Текст книги "Не желаю быть королевой (СИ)"

Автор книги: Елена Тихая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 27

Прошло три дня. И все они проходили по аналогии с первым. Утром малыши слушали мои сказки, после обеда собирались мужчины, с которыми мы уже активно дискутировали о том, что из нашего опыта можно перенести в Икерию, а после ужина у нас был музыкальный вечер. Оказалось, что трое парней плохо, но умеют играть на инструментах. Они очень быстро схватили мелодию. Да, до идеального исполнения тут было далеко, но основа была. Тем обиднее было осознавать, что икерийское общество выбросило фактически этих мальчиков.

Пактуреллу мне тоже приносили регулярно. Под предлогом, что сорванный цветок увядает и теряет свою красоту, я требовала ещё. Татинкор уверял, что у него всё хорошо со зрением, но я не слушала его. Раз есть возможность, надо делать. Лечение должно быть планомерным, от урывков и недоделок мало пользы.

Эти дни отличались лишь тем, что Татинкора пытались под разными уловками и отговорками выманить из комнаты, не дать ему уйти вместе со мной. Я сама не поняла этого сначала, потом уже он сам поделился выводами, чем заставил насторожиться. Татинкор считал, что они собираются меня выкрасть, не понимал только зачем, ведь далеко не уйдут, выкуп потребовать больше, чем уже, не получится. Деньги рабам не нужны, просто деть некуда. Что им нужно? Самое очевидное и мерзкое я от себя гнала.

На четвёртый день что-то случилось и им непременно понадобился маг. И если сначала Татинкор пытался от них отвязаться (я вообще не слышала разговора, его отвели в сторону), то потом сдался. Я в это время общалась ещё с малышами.

– Я скоро буду, – шепнул он мне на ухо и ушёл.

Я запаниковала? Да, ещё как. Я просто чувствовала, что это подстава (так мама выражается), но не могла ничего сделать. Только то, что рядом со мной тут же встали оставшиеся двое воинов, включая Аккута, немного меня успокоило.

Прошёл обед, разговор с мужчинами не клеился. Я всё думала и думала о том, что Татинкора заманили в ловушку. Вот не могла избавиться от этого мерзкого ощущения. Разными наводящими вопросами попыталась выяснить, что это сегодня такого экстраординарного случилось. Но либо те, кто пришли в господский дом, действительно ничего не знали, либо молчали мастерски. На ужине я даже есть нормально не могла. После ситуация стала только хуже. Я начала пытать Аккута, но он ничего не знал. На мои вопросы никто не отвечал, Татинкор не возвращался.

Я настолько распереживалась за него, что не могла петь: голос пропал. Бурная фантазия воспроизводила самые жуткие страхи.

– Леди, что с вами? – тихо подошёл ко мне один из мальчишек, что пытался мне подыгрывать. Только сегодня я играла хуже, чем любой из них.

– Ваши мужчины забрали моего любимого ещё утром. Он так и не вернулся, – призналась я. Что мне было терять? Я и так у них в заложниках.

– Вы его так сильно любите? – и столько любопытства, отчаяния и боли было в этом вопросе, что, прежде чем ответить, мне пришлось сглотнуть ком в горле.

– Очень, – выдохнула я, даже кивнув дополнительно.

– Мы найдём его. Не переживайте, – бросил подросток и убежал. Я ещё видела, как из общей массы отделяются другие мальчишки и следуют за ним. И вот странно, разум вопрошал: что могут сделать мальчики-подростки против злых умыслов взрослых мужчин? А мне стало легче, спокойнее. Нет, нервозность не прошла, но утихла.

Буквально через полчаса (наши посиделки с песнями ещё не закончились) мальчик появился в гостиной. От его выражения лица мне стало плохо, сердце забилось глухо. И поскольку я замерла как истукан, все обратили на него внимание.

– Простите, леди, – пробормотал он.

– Что с ним? Где он? – выдохнула я, а у самой уже кружилась голова.

– Там. Мы принесли его от ручья. Вы ещё успеете попрощаться, – говорил он, не поднимая глаз.

Вдруг почувствовала, как кто-то сбоку поддерживает меня за локоть. Я пыталась упасть?

– Веди, – проговорил Аккут. Теперь я точно могла сказать, что это он.

Сначала он медленно вышел, а потом с порога побежал. Мы за ним. Аккут так и держал меня за руку, хоть мне этого и не требовалось. Теперь я бежала сама, вполне поспевая за мальчишкой, который оглядывался постоянно. Бежать пришлось недалеко. Или мне так показалось. Не помню.

Навстречу нам вышли шестеро мальчишек, что на какой-то ткани несли Татинкора. При моём появлении они тут же опустили его на землю и отошли в сторону. Я же упала рядом с ним на колени. Такой боли я ещё не испытывала. Всё тело горело, душу рвало на части, склеивало и вновь разрывало. Я не знаю, кричала ли я. Не знаю, сколько длилась моя агония. Слёзы капали вниз, будто насмехаясь, не застилали глаза, а давали возможность разглядеть его в полной красе.

Татинкор не двигался, глаза его были закрыты, лицо опухло, на раздутой шее виднелись глубокие царапины. И более ни одной травмы.

Я упала ему на грудь, заливая слезами, и услышала стук сердца. Очень слабый, настолько, что сама усомнилась и прислушалась, но спустя бесконечно долгие мгновения прозвучал второй.

– Любимый, – прошептала я. – Он жив. Он жив, – закричала я во всё горло, будто это что-то могло изменить.

– Да, леди. Пока жив, – подтвердил мальчик.

– Ему не помочь. У него явное отравление пактуреллой. Я видел когда-то, – произнёс другой.

Мальчишки необразованные и не знают, что в таких случаях тоже можно помочь. Моя голова заработала так, как никогда. Память в ускоренном режиме прокручивала все уроки о ядах, отравлениях и пактурелле. И вот именно отравления ей были очень страшными, потому что убивали очень медленно. Фактически, вдохнув или проглотив специально обработанную пактуреллу, человек получал химический ожог. А уж химию я люблю и уважаю.

Руки действовали будто сами, я лишь фиксировала отдельные вещи. Отрешиться от окружающих удалось на удивление быстро. Да, я просто не имела права больше медлить. Если его отравили сразу, то времени прошло уже более чем достаточно.

Попросить помощи у Богини или вспомнить о том, что я вроде бы плохо управляю своей магией, я не подумала. Вот это как раз и прошло мимо моего сознания. Я просто действовала.

Найти источник – щелочь в лёгких, носоглотке и гортани. Видимо, он пил воду, чего в таких случаях делать категорически нельзя, потому что щёлочь распалась и продолжила своё дело.

– Мне нужно любое растительное масло, – сказала я. Кто и как мне его достанет, меня не интересовало. Была только уверенность, что принесут.

Медленно, шаг за шагом я выводила по крупицам ядовитые частицы, какие-то в чистом виде, какие-то соединяя в более безопасные вещества. О том, что я чувствую и вижу с помощью своей магии настолько мелкие вещи, я не думала. Первым делом я освободила носоглотку и одно легкое. Татинкор сразу задышал глубже, я чувствовала, что пульс стал не таким слабым. Мне принесли масло, но для него было ещё рано. Я выводила остатки щёлочи из гортани, где её было крайне много. А оставшееся лёгкое вообще не доставило хлопот. Вот теперь по каплям распределяла масло по гортани, трахее и носоглотке. К концу моих манипуляций Татинкор открыл один глаз.

– Всё позади. Всё будет хорошо, – шептала я, пытаясь не сбиться с настроя.

Мальчишки, как только я поднялась на ноги, подхватили импровизированные носилки и понесли в господский дом. Тишина, в которой всё происходило, была для меня благодатью. О том, что все присутствующие поняли, что я маг, придётся думать позже.

Всю ночь я с помощью магии снимала отёки, очищала дыхательные пути, а пару раз даже усыпляла Татинкора. Мальчик, что первым подошёл ко мне, помогал. Он носил мне влажные тряпки, ибо всё выходящее нужно было куда-то девать, да и сам организм активно боролся, а значит, повысил температуру. Мы сражались и с жаром, и с тошнотой, потому что яд попал и в желудок.

Отдалённо я отметила, что за дверями моих комнат что-то происходило, был слышен шум, но никто так и не вошёл в комнаты. На рассвете я поняла, что устала. Мои руки нервно подёргивались, перед глазами плыло, в голове гудело, не было той ясности. Из последних сил я убедилась, что Татинкору больше ничего не грозит, и отключилась.

Утро, а точнее, это явно уже было не утро, я встретила одна в постели. Я даже описать не могу, насколько испугалась. Татинкора не было рядом. Я подскочила на кровати, заметалась по комнате, зачем-то обежала кровать и уже была голова звать на помощь, как дверь ванной отворилась и оттуда вышел почти здоровый Татинкор.

– Добрый вечер, – с улыбкой произнёс он, а я… я не могла сдержать эмоции.

Я бросилась ему на шею и расплакалась. Со слезами выходило всё моё напряжение и страхи. Я так за него боялась, что сердце до сих пор колет. Да что там, меня потряхивает только от одной мысли, что я могла его потерять.

В какой момент мы стали целоваться и кто начал первый, я не помню, хотя это и не важно. Только его горячечный шёпот о том, что нужно остановиться, вырвал меня из дурмана наслаждения. Татинкор упёрся лбом мне куда-то чуть ниже ключиц, руки его замерли на моих бёдрах. При этом он касался обнажённой кожи. Именно последнее заставило меня оторвать голову от подушки, чтобы узреть степень своего бесстыдства.

Как оказалась на кровати, я не помню, как и куда делась моя блуза – тоже. А штаны? Когда он успел их спустить? Да и сам Татинкор оказался без сорочки, хорошо хоть, в брюках ещё. А почему хорошо? Какая разница когда? Сейчас или пару месяцев спустя?

– Прости. – Татинкор слегка поцеловал кожу на груди и, спружинив на руках, поднялся.

– Ты вот так меня бросишь? – возмутилась я. Но меня не поняли.

Татинкор закрыл глаза и чуть ли не на ощупь прикрыл меня одеялом. Было даже обидно.

– Прости.

– Не прощу. Хотя не думаю, что ты просишь прощения за то, что решил бросить меня в таком состоянии. Что я теперь должна сделать? Я до сих пор хочу тебя.

– Фани, – с отчаяньем прорычал он, – я не могу. Просто не остановлюсь. Ты же должна понимать, что мы ещё не женаты. Мало ли…

– Мало ли что? Ты откажешься? Отрубишь себе руку вместе с браслетом, потому что иначе его не снять? Что случится? – Я даже села на постели от возмущения, но одеяло рукой на груди придержала.

– Нет, я никогда уже не смогу от тебя отказаться, только если сама прогонишь. – Он даже шаг ко мне сделал.

– Значит, в любом случае ты уже станешь моим мужем? Так? – Я получила ответный кивок. – Так почему тебя заботит эта условность с невинностью? Ведь это только для того, чтобы невеста могла выбрать из мужей. И поскольку у нас браслеты надевают в храме, до этого момента невеста и остаётся невинной, потому что у женихов, как и у неё, остаётся возможность передумать. Но мы уже в браслетах. И я тебе прямо сейчас могу сказать, что, кто бы ещё ни стал моим мужем, первым моим мужчиной будешь ты. И я не вижу разницы – сейчас или потом. Подумай об этом, – вздохнула я, отмечая, что в это время моё тело пусть и ныло от неполученного удовольствия, но уже успокаивалось. Кожа уже не горела в местах его прикосновений, мурашки и жар тоже ушли. Осталась только пустая пульсация внизу, но и это пройдёт.

– Фани, – выдох.

– Просто подумай. А я в ванную, – встала я и прошла мимо, увернувшись от его руки. Может быть, это глупо, но я обиделась.

Я не знаю, сколько просидела взаперти, но раздавшийся стук вырвал меня из прострации. Пришлось выходить.

– Понтер вернулся, – только и сказал Татинкор. При этом взгляд был виноватый, но больше он не извинялся. Я только отметила, что никаких признаков ожога не осталось. На секундочку хотелось собой гордиться, но иррациональная обида задавила это чувство.

– Как вы? – резко открылась дверь у меня перед носом. Настолько, что воздух прошёлся по моему лицу.

– Секундой позже – и было бы больно, – вдруг сказала я, смотря в обеспокоенное лицо Понтера.

– Прости. Напугал? Как ты себя чувствуешь? А ты, Татинкор?

– Мы нормально, – ответил Татинкор.

– Голодные, – ответила я одновременно с ним. Только мои слова подтвердил желудок. Но я больше не стеснялась этого воя, просто улыбнулась и пожала плечами.

– Ещё бы. Мне тут сказали, что ты чуть не выгорела, пока спасала его. А я вот даже не знал, что ты маг.

– А как же мой рассказ о перемещении сюда? – удивилась я.

– Я подумал, что это свойство того минерала. Ты точно в порядке? Голова не кружится? Ничего нигде не болит?

– Нет, но есть хочется зверски. Никогда такой голодной не была, – честно ответила я. Интересно, что по пробуждении я не чувствовала такого голода. Эмоции перебивали?

– Если Понтер прав и ты чуть не выгорела, то твоё состояние неудивительно. Организм требует наполнить его энергией, пусть пока и через пищу.

– Знаю. Так что кормите уже свою голодную невесту. А поговорить можно и за столом.

Мужчины улыбнулись, кивнули друг другу и повели меня в столовую. Там быстро накрыли обед, но никого, кроме нас троих, за столом не было. Даже воины Понтера остались стоять у дверей.

– А где Аккут и… забыла, как его зовут, – поджала я губы.

– Сахен. Они общаются с заключёнными, – ответил Понтер.

– Какими заключёнными? – удивилась я. Вот какая из меня королева, когда мои собственные чувства и эмоции заслонили всё? Я упустила из виду окружающую действительность, пока лечила Татинкора, а потом отсыпалась и прочее.

– Скажем так. Рабы были поражены до глубины души твоим отношением к Татинкору, твоим самопожертвованием. Они впервые увидели, как женщина может любить, как безнадёжного можно вернуть к жизни. Ты сделала невозможное. Если верить их описаниям, то мы должны были Татинкора уже сжигать на погребальном костре, а он живее всех живых. И это благодаря тебе и твоей магии. Так что мужчины сами нашли тех, кто на него напал, и закрыли, удерживая до утра. Аккут и Сахен не хотели покидать двери твоих комнат, ведь больше тебя некому было защитить, но тут прибыли мы. Мхан рассказал нам, что случилось. И я пошёл узнать, что с вами.

– А Мхан – это кто? – уточнила я.

– Это парень, что нашёл его, а потом помогал тебе ухаживать за Татинкором. Кстати, он тоже, оказывается, маг. Никто и не знал об этом.

– И не узнали бы… – тяжело вздохнул Татинкор. Наверняка он провёл параллель с собой. Ведь он был беспризорником, и, если бы не мама, так и остался бы выживать на улицах.

– И что же они замышляли? Зачем пытались убить Татинкора?

– Он маг. И он единственный, кто мог помешать им. Все подробности нам расскажут Аккут с Сахеном. А пока ешь.

– Хорошо, но позови их тоже. Нехорошо как-то.

– Принцесса приказывает вам разделить с ней трапезу, – повысил голос Понтер, обращаясь к воинам. Я же только закатила глаза. Вот же выбрала себе двух язв. Может, хоть третий окажется нормальным?

Мужчины поусмехались, но сели за стол. А к концу явились и долгожданные Аккут с Сахеном. На их лицах были такие выражения, будто они кого-то похоронили только что.

– Что? – кажется, этот вопрос прозвучал на несколько голосов.

– Ужин? – добавила я, чем немного разрядила обстановку.

– Спасибо, – поблагодарил воин, имени которого я так и не запомнила.

– Аппетита совсем нет, – это уже Аккут.

И тем не менее им предложили сесть за стол. Хорошо, что я уже поела, а может быть, и не очень, потому что от их рассказа меня стало немного мутить.

Глава 28

Картина выходила следующая: главным у них действительно был тот самый противный тип. Именно под его чутким руководством и науськиванием мужики зациклились на женщинах, точнее, на их отсутствии. Фтах, так его звали, организовал вылазки нескольких мужчин, каждый раз состав менялся, под предлогом, что все должны попробовать, постоянным был только сам Фтах. И организовал он это достаточно давно. Так вот, эти группы мужчин похищали молодых женщин и девушек, сначала уговаривали остаться с ними, но после отказа насильничали, а потом либо девушки сами умирали от полученных ран, либо сводили счёты с жизнью. Конечно, со временем делясь между собой историями, мужчины додумались и о попытке поговорить с жертвой, и о необходимости более бережного отношения, обработке и лечении ран, но это не приносило им удовлетворения. Они сделали странный вывод о том, что чем лучше они относились к женщине, тем меньше любви им доставалось, а она, «неблагодарная», всё равно сводила счёты с жизнью, не желая оставаться с ними.

На мой вопрос, куда смотрели короли, если у них под носом такое можно было организовать, был фееричный ответ. Мужья долгое время стеснялись признать, что у них украли жену. Это же позор на всю жизнь. Мужья клянутся защищать и оберегать жену, а тут не смогли. Вот они молчали до поры до времени, а потом уже было поздно. Конечно, со временем пошли слухи, и мужчины уже перестали считать это личной проблемой, вот тогда и стало подключаться руководство страны.

Только вот, насколько бы рабы ни были необразованными, ума и фантазии им было не занимать. Они предварительно нашли место, куда никто не подумает идти искать женщину, а именно какую-то земляную пещеру, где постоянно происходят обвалы. Нормальные люди туда не ходят, а рабы нашли способ укрепить стены одной такой и пещеры и держали там похищенных. А трупы они, не заморачиваясь, уносили в любые другие, многие из которых уже обвалились. Что за долина у них тут такая?

Время шло, количество жертв росло, в округе закончились женщины, они стали делать вылазки к границе, пытаясь пройти её, но это отнимало много времени и было заметно для хозяина. Тогда они решили убить его, а документы в столицу от его имени отправлял прислужник, который и раньше этим занимался. Так вышестоящее начальство даже не заметило, что власть на ферме захватили рабы. И они прекрасно жили целый год. До нашего прихода.

– Я-то, дурак, основываясь на отчётах, посчитал, что здесь максимально спокойная местность, поэтому повёл вас здесь, – вздыхал Понтер, – а оказывается, это всё фикция.

– Не вини себя. – Импульсивно я взяла его за руку, вызвав дикое удивление на его лице. И хотя я кроме как поддержкой не могла объяснить это своё действие, но и такой реакции не ожидала. Сделала себе пометку поговорить с ним об этом потом, а пока продолжила: – Всегда и в любом обществе появляются криминальные личности, считающие себя обделёнными, ущемлёнными и лучше других. На самом деле это неуверенные в себе люди, мелкие и алчные душонки, жаждущие утвердиться за счёт других. Почему за этим Фтахом последовали другие, тоже отчасти можно понять. И что-то мне подсказывает, что Аккут рассказал нам урезанную и сильно смягчённую историю. И самым отмороженным в ней является именно Фтах. Я давно уже поняла, что он хотел не свободы, а власти. Мама говорит, что жажда власти самой по себе никогда ни к чему хорошему не приводила. Так что он всё продумал. И дальше бы жил подобным образом, если бы не появились мы. Так что вдохни поглубже и представь, скольких женщин мы спасли от такой участи.

– Ты права, но мы допустили это, – скривился Понтер.

– Ваш государственный строй допустил это. Если бы вы попросили помощи у других стран не территориями, не женщинами, а знаниями, то ситуация давно бы уже стала выправляться. Но вы не только не просили помощи, вы отворачивались от неё.

– Когда такое было?

– Родители рассказывали. Ваш король с королевой, что приезжали к нам трижды всего, вели себя очень некрасиво. На предупреждения не обращали внимания, советов не слушали. «Я король в своей стране и знаю, что делать», – так мама цитировала вашего короля.

– Это было давно.

– Да. Зачем вести переговоры с тем, кто относится к тебе как к грязи? Родители прекратили попытки. Они сказали, что, пока у власти именно эта королева, ни о каких нормальных отношениях между нашими странами быть не может.

– Шахра, конечно, та ещё змея, но почему такая категоричность? – хмурился Понтер.

– Потому что ваша королева с помощью своей магии принуждает окружающих делать именно то, что ей хочется. Уверена, что она давно обработала всё своё окружение, которое и слышать не желает ни о какой отмене рабства. И короли её поддерживают.

– Магии? – послышалось от воинов.

– Магии убеждения. Вы не знали? – теперь удивилась я.

– Нет, – был нам ответ.

– Как удобно, – усмехнулся Татинкор, молчавший всё это время, – миледи вычислила её ещё два десятка лет назад. Когда они прибыли на подписание мирного договора после войны. Королева Шахра попыталась воздействовать на королей, силой магии заставить подписать нужный им договор, но не учла миледи, у которой было столько защиты навешано в связи с тогдашними событиями в Шамбуре, что магия убеждения не пробилась. Тогда вашего короля с королевой выставили ни с чем почти. И с тех пор, собственно, не жалуют у нас.

– Ничего себе, – схватился за голову Понтер. – И что же делать?

– Самое простое и логичное – надеть на неё антимагические браслеты, как на преступников. На королей не будет воздействия магии, и, возможно, мозг включится. Но это не точно. Она же их обрабатывала десятилетиями.

– Может быть, она и братьев обрабатывает?

– Есть подозрения? – грустно вздохнула я.

Мама рассказывала, что им никак не удалось убедить королей ограничить магию жены, когда они были второй раз в Шамбуре. Сами родители не имеют никаких полномочий на это, ибо она не только не гражданка Шамбуры – она королева соседнего государства. Всё было в руках королей, но они остались глухи к доводам. С тех пор королеву Икерии не приглашают в Шамбуру, ну а она не пускает мужей. Вот так вот незамысловато на пару десятилетий были прерваны отношения. Нет, были разные договоры о взаимных поставках, переговоры по беспорядкам на границах, но всё это делалось через послов.

– Теперь есть. Мальчишки отдалились от меня. Конечно, и я редко бываю во дворце, но всё же, – поджимал Понтер губы, – я не знаю.

– И пока не узнаешь. С чем ты приехал? Результаты у поездки есть? – Татинкор не выдержал.

– А зачем теперь? Никто их не отпустит на свободу. С такими-то делами, – передёрнул плечом Понтер. – Нам бы тела теперь найти, чтобы близкие могли попрощаться с убитыми.

– Мы составили список, – протянул названное Сахен.

Целый день мужчины занимались этим расследованием, допрашивали, подозревали, сажали. Многих закрыли уже после. Это те мужчины, что были первыми. Я не мешала им и не лезла. Во-первых, это не моё дело, а во-вторых, просто не хотелось копаться в этой грязи. Я решила отвлечь на себя детей и подростков.

Ночью мои мужчины (Понтер с Татинкором, Аккут с Сахеном опять охраняли меня) явились дико уставшие. Даже не хотели в ванную идти. Я не стала их уговаривать, молча проводила в помещение, где на стуле уже лежали их вещи. Мужчины одарили меня разными взглядами, но не сопротивлялись. Зато уснули, стоило только головой коснуться подушки.

Следующий день тоже был полностью посвящён расследованию. Арестованных мужчин уже было много. Те, что прислуживали в доме, тряслись как лист на ветру, дергались и оглядывались. Мои доблестные охранники не выдержали этого и допросили их отдельно. Оказалось, что двое таких «страждущих до женщин» были и в доме.

На второй день они отправились в ту самую долину за телами. И вот на саму долину с подземными пещерами мне посмотреть хотелось, а на то, как вынимают тела, – нет, поэтому я посчитала за благо никуда не ездить.

Чтобы немного отвлечься, я решила познакомиться со своим случайным женихом и будущим мужем.

– Аккут, расскажи мне о себе? О семье? Я же ничего о тебе не знаю, – обратилась я к нему в обед, ведь до самого вечера у меня свободное время. Мужчина посмотрел на меня испуганно, а может быть, мне показалось. Сахен же как-то очень быстро доел и встал у дверей. Понятливый мужчина.

– Я даже не знаю, что вам рассказать, – пожал он плечами.

– Тебе. Обращайся ко мне на «ты», – поправила его я.

– Хорошо, – кивнул он и замолчал.

– Мне всё интересно. Всё, что ты захочешь рассказать. Я вот рождена принцессой, у меня замечательная любящая семья из мамы, трёх отцов и двух братьев. Только несмотря на то, что девочка я, сорванец в семье тоже я. Так мама говорила. Все мои отцы любят маму, а она их. Я тоже хочу такую семью.

– Наслышан о вашей королеве, то есть о матери, – отвёл он взгляд.

– Что именно ты слышал?

Так, слово за слово, я смогла его разговорить. Узнала, что он третий сын в семье баронов, их земли находятся в противоположной от нас стороне. Отцов у него, как и у всех в Икерии, шесть, братьев тоже шесть и сестра-подросток. С десяти лет он учился в общей закрытой школе для детей аристократов, а потом его отправили в военную академию, откуда он выпустился четыре года назад, что на год раньше Понтера. В Икерии воинский долг отдают все свободные мужчины вне зависимости от рода и титула. Срок службы пять лет. И Аккуту, по сути, ещё год служить, но он не знает ничего, кроме этого, поэтому собирался оставаться. А тут я.

– Извини, если помешала твоим планам, – вздохнула я.

– Что ты, не было никаких особых планов. И…

– Как бы то ни было, я очень некрасиво вмешалась в твою жизнь. Извини, – взяла я его за руку. Да, к этому времени мы уже сидели не за столом, а переместились на мягкий диванчик.

– Ничего. Стать женихом принцессы огромная честь.

– А уж какая от этого ответственность… – поиграла я бровями, хоть тема и была серьёзной. Я видела, что он не готов пока обсуждать наше общее неизбежное будущее. Хотя что там обсуждать? Мы теперь будем вместе, а как и где – уже неважно. Это потом я пойму, что в семье не бывает неважно, не бывает мелочей, но это потом.

Вечером явились Татинкор с Понтером, и вид у них был, будто они постарели резко. Причина была проста и ужасна: они вынули останки четырнадцати женщин. Ни одну уже не узнать, природа не делает поблажек для насильно убиенных. В лучшем случае по остаткам одежды. Понтер написал несколько писем, а именно в семьи пропавших, в надежде, что они смогут узнать и забрать своих.

Королям он тоже написал, подробно изложив всю ситуацию. И мы никуда уехать не могли, конечно. Но был и плюс: я смогла отправить весточку своим. Письмо писала долго и в одиночестве. Чтобы мама ничего не додумала, изложила всё максимально сжато и по существу, обещала вернуться в скором времени.

За эти дни я продолжала общаться с малышами, которые уже не стесняясь подходили ко мне и даже обнимались. Мне было не жалко, а им очень нужно. С подростками я такого уже не делала.

Понтер с Татинкором очень сдружились. По крайней мере, они постоянно занимались делами вместе, оставляя со мной Аккута, чем пользовалась я. И если в самом начале он утверждал, что никаких особых увлечений у него нет, это оказалось неправдой. Он очень любил играть.

– А чем ещё заниматься вечерами в военной академии? – посмеивался он. Прямо на глазах мужчина раскрывался и не казался уже таким хмурым и серьёзным, хотя это было редко. Но мы же с ним теперь надолго вместе, будет у меня время ещё. Шахматы я не очень любила, стратег никакой, но в отсутствие иных занятий ничего другого не оставалось. И на третий день у меня даже стало получаться лучше, обидно было всегда проигрывать.

Все эти дни на ферму прибывали мужчины, опознавали или нет, но не задерживались. Некоторые вообще в дом не заходили. Я не навязывалась, у людей горе, им не до светских бесед.

Из столицы Икерии прибыл целый отряд и конвой. Оказалось, что конвой для заключённых, а отряд для нас, чтобы проводить до границы. А вернувшись на ферму, они увезут всех малышей в приют. Подросткам дали документы о свободном статусе. Мальчишки тут же напридумывали себе фамилии, ведь раньше их не было. Но главное, что всем оставшимся и подросткам, и мужчинам дали свободу. Как они ей распорядятся? Это теперь их выбор.

Я на радостях начала собираться, хотя чего мне там собирать-то было? А вот Татинкор поднял интересный вопрос.

– Фани, я понимаю, что ты стремишься домой, к родителям. Честно понимаю. Но… – как-то тяжело вздыхал он.

– Но? – насторожилась я.

– Тебе нужно поговорить с Понтером. Он не просто мужчина, он принц своей страны, а тут, как видишь, творится нечто.

– Ты клонишь к тому, что он должен быть здесь? Помогать своим людям?

– Да.

– Я это прекрасно понимаю, Кор. И не собираюсь его неволить. Он должен остаться здесь.

– Я неправильно выразился, – прикрыв веки, вздохнул он. – Вообще, не стоило заводить этот разговор.

– Так, – протянула я, обеспокоившись, – завёл – значит, посчитал нужным. Что не так?

– Поговори с ним перед тем, как оставишь его на границе. Ну, чтобы он не подумал… – Он отвёл взгляд.

– Чтобы не подумал, что я его отвергаю. Я поняла тебя. Спасибо, – улыбнулась я.

И да, разговор с Понтером был, как и с Аккутом. Обоих я уверила, что жду их, как только всё разрешится, и они без вреда смогут приехать. Интересным оказалось то, что Понтер попросил поцелуя, а Аккут нет, просто кивнул и даже хотел уйти. Мне пришлось его задержать и самой дотянуться до щеки. Пусть и такой вот невинный поцелуй получился, но лучше того холодного отстранения, с которым он собирался уйти.

Самое интересное, что про принца Кализа почти все забыли. Общаться с простыми воинами он считал недостойным себя любимого, а уж про рабов и говорить ничего не стоит. Он только в первые пару дней выходил из покоев, чтобы поесть, а в остальные ему приносили в комнаты. Чем можно заниматься целыми днями в одиночестве в закрытых комнатах, я не знаю. Сахен сказал, что ему книги носят. Ну и пусть.

Может быть, именно поэтому принц Кализ, покидая гостеприимную ферму, был так несказанно рад, даже с час рассказывал, как будет отдыхать во дворце от всего этого ужаса, и пенял, что потребует и с Икерии, и с Шамбуры компенсацию за такие малоприятные приключения. Вот из-за этих угроз возник конфликт, чуть не перешедший в вооружённый.

Дело в том, что Татинкор напомнил ему о возможной незавидной участи быть съеденным бешеными волками, и если бы не мы, то так оно и было бы. Только Кализ не хотел признавать очевидное и даже стал обвинять Кора в том, что как маг тот спокойно мог убить всех тех воинов и волков и послужить положенную ему службу принцессе. Кор тоже ему припомнил, что он был ранен в тот момент, а вот Кализу дали восстанавливающее зелье, которым тот не соизволил поделиться. На что получил ответ, что он принц и не должен делиться со всякими, мол, его жизнь важнее. Тут и Понтер вставил своё слово, за что тоже получил много разных эпитетов про якшанье с простолюдинами. Так слово за слово разгорался конфликт. Что делать?

Мне-то хотелось Кализа чем-нибудь огреть, чтоб замолчал. В этот момент я поняла, что была безумно счастлива все эти дни не видеть его. А ещё задавалась вопросом: как он мог мне понравиться в первую нашу встречу? Права мама, первое впечатление обманчиво, всегда надо узнать человека поближе.

– Тихо, – крикнула я, когда мои нервы сдали. И пусть меня простят мои мужчины, но я впервые решила воспользоваться своим положением. – Из всех присутствующих самой ценной являюсь я. Во-первых, я женщина, во-вторых, наследница трона, в отличие от вас – двух принцев. И я не желаю и дальше путешествовать в такой обстановке. Все мы устали и хотим домой. Так что будьте любезны не испытывать МОЕГО терпения. Я ведь тоже могу покапризничать. И вам это ой как не понравится, – последнее я постаралась произнести с угрозой в голосе. Смотрела я при этом исключительно на принца Кализа.