355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Елена Горелик » Лев и ягуар » Текст книги (страница 20)
Лев и ягуар
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 09:18

Текст книги "Лев и ягуар"


Автор книги: Елена Горелик



сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 30 страниц)

7. Что такое «не везёт» и как с этим бороться

1

– Паруса на вест!

Крик марсового, прозвучавший на рассвете, застал Галку и Джеймса уже на мостике. Ветер юго-восточный, довольно крепкий. Англичанам явно не в радость идти в крутом бейдевинде. Потому до боевого столкновения оставалось ещё часа два. Достаточно, чтобы не только пересчитать корабли противника, но и внести последние коррективы в свои планы.

«Не так и много должно быть этих корректив, – думала Галка, разглядывая казавшиеся белоснежными паруса вражеских линкоров. Но уж кто, кто, а она точно знала, что при ближайшем рассмотрении паруса наверняка будут серыми, в потёках, кое-как зашитых прорехах и заплатках. Океанский переход – не фунт изюма. – Ветер зюйд-ост, значит, в действие вступает план номер два. При плане номер один с ветром норд-ост инглезы вовсе не подошли бы к гавани, их бы всё время сносило от города в открытое море… Итак, план номер два. На „раз“ строимся линией перпендикулярно их первой линии, и, пока они воюют с фортом Бон Шанс, устраиваем флагману весёлую жизнь. „Два“ – поворот „все вдруг“ по ветру, приближаемся, снова становимся стенкой и устраиваем не менее весёлую жизнь следующему за флагманом линкору. Потонуть они вряд ли потонут – с шести-семи кабельтовых при такой волне попасть будет трудненько, что нам, что им – но повреждения получат приличные. И тут попадают под огонь Либертэ. Тоже мало приятного. Тогда у них останется один выход: строить против нашей линии стенку из трёх-четырёх линкоров и пары тяжёлых фрегатиков, а прочие, подбитые, под их прикрытием ползут к берегу. Там они опять начнут перестрелку с фортами и попытаются высадить десант, чтобы их подавить. И вот тут, особенно если они напорются на сюрпризы и станут, по ним влупят Турель де Рош и скрытые береговые батареи… Если же не поползут, а сдуру сунутся в линию – ещё лучше. Десанта не будет даже в плане, а Турель де Рош всё равно даст им прикурить. Ну, а со второй линией – там уже дело техники. Причём, и в переносном, и в прямом смысле».

– Идут красиво, – сказал Джеймс, разглядывая громады парусов на горизонте. – Правда, строй необычный. И кораблей поменьше, чем рассказывал Влад.

– Да что тут необычного, Джек? – Галка даже не стала доставать свою трубу – и так планы противника для неё ясны. – Высадили десант в Бахос де Ална, мелочь пузатая осталась прикрывать место высадки. Остальные пошли изничтожать нас под корень. Ничего нового, мы точно так же брали Картахену.

– За одним исключением, Эли: восточная дорога англичанами не перекрыта.

– Вот потому-то они и идут на нас двумя линиями, Джек… Плохо, что ветер крепчает. При малейшей нестыковке или повреждении румпеля корабли будет сносить к фортам.

Галка не зря упомянула слово «форт» во множественном числе. При взятии Санто-Доминго осенью семьдесят третьего форт Консепсьон был сильно повреждён, а старейший в Новом Свете форт Осама с башней Торре дель Оменахе потом едва сумели восстановить. Фортификационные работы в Новом Свете – удовольствие дорогое, трудоёмкое и отнимающее кучу времени. Кроме того, разросшейся столице требовалась защита новых районов, и в конце семьдесят девятого, аккурат под объявление войны, каменщики «сдали в эксплуатацию» новенькие форты – Либертэ и ещё один, с насмешливым названием Бон Шанс. Форты пока небольшие, оснащённые четырьмя корабельными казнозарядными пушками каждый, но попортить нервы любому противнику вполне способны. Восточные же районы прикрывали два новых форта – Адмираль и Сен-Жан. Форт Осама после появления на восточном берегу реки жилых районов и доков новой верфи, пришлось перепланировать, укреплять его южную оконечность и достраивать ещё одну башню, названную Турель де Рош. Строители и инженеры из французов были что надо, месье де Вобан был не единственным, кому действительно стоило поручать подобное строительство. Башня и новые стены форта Осама получились достаточно крепкие, чтобы и выдержать тяжеленные крепостные орудия нового образца, и выстоять под огнём аналогичных пушек, буде такие случатся на борту противника. Вот на поддержку фортов Либертэ, Бон Шанс и Осама Галка и рассчитывала. Тяжёлые орудия последнего могли бить на две мили, а на расстоянии меньше мили их снаряды пробивали толстые дубовые борта линкоров насквозь. Так что не поздоровится сегодня англичанам, если они сунутся в эту ловушку. Ох, не поздоровится…

Что до сухопутного десанта, высаженного в Бахос де Ална… Их ожидает увлекательная экскурсия по местным достопримечательностям. Правда, без гидов, но зато с аттракционами. Запомнят на всю свою короткую жизнь. Кому после этого повезёт дойти до окраин, тоже завидовать не придётся. Месье Жан-Поль Реми был не только генерал-полицмейстером, но и комендантом города. Даже опытные в обороне городов испанцы признавали, что дело своё он знал получше них. Короче, гостей встретят как положено. Со всем пиратским радушием.

«А вообще-то верно говорят – гладко было на бумаге, – поёжилась миссис Эшби. – Война и вправду похожа не на красивенькие кабинетные планы и мемуарный лоск воспоминаний престарелых генералов, а на дурдом во время пожара, потопа, землетрясения и визита налоговой одновременно. Одна непредвиденная случайность – а всёпредвидеть невозможно в принципе – и планы к чертям. Победит не тот, кто лучше вооружён, а тот, кто лучше сориентируется в этом бардаке».

– Красиво идут, говоришь? – Плохое предчувствие не давало Галке покоя. – Что-то слишком близко к берегу они подобрались, Джек, тебе не кажется?

– Чарльз Модифорд не моряк, – пожал плечами Джеймс. – Но скорее всего они желают разделаться сперва с фортами Либертэ и Бон Шанс, а затем приняться за нас.

– Тогда нам пора выдвигаться на огневую позицию… Ставить фок и грот! – рявкнула Галка. – Ставить бизань и крюйсель! Ставить брамсели!.. Лево руля, три румба к югу! Правый борт – орудия на изготовку! Сигнал первой линии – следовать за флагманом! Второй линии – прикрывать канонирские галеоты!

Канонерки – новое слово в морской тактике. Если в Европе некий Пти-Рено поставил на галеоты со спиленной фок-мачтой мортиры для бомбардировки укреплений Туниса, то здесь бедные судёнышки подверглись более глубокой реконструкции. Им спилили не только фок-мачты, но и бушприты, усилили настил палубы на баке, утяжелили для равновесия ют, и наконец на месте спиленной фок-мачты установили вращающуюся платформу из толстых дубовых досок. На платформе укрепили нарезную пушку и установили для защиты орудийной прислуги полукруглый деревянный щит, окованный железом. В общем-то, подобные вращающиеся бронированные башни не были таким уж новшеством, их использовали ещё римляне. Но впервые они были применены для защиты огнестрельной артиллерии… Итак, канонерки. Эдакие плавучие платформы для одной пушки. В распоряжении Юго-Восточной эскадры Сен-Доменга было пока всего шесть таких судов, два из которых спустили на воду всего полгода назад, но это лучше, чем ничего, согласитесь.

Заданный Галкой курс привёл эскадру в бейдевинд, и двигались они не очень быстро. Прошло не меньше часа, прежде чем они заняли огневые позиции. Примерно за такое же время англичане приблизились достаточно, чтобы флагман попал под обстрел форта Бон Шанс. Однако, открывать огонь пока никто не торопился…

Взвившийся на клотике «Сент-Джеймса» большой чёрный вымпел – сигнал «сдайся или умри» – пираты разглядели наверняка. И не только на кораблях. Сэр Чарльз Модифорд, мрачный из-за необходимости болтаться в море при хронической морской болезни, отнюдь не был идиотом. И прекрасно понимал, что «джентльменов удачи» чёрным вымпелом не напугаешь. Однако то, что ему пришлось увидеть, превзошло всякие ожидания.

– Что это, мистер Хиггинс?

– Надо полагать, ответ, сэр, – с непередаваемой иронией проговорил Хиггинс.

На красно-белом флагмане противника подняли… Нет, флагом или вымпелом этоназвать было весьма затруднительно: полотнище сомнительной белизны, на котором столь же сомнительного таланта художник чёрной краской (если вовсе не дёгтем или смолой) изобразил …большую фигуру из трёх пальцев.

– Думаю, не стоит повторять предупреждение, сэр. – Хиггинс совершенно непристойно захихикал. – Воображаю, ЧТО они нарисовали на следующем флаге…

Модифорд-младший поморщился: дикие места, дикие нравы. То ли дело – Лондон. Если бы не разгульные привычки его величества, вообще было бы полное благочиние. Даже англичане, долго прожившие на островах и в Мэйне, и те набираются диких манер… Нет, с этим стоит покончить.

– Вы уверены, что стоит идти в столь опасной близости от берега? – спросил он у Хиггинса. – Мы попадём под огонь фортов.

– Два крайних форта нам не особенно опасны. А форт Осама будет молчать.

– Ваша уверенность восхищает, – покривился адмирал.

– Моя уверенность проистекает от знания, сэр. А я всегда оправдываю доверие герцога Йоркского и его величества, – с достоинством ответил мистер Оливер Хиггинс. – Форт Осама с его страшненькой башней будет молчать.

– Представляю, каков будет сюрприз для этой дамы… Грин! Прикажите открыть огонь!

Флаг с дулей. Грубоватый юморок. Это была идея Хайме, но вообще-то понравилась всем: никогда не мешает лишний раз позлить противника и поднять боевой дух своим. Хайме же флаг и делал. Поскольку художником он и впрямь был от слова «худо», а полотнище приготовил большое, дуля получилась в эдаком авангардном стиле. Пираты здорово посмеялись. А вот дальше началось именно то, на что и рассчитывала Галка: англичане открыли огонь по форту Бон Шанс. Форт, естественно, ответил. Англичане, что тоже естественно, продолжали движение вперёд, не меняя курса. Словом, проделывали то же самое, что в начале месяца проделывала пиратская эскадра у фортов Порт-Ройяла. С одним отличием: в Порт-Ройяле не было флота, способного адекватно ответить противнику. А здесь он был. И ответил, как только английский флагман поравнялся с фортом Либертэ.

Семь кабельтовых. Самое то для завязки боя.

– Цель – флагман! Правый борт, беглым – огонь!

Первая линия сен-доменгцев была сейчас почти перпендикулярна первой линии англичан. Первый залп процентов на восемьдесят ушёл в «молоко», но канониры, прикинув недолёты и перелёты, тут же навели орудия как положено и дали второй залп… «Сент-Джеймсу», на котором сосредоточился огонь всех республиканских линкоров и тяжёлых фрегатов, пришлось туго: ответить как следует он не мог, а щепки из бортов летели – только держись. Причём, флибустьеры применили не тяжёлые болванки, предназначенные для разрушения крепостных стен и застревавшие в толстых бортах линкора, а фугасы. Те тоже застревали в дубовой обшивке. Но, в отличие от болванок, они потом взрывались… «Сент-Джеймс» начал отворачивать к югу. Оверштаг. Опасный манёвр. Сен-доменгская эскадра успела произвести ещё три полных залпа, пока английский флагман смог ответить… Из шести снарядов, пущенных с его левого борта, один шлёпнулся в воду далеко перед носом «Гардарики», четыре легли с недолётом, вздыбив фонтаны воды, зато шестой врезался в её корпус. Туда, где раньше была нижняя батарейная палуба. Тяжёлая болванка пробила борт «Гардарики», причинив кое-какой ущерб личному имуществу команды: сейчас на этом уровне располагались кубрики. Однако получив возможность отвечать на огонь пиратской эскадры, адмирал неосмотрительно подставил под её огонь свой левый борт. Пираты конечно же не упустили шанс пострелять по такой прекрасной мишени. А англичанин, продолжая разворачиваться к югу, открыл следовавший за ним линкор «Ричмонд», а заодно неосторожно подставился под огонь тяжёлых орудий Турель де Рош и форта Осама.

– Ну, сейчас его завалят, – потирала руки Галка, наблюдая за сражением. – Всё оказалось проще, чем я думала… Цель – второй линкор!

– Готовы, кэп! – минуту спустя отозвался Пьер.

– Правый борт – огонь!

Отдавая приказ «работать» по следующему линкору, Галка уже списала английский флагман со счетов. Он и так потрёпан, а пушки Турели не оставят ему ни единого шанса. Джеймс наблюдал в подзорную трубу беготню канониров на верхней площадке. Вот старший офицер поднял руку – сигнал готовности. Ещё миг, и…

Сначала они увидели нечто маловероятное: Турель словно вздулась изнутри, кладка расселась, и в образовавшиеся щели вырвалось… нет, не пламя. Что-то гораздо хуже простого пламени. Даже без подзорной трубы было видно, как взлетели в воздух камни, пушки, люди… Затем по ушам ударил грохот чудовищного взрыва… На несколько секунд Галка превратилась в неподвижную статую. Только загорелое лицо стало пергаментно-жёлтым. Южная часть форта Осама, засыпанная обломками, и Турель де Рош, на огневую поддержку которых она рассчитывала, просто перестали существовать.

2

– Что за дьявол!

Взрыв Турель де Рош настолько ошеломил оборонявшихся, что в первые несколько мгновений многие просто растерялись. А те, кто только слышал грохот взрыва, но не видел, пребывали в недоумении. Англичане ж вроде ещё не должны были так быстро разделаться с фортом! И только Этьен Бретонец, мысленно клявший себя последними словами, точно знал, что нужно делать…

От Каса де Овандо, где с недавних пор была его резиденция, до северной оконечности форта Осама и башни Торре дель Оменахе – два квартальчика. За две минуты домчался, даже несмотря на то, что последние пятьдесят шагов приходилось пробираться между упавшими камнями и осколками вылетевших при взрыве оконных стёкол. Турель де Рош строили из крупных блоков, доставленных с близких гор. Два приказа: командиру отряда ополчения – немедленно оцепить ближайшие улицы, никого не выпускать; и чудом выжившему при взрыве коменданту форта – немедленно предоставить сведения о том, кто имел доступ к боеприпасам, сложенным в подвале Турели. И, если эти субъекты живы, так же немедленно их предъявить пред светлы очи капитана службы безопасности. То есть, его самого, Этьена Ле Бретона. Пока канониры-везунчики, на чём свет стоит проклиная «продажную шкуру», устроившую эту диверсию, принялись откапывать уцелевшие пушки, комендант, совершенно справедливо опасавшийся службы безопасности, тут же вывалил её начальнику требуемые сведения. Мол, за складирование боеприпасов отвечал лейтенант Девре, он же и приказал снести все тяжёлые снаряды в подвал Турели, мотивируя это выявленным накануне несоответствием подвала Торре дель Оменахе условиям хранения белого пороха. Снаряды, мол, «потекли». А ведь дрезденец предупреждал, что это может произойти, если их пересушить… Но на требование сейчас же «подать на блюде» этого лейтенанта комендант только рукой махнул.

– Где его теперь искать, этого bastardo [36]36
  Ублюдка (ит).


[Закрыть]
, синьор? Сам же наверное под этими камнями и упокоился, грешник…

– Не-ет, – протянул Этьен. – Вряд ли такой тип способен пожертвовать своей шкурой за чужие деньги, для него его собственная задница дороже всего на свете… Эй, что там?

– Вот, поймали одного! Пытался выйти из форта, а у нас приказ – никого не выпускать. – К ним подошёл командир ополченцев, а за ним двое седых кряжистых мужиков тащили молодого, не старше двадцати пяти, бледного как смерть офицера.

– Девре? – комендант, вспыльчивый, как большинство итальянцев, начал наливаться багровой краской ярости. – Это ты, скотина?..

– Вы занимайтесь своим делом, месье, а я, с вашего позволения, займусь своим, – остановил его Бретонец. – Этого – ко мне, в Каса де Овандо. Там и поговорим по душам…

На счастье Этьена и на беду лейтенанта Девре, отряд ополчения, несший дежурство у форта, был сформирован не из лавочников (мобилизованные торговцы охраняли восточные и северные районы города), а из списанных на берег по старости или увечьям пиратов. Эти товарищи были не из тех, мимо кого можно прошмыгнуть незаметно. А сам Этьен, возвращаясь к себе для милой беседы с пойманным агентом, не верил собственной удаче. Того, кто умудрился ускользнуть от всей его службы, получилось схватить по горячим следам, чуть ли не на месте преступления. «Раньше бы его вычислить, не было бы взрыва, – терзался Этьен. – Но этот типчик за всё ответит…»

– Что делать-то будем?

– Что делать… Что приказано, то и будем делать.

– Форт-то взорвали!

– Тем больше у нас причин выполнить приказ, килька снулая! Вперёд!

Николя Жюстен раньше был канониром. И неплохим канониром, чёрт побери! Из простой бронзовой шестнадцатифунтовки с кабельтова мог сбить мачту противника максимум на третий выстрел. К новым стальным орудиям он отнёсся с прохладцей: мол, где такое видано, чтобы пушку с казны заряжали? И как у неё казённик не срывало при этом? Но – пока случаи разрыва таких пушек можно было пересчитать по пальцам, Бог миловал. А когда немец – вот уж правду говорят, эти через одного с самим чёртом знаются! – выдумал ракеты, и Жюстен впервые увидел их испытание на полигоне, сразу понял: вот оно, егооружие. И под Алжиром, когда на город мусульманских пиратов были выпущены «пугательные» ракеты, Жюстен оказался одним из немногих, кто не сдрейфил. А ракеты, что тащили сейчас сквозь прибрежные заросли его помощники – уже не пугалочки для суеверных алжирцев. Эти штуки предназначены для серьёзного боя.

Самое сложное в его деле – верно навести. А что для этого нужно? Воткнуть палки в белый коралловый песок под нужным углом в нужном направлении. Просто? Не тут-то было. Ракета – хуже ядра. Может лететь туда, куда направишь, а может вдруг отклониться в сторону, вниз, вверх, а то и вовсе обратно вернуться. Смотря как треугольные крылышки к ней мастера приделали. Жюстен сам отбирал ракеты. Каждую осмотрел, даже пощупал. Зато был уверен, что назад они точно не прилетят. А если одна из трёх достигнет цели, так и вовсе хорошо. Далековато она, эта вторая линия англичан…

На вражеских фрегатах заметили движение на берегу. У левого борта ближайшего из них появились два небольших дымовых облачка, затем раздался мерзкий вой – хорошо знакомый Жюстену вой летящего снаряда. И наконец шагах в двадцати позади раздались два взрыва: фугасами стрельнули, надо же! Канонир-ракетчик не стал дожидаться, пока англичане тщательнее наведут пушки. Самолично поджёг фитили четырёх ракет, двенадцать остальных запустили помощники… Не зря ведь лично отбирал ракеты, чёрт возьми! Все шестнадцать снялись со своих «шестков» и полетели… если не точно туда, куда надо, то хотя бы в нужном направлении. Что значит – непредсказуемая штука. Но Жюстен не стал дожидаться, пока англичане тщательнее прицелятся, попадать под их огонь ему вовсе не улыбалось.

– Уходим! Все уходим!.. Вам жить надоело, рыбёшки донные? Скоро тут ихний десант будет!

Уходить действительно пришлось в спешном порядке. Сперва ракетчиков, скрывшихся в зарослях, догнал вой снарядов, затем взрывы… и только потом они услышали отдалённые хлопки. Ракеты разорвались. Жюстену захотелось потихоньку вернуться на берег, посмотреть, что происходит с англичанами. Мысль о десанте погнала его дальше, к своим. Но если бы он всё же вернулся, то остался бы доволен. Из шестнадцати ракет целых шесть разорвались аккурат над английскими фрегатами, и на такелаж, на головы матросов, полился огненный дождь: боевые части ракет были начинены «адским ромом». Ещё одна «пришла» прямо в борт одного из фрегатов, того самого, что стрелял первым. Зажигательная смесь, жирной чёрной кляксой растёкшаяся по обшивке, тут же вспыхнула. И теперь оставалось лишь гадать, что первым делом произойдёт с фрегатом – он затонет или взорвётся? Два соседних фрегата, позади и впереди, не затронутые пожаром, постарались как можно быстрее отойти от обречённого собрата. Они, конечно же, убереглись от неприятностей, но зато смешали строй. А это уже большой плюс. Потому что как раз сейчас в морском бою началось самое интересное…

А группа ракетчиков отправилась исполнять следующую задачу.

– Право на борт! Поворот «все вдруг», курс норд-вест!.. Паруса зарифить!.. Они ещё за всё ответят, гады!

Последнее Галка процедила сквозь зубы: взрыв Турель де Рош был такой мощи, что стало ясно: там умудрились сложить чуть не все боеприпасы форта Осама. Может, и не по глупости это было сделано, а по злому умыслу? Офицер, отвечавший за складирование снарядов и взрывчатки не мог не знать, что «белый порох» с гремучей ртутью требуют бережного отношения. И хранения небольшими партиями. Но раз так, то агент наверняка позаботился не погибнуть при взрыве. «Только бы Этьен взял его за жабры! Только бы поймал!» Впрочем, если сейчас флот не предотвратит выход английской эскадры на позицию, с которой можно подавить скрытые береговые батареи (а пушки там небольшие, линкор не потопят) и высадить десант на набережную, всё это будет напрасно. Англичане всё равно не смогут закрепиться в Сен-Доменге, но сжечь его, побить людей, разрушить наработанную за пять лет независимости кое-какую производственную базу – вполне осилят. Галка не считала себя пенсионеркой, на манер Причарда, но опять начинать всё с нуля… Да и кто поедет на остров, если флот окажется не способен защитить доверившихся его силе людей?

«Зубами вас разорву, но не пущу в город!»

Ветер крепчал, нагнал волну. Корабли ложились на новый курс, но шли теперь не линией, а «строем пеленга», прямо на противника. «Гардарика» оказалась в арьергарде. Не слишком удобно, ведь теперь её мог обстреливать «Ричмонд», полностью закрывший собой повреждённый предыдущими залпами корпус «Сент-Джеймса». Но зато и пираты приготовили один маленький сюрприз…

– Пьер! Пушки готовы?

– Да, чёрт подери, давно готовы!

– Огонь по линкору!

Старые бронзовые пушки на пиратских кораблях, оказывается, стояли не только для красоты, балласта или стрельбы картечью с близкой дистанции. Из сорока двух таких орудий на борту «Гардарики» сейчас осталось двадцать четыре, восемнадцать были расположены вдоль бортов. По девять с каждого. И вот сейчас эти пушки имели довольно странный вид: словно в горлышко бутылки засунули островерхий кол. Пьер отдал приказ и сам поднёс пальник к одной из пушек… Зашипел порох, коего канониры положили в ствол совсем немного – только-только поджечь фитили внутри ствола. «Колы» один за другим с шипением и воем вырвались из орудийных стволов, и, оставляя дымные хвосты, понеслись в сторону «Ричмонда»… Всего четыре из девяти ракет достигли цели: если вместо стабилизатора у неё палка (а подобные штуки тогда вовсю применяли индусы и китайцы), точность оставляет желать лучшего. Но и этого хватило, чтобы там кое-где занялась палуба. Англичане огрызнулись залпом четырёх бортовых нарезных орудий. Пираты ответили взаимной любезностью – «картечными фугасами»… На палубе «Ричмонда» вспыхнули пожары. Одолжив у Джеймса подзорную трубу, Галка видела, как англичане пытаются загасить огонь. Притом, гасили не забортной водой, а …песком. Знают уже, черти, как бороться с пламенем «зажигалок», если борьба вообще имеет какой-то смысл. В случае с тяжёлым линкором – имела… Словом, начался ад кромешный. А ведь это только перестрелка одного пиратского флагмана с одним английском линкором! «Сварог», «Перун», «Жанна» и «Дюнуа», пристрелявшись каждый по своей цели, не жалели огня. Англичане отстреливались так, как они хорошо умели – очень часто и не очень точно, компенсируя вошедшую в поговорку криворукость своих канониров скоростью стрельбы…

У берегов Сен-Доменга встретились два мощнейших военных флота из всех, что до сих пор ходили в этих водах. И обе стороны были уверены в своей победе.

«Кой чёрт над нами поставили этого напыщенного ублюдка?»

С тех пор, как по приказу «генерала Мэйна» повесили капитана Роджерса, а чёртов предатель Джон Беннет ушёл на своей «Вирджин Квин» в Сен-Доменг, лидерство над Ямайским братством захватил капитан Джон Харменсон. Его «Индевор», участвовавший в панамском и картахенском походах – дырявая лоханка с четырьмя пушками, жалеть не о чем – давно гниёт на дне. Года четыре тому он разжился добытой у испанцев шхуной, которая, судя по постройке, сама была трофеем, взятым испанцами у англичан. Справедливо? Даже более чем. Чего ж тогда сен-доменгская ведьма взъелась на него? Подумаешь – позволил команде порезать пленных донов на лоскутки и порезвиться с женой испанского капитана. А генерал возьми и объяви Братству, что при первой же встрече скормит его акулам… С тех пор Харменсон старательно обходил суда под флагом республики. Бережёного Бог бережёт, у стервы слова с делом не расходятся. Счастье, что в момент атаки республиканского флота на Порт-Ройял его «Лилиан» была в открытом море! Акулы там или не акулы, а «пеньковый галстук» у чёртовой бабы всегда наготове… Нет, ну это ж надо – джентльмены удачи позволяют бабе верховодить! Попадись она Харменсону, он бы сразу показал, где её место!..

Ехидная мыслишка, словно дожидавшаяся удобного момента, тут же ввинтилась в его мстительные планы: «Сейчас, попадётся она тебе, держи карман шире. Не ты первый мечтаешь подержать её за глотку, а где теперь все прочие? В аду, не иначе…»

Харменсон невольно поёжился. Вот ведь чёрт… Стоит хоть чуток размечтаться, как страх напоминает о себе. Страх перед бабой! Стыдобища! Да узнай кто из парней, недолго ему быть в капитанах! Но наедине с собой капитан всё же позволял себе быть честным: да, он боится женщины. Он полных два года тешил себя мыслью, что в Панаме и в Сан-Лоренцо-де-Чагрес ей попросту повезло. Но под Картахеной, когда пиратский отряд захватил монастырь и Роджерс начал качать права, эта женщина всем показала, что её не зря прозвали «генералом Мэйна». У неё было сто французов против трёхсот англичан, но решила всё не сила, а ярость. Её холодная ярость и абсолютная готовность драться насмерть. С кем угодно. До полной победы или до последнего вздоха. Вот тогда-то в душе Харменсона и угнездился этот страх. Когда человек – неважно, мужик это или баба – готов стоять до конца, это всегда пугает того, кому есть что терять. А Харменсону было что терять.

Он оказался единственным пиратским капитаном, чью посудину не забрали с собой сен-доменгцы, и в этом видел сразу два плюса. Во-первых, избежал неприятной встречи с женщиной, поклявшейся его убить, а во-вторых, сохранил команду. Капитаны Карсон, Рикс, Пауэлл и Вудрифф – «старики» – а вместе с ними «молодёжь» в лице братьев Чизменов, Гаррисона и ирландца Кеннеди были вынуждены идти на королевских судах. И каков результат? По пути человек двадцать перевешали за «неподчинение приказам», ещё больше выпороли девятихвостками, а двоих килевали. Рикс и Пауэлл, которым вместе с Харменсоном поручили возглавить сводный пиратский отряд для высадки на берег, рвали и метали. Но поделать ничего не могли… Да и чёрт бы с ними, с этими людьми короля, если бы они предоставили опытным корсарам право самим организовывать сухопутный рейд. В первый раз, что ли? В Панаме сработало, в Картахене сработало, почему тут должно не сработать? Так нет же: поставили в арьергард отряд королевских солдат и сотню ямайских негров-ополченцев. Отлично. Просто замечательно. Ямайским морским волкам, стало быть, помирать под пулями и клинками своих сен-доменгских коллег, а королевские солдатики придут на готовенькое? А вот хрен вам!

«Зажирели тутошние братья, – не без ехидства думал капитан Харменсон. – Расселись на землице, корни пустили, проедают богатую добычу, что захватили под командованием своей генеральши. Ну, ладно – порадовались, и хватит, дайте другим порадоваться. Было ваше, станет наше!»

Высадились ещё затемно, чтоб как раз к полудню дойти до городских стен. Путь головного отряда пролегал между кофейных плантаций. Дорога узкая, только-только двум телегам с мешками разъехаться. А через плантации не находишься: всю одёжку, сколько есть, оставишь на этих чёртовых ветках. Сунулись было по обходной дороге, что вела на север, но разведчики вернулись с недоброй вестью. Сперва они почуяли знакомую по маракайбской неудаче вонь, а затем увидели, что земля на три десятка ярдов вокруг пропитана тем самым дьявольским маслом. Только ткнись – сразу прилетит индейская стрела с горящим наконечником. И привет. Потому капитан Харменсон в обход и не пошёл, хотя, такой манёвр как будто напрашивался. Идти одной колонной тоже не с руки. Мало ли, может, впереди засада с ружьями! Ведь на месте сен-доменгцев он бы точно поставил заслоны и засады. Как когда-то испанцы на Дарьенском перешейке.

Говорила же матушка – не зови беду, накличешь. Накликал…

Один из разведчиков, Томми-Фитиль, как будто оступился, и тут же завопил во всю глотку. Напарник подскочил к нему, братва, не сразу сообразив, в чём дело, мгновенно повзводила курки, а некоторые принялись палить по кустам. На всякий случай… Когда капитан с боцманом и двумя матросами подошли посмотреть, выяснилось, что бедняга Томми попал ногой в ловушку. Отлично замаскированная на дороге ямка не больше фута глубиной, а на дне – дощечка, усаженная корабельными гвоздями, измазанными, судя по запаху, мясной гнилью. Теперь эти гвозди были в крови. Всё, отвоевался Томми. Как ни выпендривайся доктор, а всё равно придётся ногу по колено отпилить, причём, немедленно, не то матрос подохнет жуткой смертью.

И что теперь прикажете делать? Наверняка тут полно таких «сюрпризов».

– Бен, Кларк, О'Нейл! – рявкнул Харменсон. – Возьмите палки, пойдёте вперёд. Чтоб прошерстили каждый дюйм дороги. Пропустите хоть одну яму – сам вам ноги выдерну!

Матросы, осторожно ступая, спустились на обочину, вырезали себе по дрынку и пошли вперёд, шаря палками по дороге словно слепцы. Хорошенький походец, чёрт бы его побрал… А тут ещё подскочил капитан Фолкингем, верный слуга его величества: «В чём дело? Кто стрелял? Почему ползёте как беременные мухи?» Харменсон едва удержался, чтобы не вставить в свой рассказ несколько солёных словечек, красочно живописующих фамильное древо бравого королевского офицера. Впрочем, тот оказался парнем сообразительным. Одного взгляда на ловушку и воющего от боли Томми оказалось достаточно, чтобы претензии были сняты. Что ж, сен-доменгцы – «зажиревшие», чёрт возьми! – добились своего. Скорость продвижения десанта снизилась вдвое. А каждая минута задержки, как крепко подозревал капитан Харменсон, обернётся лишней проблемой под стенами города.

И его подозрения оправдались полностью…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю