали мне показалось, что это выдра.

Виконт Пётр Андреевич Краснов доброжелательно улыбался – всем сразу, но и никому конкретно. Смотрел он не на гостей, а будто бы сквозь них.

Хм… а ведь мне не раз доводилось раньше видеть подобные улыбки. В мою эпоху так улыбались наместники, приезжающие в провинцию собирать недоимки.

За Красновым неотступно следовал ещё один гость – мужчина в военном мундире. Судя по всему, парадном: прежде мне доводилось видеть такие лишь на фотографиях. Погоны были щедро расшиты золотом, а на груди в два ряда поблёскивали орденские планки.

Мужчине можно было дать лет шестьдесят, но строевая выправка никуда не делась – она ощущалась в каждом его движении, в самой осанке.

А Источник…

Руна Ощущения мгновенно раскрыла мне всю картину. Каналы Силы в нём были развиты до толщины корабельных канатов. И в этой мощи не чувствовался природный талант, полученный от рождения, а лишь плод долгих и упорных лет работы над собой.

Кто‑то из гостей негромко прошептал: «Полковник». Ну да, точно – три большие звезды на погонах.

Хотя не звание мужчины меня привлекло, а другое: от полковника веяло Силой, и ощущалась она даже без помощи магии. Впрочем, такую же мощь источал и Краснов.

И всё же, если говорить честно, виконт заметно превосходил полковника в Силе.

Виконт Краснов… любопытный персонаж, и…

Стоп! Краснов?

Сначала пришёл запах пепла, ударивший в ноздри, а затем в голове пронеслись старые слова Свята: «Мещерский был последним достойным человеком, которому я служил. В последний момент он освободил нас от присяги. Это было условие Красновых. Они не хотели, чтобы у Мещерских остались верные люди».

Именно барон Мещерский, у которого служил Святогор после Хабаровского рубежа, проиграл Краснову. Именно тогда Свят получил проклятие, с которым потом влачил жалкое существование в инвалидном кресле, торгуя резными фигурками на Сенном рынке.

А ведь и у самой Ольги в родовой хронике значился конфликт с родом Красновых – это мне зачитывал Игоша перед тем, как я в первый раз отправлялся к ней в гости. А через год после того конфликта погиб её муж, а возможно, и не только он.

Осознав, кто именно пожаловал в гости к Ольховским, я искренне порадовался, что оставил Святогора дома.

Надеюсь, остальные мои ребятки не устроят бойню с гвардейцами виконта возле стола для сопровождающих.

Ольга Аркадьевна грациозно поплыла навстречу гостям – даже в такой ситуации, когда её сердце нервно стучало, внешне женщина продолжала отыгрывать роль радушной хозяйки.

– Ваше сиятельство, – произнесла она с безупречным полупоклоном. – Добро пожаловать. Дом Ольховских рад приветствовать вас.

– Ольга Аркадьевна, – ответил Краснов, взяв её руку и обозначив поцелуй над пальцами.

И вроде бы допустимо, если дама тянет руку. Но в случае с регентом рода такое можно воспринимать как нежелание считать женщину за равного.

Выпрямившись, Краснов с полуулыбкой на губах продолжил:

– А уж я-то как рад. Признаться, до последнего сомневался, удастся ли вырваться? Дела не отпускали. Но ваше приглашение было составлено так любезно, что отказать не нашлось никакой возможности. Да и как пропустить знаменательный день вашего мальчика? Мы ведь почти соседи.

– Для нас честь принимать вас, – поклонилась баронесса.

– Не сомневаюсь, – тут же ответил Краснов, неспешно осматривая шатры, столы и слуг в ливреях. – И, признаться, приятно удивлён. Очень, очень недурно вы тут всё организовали. Особенно если учесть, в сколь… удручающих обстоятельствах пребывает ваш род. Такое умение держать лицо дорогого стоит, Ольга Аркадьевна.

Он говорил это так по-доброму и даже ласково, что человек со стороны мог бы и не заметить в его словах издёвки.

– Мы справляемся, – без эмоций отозвалась Ольховская.

– Не сомневаюсь и в этом, – «добродушно» улыбнулся Краснов. – Ах да, позвольте представить моего доброго друга. Полковник в отставке Аркадий Максимович Рогачёв. Дворянин, тридцать лет безупречной службы Империи. Отправлен в отставку с мундиром, – гордо сказал виконт, сделав акцент на последних словах.

– Отставникам разве положено носить мундир? – едва слышно спросил я Миру.

– Не всем, – так же тихо ответила она. – «С мундиром» – отдельная строка в указе об отставке. Жалуется за особые заслуги перед Империей, таких на всю губернию человек пять. Считай, что Империя продолжает считать его своим офицером.

– Госпожа баронесса, – тут же улыбнулся полковник и образцово поклонился.

Взгляд Рогачёва прошёлся по Ольге сверху вниз без всякой спешки. И мне этот взгляд крайне не понравился.

Какой-то собственнический.

В это время виконт вальяжно махнул своему слуге, и тот вынес подарок для именинника: тяжёлый серебряный кубок тонкой работы. Семён Аристархович принял его с поклоном, а я успел разглядеть чеканку на боку.

– Похоже, там вензель Красновых, – прошептала мне Мирослава.

Подарить главе чужого рода – пусть и несовершеннолетнему – вещь со своим гербом… В современной геральдике я пока что разбираюсь не очень хорошо, но некоторые жесты в любую эпоху обозначают одно и то же.

Филиппу фактически предложили пить из чужой руки.

Однако же мальчик принял поздравление и поблагодарил Краснова недрогнувшим голосом. Правда, встал после этого чуть ближе к матери, а затем обернулся в мою сторону, словно искал поддержку.

Взгляд Краснова тут же упал на нас.

– А это, я полагаю… – протянул он, вопросительно посмотрев на Ольховскую. – Будьте так добры, представьте нас, Ольга Аркадьевна.

– Антон Игоревич Северский, – с достоинством произнесла баронесса. – И Мирослава Сергеевна Северская.

– Северские… – протянул Краснов, нахмурившись, как будто перебирая в памяти воспоминания. – Никогда раньше не слышал. Гости города?

Руна Ощущения сканировала виконта с бОльшим трудом, нежели обычно. Когда он вертел фамилию на языке и говорил «никогда не слышал», взгляд его ни на миг не изменился и продолжал ощупывать меня: перстень, часы, покрой костюма. Когда человек действительно роется в памяти, взгляд уходит в сторону или расфокусируется, дыхание чуть сбивается. Здесь же больше походило, что он просто делает вид, что пытается вспомнить, а на самом деле знает о Северских.

В принципе, шума моя фамилия в Ярославле уже наделала, так что видный аристократ вполне мог натыкаться на неё в информационных сводках своей СБ. А сейчас просто не желал показывать, что слышал обо мне.

– В прошлом, ваше сиятельство, – кивнул я. – Сейчас уже мы местные землевладельцы.

– Рад слышать, – дежурно улыбнулся он. – Где приобрели земли, позвольте полюбопытствовать?

– В Чёртовой Лапе, – ответил я.

– Гм… Чёртова Лапа… – проговорил виконт с недоумением. – Что ж. У каждого рода свой путь наверх. Или куда-нибудь ещё.

Дальнейшее знакомство свелось к паре минут ни к чему не обязывающей светской беседы. Затем слуги пригласили гостей к столам, и приём продолжился, как раньше – только говорили теперь все чуть тише и вели себя осторожнее, иногда посматривая в сторону Краснова и его полковника на побегушках.

Я поднялся из-за стола и неторопливо направился к дальнему шатру, где угощали сопровождающих. Лапа, Цицерон, Клин, Муха, Вяз и Муромец сидели над полными тарелками, но не ели – в основном смотрели в одну точку, и точкой этой был затылок виконта Краснова.

Кто-то из ребят и сам топтал землю Мещерского в ту войну. Да и о проклятье Свята знали не понаслышке.

– Командир, – глухо произнёс Лапа, когда я подошёл. – Это ведь тот самый Краснов.

– Тот самый, – не стал отрицать я.

– Который капитана нашего…

– Который, – кивнул я и сел напротив, загородив ему обзор. – А теперь слушайте меня внимательно. Мы в гостях у баронессы Ольховской. Любая ваша выходка ударит не по Краснову, а по ней и по мальчишке. Поэтому сидим, едим, улыбаемся. Кто устроит Ольховским неприятности, тому я лично шею сверну. Вопросы?

– Никак нет, – пробасил Лапа после короткой паузы и взялся за вилку.

– Уточнение, – поднял палец Цицерон. – А если неприятности начнёт сам Краснов?

– Тогда это будут уже его неприятности, – ответил я поднимаясь. – И его шея.

Лапа хохотнул и заметно расслабился. Я хлопнул гвардейцев по плечам и двинулся обратно к своему столу.

Последующий час мы с Мирой так и сидели за столом с Браунштейнами, время от времени перекидываясь фразами и с другими гостями. А баронессу и её сына от неприятной компании Краснова спасало то, что Ольховские были хозяевами приёма и не могли сидеть на одном месте без дела.

То отойдут на пару слов к слугам, то переместятся к другому шатру, общаясь с другими гостями.

Улучив момент, Мира шепнула мне на ухо:

– Похоже, Ольга Аркадьевна просто не могла не пригласить виконта.

Я молча кивнул, дав понять, что тоже разделяю эту мысль. Очевидно, Ольховские чем-то обязаны Краснову и не могут его игнорировать. Однако же это положение гнёт их. Ольховским явно некомфортно даже поддерживать разговор с Красновым, и они используют любые поводы его избегать.

Притом сам Краснов будто бы наслаждался приёмом. Складывалось впечатление, что именно он здесь главная звезда. Притом вряд ли кроме слуг Краснова и полковника кто-то был рад его присутствию.

Что же до Рогачёва… Он ел, лавируя между столиками. А ещё больше пил. И пил по-военному, не пьянея с виду, но Руна Ощущения фиксировала, как с каждым новым стаканом Сила в каналах полковника начинает течь всё небрежнее. И с той же небрежностью сам Рогачёв начинает выбирать слова. Очередной стакан коньяка он выпил за здоровье именинника. Следующий – за хозяйку, и тост вышел уже ощутимо развязнее.

– Кстати! – пробасил Рогачёв и со стуком опустил стакан на стол. – У ворот «Руссо-Балт» видели? Мой! Последняя серия! Сегодня, между прочим, первый выезд. Тридцать лет Империи отдал, имею право ездить с комфортом!

Я вопросительно взглянул на свою спутницу.

– Люксовый авто, – шёпотом пояснила мне Мирослава.

Я благодарно кивнул.

– Хозяйство у вас крепкое, Ольга Аркадьевна, – спустя пару минут прогудел полковник, когда баронесса прошла рядом. – Крепкое, да! Только запущенное. Уж простите старого солдата за прямоту, я по-другому не умею. Гвардии вашей я насчитал полтора десятка, и половина из них годится караулить разве что курятник. Без мужской руки любое имение сыплется. Такова жизнь!

Да уж. Выдержка, которую полковник тридцать лет носил вместе с мундиром, потихоньку расстёгивалась… Пуговица за пуговицей.

– Благодарю за наблюдательность, полковник, – ответила Ольга всё ещё светским голосом, но в нём проступил холодок.

– Аркадий Максимович абсолютно прав, – мягко подхватил Краснов, поворачиваясь к баронессе. – Ольга Аркадьевна, я ведь к вам сегодня не только с поздравлениями – я к вам с искренним участием. Все затруднения вашего рода, поверьте, решаются одним простым действием. И это – достойный брак. – Он посмотрел на Рогачёва. – Империя чтит вдовью верность, но Империя чтит и здравый смысл. Мальчику нужен наставник, вашим землям – хозяин, а вам – защита. Аркадий Максимович – человек проверенный. Со связями, и с моей, не побоюсь этого слова, дружбой. Подумайте. Такие предложения дважды не делают.

За столами вмиг воцарилась звенящая тишина. Даже музыканты вдалеке, кажется, начали играть тише.

– Что он себе позволяет! – незаметно прошипела Мирослава мне на ухо. – Он…

– Спокойнее, – ответил я. – Обсудим позже.

– Я тронута заботой, ваше сиятельство, – произнесла Ольга после долгой паузы. – Но дела рода Ольховских в порядке, а сердечные вопросы я предпочитаю решать без посредников.

– Сердечные, – хохотнул Рогачёв и залпом осушил стакан. – Милая моя, в нашем с вами возрасте и положении сердечные вопросы решает арифметика. У вас минус, у меня плюс. А смотреть на вас, между прочим, одно удовольствие, я это ещё в двадцать первом году отметил, когда мы с вашим покойным…

– Аркадий, – уронил Краснов, не повышая голоса.

Полковник осёкся, да только сказанное уже висело в воздухе. Браунштейн грустно покачал головой, сильнее сдерживая супругу за руку. Мирослава хоть и не подавала виду, но я чувствовал, как она прожигала Рогачёва взглядом.

Он сказал: в двадцать первом году… Когда род Ольховских хоронил своих мужчин после «урегулированного конфликта» с Красновыми. Значит, Рогачёв тогда был там.

Ножка бокала в пальцах Ольги Аркадьевны не дрогнула. А вот Филипп рассерженно встал, и Искра на его плече распахнула пасть. Гребень саламандры полыхал уже не оранжевым, а белым свечением.

– Филипп, – тихо сказала мать и накрыла его ладонь своей. – Сядь обратно.

– О, – воскликнул Рогачёв, с интересом посмотрев на ребёнка. – Зубастый! Это хорошо, это порода. Подрастёшь, барон, поймёшь: я твоему дому добра желаю. А мамке твоей защитником стану, раз нет у неё достойного.

Филипп зарычал в унисон со своей саламандрой. Ольга быстро обняла сына, стараясь его успокоить. Если хозяин приёма просто так нападёт на гостя, никто не будет разбираться в причинах. Позор роду будет обеспечен.

Хотя, учитывая, кто хозяин, а кто гости… От рода в принципе через пару дней останется лишь пепелище.

– Позволю себе заметить, – раздался голос Браунштейна, снимающего очки. – Регентство Ольги Аркадьевны утверждено канцелярией в полном объёме и не нуждается ни в чьём…

– Браунштейн, – бросил виконт, даже не повернув к нему голову. – Вы здесь в качестве гостя или в качестве наёмного юриста? Если второе, предъявите доверенность. Если первое, угощайтесь и не мешайте разговору дворян о делах дворян.

Альбина Романовна сжала руку мужа. Виктор Валерьевич медленно надел очки обратно. Возможно, будь он без жены, мог бы позволить себе сказать больше. Но сейчас не решался.

И, судя по играющим желвакам, эта тишина обошлась ему дороже любого проигранного процесса.

Я неторопливо обвёл взглядом приём. Никто из гостей не возразит виконту Краснову и его дружку, это уже ясно. Не потому, что трусливые, а потому что каждый уже посчитал цену вмешательства и пришёл к выводу, что цена неподъёмна.

И Рогачёв, конечно, был прав в том, что у Ольги Аркадьевны не было защитника. Ни одного человека, который имел бы силу и право встать между ней и этой парой.

Впрочем, почему же не было…

Я потянулся к Структуре – скорее по привычке, чем за подсказкой. Структура молчала. Ей и не нужно было ничего мне подсказывать.

Мира сняла ладонь с моего локтя сама.

– Иди, – одними губами сказала она.

Я поставил бокал на поднос проходящего мимо слуги, поднялся и неспешно направился к тому концу стола, где Рогачёв как раз наливал себе очередной стакан коньяка.

Глава 2

Рогачёв моего приближения не заметил. Я подошёл и мягко двумя пальцами придержал его бутылку за донышко.

– Позвольте вам помочь, господин полковник, – с улыбкой сказал я, после чего забрал у него коньяк и наполнил стакан сам. – Всё-таки это уже десятый пошёл. – Я любезно протянул ему стакан. – А на десятом рука подводит даже кадровых офицеров.

Он поднял на меня мутноватый от выпитого взгляд.

– Считал, что ли? – хмыкнул Рогачёв.

– Люблю арифметику, – кивнул я. – Вы ведь сегодня сами говорили: в вашем возрасте и положении всё решает арифметика. Как-никак, тридцать лет службы, ордены, парадный мундир. И весь этот капитал вы за один вечер разменяли на пьяное сватовство в чужом доме.

Кто-то за столами поперхнулся, кто-то ахнул. Рогачёв же медленно опустил стакан.

– Что ты сказал? – тихо процедил он.

– Могу повторить медленнее, если от выпитого скорость вашей мыслительной реакции притупилась. Могу даже записать, хотя бумаги на вас жалко, – проговорил я, глядя ему в глаза, и после паузы продолжил: – Вы изволили заметить, что у баронессы нет достойного защитника. Плохо смотрели, полковник. Род Северских имеет честь называть род Ольховских друзьями. Оскорбление этого дома я принимаю на свой счёт.

– Северский, – вмешался Краснов спокойным голосом. – Вы понимаете, с кем говорите?

– Прекрасно понимаю, ваше сиятельство, – «добродушно» улыбнулся я. – Я разговариваю с пьяным отставным полковником, который перепутал день рождения ребёнка с ярмаркой невест. Ну и с вами – человеком, который привёз его сюда в комплекте с подарком.

Рогачёв поднялся, задев коленом стол. Зазвенела посуда, один из пустых фужеров упал и со звоном разбился.

Хмель сходил с лица полковника прямо на глазах.

– Щенок, – холодно произнёс он. – Ты оскорбил офицера Империи.

– Нет, полковник, – покачал я головой. – Своим поведением только вы весь вечер оскорбляли офицеров Империи.

– Я тебя размажу! – рявкнул Рогачёв так, что перешёптывающиеся гости замолчали даже в дальнем шатре. – Я требую сатисфакции! Немедленно!

– Ну наконец-то, – усмехнулся я. – Первое офицерское слово за весь вечер. Повторите ещё раз, чтобы все точно услышали.

Сатисфакция… я припомнил, как читал об этом в книге про дворянские обычаи. Дуэль, выходит?

Бросать вызов отставным полковникам – сомнительное хобби, и просто так лезть в драку я не собирался. Но раз уж драка сама шла в руки, стоило прикинуть выгоду.

Во-первых, теперь все гости приёма узнают, а затем и растреплют по друзьям и знакомым новость, что у Ольховских появились надёжные друзья. Привык я помогать тем, кто был ко мне добр. Более того, именно Ольховская привела Браунштейна на мой суд, а позднее я обучал Филиппа… Пусть самую малость, пусть частично, но я считаю его своим учеником. А ученики – они ведь ещё ближе, чем последователи. Хороший учитель учеников в беде не бросает!

Ещё есть во-вторых… Не нравится мне Краснов. Смотрю на него – и будто бы сама Структура шепчет, что передо мной не друг и даже не нейтральная фигура.

Враг?

Пока не знаю, но неприятель – точно. Его слова и поступки и так говорят сами за себя.

А своим неприятелям полезно при любой удобной возможности испортить планы.

Ну а в-третьих…

Взгляд мой сам собой ушёл в сторону ворот, где недавно стоял новенький «Руссо-Балт», который сейчас, должно быть, отогнали на парковку.

Пару часов назад я в очередной раз думал о представительском автомобиле для рода… Судьба, по своему обыкновению, подслушивала. Или Структура.

– Дуэль! – прорычал Рогачёв, вот-вот готовый броситься на меня прямо сейчас.

Только в этот момент он смотрел на Краснова, выискивая в его физиономии разрешения.

– Принимаю, – ровным тоном ответил я. – Раз уж вы меня вызвали, то и мне выбирать условия. В таком случае ставьте на кон свою новую машину.

Рогачёв состроил недоумённую гримасу, пытаясь найти подвох в моих словах.

– Что?.. – прошипел он.

– «Руссо-Балт», на котором вы сегодня прибыли. Вы так тепло о нём рассказывали, что я почти влюбился в эту машину не глядя.

– Заклад на дуэли чести… – вмешался Краснов, негромко фыркнув и покачав головой. – Как это мелочно, Северский. Позорное условие. Дворянин выходит на поединок за честь, а не за имущество.

– Виктор Валерьевич! – позвал я Браунштейна, который, впрочем, и так наблюдал эту картину, стоя неподалёку. – Я имею на это право?

– Имеете, – кивнул он. – Уложение заклад допускает, если…

– Что ж, – демонстративно оборвал его Краснов и снисходительно улыбнулся. – Раз уж вы решили считать деньги у барьера, заклад должен быть обоюдным. И равноценным. Скажем, у рода Северских наверняка имеются какие-нибудь военные машины. Четыре единицы, полагаю, будет соразмерно стоимости новенького «Руссо-Балт».

Я чуть склонил голову набок, не сводя с него взгляда. Как интересно получается, а! Слова виконта прозвучали так, будто он действительно знает о нашей технике, а не разбрасывается предположениями.

Руна Ощущения сейчас плотно сканировала виконта. Пульс его снова был ровный, дыхание спокойное – выходило, что Краснов не бросался словами наугад.

– У вас отличные осведомители, ваше сиятельство, – заметил я.

– У меня острое зрение, – любезно отозвался Краснов.

– Четыре броневика против одного «Руссо-Балта», – пожал я плечами. – Щедро с моей стороны. Но сегодня праздник, так что пойдёт.

Рогачёв бросил на виконта короткий взгляд, Краснов едва заметно опустил веки.

– Идёт! – сразу же рявкнул полковник и сплюнул себе под ноги. – Забирай хоть всю мелочь, что завалялась под ковриками! Но тебе, паршивцу, она уже не понадобится!

– Господа! – прозвенел голос Ольги Аркадьевны. – Прошу вас, одумайтесь! Здесь праздник, здесь ребёнок…

– И потому мы не станем омрачать вашу бедную лужайку, баронесса, – твёрдо сказал Краснов, повернувшись к ней раньше меня. – Дуэль чести, согласно Уложению, может остановить лишь примирение сторон. В пятнадцати минутах отсюда, в Чурилково за старым карьером, есть пустырь. И позвольте предложить свои услуги распорядителя: боюсь, я единственный здесь, кто помнит Уложение о поединках наизусть.

После его слов недовольно насупился Браунштейн. Я поймал его взгляд, и юрист хмуро кивнул. Что ж, он явно собрался ехать с нами, а раз так, нарушения закона со стороны виконта ждать не следует.

– Не возражаю, – сказал я, снова повернувшись к Краснову. – Люблю, когда протокол ведёт противная сторона.

Улыбка виконта стала чуть тоньше. А Рогачёв, демонстративно поправив мундир и оттолкнув проходившего мимо слугу с подносом, зашагал в сторону ворот.

В миг поднялась суета. Одни гости вызывали водителей, кто-то уже кому-то звонил, взахлёб пересказывая случившееся. И судя по скорости, с которой все засобирались, пропустить представление были готовы немногие.

Немногие, но не все… Первым отбыл Сомов с супругой, ссылаясь на личные дела, и я с лёгкой досадой отметил, что разговор о теплицах снова откладывается. Ещё несколько гостей предпочли остаться здесь, ожидая возвращения баронессы и всех остальных с новостями. Сама Ольховская как орлица подлетела ко мне и взволнованно схватила за рукав.

– Антон Игоревич, умоляю вас, ещё не поздно всё прекратить! – заговорила она быстро и тихо. – Это из-за меня. Я не прощу себе, если с вами… Рогачёв – боевой офицер! За ним тридцать лет войны, он людей у…

– Ольга Аркадьевна, – жёстко оборвала её Мирослава. – При всём уважении, давайте не будем причитать. Антон знает, что делает.

Баронесса растерянно перевела взгляд с неё на меня. Мира стояла рядом, скрестив руки, и в лице её не было ни тени сомнения.

– Святогору доложить? – приблизившись, тихо спросил Клин.

– После победы, – ответил я. – Незачем портить командиру вечер.

Лапа, прежде чем идти садиться за руль, прихватил с дальнего стола тарелку и дожёвывал горячее уже на ходу.

– Жалко мне этого полковника, – проходя мимо нас, заявил он. Затем усмехнулся и подмигнув растерянной баронессе, добавил: – Ну ладно, насвистел я. Совсем не жалко.