Текст книги "Первый Предтеча V (СИ)"

Автор книги: Элиан Тарс

Соавторы: Игорь Нокс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8

Ночь стояла ясная, над крышами висел тонкий серп луны. Цаплю я вынес на улицу, где влил в неё толику Силы – на прокол пространства этого сразу не хватит, но в себя она придёт.

Затем я ослабил путы, стянул с птичьей головы мешок и отступил на шаг.

Секунду спустя птица открыла круглый жёлтый глаз и тут же задёргала клювом, надеясь открыть портал и сбежать. Ну или в крайнем случае – атаковать.

Бесполезно.

Поняв это, она возмущённо заверещала и защёлкала клювом.

А потом мимо фонаря пролетел мотылёк, и всё…

Плен, путы, обидная нехватка Силы – всё разом перестало для неё существовать. Птица вытянула шею и повела головой вслед за мотыльком, полностью сконцентрировавшись на охоте.

«Узнаю древнюю кровь, – прокомментировал Рух с конька крыши. – Сосредоточенность полководца».

Секунду спустя он хмыкнул и добавил:

«Но на самом деле она просто тупая, как хлебушек».

«Где ты таких слов нахватался?» – усмехнулся я.

«Быстро учусь», – гордо заявил Рух.

Цапля, так и не поймав мотылька, вдруг замерла, почувствовав нечто куда более интересное.

В темноте у Руха по перьям ходили медленные сполохи. Для существа, которое чует потоки Силы, мой пернатый друг наверняка был самым ярким и вкусным пятном на много вёрст вокруг.

Швея медленно распустила перья на груди, качнула шеей влево, вправо и издала долгий скрипучий звук.

Должно быть, в её кругах это считалось серенадой.

«Ну началось…» – насторожился Рух.

«Давай проверяй, как она тебя слушается», – поторопил его я.

Рух нахохлился. По новому каналу Силу прокатился первый импульс – я ощутил его даже со стороны.

«Замри», – велел Рух через импульс.

Цапля застыла с поднятой ногой и приоткрытым клювом на самой середине серенады.

«Шаг влево», – спокойно приказал Рух.

Она шагнула.

«Поклонись».

Поклонилась, чиркнув клювом по земле.

«Первый, – торжественно объявил Рух. – Беру назад все свои сомнения. Повышение превосходное!»

«Только не увлекайся», – строго велел я.

Освободившись от команд, цапля с глубоким подозрением уставилась на собственную ногу. Клюнула её и, судя по всплеску в её каналах, искренне удивилась результату.

На улицу вышла Мирослава в боевом облачении: волосы собраны, на поясе подсумки. Она как раз успела застать вторую серенаду, которую цапля завела при виде переминающегося на крыше Руха.

– Кажется, у кого-то роман, – заметила Мира.

«У меня нет романа! – вспыхнул Рух, причём в прямом смысле: сполохи на его перьях заметно ускорились. – У неё в голове три мысли, и все три про еду, а не про романтику!»

– Он говорит, что у неё в голове только еда, – перевёл я.

– Ну да. А кто её сегодня с клюва крысами кормил? – Мира невинно пожала плечами. – По-моему, путь к сердцу дамы кое-кто уже прошёл.

Рух издал звук, который я переводить не стал.

Время поджимало. Я достал из кармана приготовленный флакон – остатки той самой партии настоя, что варилась для Браунштейна. Это зелье сейчас внутри тела и энергетической системы юриста. А ещё в нём чувствуется след моей собственной Силы.

Оставалось выяснить, узнает ли его болотная гурманка.

Я вытащил пробку и поднёс флакон к цапле. Она тут же раскрыла клюв, надеясь его сожрать.

– Куда! – Я отдёрнул руку. – Рух, объясни даме, что нужно искать, а не есть.

Руху пришлось повторять цапле дважды: приказ «не есть» явно вступал в противоречие со всей её жизненной философией.

Наконец до швеи дошло – она вытянула шею вертикально вверх и застыла. Вокруг её головы замелькали крошечные проколы пространства.

Потом развернулась и целеустремлённо зашагала ко мне, нацелив клюв мне в грудь.

– Так, – сказала Мира и сместилась чуть вперёд, готовая к бою.

«Отбой тревоги, – хмыкнул Рух. – Она нашла след. Твой след, если точнее. Ты стоишь в двух шагах от неё и фонишь на всю губернию».

А ведь птица права, формально задание выполнено: источник искомого узора обнаружен, вот он, стоит рядом с флаконом в руке.

«Передай ей: не этот. Такой же, только дальше, в чужом теле. Пусть ориентируется на полный состав настоя».

Рух передал, явно добавив от себя пару презрительных обертонов. Цапля потеряла ко мне всякий интерес и снова замерцала, как в мареве. На этот раз дольше. Прошла минута, другая, третья…

Я уже прикидывал запасной вариант с личными вещами Браунштейна, когда она вдруг перестала мерцать, присела на пружинистых ногах и всем корпусом развернулась в сторону города.

– Взяла, – выдохнул я и распустил путы.

Цапля ушла в небо одним пространственным прыжком. Рух рванул следом.

– По машинам!!! – скомандовал я.

Через пару минут ворота Чёртовой Лапы выпустили «Волка» и внедорожники сопровождения. Ночная трасса была пуста, и Лапа выжимал из броневика всё, что позволяли двигатель да подвеска.

«Не отставайте, – бурчал Рух сверху. – Она не очень-то умеет тормозить и выбирать дорожные маршруты».

Приходилось гнать на пределе сил, искренне надеясь, что выбрали правильный съезд.

«Она ведёт не в центр, Анхарт, – сказал он. – Забирает севернее».

– Севернее центра, – повторил я вслух для остальных.

Свят развернул к нам планшет с картой северной части города – видимо, уже мысленно прикидывал, куда нас может привести этот путь.

Дальше всё пошло не так гладко…

«Медленнее! – рявкнул Рух по своему каналу так, что зазвенело даже у меня в голове. – Двуногие не успевают… Да не настолько же медленнее, дурында! Крыльями маши, а то рухнешь!»

Судя по ряби на грани восприятия, приказ цапля исполнила буквально и зависла в воздухе, а потом проиграла гравитации.

Тонкости командирского ремесла Руху приходилось осваивать прямо на ходу.

Следующий казус не заставил себя долго ждать. Мы проезжали мимо стройки, где во всю ширину забора работал рекламный экран. Глубокой ночью, для совершенно пустой улицы, он крутил ролик про рыбные консервы, и шпроты на нём выходили под три метра длиной.

«Первый, у нас проблема», – обречённо доложил Рух.

Через Руну Ощущения я чувствовал, что цапля летит прямо на экран…

«Цель ложная! – гаркнул Рух. – Рыба ненастоящая! Продолжать движение!»

Цапля нехотя сменила траекторию и до самого перекрёстка летела, оглядываясь на шпроту.

– С нюхом-то у неё как? – с сомнением спросил Свят, когда я пересказал этот эпизод. – Так же, как с мозгами?

– С нюхом всё прекрасно, – заверил я. – Проблемы со всем остальным.

Вторая потеря курса случилась минут через десять и оказалась серьёзнее.

«Анхарт», – в голосе Руха зазвучала мировая скорбь.

«Что опять?»

«Хлеб».

Небольшая пекарня работала в ночную смену: у крыльца стоял фургон, в который водитель грузил лотки с выпечкой. Через Руну Ощущения я успел заметить, как один батон плавно поднимается из лотка и растворяется в воздухе.

Водитель этого не увидел. Он вернулся за следующим лотком, но вот потом…

Пересчитал батоны.

Пересчитал ещё раз, потом поднял голову. Второй батон висел в полутора метрах над землёй.

Пока водитель изумлённо глазел на это, исчез и этот батон.

Мужик аккуратно поставил лоток на землю, сел на ступеньку и стал тереть глаза.

Сама воровка тем временем обосновалась на трансформаторной будке через дорогу и заглотила добычу целиком. По тощей шее прокатился отчётливый батонообразный бугор.

«Брось! – бушевал Рух. – Мы на задании!.. И вообще, хлеб вреден для птиц! Хотя твоих мозгов не хватит, чтобы это понять, так что тебя он не убьёт… Да брось ты уже! Анхарт! Она не бросает! Она… – Голос его дрогнул. – Она протягивает мне второй батон».

Поскольку мои компаньоны неустанно ждали от меня указаний, пришлось пересказать им и эту ситуацию.

– Буду называть её Настя, – пробасил Лапа.

– Почему? – спросила Мира.

– На бывшую мою похожа!

Получив отказ, цапля не расстроилась и отправила второй батон следом за первым. Странное дело: после заправки она полетела заметно ровнее – прыжки через пространство удлинились, курс лёг стрелой на север.

Небо на востоке уже вовсю светлело. Вскоре слева потянулись спальные кварталы Брагино. Панельные коробки спали, во дворах горели редкие фонари, и только поливальная машина неспешно ползла вдоль обочины.

«Ведёт на северо-восток, – доложил Рух. – К реке».

– Северо-восток Брагино, – озвучил я для остальных. – След упирается куда-то в берег.

Свят снова развернул планшет с картой. После бесконечных многоэтажек у Волги растягивался частный сектор.

– Райончик со славой, – хмыкнул Свят, разглядывая карту. – Тамошний криминал в своё время ещё Стальному Псу кровь портил.

– Думаешь, Браунштейн у брагинских? – задумчиво протянул я.

– Не имеет значения, Первый, – серьёзно произнёс он. – Нарваться на них мы можем и на ровном месте, и случись здесь что серьёзное, – Свят неопределённо повёл рукой, будто указывая на всю округу сразу, – понадобится подкрепление. А подкрепление у нас где? В тридцати минутах езды. А как начнутся утренние пробки, так и вовсе в лучшем случае в часе.

Не хотелось бы снова подвергать Чёртову Лапу опасности – наш дом за последние недели и так не раз испытывали на прочность.

Хм, а ведь похищение Браунштейна может быть лишь частью чужого замысла? Тогда удобнее момента для удара по нашему дому и не придумаешь.

Впереди показалась белая машина такси с жёлтыми шашечками, которая неспешно ехала по дороге.

– Я вернусь домой, – неожиданно произнесла Мирослава. Она сказала это спокойно и буднично. Потом моргнула, сама удивившись собственным словам, но тут же тряхнула головой и продолжила более твёрдо: – После всего, что было, наши люди должны видеть хоть кого-то из нас. Дом нельзя оставлять надолго без хозяев! Уж точно не сегодня.

Как интересно у нас с Мирой сплетаются мысли…

Да и Структура, похоже, с нами заодно – даже транспорт предоставила.

– Лапа, – указал я на движущееся такси. Руна Ощущения говорила, что кроме водителя, внутри никого нет.

– Понял! – расплылся в улыбке здоровяк.

«Волк» рыкнул и в несколько секунд обогнал легковушку, встав перед ней. Другие внедорожники мгновенно пристроились слева от машины, намекая, что стоит прижаться к обочине.

– Паркуйся! Заказ есть! – крикнул Цицерон опешившему таксисту, выглянув из окна.

Выбора таксисту не оставили.

Руна Ощущения на всякий случай более подробно прошлась по машине и её хозяину – обычный усталый работяга за рулём. Годится.

Я прикрыл глаза, прислушиваясь к мирозданию. Да, хотел бы я отправить Мирославу домой с полным сопровождением. Но сделать так сейчас значило ослабить группу перед возможной заварушкой.

А тут пустая машина сама подвернулась под руку.

Мы с Мирой подошли к такси. Стекло водитель опускал медленно и очень аккуратно. Мужичок лет пятидесяти с помятым после смены лицом переводил взгляд с меня на бампер «Волка» и обратно.

– Доброе утро, – вежливо начал я. – Свободен?

– С-свободен, ваше… благородие.

– Отлично. Отвезёшь даму, куда скажет. Без остановок и лишних разговоров. – Я протянул ему пару купюр, от вида которых таксист сглотнул. – На месте получишь столько же.

– Довезу! В лучшем виде довезу, ваше благородие!

Он покосился на подсумки Мирославы и, видимо, решил, что вопросов задавать не станет вообще никаких.

– Найди его, Анхарт, – тихо проговорила Мира, повернувшись ко мне.

– Найду, – кивнул я, положив ей ладонь на плечо. Мира замерла и смущённо поглядела на меня. – Как доберёшься – напиши.

Она улыбнулась и кивнула. А затем села назад и хлопнула дверцей. Автомобиль тронулся с места максимально плавно – похоже, аккуратнее, чем сейчас, за всю смену водитель ещё не ездил.

– Я считаю, это правильно решение, – проворчал Святогор, когда мы двинулись дальше.

– Чего тогда ворчишь? – хмыкнул я.

– Негоже госпожу на такси отправлять. Но… сейчас это лучший выбор.

Я молча кивнул, полностью соглашаясь с ним. Если бы сразу знал, что едем к Брагинским, оставил бы Миру дома сразу. Тут ведь не только о её безопасности думать нужно, но и о наших людях. Людям важно, чтобы кто-то из господ был рядом.

А что до Миры без охраны… Я чувствую, что сейчас ей ничего не грозит. По крайней мере, ничего серьёзного. А с мелочью Мирослава и сама справится.

Наши машины неслись вперёд. Рух еле-еле сдерживал цаплю и неустанно ругался.

Через некоторое время мы уже подъезжали к частному сектору, о котором говорил Святогор. Что ж, люди тут живут вообще не богатые – дома простенькие, большинство не первой свежести.

Интересно, кому принадлежат? Империи или аристократам?

Хотя сейчас это не особо важно.

– Не нравится мне дорога, – нахмурился я. – Мы слишком шумные и заметные.

– Ясен-красен, – кивнул Свят. – В таких местах на каждый двор по три собаки и по одной бабке у окна. «Волк» заметят раньше, чем мы заглушим двигатель, и к полудню о нас будет судачить вся улица.

Наша крылатая подруга тем временем уже нарезала круги над одним зданием где-то впереди. Каким конкретно, я пока не видел, но, судя по докладу Руха, они у цели.

И всё же дело идёт к утру – с каждой минутой глаз на улицах будет прибавляться.

– Тогда так, – решил я. – «Волка» отгоняем чуть назад и оставляем у гаражей. Внедорожники менее приметные – на них подъедете ближе, скажем… к воде. Кто у нас в такое время на берегу выглядит естественно?

– Рыбаки, – мгновенно отозвался Лапа. – На зорьке самый клёв.

– Вот и будете рыбаками, – объявил я. – Или купальщиками. Солнце, вон, уже печь начинает, хотя только выглянуло.

Если Браунштейна умудрились так ловко похитить вместе с охраной, значит, похитители как минимум не дилетанты. Глупо заявляться к ним всем кортежем.

И посему через десять минут «Волк» замер в тени гаражного кооператива под присмотром пары бойцов. Мы пересели в один из внедорожников – пришлось хорошенько потесниться – и проехали дальше.

Не доезжая до того места, над которым кружила цапля, внедорожники свернули к реке.

Гвардейцы оставили разгрузки и стволы в машинах и в одном полевом камуфляже разом превратились в компанию мужиков, выбравшихся на утреннюю рыбалку.

Святогор подошёл ко мне и остановился у кромки воды.

– Опять один пойдёшь, – произнёс он недовольным тоном.

– Я же уже сказал по дороге сюда, – пожал я плечами. – Нужна разведка.

– Помню я твою разведку, – проворчал он. – Теплицы Бестужева тоже начинались со слов «только осмотрюсь». А закончилось…

– Отлично всё закончилось, – напомнил я. – Все остались довольны.

– Тогда – просто повезло. А здесь – заложник, – отрезал Свят. – Дёрнешься раньше времени, и вытаскивать будет некого.

– Потому и иду смотреть, а не воевать, – добавил я стали в голос. – Твоя задача пока проще некуда: сидеть и ждать.

Свят пожевал губами и покосился на Лапу, который уже раздобыл длинную ветку и строгал её ножом, делая подобие удочки. Спорить со мной глава гвардии давно перестал, но правом поворчать пользовался отменно.

«Рядом река, Анхарт, – послал мне сигнал Рух. – Нашу пташку всё сложнее удержать от охоты».

«Ты выпил зелье, командной мощи которого в нашу эпоху хватило бы на целую армию, – напомнил я. – Третья Предтеча примерно такими составами водила в бой своих тварей. Тысячи голов, и ни одна не смела своевольничать, а ты жалуешься мне на одну голодную цаплю?»

«Одна голодная цапля по упрямству стоит тысячи, – с достоинством отозвался Рух. – У армии хотя бы есть строй и страх, а у этой только аппетит».

Тем не менее, Рух послушался и смог временно утихомирить свою новую подружку.

Я накинул Воздушный саван – плотный слой воздуха привычно лёг на плечи, и контуры тела поплыли. Это всё ещё была не полноценная невидимость, но в движении меня заметить стало крайне сложно.

Тропа вывела меня к крайним заборам. За третьим по счёту двором проснулся пёс – втянул воздух и озадаченно замер: чужаком пахло, а чужака не было. Я сместил ветер, унося запах к реке. Кобель зевнул, недовольно буркнул и полез обратно в будку.

Извини, брат. Служба у нас у обоих…

«Правее, – вёл Рух. – Через два проулка. Крыша из свежего железа».

Улочка упёрлась в бетонный забор давно умершей лодочной станции. На стыке жилых дворов и заброшки стоял ангар с вывеской «Шиномонтаж». За забором виднелись штабеля покрышек, навес с подъёмником, два грузовика и легковушка.

Я устроился в зарослях сирени неподалёку и влил в Руну Ощущения столько Силы, сколько она была готова принять.

Что ж, посмотрим, что там такого привлекло нашу цаплю.

Глава 9

Ворота сервиса были наглухо заперты, но за ними во дворе толпилось столько людей, что хватило бы на три рабочие смены. Снаружи у калитки стояли лишь двое, курили – и под грубыми спецовками через Руну Ощущения отчётливо угадывались очертания кобур с пистолетами.

Я начал внимательно исследовать ангар – Руна раскрывала мне его отсек за отсеком. За перегородкой из профлиста четверо играли в карты. У одного из игроков пульс постоянно частил на каждой сдаче. Мухлюет, зараза.

Двое из картёжников были одарёнными: Источники неплохие, каналы разработаны. До покойного Рогачёва обоим далеко, да и «асам» моей гвардии тоже уступают, но на фоне рядовых бандитов смотрятся достойно.

В соседнем отсеке стояли раскладушки, на которых сейчас спали люди. У изголовий висели разгрузочные жилеты на расстоянии вытянутой руки.

Ещё трое собирались на выход. Один побрякивал ключами, второй пересчитывал купюры, третий дожёвывал что-то на ходу.

Однако самое интересное начиналось ниже.

Подвал под «шиномонтажом» оказался заметно шире самого здания. Старые своды тянулись в сторону заброшенной лодочной станции – при прежних хозяевах здесь, похоже, были склады.

Народу внизу было тоже немало: восемь спящих человек вдали, ещё пятеро бодрствуют в караулке, а перед ними Руна нащупала работающую технику с ровным электрическим фоном. Но что интересно, своей крайне чувствительной Руной я не смог обнаружить ни одной камеры на территории.

Похоже, эти ребята не очень им доверяют и сами не любят попадать в объективы.

Это мы учтём.

Ещё один человек возился у генератора. В оружейке, помимо стволов, Руна зацепила три предмета с холодной артефактной начинкой. Что это такое – издалека было не разобрать.

Одарённых бойцов внизу насчитывалось аж четверо. Один выделялся: Источник насыщенный, дар водяного типа, дыхание глубокое даже во сне.

А в дальнем отсеке за толстой стеной теплились четыре жизненных узла. Три приглушённых – спят или в отключке. И ещё один…

Который я узнал моментально!

Виктор Валерьевич Браунштейн.

Живой, хотя и не очень здоровый, он как куль висел на верёвках. Я сразу отметил два момента: во-первых, через Руну я не ощутил следов сильных побоев или кровотечений на теле юриста, если его и били – то совсем по мелочи. А во-вторых, Браунштейн до сих пор был в своём костюме, теперь уже несколько помятом.

Я выдохнул и позволил себе секунду простой человеческой радости. Остальные три туши, судя по габаритам, принадлежали Глебу и его ребятам. Похитители сработали чисто и никого не убили, а это говорило о многом. Главное то, что мёртвый юрист бесполезен. Ценность имеет живой человек, способный в нужный момент отозвать иск, подписать бумагу или сделать что-либо ещё. А учитывая упёртость, честность и благородство Браунштейна, если сохранить жизнь его людям – можно получить дополнительные рычаги влияния.

Убей всех троих – и уже шантажировать прямо сейчас не получится. Наоборот, можешь получить разъярённого и идущего в отказ человека.

Я укрепил «Воздушный саван» и скользнул вдоль бетонного забора – того, что шёл со стороны заброшенной лодочной станции. Вместе со мной двигались мои «пташки»: Рух отлично держал невидимость, а вот цапля то и дело проступала в наш мир то кончиком клюва, то тощей ногой.

«Не отсвечивай, – мысленно шипел на неё Рух. – Позоришь древнюю кровь».

Задняя стена ангара выходила на заброшку глухой плоскостью без окон. Зато у самого фундамента за штабелем покрышек из земли торчала ржавая вытяжная труба. Из неё тянуло подвальной сыростью и соляркой.

Я вытянул из трубы тонкую нить воздуха. Подвал задышал мне в ухо: послышались гул генератора, чей-то храп и шаги. А ещё голоса за толстой стеной…

Голоса доходили глухо – часть слов просто «съедалась». Однако главное я смог разобрать.

– … ну что, подумал? – раздался немолодой голос. – Заметь, мы ведь в который раз по-хорошему разговариваем. По-плохому даже не начинали, хотя можем – времени у нас навалом, знаешь ли.

– Я вам вчера уже… объяснял, – откашлявшись, начал юрист. Каждое слово он выговаривал до конца, хотя голос его звучал слабо. – Механизм запущен. Ходатайства поданы, копии… у третьих лиц. Даже если я завтра сгорю вместе с конторой, делу это не повредит. Я физически не смогу это отыграть.

– Сможешь! – Второй голос был моложе и злее. – Жить захочешь – и не так сможешь!

– Тихо, – осадил его старший и продолжил всё тем же ровным тоном: – Ты пойми, Валерьич. Нам твои суды до фонаря – что там за дела и с кем ты мутишь, нас не волнует, уж ты-то мужик умный, должен это понимать. Нам начальство сказало добиться, чтобы ты эти дела прекратил – вот этого мы и добьёмся. Лично к тебе, Валерьич, никаких претензий нет. То, что Мишку пару лет назад закрыл, так он сам виноват – замарался сильно. Нет претензий, но и отпустить не можем. Так что будешь сидеть здесь до той поры, пока не придумаешь, как смочь. Ну, или «уважаемые люди» передумают, и придётся с тобой разобраться более жёстко.

– Боюсь, столько времени у меня…

Браунштейн так и не договорил. Из трубы донёсся сиплый рваный звук.

– Э! Ты чего расхрипелся? – насторожился молодой.

– Воды ему дай, – буркнул старший. – И лепилу нашего разбуди, пусть глянет. Сдохнет – с нас потом шкуры живьём сдерут и по реке пустят.

Леший! Я медленно разжал кулак, которым неосознанно успел смять край покрышки.

Через Руну я видел то, чего не могли видеть тюремщики. Сердце Виктора Валерьевича колотилось нестабильно, то замирая, то пускаясь в частый бестолковый перестук. Я хорошо знал этот сбой – в трепыхающемся вхолостую сердце кровь застаивается и сворачивается в сгустки, а дальше любой такой сгусток может отправиться гулять по сосудам.

Недолеченная болезнь юриста схлестнулась с возрастом, стрессом и недосыпом. Вдобавок его Дар наверняка вспыхивал сам собой, выжигая и без того измученные каналы. Мой настой держал всю эту свору в узде, но настоя Виктор Валерьевич не получал с самого похищения… Сейчас его организм держался на одном упрямстве.

А ещё я отметил другое: с высокой долей вероятности даже старший из тюремщиков нашего юриста понятия не имеет, кто заказчик, и что за «уважаемые люди» стоят за организацией похищения.

Брагинским поставили задачу: держать и дожимать юриста, не убивая.

Всё это как нельзя кстати вписывается в концепт «чистый и пушистый граф Вяземский бережёт репутацию, чтобы его приняли за своего московские коллеги». Может быть, как раз и поэтому охрану Браунштейна не прикончили. Вяземский, формируя заказ руководству Брагинских, взвесил риски и решил, что надавить на юриста через бандитов лучше, чем позволить Браунштейну довести дело до конца.

Однако же трупы юриста или его работников Вяземскому точно не нужны.

Ладно, с графом Вяземским мы будем разбираться позже. Сейчас важно другое.

Я прикинул расклад… В подвал вели закрытые ворота и единственная лестница. Даже под Воздушным саваном я не пройду мимо всех присутствующих внизу, открывая двери у них перед носом. Прорываться же с боем сверху – значит подарить тюремщикам пару лишних минут наедине с пленными. Кто знает, какие у них там инструкции на этот счёт? Может быть, в таком случае им всё-таки нужно прихлопнуть юриста? Ведь помимо воли заказчика, есть ещё и интересы непосредственно самих Брагинских. А им явно не нужен на воле обозлённый юрист, с которым не удалось договориться, и который сможет потом выдвинуть очень неприятные показания и свидетельства…

Значит, пытаться прорваться в одиночку точно не вариант. Надо эту ораву отвлечь и по возможности проредить. То есть, устроить бой на периферии, чтобы ребятки в подвале не испугались сразу и не бросились убивать юриста.

Я отполз за штабель, накрыл себя звуконепроницаемым куполом и набрал Святогора.

– Слушаю, – нервно отозвался он вполголоса. На фоне слышались какие-то выкрики на повышенных тонах.

– Браунштейн тут, Свят. Нужно срочно выманить часть наружу, – быстро начал я.

– С этим, похоже, проблем не будет, – хмыкнул Святогор. – У нас тут и без выманивания проблемы нарисовались. Четверо брагинских тут отдохнуть хотели, нас заметили, докопались. А потом узнали «одноглазого с Сенного»! Похоже, уже маякнуть своим успели. Но теперь петушатся, спрашивают за убитых тобой соратников… Бессмертными себя на своей земле почувствовали.

В трубке отчётливо лязгнуло железо. Кто-то заорал «Стволы на землю, рыбачки!», и тут же сухо грохнул выстрел.

– Они начали первыми, – хмуро произнёс Святогор.

– Славно. – Я почувствовал, что на лицо наползла хищная улыбка.

Видимо, прочувствовав мои эмоции через телефонную трубку, Святогор добавил:

– Видеорегистратор был включён – всё видно и слышно. Формальности соблюдены.

А между тем суета на том «конце провода» нарастала. Правда, уже секунд через пятнадцать все посторонние звуки стихли.

– Не бессмертные, – резюмировал Свят. А затем твёрдо произнёс: – Будь уверен, эти четверо не были последними, кто решил поучить жизни скромных рыбаков.

Свят положил трубку.

Что ж, план по выманиванию лишних гавриков сработал даже раньше, чем я его придумал.

«Шиномонтажка» оживилась – картёжники посрывались с мест, так и не доиграв кон, спящие резко открывали глаза и подрывались с раскладушек. По лестнице из подвала загрохотали сапоги. Курильщики от калитки уже неслись на звук стрельбы, выдёргивая на бегу стволы из-под спецовок.

Меньше чем за минуту ангар выплеснул наружу добрую половину обитателей.

За ситуацию на берегу я не переживал. Свят с ребятами при оружии и машинах, ещё и «Волк» в случае чего быстро придёт на помощь. По крайней мере, время они выиграть смогут…

«Анхарт! – внезапно завопил Рух через мыслесвязь. – Аура твоего Пухляша расползается. Если ты не поторопишься, он сдохнет».

Воздух вокруг меня уплотнился, набирая боевую вязкость. План тихого проникновения умер, так толком и не родившись.

И мне придётся постараться, чтобы умерший план остался единственной нашей потерей этим утром.

Через главные ворота я ворвался на территорию. Рух летел совсем низко, держась у самого моего плеча. Цапля следовала позади, двигаясь рывками: то пропадая в проколах пространства, то вновь возникая в нескольких метрах дальше.

В ангаре у ящиков суетился запоздавший боец – торопливо выхватывал магазины. Мой удар сжатым воздухом пришёлся ему за ухо, и бандит безвольно уткнулся лицом в ящик.

На лестнице попался второй противник – он взбегал наверх, перепрыгивая через две ступени сразу. Мы разошлись бортами крайне вежливо: я прижался к стене, дав ему пройти, а когда он миновал меня, коротким точным ударом в затылок я свалил его.

Сверху из проёма на шум высунулась чья‑то голова – не сбавляя хода, я захлопнул дверь ветром и тут же заблокировал её плотным воздушным клином.

Дверь дальнего отсека стояла распахнутой настежь, и из неё в коридор рвался яростный ор сразу в три глотки:

– Ты переборщил, дубина! Он и так еле держался, куда его бить!

– Да я как обычно!.. Это ты его ещё вчера! Вот у него с того раза и…

– Заткнулись оба! Дыши, адвокат! АДВОКА-АТ!!! Дыши давай! Ну!.. Нам его живым велено сдать! Жи-вым! Вы понимаете, что с нами сделают⁈

Я влетел в отсек. Браунштейна сейчас уже положили на матрас. Губы юриста налились синевой, грудь поднималась редко, и каждый вдох давался ему со скрипом. У дальней стены на таких же матрасах лежали ещё три тела – Глеб и ребята, судя по всему, усыплены какой-то дрянью.

Саван я сбросил. Сейчас каждая капля Силы была на счету.

Я опустился на колени, игнорируя верзил, положил ладонь юристу на грудь и закрыл глаза. Сердце Виктора Валерьевича уже не билось – оно дрожало мелкой бессмысленной дрожью.

Ну уж нет. Не сегодня, Виктор Валерьевич.

Я навязал сердцу свой такт. Удар. Ещё удар. Сила пошла по каналам юриста.

В мою эпоху такую беду так и называли: удар. Пережитый за последние сутки стресс и нарушение приёма моего лекарства сделали своё дело, и «удар» пришёлся на один из сосудов мозга. Участок за пробкой остался без крови и теперь умирал, задыхаясь изнутри. Хуже того, сгусток крови встал недалеко от узлов, управляющих дыханием. Потому юрист и начал синеть.

Я полностью взял его лёгкие под контроль, мягко качая воздух Силой. Ритм сердца юриста я держал ровным, не позволяя ему ни частить, ни проваливаться.

И только после этого я тончайшей нитью Силы двинулся вдоль сосуда, к самому сгустку. Рвать его было нельзя – если он раскрошится, то уйдёт дальше и создаст новые заторы. Я принялся точечными импульсами давления превращать плотное в жидкое.

– Ты… – попятился один из бандитов, тыча в меня пальцем. – Ты кто такой⁈

– Врач, – ответил я, не отрываясь от работы.

Они заткнулись. Мой ответ успокоил их всего на несколько секунд, но сейчас и это время для меня было на вес золота.

– Погоди, – поразмыслив, начал другой. – А ты от кого такой…

Я черпнул свободной ладонью воздух, и волна ветра смела обоих, впечатав их в стену отсека.

А вот третий бандит удар выдержал – именно он был тем самым одарённым с магией воды. Он тут же вскинул руки, собирая энергию для атаки.

Но в этот момент в него влетел раскалённый клюв Руха – и водник, взмахнув руками, проехался спиной по бетону до самого матраса.

Под потолком раскрылся прокол, и в отсек вынырнула цапля. Она повертела головой, оглядела помещение и уставилась на Браунштейна с видом строгого ревизора.

Сердце юриста и в самом деле поймало ритм. Пока что оно держало его на моей Силе, на чужом каркасе, и снимать ладонь с его груди было рано…

Теперь бы отсюда выбраться.