Текст книги "Не желаю быть королевой (СИ)"

Автор книги: Елена Тихая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6

Следующий день, как и предыдущие недели, ничего нового не принёс. И я расслабилась. А зря.

Я наивно понадеялась, что вонючие заклинания прекрасно справились с мужским вниманием. Мне прямо дышалось легче. Целый месяц без назойливых приглашений на прогулку, завтрак и прочее. Один умудрился пригласить в поход по рынку. Это было настолько же свежо и неожиданно, насколько же и дико. Принцессу в торговые ряды. Что мне там делать? А вот подарки продолжили приходить. Большинство из которых были всевозможными сладостями, начиная с редких фруктов и заканчивая изысканными пирожными. Однажды мне прислали мой же портрет из бисквита и крема. Я была в растерянности, потому что есть себя было дико, да и отдать это творение на съедение прислуге, как я это делала с другими пирожными, тоже не очень. В итоге я просто приказала это выкинуть. Вот странные мужчины. Что он хотел этим подарком вызвать?

– Леди Лефания, позвольте проводить вас. После трудных занятий я готов вам подставить плечо поддержки и руку помощи.

Я успела лишь дверь тренировочного зала открыть, как наткнулась взглядом на поджидающего соискателя. Ужас. И улыбка эта натянутая, и речи льстивые. Вот с мамой никто так не разговаривает. Ей если и отпускают комплименты, то они максимально корректны и соответствуют действительности. А это…

– Я произвожу впечатление падающей от усталости? – выгнула я бровь.

– Что вы, – отлепился мужчина от стены, – вы ослепительны и полны сил. Возможно, даже согласитесь чуть прогуляться по саду?

Надо отметить, красивый, даже слащавый. Ровный овал лица, острые скулы, длинный прямой нос, голубые глаза и тёмные, слегка вьющиеся волосы, не обременённые укладкой. И можно даже было поверить в этакую небрежность, если бы не идеально сидящий костюм. Чёрные атласные прямые брюки, заправленные в начищенные до блеска высокие сапоги (и не жарко ему), белоснежная сорочка с небрежно расстёгнутой верхней пуговицей, открывающей кусочек чистой кожи чуть ниже ключиц, а в довершение камзол до середины бедра, под цвет глаз, с вышивкой чёрной нитью. Не слишком ли продуманный образ для небрежности?

А у меня было лишь одно желание при взгляде на него: раскраску волос нужно исправить под цвет глаз. Жаль, что ничего с собой не имелось.

– Я немного неподобающе одета для прогулки, – мило улыбнулась я.

– Что вы, – опять воскликнул он. Заело его, что ль? – Вы прекрасно выглядите. Легкая растрёпанность вам очень идёт. Хотя молодой леди всё идёт. Вы сами собой украшение.

– Интересное замечание. Неужели вы считаете, что леди не должна за собой следить? Что же её в таком случае отличает от служанки или горожанки?

Мужчина, который даже не представился, лишь поджал губы на пару секунд. Сам загнал себя в угол неуместной лестью. Да от меня сейчас так несёт, что мухи должны дохнуть, это не говоря уже о вороньем гнезде вместо причёски. Уворачиваться от заклинаний-то я научилась, но это заставляет побегать.

– Леди всегда должна быть леди. И никто не смеет её сравнивать с прислугой. Стать и вкус в вас с самого рождения, их видно всем и в любых ситуациях.

Выкрутился, да?

– Что ж, тогда смею заметить, что мне просто жизненно необходимо привести себя в порядок, дабы не позорить своим внешним видом благородную кровь. Прошу меня простить, – кивнула ему и улыбнулась.

– Я буду ждать вас в саду перед ужином, – донеслось вслед. Мне же осталось лишь зубами скрипнуть. И вот не первый он такой, а бесит каждый раз, как впервые.

Он думает, что такой умный, оставил последнее слово за собой, но это мы ещё посмотрим…

Приводя себя в порядок, я никак не могла отделаться от мысли, что проигнорировать приглашение будет слишком просто, надо что-то другое. И мне даже пришла идея.

– Добрый день, простите, не знаю, как вас звать, – мило улыбалась я шокированному мужчине. И было отчего. Он сам намекал на безразличие к моей внешности, точнее, к небрежности. Вот и получил.

Сейчас я вышагивала по садовой дорожке в кожаных облегающих брюках, заправленных в тяжёлые ботинки высотой всего до середины икры, а поверх была одета пышная розовая юбка из лёгкой и почти прозрачной ткани. Из такой же ткани на мне была блуза с рукавами-фонариками, прикрытая кожаной же безрукавкой. Выглядело это даже интересно, но настолько непривычно, что мужчина пару минут не мог подобрать слова.

– Эх, жаль, что ваше красноречие отказало, а я так старалась. – И невинно хлопаем глазками, не забывая отмечать реакцию прохожих. И что-то внутри ехидно потирало ручки. Мне нравилось. Такие лица не каждый день увидишь.

– Вы сногсшибающе выглядите, – впервые он сказал правду.

– Ах, полно вам, схватила первое попавшееся. Хотя уже понимаю, стоило принарядиться. Всё-таки такой видный мужчина на прогулку позвал, а теперь и не ведёт никуда.

– Вы просто не представляете, как я счастлив, что вы пришли. – И потянулся к моей руке, захватывая пальчики. – Позвольте исправиться и представиться. Лорд Мусакен Ванкурен к вашим услугам. – И поцеловал костяшки моих пальцев.

Почти полчаса он восхищался моим внешним видом, заботами и учёбой. Я уже устала держать улыбку на лице, мышцы щёк сводило. В итоге я попросилась присесть в беседке. Публику я уже шокировала, бдительность Ванкурена усыпила, вон как соловьём заливается.

– Ах, лорд, у вас в волосах листик, – приступила я к действию. И почему всегда срабатывает?

Мужчина тут же попытался пятернёй достать несуществующий листик, взлохмачивая шевелюру.

– Что вы! Только волосы спутали. Позвольте мне достать этого шпиона, – повернула я к нему ладошки, как бы показывая, что в руках ничего нет.

Мужчина чуть-чуть поколебался, трижды осмотрел мои руки и не нашёл повода отказаться. Настороженно он склонил ко мне голову. А дальше было дело техники. В каждом из моих перстней, которых я надела восемь штук на обеих руках, было своё зелье. Сами перстни выглядели красивыми, но массивными. Пока просто не получилось их уменьшить.

Лёгкое движение ноготка, и перстень открывается, проливая на пальцы бесцветную жидкость. Ещё движение, и эта жидкость распределяется на обе ладошки.

– Ой, вы только запутали его и даже сломали. Теперь надо кусочки вытаскивать, – приговаривала я, втирая зелье в волосы мужчины. И даже вытаскивала кусочки листика, который заранее сорвала с одного из кустиков во время прогулки. Последнее движение, и перстень без малейшего звука закрылся, а зелье было на месте назначения. Вот теперь я улыбалась искренне.

– Ну вот и всё. Вы столь же прекрасны, как и до этого.

Мужчина открыл рот, чтобы что-то ответить, как появилась служанка.

– Простите, леди. Время ужина. Вас ждут, – поклонилась она, не входя в беседку.

– Ой, как время пролетело в приятной компании. Спасибо за прогулку.

– Что вы. Это я благодарен вам за оказанную честь, – опять поцеловал он костяшки моих пальцев. Только на этот раз он чуть дольше задержался. Намекает, но мы непонятливые.

– Простите, мне пора. Матушка заругает, – подхватила я юбку и почти сбежала. А всё потому, что зелье начало действовать. И мне стоит быть намного дальше от него, когда он обнаружит изменения в собственном образе.

И ему не повезло вдвойне. Это усиленная формула. Цвет устойчив к различным воздействиям. А при некоторых попытках смыть зелье можно получить или иной цвет, или облысение. Неприятно, но это же волосы, вырастут новые.

Мой внешний вид удивил и родителей, ведь переодеться я не успевала.

– Я надеюсь, что ты приятно провела время? – спросила мама за столом, оглядывая меня.

– Вполне, – не стала я вдаваться в подробности, ещё не зная, какую подлянку для меня приготовили.

Глава 7

– Дорогая, через месяц у тебя день рождения, – как-то подозрительно мягко начал отец Фрост.

– Знаю. А можно в этот раз без балов? Или хотя бы сократить их количество до одного? – попыталась я откосить, хотя мерзкий червячок внутри говорил, что напрасно.

– Какая-то ты неправильная у нас принцесса, – вздохнул папа. – Всем девочкам нравятся балы, танцы, внимание, ухаживания, особенно когда эти балы в их честь. А ты…

– А она у нас ещё маленькая, – грустно вздохнула мама.

– И ничего я не маленькая, – надулась я, – Просто не нравится. Все эти расшаркивания, лживые комплименты, взгляды.

– Ты юная девушка, вошедшая в брачный возраст. Конечно, на тебя смотрят, пытаются обратить твоё внимание на себя, – вступил отец Милон.

– К чему вы этот разговор начали? – заподозрила я неладное.

– На празднества приедут принц Анузы Кализ и принц Икерии Понтер…

– Ну, пап, – взвыла я, – вы издеваетесь?

– Нисколько. К принцу Кализу я бы советовал присмотреться, а вот Понтер может быть опасен. Ты же знаешь, что наши отношения с Икерией натянуты. Даже локальные вооружённые конфликты на границе бывают. Конечно, короли Икерии каждый раз убеждают нас, что это личные неуёмные инициативы местных жителей, но мы же понимаем, что это далеко не так. Только отказать принцу в возможности поздравить тебя с днём рождения мы не можем. Поэтому за ним будут тщательно наблюдать, но и ты не теряй бдительность.

– Мало мне балы ваши терпеть, так теперь они ещё и опасными становятся, – ныла я.

Мне даже захотелось головой об стол постучаться. И опять мысленно вопрошать: «За что?»

– С каждым годом промедления будет хуже, – обрадовал меня отец Фрост.

– Почему это? – испугалась я.

– Пока ты не определишься с мужьями, а возможно, и после этого, желающие не иссякнут, а будут только прибывать.

– Зачем ты её пугаешь? – воскликнула мама, потянувшись через стол и взяв меня за руку.

– Я не пугаю, а предупреждаю. Она должна знать, что её ждёт. Так уж вышло, что ты не просто аристократка, которые сами по себе наперечёт и нарасхват. Ты будущая королева из королевского рода, а это значит, что выбрать себе в мужья можешь кого угодно. Ты не ограничена в своём выборе. Конечно, никто не думает, что ты посмотришь на пастуха или кузнеца, не способных в будущем управлять страной, но выбор в целом велик. А учитывая, что законом количество мужей ограничено шестью…

– Так вас всего трое. Что ж мама не выйдет ещё замуж? Ещё троих сомужей не хотите?

– Фани, – сжала мою руку мама, которую я тут же вырвала, вскочив со своего стула, – твоё поведение недопустимо. У нас другая ситуация. Я замужем за королями и королевой по праву рождения не являюсь.

– А мне повезло, – взмахнула я руками. – Зачем ты меня родила?

Я не стала больше ничего слушать. Выбежала из столовой. Хорошо, что была в ботинках, а не туфельках. Бежать было удобнее. В комнаты влетела, даже не замечая ошарашенных придворных и охрану. Бесят все.

Сначала хотелось броситься на постель и поплакать вдоволь, но вдруг передумала. Уже более спокойно я отправилась в свою оранжерею. Только здесь, среди растений и тишины, я могла себя чувствовать легко. Только тут мне всё было знакомо и приятно. Я сажала каждую травку, каждый цветочек и молодое деревце. У меня их было всего три, но были. Лианы будто тянулись ко мне листьями, кустики протягивали веточки, цветы приманивали яркостью. Здесь мне было хорошо.

Так, ходя среди всего этого зелёного великолепия, выговаривая им свои проблемы, я постепенно успокаивалась, а ещё понимала, что обидела маму. Она же не виновата, что я у неё родилась. Наоборот, мама всегда оберегала меня, любила, шла навстречу моим странностям.

«Захотела заниматься растениями? Быть с вечно грязными ногтями? Ах, будешь мыть, хорошо, тогда пусть будет оранжерея. Хочешь заниматься зельеварением? Зачем? Магия же есть. Если у тебя что-то болит, можно взять артефакт или мага позвать. Нет? Хочешь именно исследовать природные способы решения проблемы? Ну хорошо, только остальное не забрасывать».

Отцы тоже никогда дурного не советовали и не делали. Просто не могли понять, но они же мужчины, к тому же взрослые. Куда им понять подростка, желающего найти что-то своё? Это мама вон и в экономике, и в технике, и в политике разбирается. А ещё поёт и танцует. Меня тоже, конечно, научили и петь, и танцевать (куда без этого на балах), и играть на фортепьяно, хотя мне больше нравится гитара. Отцы говорят, что это от мамы. Она же лишь улыбается, но молчит.

Мне же самой очень нравится дикая природа. Когда мы с папой ходили в горы графства Монтеро, счастью моему не было предела. Деревья, трава, ручейки, пусть и редкие, а ещё пение птиц и шелест листвы. Красотища. А воздух! Какой вкусный там воздух! Не то что в столице и особенно во дворце. Здесь же нет настоящих запахов. Всё пропитано духами придворных, запахами еды, множества гобеленов и прочих деталей интерьера.

– Можно? – раздался голос Нолана среди тишины оранжереи.

– Нотации читать будешь?

– А подействуют? – уже намного ближе говорил он.

– Не знаю. Смотря что нового скажешь. И скажешь ли. – Тяжёлый вздох вырвался сам собой.

– Тогда я промолчу. Можно? Просто помолчать рядом? – заглянул он мне в глаза.

– Нужно, – улыбнулась я и упала в раскрытые объятия.

Только долго простоять молча мы не могли.

– Тебе нужно смириться уже с этим, Фани. Таково твоё предназначение. Ты родилась девочкой в королевской семье.

– Только я неправильная девочка, как говорит папа. Мне не нравятся балы и прочее. Мне милее тишина и природа. А от их экономики у меня голова болит и глаз дёргается, – жаловалась я.

– А я думал, что у тебя по всем предметам хорошие успехи, – в голосе Нолана чувствовалось искреннее удивление.

– Хорошие, но это же не значит, что это мне нравится. Я обещала маме хорошо учиться за это место и зелья. Это наша договорённость.

– Я даже не знаю, что тебе сказать, сестрёнка. Рассказывать, что со временем всё будет лишь ухудшаться, не буду. Ты уже должна была и сама это понять. Но я поддержу тебя и постараюсь защитить от совсем уж ушлых мужиков. Но замуж тебя выдадут. Вопрос лишь в том, за любимых или за навязанных?

– Вот же несправедливость. Простым аристократкам позволяют и до двадцати пяти лет выбирать, а мне только восемнадцать будет. А между тем желающие стать королями будут и после того, как мне пятьдесят стукнет.

– Ты собираешься становиться мамой и после пятидесяти? – усмехнулся Нолан.

– Ой, мадам Олорка стала мамой в восемьдесят два. И ничего. Крол уже помогает отцу на посту министра экономики. А ему, между прочим, девятнадцать всего.

– Жениха присмотрела? – насмехался он. Только стоило поднять на него глаза, чтобы понять, вопрос был серьёзный.

– Нет, что ты. Он же друг детства. Я его грязью обмазывала и на дерево за яблоками для него лазила.

– Ну, как ты сама заметила, он взрослеет не по годам. Сейчас его грязью уже не обмазать, а яблок он тебе со складов отгрузит столько, что не съесть.

– Это да. Но нет, жених из него…

– Ясно всё с тобой. Эх, такого парня упускаешь, – наигранно вздохнул Нолан, а у самого грудь ходуном ходила от сдерживаемого смеха.

– Просто даю ему шанс пожить…

Мы ещё долго вспоминали семейство министра экономики и его супругу, мадам Олорку. Мама очень дружна с ними. Ну и мы тоже. Это вообще на удивление нетипичное семейство, начиная с того, что у обоих это второй брак, а в первых они вдовцы. Долгие годы до этого у мадам Олорки не было детей. Никто и не думал, а тут на тебе. Мадам Олорка так мило краснеет, когда об этом заходит речь. В действительности получилось, что мадам Олорка впервые родила в семьдесят восемь, ровно через два года после свадьбы с графом Лурье, а второй раз пришёлся на её восьмидесятитрёхлетие. К слову, у графа Лурье от первой супруги есть дочь, единственная, что тоже редкость. Она, впрочем, давно и счастливо замужем. У неё уже четверо сорванцов, которые доводят окружающих до икоты. Особенно когда берут в свою банду младшего Лурье.

Всегда считалось, что впервые родить женщина может только до тридцати – тридцати пяти лет. А тут мадам Олорка попрала все возможные устои. Думаю, что многие мужья пересмотрели своё отношение к жёнам, так и не родившим ранее.

Сама же мадам Олорка неустанно благодарит Богиню за милость. Думаю, что и граф с ней солидарен, просто не афиширует этого. Ещё бы, граф Лурье служил при моих дедах и был лично с ними знаком. Моих давно уже нет в живых, а у графа младшему сыну четырнадцать. Это просто непередаваемо и неповторимо.

Самое забавное – видеть эту пару в общественных местах. В прошлом году мама потащила нас всех в театр. Так вот там основной ажиотаж, пусть и тихий, вызвали не короли со своим семейством в полном составе, а скромная семья графа Лурье. Мадам Олорка так изумительно краснела, что и не скажешь, что сотню разменяла. А уж как граф пытался приосаниться…

В общем, мы долго ещё о них говорили. Это прекрасно отвлекало от насущных проблем. Уводил меня Нолан почти насильно, когда я уже вывихивала челюсть в зевке. А наутро я пошла просить прощения за поведение. Только не вовремя опять.

– Можно? – спросила я, открывая дверь маминого кабинета, хотя и не услышала разрешения войти. И мне бы насторожиться, не лезть, но нет же… открыла дверь, заставая отрывок разговора.

– …что мне прикажете делать теперь? Кому я нужен лысым? – почти плакал отдалённо знакомый мужчина. Мельком встретила взглядом с мамой, которая заметила меня, в отличие от мужчины.

– Полагаю, что моей дочери вы не пришлись по вкусу. А волосы вырастут, но мы обязательно выплатим вам компенсацию за причинённые неудобства, – говорила мама, смотря прямо на меня.

Максимально тихо, как только могла, я прикрыла дверь и рванула прочь. Не хватало ещё вновь встретиться со вчерашним неудачливым ухажёром. И зачем он пошёл к магам?

– И чем же он настолько тебе не понравился? – спросила мама, стоило мне открыть дверь, дождавшись, когда он уйдёт.

– Слишком холёный?

– Ты меня спрашиваешь? Ты хоть понимаешь, что это ужасное поведение?

– Прости, я не подумала, что он к магам пойдёт.

– То есть за то, что облила его зельем, ты прощения не просишь? – прищурилась мама.

– Нет. Он сам виноват, – задрала я подбородок, хотя и сомневалась в своей правоте.

– И чем же он заслужил такое наказание?

– Ну, прости. Он меня подкараулил после занятий, а потом нервировал на прогулке.

– Чем? Чем нервировал?

– Лестью?

– Ты опять меня спрашиваешь? Милая, если ты думаешь, что я не замечаю, как тебе неприятно внимание мужчин, то ты ошибаешься. Я это прекрасно вижу. Оттого мне ещё страшнее за тебя. Неужели в твоём окружении нет ни одного, кто хоть чуточку тронул твоё сердечко?

– Есть, но это секрет. Да и не может там быть ничего, – покраснела я.

– Почему? Я не спрашиваю его имени, но хочу знать причину. – Мне показалось, что мама выдохнула с облегчением.

– Мы не подходим друг другу?

– Опять вопрос, – скривилась мама, усаживая меня на диванчик.

– Он взрослый, сильный, красивый… Не подходим, и всё.

– Всё, что ты перечислила, – это очень хорошо и подходяще. Так в чём проблема? – попыталась она заглянуть мне в глаза.

– Я не для этого пришла, – попыталась я увести тему. – Хотела извиниться за вчерашнее. Я была груба и несправедлива к вам с отцами. Знаю, что вы хотите для меня лишь лучшего. Даже не стали заключать мою помолвку в младенчестве, как с братьями. Я вам очень благодарна за это…

– Но ты всё равно противишься предназначению, – вздохнула мама, – Возможно, ты сможешь более конкретно сформулировать свои требования к кандидатам?

– Нет. Не могу, – ответила я, немного подумав. Вот чего не было, того не было.

– Знаешь, твои отцы тоже не сразу стали соответствовать моим предпочтениям. Точнее, они не показывали мне своих хороших качеств, а я не могла их разглядеть. Мы с отцами прошли те ещё испытания. Но мы смогли, преодолели наши преграды. И ты найдёшь тех самых. Просто дай мужчинам шанс. Смотри сквозь эту мишуру, через слова. Главное – поступки. Понимаешь?

– Ты про историю бабушки с дедушкой? – нахмурилась я. Мама рассказала историю своих родителей в другом мире, да и в этом тоже. Обе истории были пронизаны любовью и самоотверженностью.

– Ну, не в прямом смысле, но в целом да. Поступки определяют человека, а не слова. Говорить мужчины, особенно в этом мире, могут что угодно. А вот что делают? Смотри внимательнее.

– А отложить никак? – мизерный шанс, но стоило спросить.

– Нет, дорогая. Никто из нас давить на тебя не будет, но будь осторожнее. Поддаться на льстивые речи недолго, а вот жить с таким человеком может быть крайне сложно. Пойми, мы с отцами желаем тебе только счастья, поэтому не давим.

Я аж задохнулась от возмущения.

– Да-да, не давим. Если ты посмотришь вокруг, то заметишь, что девяносто процентов девушек к семнадцати годам сосватаны, а у некоторых уже назначены дни свадьбы. К двадцати годам все они уже имеют по одному ребёнку. Мы дали тебе целый год, но тянуть бесконечно мы не можем. Этот год превратился в сплошную переписку о твоей помолвке. И если так дальше продолжится, я сойду сума.

– Прости, – в который раз за утро повинилась я.

– Эх, ребёнок, что же с тобой делать?

– Понять и простить? – заглянула я в глаза маме. На что она по-доброму рассмеялась.

У отцов я тоже попросила прощения, стоически вытерпев допрос о парнях.

А там и месяц пролетел…