Текст книги "Первый Предтеча V (СИ)"

Автор книги: Элиан Тарс

Соавторы: Игорь Нокс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 25

– Вернулись, – ответила Мирослава. – Уже час как у дома Галины Сергеевны добычу разбирают.

Мне было любопытно, что же такого они насобирали, так что я отправился к соседке. Под навесом у длинного стола развернулась настоящая ярмарка урожая. Даже другие соседи пришли пришло поглазеть на это чудо, включая Егорку. На длинный деревянный стол было высыпано какое-то немыслимые количества грибов, и прямо сейчас над ними колдовала баба Галя: боровики к боровикам, подосиновики отдельно, лисички рыжей горкой на расстеленную клеёнку. Светлана перебирала ещё не разгруженные пакеты, а Петрович, заведя руки за спину, просто расхаживал вдоль стола с довольным лицом.

– Место надо знать! – вещал он. – Я когда у матушки в Карабихе по грибы ходил…

– Дедушка, помогай давай! – перебила Маша. – Ты сам на завтра грибной суп обещал!

Петрович молча развёл руками и стал помогать с сортировкой.

Оказалось, что даже четверо гвардейцев сопровождения были вынуждены притащить с собой полные пакеты грибов.

– Трофеи, ваше благородие, – пояснил один из них. – Нам вручили, отказаться не вышло.

– Удачная ходка, – признал я. – Грибного супа завтра всем хватит.

– Да что там тот суп! – отмахнулся Петрович. – Вот жульен сделаем с Галиной, закачаетесь! А шампиньоны лесные-то? М-м-м… – протянул он. – Можно так замариновать, да в фольге под угли…

– А Мишку грибы сами любят! – как обычно неожиданно сообщила Маша, взглядом указав на голема. – Он стоит, а они вокруг него растут!

К столу подошёл Егорка, повёл ладонью над ближней корзиной и вытащил из неё два гриба.

– Эти не берите, – сказал он. – Они плохие.

Баба Галя недоверчиво поджала губы, разломила один, понюхала и молча отложила оба на самый край стола.

* * *

Первые машины с переселенцами пришли ближе к полуночи.

Фургоны заехали один за другим, и из них начали выбираться люди. Оглядывались по сторонам, перегружали сумки, чемоданы с ободранными углами. Детей передавали с рук на руки сонными, и они даже не просыпались. Немолодая женщина прижимала к груди горшок с геранью и никому его не доверяла.

Родион выпрыгнул из первого фургона и едва ли не быстрее всех принялся за разгрузку, направляя других мужчин. Голоса он не повышал, но его слушались.

Мирослава стояла у ворот с блокнотом и распределяла семьи по адресам, дежурные с фонарями разводили прибывших.

Кто-то из женщин, разглядев меня под светом фонарей, начал кланяться. Я жестом остановил её и указал на ближайший фонарь: там расселение, там сейчас самые главные люди.

– Остальные позже приедут, ваше благородие, – доложил Родион, поравнявшись со мной. – Кто на сменах, плюс доработают и прибудут. А кому-то несколько дней надо, чтобы собраться.

– Устраивайтесь, – ответил я. – Обсудим всё утром. Время утреннего сбора вам обозначили?

– В семь тридцать, ваше благородие, как штыки, – кивнул Родион.

Меня уже знатно клонило в сон – остаточный след Открытой Чаши никуда не делся. Первичное восстановление я вчера прошёл и даже отоспался, но по прошествии дня каналы Силы снова непроизвольно подрагивали.

Комната моя всё ещё была занята Браунштейнами. В господском доме, к слову, светилось одно окно, и по силуэтам угадывалось, что супруги до сих пор сидят над какими-то бумагами. Постельный режим в этой семье понимали своеобразно.

Зато у казармы стоял новенький модульный дом, в который завтра переедет оборудование Данилова.

Я забрал свою раскладушку с одеялом и отправился обживать будущую лабораторию.

Я лёг и уснул раньше, чем успел додумать мысль о завтрашнем переезде Свята.

* * *

Сознание моё мчалось сквозь бездонные пучины небытия, пока не ухватилось за странный огонь – то ли бесцветный, то ли мерцающий неестественными, чуждыми оттенками.

Я не видел, но остро ощущал под рёбрами слева Знак. Его линии словно дышали первородной Силой – очень древней, скопившейся задолго до моего рождения. Знак говорил просто: я свой, я дома, а за моей спиной – все, кто носит такой же символ.

Но линии одна за другой угасали, и на месте каждой потухшей оставалась гниль. Знак впитывал её, тускнея всё сильнее.

Затем я увидел всплеск пространства – он напоминал порталы иномирных тварей, через которые те лезли в наш мир в эпоху Предтеч. Всплеск резко сомкнулся и исчез, а следом на небе вспыхнули звёзды. И эти звёзды я знал до единой – каждую без исключения.

Внутри меня стало пусто… Знак под рёбрами больше не испускал ни тепла, ни Силы – одна лишь боль и печаль от погасших линий.

Вся мощь некогда великого Знака сжалась в одну точку!

Да и та погасла.

А потом точка мигнула, упала на асфальт, покатилась и выросла в гигантский боровик.

Из линий Знака полезли грибы. Между рядами уже прохаживался Петрович с ружьём и требовал у грибов документы.

– Без бумаг не приму! – строго говорил он. – Знаю я вас, в Иркутске насмотрелся!

Мимо, покачиваясь, проплыл гигантский Генерал. Свесив ноги, на его панцире восседал Лапа в бумажной короне и ел шаурму.

– В салоне не есть, – строго сказал он сам себе, дожевал и достал вторую.

Генерал по дороге меланхолично сжевал два гриба.

– Ты же сухопутная черепаха! – заявила ему невесть откуда появившаяся Машенька.

Генерал вспомнил об этом, и утонул вместе с Лапой.

Небо вдруг разошлось раскатом молнии. Из прокола пространства торжественно вылетела цапля-швея с белым перевязанном лентой, свёртком, в каких носят младенцев.

Птица вручила его мне и низко поклонилась.

В свёртке лежал мини-Браунштейн. Но он был взрослый, в очках и пиджаке.

Сбоку возник Цицерон с ведомостью и поставил на свёрток штамп «Учтено». Цапля потребовала расписку о вручении и, получив её, упорхнула в небо.

Потом пространство разъехалось, и я оказался в белом музейном зале. Посреди зала на постаменте стояло полотно с какой-то сложной картиной. Табличка внизу гласила: «Холст, масло. Автор картины: голем Михаил». Публика рукоплескала. Сам Мишка стоял рядом со своим творением, придерживал шляпу и изящно кланялся.

И сквозь всё это – сквозь одобрительный гул зрителей в музее, цаплю с Браунштейном и бульканье Генерала, пытающегося всплыть…

Сквозь весь этот хоровод тщеславия я слышал молодой женский голос.

Он звал меня, но я не мог его запомнить или опознать. Хотя изо всех сил старался, и…

Свет начал гаснуть.

Я через силу обернулся на голос и почти расслышал имя, но…

Открыл глаза и увидел потолок модульного дома.

* * *

После пробуждения я сразу поднялся на ноги и мотнул головой, прогоняя сон.

Ничего удивительного в этой ночи не было – после колоссальных перегрузок тело и разум ещё долго пытаются снова подружиться друг с другом, ведь Открытая Чаша взболтала внутри меня самые глубокие слои.

Вот и вынесло наверх всё подряд: чужую память вперемешку с шаурмой и грибами.

Снова чужая память…

Я сел на пол в позу для Медитации и сконцентрировал внимание Руны Ощущения на левому боку. Как и обычно, татуировка молчала. Когда я только пробудился в этом теле, то в первый же день выжег из неё Скверну, и с той поры она никак себя не проявляла. Да и не могла проявлять – в ней отсутствовала даже толика Силы.

Но, похоже, когда-то раньше всё было иначе. Когда-то это был Знак Силы и Принадлежности.

Однако же прошлый владелец тела, очевидно, всё похерил.

С каждым разом мне становилось всё любопытнее, что же случилось с моим телом раньше. Сумбурные образы в этих снах давали слишком мало данных. Лишь общие подсказки, и тень направления.

И честно говоря, мои собственные выводы относительно прошлого моего же тела, мне совсем не нравятся.

Я оделся и вышел наружу. Было прохладно и облачно, над Чёртовой Лапой стоял ранний туман, а трава поседела от росы. До всеобщей побудки оставалось чуть больше получаса, и я потратил это время на индивидуальную, более усиленную тренировку с отработкой стоек и работой на турниках и брусьях.

Вскоре на улицу вышел Святогор, удивленно уставился на меня, поздоровался молчаливым кивком и присоединился к индивидуальной разминке. У него было лишь пятнадцать минут, но провел их он максимально интенсивно.

Затем разгоряченный глава гвардии направился в казарму, будить гвардейцев…

Было очень громко. Вскоре бойцы выскочили на улицу и принялись разминаться. Затем вышел довольный, как обожравшийся сметаны кот, Свят и принялся раздавать тумаки тем, чьи упражнения ему не нравились.

Чуть позже подтянулась и наша стандартная компания, а затем к ней снова присоединились Егорка и Маша. Мирослава сменила привычные шорты на тёплый спортивный костюм и на растяжке ворчала себе под нос про то, что лето кончается без предупреждения.

А вот Петрович сегодня был плох. На приседаниях он сбился со счёта и то и дело зевал.

– Дедушка до двух ночи с грибами разговаривал! – громко сообщила Маша.

– Не разговаривал, а сортировал, – поправил внучку старик и снова зевнул. – Попробуй с ними иначе. Их же тьма!

Вскоре стали подтягиваться вчерашние новобранцы, которым еще с вечера Свят безапелляционно заявил, что утро у нас начинается с совместных упражнений.

Святогор тут же начал их строить, правда, половина спросонья путала право и лево, вторая половина наоборот старалась вовсю. Один широкоплечий парень решил показать себя и на отжиманиях ушёл в собственный темп, вдвое быстрее общего.

– Резвый, – оценил Святогор, проходя мимо. – Силу распределять не умеешь. Ничего, научим.

Родион работал без показухи, и втихую подравнивал своих.

Игоша без единой заминки выполнял комплекс, переходя от упражнения к упражнению по первой команде. На турнике он по-прежнему звёзд не хватал, но норму свою делал. Отдышавшийся к тому времени резвый новичок проводил мальца долгим взглядом и что-то уважительно шепнул соседу.

У края плаца маялся Бирюк. От нагрузок он был освобождён до конца отдыха, но уйти не мог и страдал, глядя на строй.

– Иди отсыпайся, боец, – велел я.

– Не спится, ваше благородие, – вздохнул он. – Каждый день же в одно и то же время подъем, не считая эксцессов. Организм протестует спать.

Я хмыкнул. Похоже, у людей Святогора это заразное.

После зарядки глава гвардии подошёл ко мне с выводами:

– Половину готов брать сразу в обучение. Если, конечно, со стороны Вяза будет добро. Остальных надо ещё смотреть.

– А что делает Вяз? – спросил я.

– Уточняет данные, проверяет информацию о новеньких своими методами. Нам кроты не нужны.

Я кивнул и заодно уточнил:

– Кстати, что по нашей «потенциальной кротихе»?

– Ведём её, но всё чисто, – пожал плечами Святогор. – Работает, отдыхает. В свободное время телевизор у себя смотрит. Иногда с местными общается, но без фанатизма, никаких отклонений от среднестатистической нормы.

Он замолчал, будто что-то припоминая, а затем усхменулся и добавил:

– На днях с бабами обсуждала твое достоинство.

– Не понял?

– Забыл уже, как голый в речке купался? – усмехнулся Святогор. – А Чертова Лапа не забыла.

– Тебя вообще здесь не было, – припомнил я.

– Как видишь, даже я в курсе, – хохотнул глава гвардии. – Так вот шпионка наша горевала, что не посмотрела – на смене была.

Он продолжил лыбиться.

Я тоже усмехнулся и покачал головой. Да уж, впечатлительные у нас люди. С другой стороны, селяни и за тысячи лет не меняются.

– Ладно, – посерьезнел я, – Что сам думаешь насчет этой шпионки?

– Спящие агенты могут годами внедряться в социум, – задумчиво протянул Свят. – Если бы твой Рух в своих определениях был более… конкретен, было бы проще. Так что работаем с тем, что есть – наблюдаем и держим на контроле.

– Продолжай, – кивнул я.

Егорку я перехватил, пока тот не умчался по своим делам.

– Задание, Егор. До вечера собери мне живокост. Знаешь такой?

– Окопник который? – оживился он. – Знаю! По берегу дальше по реке его полно.

– Он самый. Мне нужны корни. Мыть пока не надо, просто собери. И ещё нужен молодой хвощ – самые зелёные ёлочки.

Егорка заинтересованно прокивал и отправился на поиски.

К завтраку показались Браунштейны. Виктор Валерьевич сегодня обошёлся без знаменитых тапочек – на нем была чистая рубашка и брюки. Он пытался сделать эдакий вид делового человека, которому строго запретили вести дела.

Альбина Романовна шла рядом с телефоном в руке.

– Доброе утро! – поздоровалась она и сразу перешла к сути: – Захар с утра прислал фотографии, нашли подрядчика для ремонта. Договариваюсь о стройматериалах.

– Прошу заметить, я в этот процесс не вмешиваюсь, – сообщил Браунштейн.

– Я как раз хотел вам сказать, – начал я. – Живите пока у нас, сколько потребуется. Сегодня у вас переезд в более комфортабельные покои. С вами будет Святогор и часть гвардии.

– О-хо-хо, – улыбнулся Браунштейн и покосился на жену, которая позабыв про свой телефон, мило улыбалась и гладила живот. – Нам остаётся только согласиться. К слову, а как поживает ваш гвардеец Цицерон? Всё хотел с ним пообщаться на, скажем так, профессиональные темы, и всё никак не удавалось.

– Не поверите, он вас будет ждать уже там, – ответил я. – Наговоритесь вдоволь.

Интересно, какие у них будут профессиональные темы? Чем это наш счетовод умудрился заинтересовать юриста?

Но спрашивать я не стал – есть хотелось больше, чем задавать вопросы.

За завтраком Игоша по привычке пристроился с краю стола, подперев ноутбук кружкой. Я подсел к нему и негромко произнёс:

– После завтрака бери свой аппарат и жди меня в беседке. Нам с тобой нужно поискать кое-что важное. И обсудить тоже.

– А что ищем, Антон Игоревич? – тут же вскинулся он.

– Вот там и узнаешь, – произнес я предельно серьезно.

Глава 26

Когда я вышел из столовой, полил сильный дождь, но внутри беседки было сухо. Игоша уже сидел за столом, стуча пальцами по клавиатуре ноутбуку. А по крыше от души стучали капли, стекающие на с краёв на траву.

Я поднял ладонь и растянул над головой ветровой полог, чтобы не промокнуть по пути к беседке.

– Ух ты, – Игоша оторвался от экрана и уставился на меня, с восторгом глядя, как капли расползаются по пустоте надо мной. – Удобнее зонта.

– Работаем, – сказал я, войдя внутрь и развеяв полог. Затем сел рядом и строго спросил: – Что по глядню?

Игоша сразу посерьёзнел и развернул ко мне экран:

– Пусто, Антон Игоревич… Контрактов нет, частных объявлений нет, на аукционах трофеев даже костей не всплывало. Я расширил поиск на все губернии.

– Плохо, – нахмурился я. – Есть мысли, почему ничего не всплывает?

– Есть одна закономерность, – осторожно сказал он. – Глядень тварь пещерная и редкая. Если он где-то и появился, на биржу заказов он мог и не попасть.

Малец беспомощно развёл руками, будто говоря мне, извините, но это уже не я решаю.

Я побарабанил пальцами по столешнице. Каркас на зрительных узлах Машеньки держится, я проверяю его каждый день. Но слово «временный» в его названии стоит не просто для красоты.

И мне временные решения никогда не нравились.

– Продолжай мониторить, – велел я. – Если ничего не всплывёт, мне придётся решать вопрос другим путём. Но, надеюсь, обойдёмся без этого. И заодно подними всё, что найдёшь о Государевом Лове – например, где проходили прошлые Ловы и что оттуда привозили.

– Записал, – Игоша застучал по клавишам.

– Теперь вторая задача, – продолжил я. – Заведи себе на компьютере отдельный файл и никак его не подписывай.

Когда я замолчал, Игоша посмотрел на меня с возросшим уважением. Это притом, что малец в принципе без уважения на меня не смотрит, но сейчас его что-то особенно впечатлило.

То, что я сказал слово файл? Он думал, я вообще компьютерной грамоте до конца жизни не обучусь? Я так-то уже и про антивирусы знаю…

Отбросив лишние мысли в сторону, я вернулся к изначальной теме и в подробностях описал Игоше то, как выглядят и где могут быть мои Ключи Силы: меч Солнцелов, булавка Светоча, Чаша Первого.

– Проверяй аукционы древностей, частные коллекции, экспонаты музеев и всё прочее, – подытожил я. – Слухи тоже годятся, только помечай их отдельно. И да… Если рядом с находкой стоит слово «проклятая», это повод посмотреть её внимательнее.

Игоша без остановки строчил по клавиатуре и бормотал себе под нос:

– Меч, булавка, чаша… – он остановился и уставился на меня. – Антон Игоревич, а что мы ищем на самом деле?

– Старые вещи, – просто ответил я. – Сильно старше Империи. Когда найдёшь хотя бы одну настоящую – расскажу больше.

Он кивнул и вернулся к клавиатуре.

Я откинулся на спинку скамьи и какое-то время смотрел, как вода расходится по пологу.

Шестого и Шизу в своё время очень интересовало, как я собираюсь запечатать самого себя – сильнейшего из Предтеч… того, кто запечает остальных братьев и сестер…

Ответ лежал на поверхности – нужно разделить свою Силу, чтобы она не мешала запечатыванию души и тела. Тело ослабло и, полагаю, в итоге растворилось в Вечности. А душа блуждала в ней, бесконечно…

Ну, почти.

Кто-то смог её выдернуть обратно. И мне ещё предстоит понять, кто именно, как только это представится возможным.

Но сперва стоит вернуть то, от чего я добровольно отказался.

Возвращение Руха уже расширило мой Источник, но это лишь первый Ключ из Семи. Я его нашел, держу при себе и даже вставил в замочную скважину. Это уже сделало меня сильнее и расширило Источник. И чем сильнее становится Рух, тем сильнее становлюсь я.

Но этого недостаточно. Нельзя просто так взять и, повернув Ключ, открыть дверь. Для этого нужно собрать все Семь. По одиночке Ключи не поворачиваются.

Таким образом каждый найденный Ключ будет делать меня сильнее. Но когда найду последний – Седьмой, тогда эффект от их обретения вырастет многократно.

Но возвращаясь к поискам…

Ладно бы, если дело касалось только этих трёх предметов… С тремя другими Ключами, как мне кажется, ещё сложнее.

Хотя… Суть Клыка может тоже получится найти через интернет? Вот только как?

– Мне нужно найти информацию о горе, – изрек я.

– О какой горе? – опешил Игоша.

– О величественной, неприступной и холодной.

– Хм… – задумался Игоша. – Многие горы подходят под это описание – наверху всегда холодно и снег лежит.

– Какая из них самая величественная?

– В мире – Эверест, – уверенно ответил парнишка. – В России – Эльбрус.

– Вот о них в первую очередь и ищи информацию, – решительно произнес я. – Мифы, легенды, что-то необыкновенное.

– Хм… – задумался Игоша. – Полагаю, такого хватает.

Пару секунд он хмурил брови, а затем снова принялся стучать по клавиатуре.

Я тоже призадумался. Были среди Ключей и такие, которые никакой интернет не найдет… Полагаю, придется их искать самостоятельно, уже другим путём.

Но как? Как отыскать след своих последователей в новом мире? Нет, ну варианты, конечно есть, но…

Ладно, это позже.

– И третья задача, – сказал я, когда малец закончил с пометками. – Поищи растения рода ферула. И отдельно собирай любые упоминания о сильфии.

– Сильфий… – нахмурился Игоша. – Но мы ведь уже как-то проверяли – он вымер больше тысячи лет назад.

– Совершенно верно, – ответил я. – Но сейчас я прошу искать не сильфий, а информацию о нём.

– А зачем нам вымершее растение?

– Затем, что у всякого вымершего остаётся родня. Ферула ближе всех, с неё и начнём.

– А это всё для?.. – не удержался он.

– Для дела, – отрезал я, поднимаясь с места.

Создав над головой полог от дождя, я направился к дому.

Со стороны столовой шла Светлана, держа в руках поднос с накрытой полотенцем тарелкой. Женщина бы промокла до нитки, если бы не зонт над её головой, который держал улыбающийся Бирюк. Сам он при этом подставил дождю плечо и половину спины. Второй рукой гвардеец тащил ящик, судя по всему, со вчерашними грибными закатками.

Руна Ощущения по привычке прошлась по бойцу. Рука была чистая, от «последыша» не осталось и следа. Пульс, правда, немного частил.

Светлана что-то сказала, Бирюк хохотнул и едва не снёс ящиком перила крыльца.

Меня они заметили в последний момент. Бирюк вытянулся по струнке, но зонт над Светланой при этом даже не шелохнулся.

– Ваше благородие! Помогаю по хозяйству, – гаркнул он.

– Вольно, – ответил я. – Отдыхай дальше.

Светлана поклонилась, пряча улыбку, и они двинулись к погребу.

Я проводил их взглядом. Из давних обмолвок Петровича я помнил, что муж у Светланы имелся, но толку с него было как с козла молока. Сюда, в Чёртову Лапу, он не приехал, и по лицу Светланы не скажешь, что она об этом жалеет.

Что ж, два дня отдыха явно идут бойцу на пользу. Да и дочка Петровича полезно поработать в паре с таким помощником. Хотя, если подумать, в нашей деревне мужским вниманием Светлана уж точно обделена не будет.

Тем временем другие гвардейцы под руководством Клина перетаскивали химическое и алхимическое оборудование от Данилова в новый модульный дом.

Чету Браунштейнов попросили пару часов переждать, и сейчас юристы гостили в доме бабы Гали. Так что я спокойно зашёл в свою лабораторию в господском доме и достал кейс Шрама.

Начал я с чтения копий медицинских бумаг, посвященных ходу лечения Таи.

Даты говорили сами за себя – концентрат шестого ранга ей ввели за месяц до смерти. Потом кривые пошли вниз все разом – сердце, почки, каналы Силы. Истощённый организм получил ударную дозу, с которой не смог справиться.

Я достал из контейнера кость пепельника. Срезал часть её ветровым скальпелем и с помощью Силы растёр в ступке до состояния муки. Затем путём несколько экспериментов я проверил, как себя ведёт размолотая мука в растворе.

В очередной раз убедился, что результат получается дерьмовый.

Оставив это дело, я занялся приготовлением новой партии настоек и эликсиров. А параллельно, дабы не терять времени, решил подбить старые хвосты.

Первым вызвал Святогора.

– Присядь, – я указал на табурет и положил ладонь ему на предплечье.

Настойка, закрепившая лечение, работала исправно – каналы главы гвардии не подводили. А вот сон этой ночью у него выдался короткий и не глубокий.

– Держи, – я выставил на стол ящик. – Твоя настойка, курс добиваем до конца. И настой для Браунштейна: принимать три раза в день, инструкцию я вложил, отдашь Альбине Романовне. В имение будет ездить Кравцова раз в два дня, с ней не спорить.

– Понял, – Свят заглянул в ящик и подчёркнуто буднично уточнил: – А энергетики?

– Шесть штук, – я поставил рядом коробку поменьше. – По одной в сутки, и это потолок. А вот это тебе, чтобы спалось крепче, – сказал я, вручая ему свежий флакон.

Свят страдальчески сморщился и ответил он, принимая эликсиры:

– Крепко спать – врага не услышать.

– Для этого у тебя есть часовые, Свят, – сказал я.

Следом явился Петрович, пропахший грибами и сгоревшим сливочным маслом.

– Звали, Антон Игоревич? – деловито спросил он.

– Звал. Садись, руку давай.

Дар Укрепления Плоти у старика за последние недели подрос в показателях – сбитень омоложения работал как положено.

– Новая партия сбитня, – вручил я ему бутыль. – Порядок приёма прежний.

– Добро, – кивнул он, затем помялся и, конечно, спросил: – А что Машенька?

– Каркас держится, я проверяю каждый день, – ответил я. – Что до полноценного лекарства, это вопрос времени, старый.

Старик выдохнул и расправил плечи. У двери он обернулся:

– Да, чуть не забыл. Бирюк ваш, который на отдыхе, золото человек! С утра Светлане весь погреб перетаскал: банки, кадки… Я позвал его с нами грибы готовить. Всё одно человек свободен, а так жульен первый продегустирует.

– Пусть дегустирует, – кивнул я.

Петрович покивал своим мыслям и ушёл. Мне показалось, что он не понял истинной причины альтруизма Бирюка.

Ещё спустя час заявился Игоша, пряча ноутбук под мокрой курткой.

– Руку, – велел я.

Я отсмотрел парня. Рабочее русло Дара окрепло и стало шире. Первый этап борьбы с его собственным проклятием подходил к завершению быстрее, чем я рассчитывал.

– Отвар пьёшь без пропусков? – уточнил я.

– Каждое утро! – отчеканил он. – Как назначено!

– Молодец. Готовься, скоро перейдём ко второму этапу. – Я выдал ему свежий флакон и кивнул на ноутбук: – Докладывай.

– По ферулам есть информация! – оживился он. – Смола ферулы продаётся как пряность, называется асафетида. В Ярославле есть две лавки восточных товаров, в одной она точно бывает, я по отзывам проверил. Живые растения ищу, но они южные, это дольше… Нашел в одной из лавок «ферулу вонючую», но она ферментированная. По сильфию пока только статьи и одна легенда про монастырский гербарий.

– По лавкам напиши адреса и выдай Мирославе Сергеевне.

– Хорошо.

– По безымянному файлу?

– Пока один мусор, – честно ответил Игоша. – Но я настроил оповещения по всем трём направлениям и по общим признакам. Плюс собираю отдельный файл с легендами о горах.

– Мусор тоже сохраняй, – велел я. – Разберём вместе.

Дальше пошли гвардейцы. Первым был Вяз с простреленным у «Причала» плечом: я сменил ему заживляющий состав на более лёгкий и заодно выслушал доклад по новобранцам. Всё было чисто.

Следом пришёл Фин после контузии. Ещё четверым я обновил стандартные укрепляющие настои и сделал пометки в записях, сколько и каких эликсиров было выдано.

Последним пришёл Бирюк – ему я вручил пару восстанавливающих флаконов.

– Рука рабочая, – подытожил я, глядя на гвардейца. – Зонт над дамой уверенно держит. Используй с толком.

– Есть использовать с толком! – выпалил он и ретировался так резво, что едва не забыл флаконы на столе.

Дождь к тому времени стихал, по крыше лаборатории шуршала уже мелкая морось. В дверь постучал Егорка. Мокрый насквозь и довольный, он выложил на клеёнку охапку корней в комьях земли и пучок молодого хвоща.

– Живокост, ваше благородие. Брал по берегу, ниже по течению.

– Хороший выбор, – сказал я, и Егорка просиял. – Корни в ящик с влажным песком, вот сюда. Хвощ развесь над дальним столом, пусть обсохнет. Завтра продолжим.

– А что мы будем из них делать? – не выдержал он.

– Основу для одного лекарства. Завтра увидишь, – ответил я, и любопытство на его лице сменилось предвкушением.

Егорка убежал, а я вернулся к эликсирам и перегонному столу. Спокойно постоять над ним мне дали минуты три – в дверь заколотили. Судя по напору, стучали кулаком, и стучал этот кулак с чувством глубокой правоты.

– Входи, – крикнул я.

На пороге обнаружился дед Федот. Его борода топорщилась во все стороны, а в глазах полыхало пламя народного гнева. Да уж, выбрал старик идеальное время – те десять минут, в который отсутствовал сегодняшний дневальный, которого я послал со списком покупок к Мире.

– Ваше благородие! – дед взял с места в карьер. – Это что же деется-то⁈ Обещали ведь! Обещали, что коровник поставят так, чтоб запахи на дома не несло! А где ставят? У реки ставят! С реки ветер завсегда на деревню тянет, я эту заводь нюхом знаю, полвека тут прожил! У Корунковых цельное стадо будет! Это ж мы все…

– Федот, – попытался вставить я.

– … задохнёмся! – закончил дед и перевёл дух.

– Здравствуй, Федот, – сказал я, когда пауза всё-таки образовалась.

– Здравствуйте… – буркнул он и тут же снова набрал воздуха.

– Всё будет нормально, – опередил его я и вздохнул. – Пойдём. Покажу на месте.

– Знаю я это «нормально»! – сообщил дед, однако пошёл за мной.

Дождь уже прекратился. Рух с цаплей, вернувшиеся из Брагино вместе с колонной Клина, сейчас натурально измывались над кошкой Марой. Распластавшись в мокрой траве, она по сантиметру подбиралась к цапле. Та стояла на одной ноге и увлечённо разглядывала лужу. Кошка прижала уши, повела задом и прыгнула.

Цапля исчезла. Прокол пространства схлопнулся за её хвостовыми перьями, и Мара со всего маху приземлилась в пустую лужу. Мгновение спустя цапля вынырнула из воздуха в двух шагах позади и с искренним интересом вытянула шею, изучая мокрую кошку сверху.

«Четвёртый заход, Анхарт», – донёсся ленивый мыслеголос Руха.

Мара встряхнула лапой и начала подкрадываться заново. Цапля дождалась прыжка и снова ушла в прокол. На этот раз из воздуха рядом с кошкой высунулся только клюв, в котором была зажата лягушка.

Мара оскорблённо зашипела, выгнула спину и удалилась под навес с предельно независимым видом. Лягушку цапля, подумав, съела сама.

«Не ценит щедрости, – прокомментировал Рух. – Дикарка».

«Ты ей хвост подпалил, – напомнил я. – Она злопамятная».

Федот на птичий балаган даже не обернулся. Можно сказать, его вела высшая цель.

Новый коровник Корунковых ставился на северной окраине, в метрах в двухстах от крайних домов и сотне к воде. Постройку уже подвели под крышу – люди Михалыча набивали последние доски, и даже прошедший дождь не стал для них препятствием.

По будущему хлеву с хозяйским видом расхаживал Степаныч и постукивал костяшками пальцев по деревянным столбам. Его корова паслась тут же у ограды и жевала траву с таким выражением морды, будто она являлась главой приемной комиссии комитета по строительству.

– А, Федот! – обрадовался Степаныч. – Пришёл на лучший коровник губернии поглядеть?

– На источник вони я пришёл поглядеть! – отрезал Федот. – У реки поставили! Всё на деревню потянет!

– Ты в коровах ничего не смыслишь!

– Тихо, – сказал я, и спор увял на полуслове.

Место мы выбрали у воды с умыслом – будет проще с поилками, к тому же путь выгула коров как раз проходил через реку, я сам сюда и указывал. Претензия Федота при этом имела под собой почву, конечно же.

Что ж, обещание есть обещание. Направление ветра в Чёртовой Лапе на личном контроле главы рода.

Я выбрал четыре опорных столба по углам и на каждом вывел нитью Силы небольшой узор: пара Линий, Изгиб, Якорная точка и замыкающий Контур. Затем связал все четыре в общую цепь и протянул от неё тонкую питающую жилу к Месту Силы. Место отозвалось сразу и приняло контур. Расход на него будет копеечный, а работа постоянная.

Над коровником установилась лёгкая ровная тяга, воздух от построек потянуло к реке.

– Проверяй, – кивнул я Федоту, который всё это время ждал меня с хмурящимся лицом.

Дед послюнявил палец и поднял над головой. Подождал немного. Прошёлся вдоль ограды, поднял палец ещё раз. Потом демонстративно принюхался.

– Тянет к воде… – с огромным недоверием признал он. – А ежели северный задует? Зимой, в метель?

– Дед, я – маг ветра, – ответил я. – Зимой будет тянуть туда же.

Федот удивленно вскинул брови, как будто слышал об этом первый раз. И пожевал губами, выискивая, к чему ещё придраться.

– Ну, ежели на вашем честном слове, то верю. Но ежели коровы…

– Федот, – перебил я. – Здесь пока нет ни одной коровы, кроме вот этой, и она не жалуется.

Корова Степаныча согласно махнула хвостом.

– То-то же! – воскликнул Степаныч. – Идём, я тебе сеновал покажу. Ты такого сеновала сроду не видал.

Деды скрылись внутри, на ходу принимаясь спорить уже о сене. А когда я уходил, услышал Руной, как Федот веско объясняет кому-то из плотников, что барин ветер под уздцы взял, и он, Федот, это самолично проверял.

* * *

На обеде Ленка с Людмилой разливали грибной суп, когда Петрович с торжественным лицом занес противень жульена. Следом за ним шёл Бирюк.