Текст книги "Не желаю быть королевой (СИ)"

Автор книги: Елена Тихая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 24

Утро встретила на рассвете. Выспалась замечательно. И думать о причинах такого прекрасного сна и настроения совершенно не хотелось.

Татинкор одарил меня смущённой улыбкой, когда я позвала его умываться. Кализ, который до сих пор не встал, сопроводил нас хмурым взглядом. Воины Понтера, имён которых я не знала, были заняты приготовлением завтрака, разминкой и прочими утренними процедурами.

– Ты такая бодрая, – усмехнулся Татинкор, когда мы подошли к воде.

– Просто счастливая. Ты же не передумал?

– Нет, – закусил он губу. Я же потянулась к нему. Лёгкий, почти невесомый поцелуй мне был ответом. Даже обидеться захотелось, да не моглось.

– Тебе помочь расчесаться?

Неожиданное предложение, но разве я могла отказаться? С удовольствием и волнением отдала свою шевелюру в его большие и заботливые руки. А пока наслаждалась, рассказывала об опасениях Понтера. И Татинкор его поддержал. Даже сам заплёл мне именно мужскую косу. Ещё странно посмотрел на мою грудь и предложил перетянуть немного. Только идти к Понтеру за чем-нибудь похожим на шарф отказался. Пришлось самой.

– Понтер, можно вас на минуточку? – обратилась я к нему, озвучивая идею.

– К сожалению, всё, что у нас было, мы вам отдали. Только если выстирать ваши порванные вещи, – развёл он руки в стороны, а потом, посмотрев мне за спину, снова задал вопрос: – Что с магом? Такое ощущение, что у него голова кружится или что-то типа того. Он с лошади-то не упадёт?

– Не упадёт, – поджала я губы, – спасибо.

– Не за что. Если что, обращайтесь.

Быстрый завтрак, и снова в путь. До обеда всё было нормально. Тишина вокруг. Никто не разговаривает. Только я пару раз замечала, как Татинкор трясёт головой. Плохо дело.

– Понтер, можно вопрос? – подъехала я к нему ближе, чуть отставая от Татинкора и Кализа.

– Задавайте, принцесса, – улыбнулся он.

– Можно и по имени, – скривилась я. Ну не люблю я титулы, и всё тут. – В этом лесу, случайно, не растёт исака?

Исакой называется та самая травка, сок которой я закапывала Татинкору в глаза.

– Нет, не растёт. Она ближе к горам растёт, но нам туда не надо. А что случилось?

Пришлось признаваться. Да, это могло быть не лучшим решением, ведь я открывала наше слабое место, вдруг они воспользуются этим. Но рассудила, что, если бы они хотели устранить Татинкора, они бы это сделали давно. Думаю, что Понтер собирается всё-таки получить свою выгоду от этого сопровождения, но позже и в виде благодарности от моих родителей. Это более логично и безопасно.

– Мы можем сделать небольшой крюк к полям пактуреллы. Одного цветка ему будет достаточно, – выдал он невероятное.

– Вы что? – повысила я голос. – Пактурелла – ядовитое растение. Вы убить его решили? Вообще не понимаю, зачем вы их выращиваете в таких масштабах.

– Пактурелла – символ Икерии. Это во-первых, – жёстко отрезал Понтер, явно задетый моей реакцией. И да, на флаге Икерии действительно изображена пактурелла, но причины там в легенде. – Во-вторых, мало кто знает, что свойства пактуреллы зависят от способа её выращивания. В соседстве с разными травами и деревьями она может нести разные свойства.

Дальше ещё не меньше часа он рассказывал, как можно использовать этот цветок. И если он прав, то это поистине бесценное растение. Понтер уверяет, что лично проводил опыты над этим растением и использовал не только лепестки самого цветка в свежем и сушёном виде, но и листья, и стебель, и даже корень. Так вот, оказывается, что в их влажном климате пактурелла не так уж и опасна своим запахом. Да, в полях может стать от неё дурно, поэтому они и закрывают лица, но там причина в количестве, а не в качестве.

До самого обеда да и после него мы с Понтером обсуждали этот удивительный цветок. Понтер посмеивался над моим недоумением о том, что нам об этом цветке почти не известно.

– Условия. Именно условия его произрастания очень сильно влияют на этот капризный цветок. Настолько уникальный, что нам приходится брать образцы каждый раз и с каждого отдельного поля. Уже не раз было так, что в разные годы с одного и того же поля пактурелла шла на совершенно различные цели. Это крайне редко встречается, да и нашими зельеварами было обнаружено случайно. Зато является одним из секретов Икерии. Так что на рецепт не надейтесь. А вот свежевыжатый сок в течение получаса сможет помочь с любым повреждением. Лучше всего восстанавливает нервные окончания, в том числе и глаз.

– Хотите сказать, что мне повезло? Такое простое средство и почти под рукой? – усомнилась я.

– Не почти, а в часе езды. Правда, потом нам придётся очень быстро уносить оттуда ноги. Во-первых, скоро начнёт темнеть. А во-вторых, рядом с полями ферма. Не думаю, что вы захотите пообщаться с рабами.

– Я вообще не приемлю рабство, – передёрнулась я. И зря я это сказала. До этого момента Понтер был живым, весёлым и интересным собеседником, а сейчас будто маску надел.

– Не надо нас осуждать. Я прекрасно знаю мнение других стран по этому вопросу. И помню о том, что никто не захотел нам помочь. Даже ваша матушка, миледи Элен, отказала нам в помощи подавления бунтов. Она так любит людей, ценит их жизни, но помогать отказалась.

– После того как вы пошли на нас войной, сговорившись с предателями, и даже после постоянно пытаетесь разжечь конфликт? Что вас удивляет?

– Ничего. Вы правы. Мы с вами очень разные. Что-то я забылся, – пришпорил он своего коня, отстраняясь. Вот и поговорили. Но почему тогда я чувствую себя виноватой?

Из-за действий принца Понтера весь наш отряд поехал быстрее. Теперь принц лично возглавлял его. За ним следовали двое воинов, потом принц Кализ, Татинкор, я, и уже замыкали ещё трое воинов-икерийцев.

– Вы поссорились? – спросил Татинкор, поравнявшись со мной.

– Нет, просто не поняли друг друга.

– Я-то уж подумал, что вы нашли общий язык. Целый день разговаривали.

– Прости. Ничего такого. Мы разговаривали о…

– Об очень полезном цветке. Я слышал. Да все слышали ваш разговор. Что собираешься делать?

– Сорвать пару цветков и закапать тебе их сок. Думаю, что Понтер поможет.

– Ты ему стала доверять?

– Не знаю. Он всё ещё меня настораживает, но думаю, что это даже не к нему относится, а к Икерии в общем. Мне не принимаем их уклад жизни, общества. А если ты о цветке, то не вижу смысла ему вредить нам. Спокойно и безопасно вернувшиеся в Шамбуру, мы ему намного выгоднее, чем если что-то пойдёт не так. За возвращённую дочь в целости и сохранности родители вынуждены будут более лояльно отнестись к предложениям Икерии. С Анузой не знаю уж как, но тоже не за спасибо будет.

– А ты всё чаще начинаешь думать как королева, – похвалил меня Татинкор.

– Я всё чаще оказываюсь в малоприятных ситуациях в обществе королевских персон. Вот и приходится думать, – вздохнула я.

– И всё-таки Понтер обиделся. Поговори с ним.

Как раз Понтер дал сигнал закрыть лица.

– Позже. Сначала пактурелла, – кивнула я.

Только мне даже не пришлось спускаться с коня. Понтер сам спрыгнул с лошади, чуть ли не на ходу срывая три красивейших цветка. Он так же быстро вскочил на коня и поскакал дальше. Все остальные за ним. Почему такая спешка, я поняла чуть позже.

Мы отъехали относительно недалеко, только так, чтобы можно было снять повязки.

– Не теряйте времени. Сок должен попасть в глаз не более чем через полчаса с момента срыва цветка. То есть у тебя не более пятнадцати минут. При этом сок не должен касаться металла. Лучше всего сразу выдавливать, – вручил Понтер мне цветы.

Татинкор быстро постелил на землю бывший свой пиджак и лёг на него. Воины Икерии немного отошли от нас, что-то делая с лошадьми. На самом деле мне казалось, что они делают вид, а сами наблюдают. Кализ не страдал скромностью, поэтому наблюдал за мной открыто. Понтер же стоял рядом и давал советы. У меня же не получалось.

– Успокойся. Нужно не более трёх капель в каждый глаз, – говорил Понтер. А у меня выдавилась всего одна. Ну как из тонкого лепестка можно выдавить больше?

– Лефания, не переживай. Ничего страшного, – совсем не успокаивал меня Татинкор.

– Может, ты? – обратилась я к Понтеру с мольбой. Мало того, что выдавить за десять минут удалось всего три капли, так я ещё и промазала с одной.

– Ты слишком переживаешь, – сказал Понтер и взял меня за руку. – Смотри. Как я тебе уже сказал, лепесток сворачиваем в трубочку, – свои действия он сопровождал словами, – и давим исключительно на основание, мягко, но сильно.

Прямо на моих глазах он выдавил каплю, но она упала мимо, потому что он не целился. Я чуть не взвыла. Тогда Понтер тяжело вздохнул, покачал головой и проделал всё то же самое, только с моей рукой, то есть его рука и пальцы были поверх моей. Вот в такой позе мы смогли закапать Татинкору глаза. Надо сказать, что он тоже молодец, лежал и терпеливо ждал, стараясь держать глаза широко открытыми.

– Запрокинь немного голову. Минут через пять глаза начнёт жечь. Продлиться может до получаса, – давал указания Понтер, – остальные могут заняться чем-нибудь.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я Понтера.

– Не за что. Если у него сильные повреждения, желательно делать такие закапывания хотя бы дня три. С одного раза эффект будет временным, так же как и с исакой было.

Там, где мы остановились, не было воды, просто лес. Лошадей никто не рассёдлывал, просто отпустили пастись. Кто-то из воинов решил перебрать запасы, кто-то решил сделать растяжку. Только принц Кализ сидел без дела и сводил меня сума своим пристальным взглядом. При этом он ничего не говорил. Я же осталась с Татинкором, просто держала его за руку. Откровенно боялась, что он будет так же сильно мучиться, как от той травы, но нет. Татинкор лишь сжимал мои пальцы, кусал губы и не открывал глаз.

Как только боль его утихла, Татинкор поднялся. Мы опять отправились в путь. Зато я выяснила очень неприятную для себя вещь: дальше на нашем пути будет только одно поле пактуреллы. И выбор был такой: либо мы на сутки задерживаемся около поля, чтобы иметь возможность закапать глаза ещё раз, либо мы оставляем всё как есть, надеясь, что хоть какой-то эффект останется. Меня второй вариант не устраивал, а первый, по словам Понтера, был опасен.

Бунты – это всегда опасно, поэтому оказаться в самой гуще событий мне не хотелось. Зато я пыталась узнать ситуацию полнее, а всё потому, что все мужчины были против задержки, даже сам Татинкор, но я не хотела этого. Мне казалось, что один день в нашем пути ничего не решит, а ему может восстановить зрение. Только описание ситуации и меня не радовало.

– Чтобы вы понимали, что происходит на самом деле, я расскажу более подробно, – начал тогда Понтер. – Наше общество разделено на три класса: аристократия, простолюдины и рабы. Первые два класса есть и у вас, пояснять, думаю, не нужно, а вот рабы вам не понятны. Дело в том, что при таком диссонансе в рождаемости мужчин и женщин наши правители ещё четыре века назад заложили рабство, хотя тогда оно так не называлось. А всё потому, что женихи для новорожденных девочек всегда находились очень быстро, сейчас так тем более, поэтому родители стремились выбрать более обеспеченных или перспективных мужчин, что, в принципе, было естественно. Только всё дошло до абсурда. Однажды оказалось, что все девочки сосватаны за аристократов, то есть для простолюдинов не осталось вариантов. Тогда были первые бунты и первый странный закон о том, что каждая семья, во избежание необоснованного обогащения (потому что родители девочек стали ещё и деньги на воспитание брать), обязана родить девочку, в противном случае сыновья из этой семьи не имели права вступать в брак. Ты можешь представить, что тогда началось.

– Да, у вас был всплеск рождаемости и появилось рабство, – кивнула я.

– Нет. Тогда это было ещё не рабство. В семьях стало появляться очень много детей. И если аристократы как-то решали данный вопрос, то простолюдины стали голодать. Впоследствии выяснилось, что некоторые мужчины убивали новорожденных мальчиков, чтобы не кормить лишний рот. И это было не только среди простолюдинов. Короли тогда были в панике. Они создали приюты для лишних детей. Желающих было столько, что не успевали строить здания, как они уже наполнялись новыми жильцами. На какое-то время всё утихло, успокоилось, но мальчики росли. Конечно, их обучали мастеровым профессиям, давали минимальное образование, многие смирились со своей судьбой и прожили тихую, хоть и небогатую жизнь. Зато были и несогласные. Новые бунты привели к массовым заключениям. Теперь уже строились тюрьмы для бывших отказников, которые считали себя обделёнными и нападали на семьи, даже не зная, кто откуда. Так появились огромные комплексы с заключёнными, которых просто так государство кормить не собиралось и нашло им применение. Вот тогда, посмотрев, что люди присмирели и даже работают, те правящие короли создали рабство. Они решили не заморачиваться с приютами, то есть не испытывать судьбу, какие граждане из них вырастут. Они посчитали, что раз уж государство их полностью содержит, то они принадлежат этому государству полностью и жизни их стоят ровно столько, сколько за них уплачено. Вот так появились рабы. Юных ещё мальчиков стали продавать на фермы. Аристократы, а фермы принадлежат исключительно им, быстро просчитали свою выгоду между наёмным простолюдином и рабом. Фермы быстро наполнились рабами. Вторая волна бунтов была от простолюдинов, ведь они лишились работы.

– Да, людям дали возможность открывать своё дело. У вас пошла торговля, а ещё частичный отток людей, который быстро перекрыли. С тех пор выезжать из страны у вас нельзя.

– Можно, с королевского разрешения. Как ты понимаешь, никто его просто не мог получить, ибо для этого нужно было оставить на нашей земле женщину. Либо дочь, либо жену, которую очень быстро снова выдавали замуж. Мало кто на такое решался, но всё-таки были прецеденты. Тогда уже ввели ограничение по численности семьи и младших детей государство забирало само. Конечно, простые попадали в рабы, а вот для аристократов были созданы военные заведения. Государство получило вышколенных военных. Но всё это не решало вопрос с женщинами. Да, временный эффект был, потому что в каждой семье появились дочери, но всё нивелировалось большим количеством сыновей. Ко всему прочему мы получили другую проблему. Женщины стали болеть и умирать. Некоторые даже не успевали родить дочерей. Новое ограничение в количестве мужей привело к новым убийствам. А сейчас восстали рабы, что не только не могут жениться, они и женщин-то никогда не видели.

– На фермах не бывает женщин?

– Нет. Это очень опасно. Да и женщинам есть чем заняться в своих домах. Ни один муж не потащит жену на рабовладельческую ферму. Да просто в путешествие редко когда берут. Мою мать в одном таком путешествии убили.

– Я знаю, что первая жена королей умерла буквально через несколько лет после свадьбы, но нигде не говорится, что её убили, тем более рабы.

Неужели нам столько не известно? Хотя то, что он рассказывал, отчасти я учила по истории, просто преподносилось это иначе, будто они изначально установили рабство. Я тоже как-то не задумывалась об истоках фактов, которым нас учат, принимала на веру. А стоит перечитать и подумать…

– Это не афишировалось. Это же позор для любого мужчины, а уж для короля, – поджал Понтер губы.

– Хочешь сказать, что это случилось при нём? – ужаснулась я.

– Да, поэтому я не хочу, чтобы вы задерживались. Конечно, вы мне не жена, но подвергать опасности любую женщину не могу.

– У меня тут такая охрана, что…

– Вы думаете, у моих родителей не было охраны? Была. И отцов поехало тогда сразу двое. Да, короли не могут похвастаться, что лучшие воины, но и далеко не последние. И тем не менее, когда против тебя разъярённая толпа в сотни, пусть и невооружённых, мужчин…

Тут объявили привал, и мы вынуждены были прервать разговор. Вечерние процедуры не заняли много времени, но очень хотелось помыться. Краснея и бледнея, я обратилась с просьбой к Татинкору.

– Вода холодная, да и речка неглубокая, – было мне ответом.

– Я не буду в полной мере купаться. Оботрусь только, но всё тело, – не поднимала я на него глаз.

– Я предупрежу наших воинов и постою рядом. Смотреть не буду, не переживай.

Так неудобно было, что все мужчины знали, зачем я пошла. Ещё более неловко было раздеваться, видя спину Татинкора. И вот я даже не знаю, чего мне хотелось в тот момент больше: чтобы он повернулся или нет. Только мой жених (Богиня, как же это приятно) был человеком чести, иногда спрашивал, в порядке ли я, но не поворачивался. Интересно, а ему хотелось?

Кто же знал, что невинное действо обернётся катастрофой…

Глава 25

Казалось бы, ничего не предвещало, мы спокойно поужинали и легли спать. Традиционно двое воинов остались настороже, потом ночью они поменяются. Насколько мне стало понято, за ночь они меняются дважды, так все успевают поспать. Причем ни Татинкора, ни принца Кализа икерийцы не привлекают. Чего нельзя сказать о принце Понтере. Он дежурит наравне со своими воинами. Да и общаются они без подобострастия или титулов. Смотря на них, не понимаешь различия в статусах.

На их фоне очень выделяется принц Кализ, который не только не разговаривает ни с кем, даже с равным по статусу принцем, но и осматривает каждый раз миску с таким видом, будто ему туда минимум плюнули. Думаю, что у мужчин уже назревает такая мысль. Именно его отношение к окружающим отвращало меня от него день за днём. Я уже не понимала, как он мог мне понравиться, хотя и находила этому обоснования. Тогда был бал, все были статусные, гости разодетые кто во что горазд, там невозможно было заметить, как он кичится своим титулом. Мне прямо страшно стало от естественно возникшего вопроса: а что он будет делать, когда перестанет быть принцем? Ведь после коронации его сестры и моих братьев он потеряет свой титул, станет герцогом, что явно ниже принца по статусу. Надо предупредить братьев, мало ли что созреет в его голове за годы, что девочка взрослеет.

На этот раз я проснулась совсем не утром. Меня разбудили крики, и кто-то тряс меня за плечо.

– Фани, заберись на дерево, быстро, – команда от Татинкора.

Я, ещё ничего не понимая спросонок, на одних инстинктах выполнила приказ. Только куда там лезть? Деревья невысокие, толстые ветки только снизу, уже на вторую по высоте я лезть не решилась: вдруг обломится?

Только обняв ствол дерева, я оглянулась вниз. А там кошмар. Тот самый, которого так боялся Понтер. Множество мужчин, как безумные, рвались к нам, точнее, ко мне. Они требовали отдать им женщину. И я даже не скажу, что страшнее: безумные волки или безумные мужчины.

Все мужчины, даже Кализ, стояли в обороне. Пока я видела лишь двоих мужчин на земле и троих раненых. Толпа окружила нас, но остановилась. Рабы, а это были именно они, что-то выкрикивали со всех сторон. Понтер поднял руку и что-то кричал им, но все его слова тонули в гомоне голосов. Тогда Татинкор выпустил огненный шар, который завис над головой Понтера. Мужчины обменялись мимолетными взглядами, а толпа затихла. Ага, магия – это вам не шутки.

– Остановитесь. Женщину мы вам не отдадим. Она не наша. Она гостья из Шамбуры. Если вы навредите ей, Шамбура объявит нам войну, – решил он запугать мужчин. Хотя, если меня убьют, война будет. Родители такого не простят. И будет совсем неважно, что я сама здесь оказалась случайно.

– Отдайте нам женщину. Мы будем её любить, – отделился от толпы один мужчина. Одобрительный гул за его спиной меня напугал. Любить? Все?

– Нет. Я ваш принц и приказываю отступить. Девушку мы вам не отдадим.

– Вы всегда забираете женщин, – выплюнул тот слова, – считаете нас мусором, не достойным на нормальную жизнь. Выкидываете нас, используете, а сами наслаждаетесь любовью женщин. Мы тоже живые. Мы тоже хотим. Мы отсюда видим, какая она тонкая и нежная. Я бы хотел притронуться к её коже, вдохнуть запах. Наверняка она пахнет не потом и грязью. Мальчишки видели, как она купалась. Она чистенькая, – улыбался мужчина, смотря на меня.

У меня же мурашки бежали по коже от его слов. Я понимала, что сама оказалась виновата в этой ситуации. А ведь мужчины будут биться за меня. Все мужчины. И это пугало. Когда начнётся бой, будет множество смертей. И я не уверена в том, кто победит, потому что рабов было много, очень много. Что такое восемь вооружённых мужчин простив безоружной сотни?

– Все наши женщины помолвлены с самого рождения. Их мало, – пытался вразумить рабов Понтер, но это было не то. – Как только ситуация улучшится, вам тоже…

– Не будет этого! Мы знаем, что становится только хуже. Хватит нас кормить сказками. Мы хотим женщину сейчас, а не когда помрём.

– Тем более она не замужем ещё. Может, она из нас кого выберет, – выкрикнул кто-то сбоку. И такой гул поднялся, что уши закладывало. Мои защитники напряглись ещё больше, хотя куда уж. Что же делать? Думай.

– И что с того? В брак вступить могут только шесть мужчин, а вас здесь намного больше.

– Пусть хоть кто-то из нас поживёт нормально.

– Да вы хоть знаете, кто она? – высказался Кализ, а у меня сердце в пятки ушло. – Она принцесса Шамбуры, будущая королева. Она не может взять никого из вас в мужья.

Я даже стукнулась лбом об ствол дерева, настолько была обескуражена этим принцем. Он вообще не понимает, что творит? Они же теперь меня порвут на сувениры. Как же, не просто женщина, которую они никогда не видели, а самая настоящая принцесса.

Гул поднялся среди рабов надолго. Толпа зашевелилась. Мои защитники опять кого-то слишком активного ранили. Татинкор выпустил по ним заклинание электрической волны. Теперь первые ряды рабов било в несильных судорогах, зато толпа остановила наступление. Что делать?

Может быть, я тоже решила сделать глупость, но другого в мою голову не пришло. Я слезла с дерева, похлопала в ладоши, надеясь привлечь внимание мужчин, но куда там. Последние судороги прошли, мужчины глубоко дышали, восстанавливаясь. Я подошла к Татинкору.

– Фани, – выдохнул он неодобрительно.

– Прости, – поджала я губы, заранее извиняясь за то, что собиралась сделать.

– Мужчины, – крикнула я, обращаясь к толпе, что замерла. В этот раз мне повезло, меня услышали, и все присутствующие сконцентрировались на мне. Даже мои защитники кидали на меня косые взгляды, не зная, что я собираюсь сделать.

– Меня зовут Лефания Дюрах, принцесса и будущая королева Шамбуры, соседнего государства. К вам приехала знакомиться с женихами и знакомить их между собой. И как бы ни было велико моё желание, взять в мужья более положенного количества я не могу. Закон един для всех. А для королевских особ есть отдельный закон по всему миру. Я не могу взять в мужья мужчину, который не образован, не воспитан или болен чем-либо. Поверьте, претендентов на места моих супругов было и есть множество. И уж простите, но ни один из вас сейчас не соответствует. Я ни в коем случае не сомневаюсь в вашей силе, уме или достоинстве, понимая, что вас просто ничему не учили, относясь потребительски. Понимаю ваше возмущение сложившейся ситуацией. Я даже не представляла, что в Икерии она настолько критична. Могу сказать, что в Шамбуре сейчас нам удалось стабилизировать ситуацию. И мы будем делиться опытом с Икерией. Есть ещё ряд возможностей помочь вам извне, то есть из Шамбуры, но пока пообещать ничего не могу, ведь ещё не королева, да и любые шаги должны быть тщательно продуманы. – Ох, может, удастся заговорить им зубы и не осуществлять задумку? – Поэтому ваши агрессивные действия сейчас по отношению ко мне и моему сопровождению ни к чему хорошему не приведут. Мы готовы поделиться знаниями в медицине, чтобы ваши женщины не болели и не умирали, что зафиксировано в последнее время. Это я могу вам пообещать уже сейчас. Всё остальное требует детальной проработки. Но всё сейчас зависит от вас. Никто не будет пытаться спасать диких и агрессивных мужчин, не способных просчитать собственную выгоду.

Вот это речь я загнула. Сама собой горжусь. Эх, мама меня не слышала…

– Вся ваша помощь будет не для нас. Мы так и останемся гнить здесь. Что нам от ваших обещаний? – высказался мужчина чуть позади ранее говорившего от них.

– Изменить ваш статус в Икерии не в моих силах. С этим разбираться вам. Но агрессией вы ничего не решите. На силу всегда отвечают силой. Вас не слушают и не слышат. Вам нужно сесть за стол переговоров с вашей властью, предъявить им свои требования. Только учтите, что они должны быть осуществимы. Пожелать по жене для каждого вы можете, только это невозможно в нашем мире. Здесь и сейчас присутствует ваш принц Понтер. Думаю, что он может выступить гарантом того, что ваши требования услышат короли. Используйте эту возможность.

– Он ничего не скажет королям. Зачем ему это?

– Я так же, как и вы, хочу разрешить эту ситуацию, – вступил в диалог Понтер, послав мне взгляд, который я посчитала благодарным.

– Зачем? Вам же выгодно наше положение бесправных тварей. Вы относитесь к нам так же, а иногда и хуже, чем к животным. Спасибо, что на мясо не пускаете.

Дальше мужчины стали рассказывать об ужасах своей жизни. Я даже не буду ничего перечислять, потому что на бесправии дело не заканчивалось, а только начиналось. Некоторые даже задирали свою одежду, показывая шрамы от пыток. Для меня так и осталось загадкой, почему катализатором такого положения всё-таки стало отсутствие женщин.

Пока шёл поток обвинений от рабов, я подошла ближе к Татинкору и вопреки безопасности взяла его за руку. Мне была просто необходима его поддержка. Одно касание, один взгляд, а мне уже легче. Хорошо, что не пришлось делать глупость. Может быть, они сейчас разойдутся миром?

– Давайте сейчас сделаем так. Вы составляете точный список ваших требований. Писать же вас учили? – донеслось до меня окончание беседы.

– Старшие – да, умеют, – кивнул мужчина. И по высказыванию я поняла, что себя к таким он не отнёс. И ведь нельзя сказать, что он совсем молод. На вид нему чуть больше, чем Татинкору.

Интересно, что Понтер на это лишь сквозь зубы что-то проговорил. Я не услышала слов.

– Хорошо, – сказал он уже громче, – вы составите список. Завтра отдадите его мне, мы его обговорим. Я сразу смогу вам сказать, что из вашего перечня обсуждаемо, а что невозможно. А потом я передам его королям.

– Ага, вы там будете годами что-то обсуждать, пока мы здесь гниём. Так не пойдёт. Нам нужны гарантии. И мы возьмём принцессу.

– Она не вещь, её нельзя взять. И вам же сказали, что если вы навредите ей, то ни о каких переговорах и речи идти не может, – встрепенулся Понтер.

Татинкор же мимолётно сжал мою кисть и отпустил. На его ладонях начинали формироваться заклинания. Я их видела, а вот остальные мужчины – нет.

– Мы не будем ей вредить, но никуда не отпустим. Она пообщается с нами, мы насладимся обществом женщины, а вы, если хотите быстрее получить принцессу назад, быстрее обсудите наши требования, – под конец речи мужчина улыбался, довольный собой. И в целом его решение было логичным. Если у них такое отношение к рабам, то пообещать им могли чего угодно, а вот исполнения этих обещаний не гарантировали. И именно меня выбрали в качестве гарантии.

– Это… – не мог подобрать слов Понтер.

– Я выступлю вашим гарантом, но одна я с вами не пойду, – высказалась я. Ибо этот разговор мог начаться сначала – и так до бесконечности.

– Конечно, ваши женихи могут пойти с вами. Только мы не видим браслетов ни на одном из них. Вы нас обманули? – опять улыбнулся тот.

– А у вас браслеты надевают не в храме? – нахмурилась я, переводя взгляд с предводителя рабов на Понтера и воинов.

– Нет, в храме обручальные браслеты сливаются с кожей, образуя брачные метки. А сами браслеты надевают во время помолвки, – ответил мне Понтер, прикусывая нижнюю губу. И это было нехорошо.

Брачные браслеты – это не просто кусок металла, украшенный камнями, это артефакт. Надев его однажды, снять не получится. То есть взять сейчас и надеть на любого мужчину мой браслет для отвода глаз не выйдет.

– То есть они вам ещё не женихи, раз браслетов нет. Тогда наше предложение в силе. Вы можете выбрать из нас. Шесть мужчин, шесть счастливчиков. Свободная женщина у нас в гостях.

И я думала, что после этих слов толпа опять будет ликовать, но нет. Повисла тишина. Они ждали моего ответа. И что нового они хотели услышать?

– Спасибо за столь щедрое предложение, но я вам уже назвала причину, по которой не могу выбирать из вас. И мои женихи здесь, пусть на них ещё и нет браслетов. В традициях Шамбуры браслеты надевают прямо в храме.

– Ерунда какая. Как же другие мужчины узнают, что женщина занята?

– Никак. До самого бракосочетания любой может передумать, – ответила я, ожидая закономерной реакции.

– Ненормальные. Кто же в своём уме может передумать? Ладно, – махнул он рукой, – прошу к нам в гости. И раз уж вы свободны… браслетов на руках ни у кого нет, не обессудьте.

И вот не нравилось мне его последнее высказывание.

– Вы не посмеете навредить принцессе, – рыкнул Понтер, подаваясь вперёд.

– И не думали. Но чем дольше вы будете обсуждать наши требования, тем меньше терпения у нас останется.

Он сделал приглашающий жест, и толпа расступилась, образовывая проход. Так мне давали понять, что не оставят в лесу. Только куда меня приведут и что меня там ждёт, я тоже не знала. И это пугало.

– Что вы задумали? – подал голос один из воинов.

– Мы соблазним свободную женщину. Среди нас есть и красивые мужчины, без шрамов и прочих увечий. Мы слышали, что женщины падки на ласку. Вот и проверим.

– Да как вы смеете! У меня уже есть женихи. И это… – задохнулась я, представив, как они все ко мне пристают. Бр-р.

– Нет браслетов – нет женихов, – отрезал этот тип, посматривая на меня страшным взглядом. И вот теперь я была уверена, что мне очень не понравится у них в гостях.

– Я могу надеть браслеты прямо сейчас. Тогда вы оставите меня в покое? – заявила я решительно. И можете считать меня трусихой. Но приставаний немытых мужчин, которые женщину увидели впервые, я не выдержу.

– Что? Все шестеро здесь? – напрягся уже этот тип. Не понравилось ему моё предложение. Ой, не все они бедные и угнетённые, возможно кое-кого всё устраивает. Здесь он предводитель рабов, дай ему свободу – и он станет никем, таким же, как остальные. Но моего решения этот вывод уже не мог изменить.

Я не хотела замуж? Да, признаю, была глупа и наивна. Сейчас мне придётся выбрать максимально допустимое число мужей, и ведь отменить уже ничего не получится. Богиня, я ведь даже не узнавала имён икерийских воинов, а тут… Не из рабов же мне мужей брать? А может быть, передумать? В отчаянной попытке не делать глупость я бросила взгляд на Понтера, но он тоже был растерян.