Текст книги "Не желаю быть королевой (СИ)"

Автор книги: Елена Тихая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

– Мы защитим тебя, захочешь – убьём всех, – прошептал Татинкор. Он надеялся меня так отговорить?

– Помнишь, ты посчитал появление браслетов благословением? А что, если это единственный путь к спасению? Четыре незнакомца, но я уверена, они достойные мужчины и лучше толпы обезумевших рабов.

– Фани, ты не должна этого делать, – шептал он, но я уже надела ему браслет. Лёгкое мерцание, и браслет стал сплошным, снять его невозможно.

– Как-то не торжественно вы это делаете, – прокомментировал мои действия этот странный тип. – Такое событие. А вы даже его согласия не спросили.

– Я спросила его ранее. Не переживайте. А торжественность... Кому она нужна? Пыль и мишура, – пожала я плечами, подходя к Понтеру.

– Принц Понтер, – начала я стандартную речь, – согласитесь ли вы разделить со мной жизнь со всеми её тяготами и радостями, любить и защищать меня, уважать и заботиться? Согласны ли вы стать моим мужем?

– Лефания, вы уверены? Назад пути не будет. Мы сможем вас защитить. Мы хорошие воины. Татинкор вообще маг, – шептал мне Понтер.

– Знаю, но их очень много. Или ты уверен, что они не убьют меня, как твою мать? – сглотнула я ком в горле, потому что даже не смерть меня страшила, а то, что было её предвестником. Не уверена, что переживу насилие даже одного, не то что целой толпы.

Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза. Лёгкий кивок ознаменовал принятие моего решения.

– Я согласен стать вашим мужем, любить и оберегать вас до конца своей жизни. – Понтер надел на мою руку второй тонкий браслет. Мужские браслеты были широкими, потому что одни, а женские парные тонкими.

– Лефания, трое моих парней помолвлены. Чтобы браслеты не мешались, они их поднимают почти до локтя. Поэтому браслеты не видно, – шептал он. У меня чуть сердце в пятки не ушло. Я не подумала о такой возможности.

– Что это вы замерли? Принцесса? Здесь много желающих. Мы тоже хотим поучаствовать, – кричал этот тип. А мне хотелось рычать. Ведь второй браслет не наденется на руку мужчины.

– Зачем вы меня подгоняете в такой ответственный момент? Это нечестно, – решила я покапризничать, пока в голове царил хаос. – Может быть, я очередность выбираю или речь немного другую сочиняю? Нехорошо же у всех мужчин спрашивать одно и то же.

– Какая разница, что спрашивать? Вы делаете им предложение не на балу, а в лесу. Зачем лишние речи? Я вам предоставлю свою руку и без речей.

Вот уж не будет этого!

Я решительно сделала шаг в сторону ближайшего воина.

– Имя? И отвернись от толпы, – прошептала я уже зло. Знаю, что мужчина не виноват, но меня прямо затрясло от перспективы надеть свой браслет на этого… даже слов нет, как хочется назвать этого типа.

– Тамир, – прошептал в ответ воин, поворачиваясь к типу спиной.

– Тамир, согласен ли ты стать моим мужем? – действительно не стала произносить речь. Мужчина ответил согласием и вдруг чуть наклонился вперед. Я уж испугалась, что он решил меня ещё и поцеловать, но нет, он поправлял браслет, который не активировался.

– Спасибо, – прошептала я одними губами. Он прикрыл от окружающих тот факт, что браслет не засветился.

– Аккут, согласен ли ты стать моим мужем? – следующий воин.

– Вы уверены? – прошептал он. Только по одному вопросу я поняла, что он тот самый свободный пока воин, на котором браслет сработает.

– Я уверена, что ты достойный мужчина, – попыталась улыбнуться я.

– Я никогда не обижу вас, – было мне ответом, и четвёртый браслет оказался у меня на руке.

Ещё двое воинов повторили трюк с прикрытием браслета. На последнем предводитель рабов чуть ли не слюной брызгал, вопя о том, что аристократы опять обхитрили рабов, и всё в этом духе.

– Я с самого начала вам сказала правду. Никакой хитрости здесь не было. Я приехала знакомиться с женихами. Не смейте меня в чём-либо обвинять, – жёстко ответила я ему. – А сейчас прошу оставить нас. Утром мы будем ждать ваши письменные требования к королям Икерии. И лично отвезём их.

– Нет, вы никуда не поедете. Вы останетесь здесь в качестве гаранта.

– Тогда прошу проводить нас в наши покои, раз уж мы ваши гости, – натянула я улыбку. Со злым оскалом он махнул в толпу, которая тут же стала расступаться, образуя своеобразный коридор. Кто-то из воинов быстро кинулся собирать наши пожитки, а меня с двух сторон оградили Татинкор и Понтер. Первым пошёл Аккут.

Глава 26

Шли мы под таким своеобразным конвоем не менее получаса, а может быть, и больше. Нас привели не в рабские браки, которые стояли в стороне и куда направилось большинство мужчин-рабов. Нас привели в господский дом. Небольшой, но добротный. На окраине страны шикарный и не нужен. Тем более что это ферма.

Принц Кализ, про которого я и забыла уже, с высокомерием заявил, что ни с каким отребьем делить покои не собирается, и заперся один. Да, в этом состоял минус небольшого дома: на всех отдельно не хватало покоев. Но воины не растерялись или не обратили внимания, заявив, что будут нести дежурство около моих дверей, а спать в гостиной. Благо имелся большой диван.

Зато именно меня пытались под различными предлогами и непристойными предположениями (открытыми оскорблениями) поселить одну. Но не тут-то было. Понтер и Татинкор не повелись. Так мы втроём оказались в одних покоях.

Они состояли из небольшой прихожей с комнатным деревом в большом горшке, спальни и ванной комнаты. Конечно, основным предметом мебели в спальне была именно кровать, но сейчас в присутствии двух мужчин она почему-то не вызывала во мне ничего, кроме желания спать. Хотя нет, было ещё желание помыться.

И раз уж я оказалась в нормальных покоях, где имеется ванная, глупо было себе отказывать. О чём и сообщила мужчинам, удаляясь. Ещё один плюс ванной: я осталась одна и могла подумать. О чём? Да о том, что мама отправила меня в графство Монтеро для того, чтобы отдохнуть от королевского двора, ухажёров и прочего. Она давала мне время повзрослеть и принять неизбежность будущего замужества. А что я сделала? Даже смешно. Сбегая от женихов, как раз ими и обзавелась. Но жалею ли я? Нет.

Да, я не знаю, как сложатся наши отношения, даже не знаю, как я выберусь из Икерии. Но кто может заранее сказать, что его брак точно будет счастливым? Мои собственные родители такого наворотили. И сейчас они любят друг друга, но всё равно частенько спорят. Признак ли это несчастливого брака? Да ничего подобного. Да, мне не хотелось повторять историю мамы, я мечтала сразу выйти замуж за любящих и любимых мужчин. Но мама не полюбила отцов сразу, они прошли долгий путь друг к другу. И вот теперь я оказалась в такой же ситуации. Я люблю только Татинкора, но это же не значит, что не смогу полюбить Понтера и Аккута. С последним я и парой слов не перекинулась, я вообще его не знаю. Так и в храм меня пока никто не тащит…

В общем, я убедила себя, что всё у меня будет хорошо, просто нужно дать себе и им шанс. Мама говорила, что надо мужчин узнать поближе, тогда и чувства могут возникнуть. Вот так я и сделаю. Буду общаться с ними.

Довольная принятым решением, я вышла из ванной и встала в ступоре. Эти двое из каких-то одеял устроили себе спальные места на полу. Причём лежали они в ногах кровати, непосредственно перед дверью и головами друг к другу. При моём появлении они синхронно повернулись на звук, но не встали.

– Вы чего устроили? – выдохнула я, кутаясь в найденный халат.

– Спать легли, – ответил Татинкор.

– Хотя я бы тоже ванну принял, – дополнил его Понтер.

– Живо мыться. Ещё не известно, когда получится.

– Слушаюсь, моя принцесса, – посмеялся Понтер, поднимаясь и отвешивая шутовской поклон. Вот сейчас он был похож на того принца, что прибыл на бал.

– Татинкор, убери эту ерунду. Кровать огромная, мы все поместимся, – махнула я ему, – и ты тоже пойдёшь мыться.

– Фани, ты уверена? Это…

– Да, принцесса. Помолвка – это одно, а постель – совсем другое, – остановился у двери Понтер.

– Я не предлагала вам ничего такого, – опустила я глаза, краснея, – только спать. Успеете ещё на земле наспаться.

Чтобы не смотреть на мужчин, которые молча переваривали моё предложение, я направилась к шкафу, где, конечно же, не нашла женской одежды. Пришлось выбирать рубашку и нательные брюки. Татинкор без лишних просьб отвернулся к двери, пока я переодевалась и ныряла в кровать. Пока он тоже выбирал себе ночное одеяние, мне пришла в голову забавная мысль.

– Татинкор, а можно я твоё имя тоже сокращу?

– Ты можешь всё что угодно, – ответил он, но по напрягшейся спине было легко понять, что ему не понравилась идея.

– Если ты не хочешь, я не буду даже пытаться. Давай договоримся, что не будем делать ничего, что заведомо неприятно другому. Зачем себя мучить или ломать? – переползла я на край кровати и дотронулась до его спины, поглаживая. – Я люблю тебя, это правда. Но читать твои мысли и желания не умею, помоги мне в этом.

– Фани, – вздохнул он, разворачиваясь ко мне, а я поднялась, – я тоже тебя люблю, поэтому и разрешаю сократить имя так, как тебе хочется. Вряд ли ты придумаешь что-то оскорбительное. А по поводу мыслей и желаний… – поджал он губы. – Я взрослый мужчина. И тебе не стоит сейчас знать о том, чего мне хочется.

– Спасть? – широко улыбнулась я, делая вид, что не поняла намёка. И да, я в курсе таких желаний, меня просветили на этот счёт. Татинкор тоже улыбнулся и прикрыл веки, слегка кивая.

– Татик мне не нравится. Тин или Кор? – решила я его дожать. По тому, как он скривился на первых двух сокращениях, сделала вывод: – Кор. Однозначно Кор.

– Да, пусть будет так.

– А меня не надо сокращать. И так имя не длинное, – раздался голос из-за спины. – Да и не к лицу как-то.

– Будешь выпендриваться – станешь Пони, – быстро придумала я. Татинкор рассмеялся, я тоже посмеивалась, а Понтер смотрел на меня в ужасе.

– Я надеюсь, что ты пошутила.

– Пошутила, не переживай, – махнула я рукой, – но предупредила.

Татинкор ушёл в ванную, я забралась назад на середину кровати, даже приготовилась спать, но шорох рядом не давал расслабиться. Я повернулась спросить, что он там возится, но не произнесла ни звука. А всё потому, что Понтер переодевался. И, как истинный принц, выбирал, что надеть. Только вот брюки нашлись быстро, а сорочки ему не нравились. А потому он стоял ко мне спиной, обнажённой спиной. И видимо, мужская спина – мой личный возбудитель. Боясь вдохнуть лишний раз, я наблюдала, как перекатываются мышцы под кожей, как одна из них рвано дёргается под длинным шрамом, начинающимся в середине левой лопатки и заканчивающимся почти у позвоночника.

– Чем это тебя так? – не удержалась я от вопроса. Понтер вздрогнул всем телом, видимо забылся или задумался, а потом замер.

– Я уж подумал, что вы спите, принцесса, – не ответил он.

– Я твоя будущая жена, так что можно на «ты» и по имени. Татинкор зовёт меня Фани, ты тоже можешь.

– Фани, – как-то странно произнёс Понтер. – Если бы не сегодняшний случай, ты бы не выбрала меня. Так что я не строю иллюзий.

Мне опять пришлось сесть в постели. Видимо, я сегодня и не лягу.

– Посмотри на меня. Понтер, – потребовала я, и он выполнил. – Не закрывайся от меня. Неважно, как я сделала предложение, не важно ничего. Главное, что мы будем делать с этим дальше. И твои выводы неверны. Да, сложись всё иначе, предложение я сделала бы тоже по-другому. Но получилось как получилось. Не будешь же ты меня всю жизнь за это винить?

– За что? – нахмурился он.

– За то, что нарушила твои планы. Вообще здесь оказалась. А теперь ещё и привязала тебя к себе.

– Ты не поняла, – покачал он головой.

– Так объясни. Если ты закроешься и будешь лелеять обиды, ничего хорошего не выйдет. Я, конечно, не могу помнить того, что происходило между моими родителями, но мама и отцы частенько рассказывают, сколько всего натворили и как чуть не потеряли друг друга. Отец Фрост очень долго закрывался от мамы, да и сейчас такое бывает, но редко, и мама быстро его выковыривает. Я не хочу такого повторения. Давай не будем совершать те же ошибки.

– А ты изменилась, – присел на край кровати Понтер. Сорочку он так и не надел.

– Да, последние события в моей жизни заставили кое-что пересмотреть. Многое воспринимается сейчас не так, как раньше.

– Ты правда рассматривала меня? Мне казалось, что ты уже определилась с женихами.

– Я определилась с одним. И не буду скрывать, Татинкора я люблю. Но это не значит, что тебя не смогу полюбить. Знаешь, его я тоже далеко не сразу полюбила, а может быть, и сама не понимала очень долго. В общем… – Я вздохнула, пытаясь подобрать нужные слова, но они не потребовались.

– Я тебя понял. Спасибо, – улыбнулся он.

– Не за что, – выдохнула я. А Понтер потянулся ко мне рукой.

– Не рановато ты решил соблазнить НАШУ невесту? – рыкнул Татинкор.

– Я же не виноват, что ты тормозишь, – парировал Понтер, впрочем убрав руку и улыбаясь.

– Я воспитан, в отличие от некоторых.

– Ой, давайте не будем, – хлопнула я по одеялу. – Нам спать осталось пару часов, а вы тут… хотите ссориться и мериться… – я запнулась, потому что мама в этом месте говорила неприличное слово, – воспитанием. Идите в коридор. Всё.

И на последнем слове демонстративно плюхнулась на кровать и накрылась одеялом чуть ли не с головой. Рядом послышались вздохи, шуршание, бормотание, и наконец-то мужчины легли с двух сторон от меня. И если я думала, что не смогу уснуть, то сильно ошиблась. Стоило мужчинам лечь, как меня унесло в сон.

Проснулась я в забавной, но дико неприличной позе. Я обвилась, как когда-то в лесу, вокруг Татинкора, а вот позади меня обнимал Понтер. Одна его нога лежала на моём бедре, а рука покоилась на животике.

– У меня такое странное ощущение, что у меня две невесты, – буркнул Татинкор.

– Почему такие выводы с утра? – усмехнулась я, думая, как выбираться, ибо Понтер крепко меня прижимал.

– С того, что у меня на руке лежит не только твоя прекрасная головка. Да и руки лишние пришлось с себя скидывать.

Я же представила, как Татинкор полночи отбивался от сонных приставаний Понтера, и не сдержалась. Я засмеялась, чем потревожила нашего принца.

– Бедненький мой, как ты пережил такое надругательство, – выдавливала я сквозь смех, но в конце концов уткнулась ему в грудь в попытке задавить смех.

– Да вот же. Звал, звал тебя на помощь, а ты спишь и не чувствуешь моего ужаса, – поддержал меня Татинкор, но и сам рассмеялся.

– Чего это вы такие радостные с утра? – спросил Понтер.

– Радуемся, что не нам сейчас на встречу с рабами идти, – ответил Татинкор.

– Ага. Вижу. Столько счастья.

– Неправда, – слегка шлёпнула я Татинкора ладошкой по груди, – он пошутил.

Стук в дверь смыл остатки внезапного веселья. Действительно, пора приниматься за переговоры.

– Принцессу приглашают на завтрак, – раздалось из-за двери. Ой.

Собрались мы быстро. И уже несколько минут спустя, натянув свою грязную одежду, отправились на завтрак. И вдруг у меня возник вопрос:

– А где хозяева?

– Ты уверена, что хочешь знать? – повернул ко мне голову Понтер. И да, я уже передумала. Не думаю, что они живы.

Завтрак накрыли в большой столовой. За длинным столом уже сидели наши воины и «гостеприимный» хозяин в сопровождении ещё четырёх рабов. Другие рабы прислуживали. И вот не было в лице их предводителя какого-то непринятия их положения. Сейчас, восседая во главе стола, занимая место хозяина дома, он чувствовал себя замечательно, прислуга была необходимым антуражем.

Хотя надо отдать должное, список требований был внушителен. И если первые пункты об отмене рабства, установлении им достойной оплаты за работу, предоставлении возможности уехать в другие земли были понятны и логичны, ведь люди хотели свободы, то следующие несколько выбивали дух. Жен они хотят, хотя бы по одной на десятерых. Вы только вдумайтесь: на десятерых. На логичный вопрос, что свободных женщин в стране на данный момент нет, даже младенцы уже помолвлены, откуда их взять, они ответили, что самый простой способ – законно увеличить максимальное число мужей, а можно и вообще отменить.

Споры были, но каждый настаивал на своём. Они хотели всего, а мы могли лишь часть. В итоге Понтер гарантировал им первые три пункта, а по остальным пообещал поговорить.

С Понтером уезжали двое воинов. И когда они вернутся, мы не знали. Мне он тоже пообещал, что скоро возвратится и всё будет хорошо. И я ему верила. Не знаю почему, может быть, мне этого тоже хотелось?

– Принцесса не составит нам компанию? Может быть, споёт для нас? – начал этот тип.

– А у вас есть инструменты? – удивилась я и краем глаза заметила, что Татинкор интенсивно моргает, будто сморгнуть что-то пытается. – У вас здесь так уныло. Ни одного цветочка нет, хотя целые поля изумительно красивых цветов, – надула я губы.

– Цветы надо заслужить, – появилась мерзкая улыбка.

– Песню тоже. В таком унынии и петь совсем не хочется. Вот если бы в моей комнате стояла ваза с тем замечательным цветком, может быть, и душа запела бы. Я же женщина, натура тонкая, чувствительная, тянущаяся ко всему прекрасному. Вот смотрю на этот дом и понимаю: женщины здесь никогда не было.

Во речь загнула. Сама собой горжусь. Главное, чтобы они повелись.

– Вам принесут цветок. Если хотите, всё здесь цветами засыплем.

– Что вы, это будет перебор. Много красоты тоже нехорошо. Всего должно быть в меру.

Ага, ядовитые цветы он в дом насовать решил. Там лица прикрывать на полях, то есть на открытом воздухе приходится, а что будет в помещении? Вот не надо мне этого.

– Так что? Споёте?

– Может быть, я могу что-то рассказать?

– Мы что, дети малые, по-вашему?

– А где дети? Я так понимаю, здесь и подростки должны быть.

– Есть и дети. Подростки на работах, вернутся только вечером, – вставил свое слово другой мужчина, – а вот малыши в своём бараке.

– Малыши? Совсем маленькие? – ужаснулась я.

– Их нам привозят семилетними. Иногда по хозяйству помогают.

– Да, проводите меня к ним, – вдруг решила я. И нет, я не знала, что делать с толпой малышей, но они точно лучше и приятнее взрослых. Этот их главарь вон одним взглядом готов испепелить ответившего мне мужчину.

Малыши жили в относительно приличном бараке. Почему относительно? Да потому, что рядом стояли другие, навевающие мысли о том, что ничто не вечно и пора на покой. В смысле, эти строения готовы развалиться в любой момент.

Когда мы вошли внутрь, малыши сначала замерли кто где был, а потом каждый рванул к своей кровати и вытянулся в струнку. Вот это муштра. Нас бы с братьями так никто не заставил делать, хотя… мы и не на месте этих бедолаг. Я смотрела на них, и слёзы на глаза наворачивались. Ведь эти мальчишки никогда не знали мамы, они брошены и никому не нужны.

На эмоциях, не иначе, я подошла к ближайшему ребёнку и погладила его по голове, по грязным волосам, а он попытался вжать голову в плечи. И такой был взгляд. Да, я разревелась, упала на его кровать, крепко обняла этого мальчишку и ревела. А вокруг была тишина. Когда я подняла голову, поняла, что никто и с места не сдвинулся, а смотрят на меня как… как… даже не знаю, восторженно, опасливо, настороженно.

– Идите ко мне. Я вас обниму. – Держа одной рукой мальчонку, другую я протянула остальным. Только никто не рванул ко мне. Лишь с соседней кровати мальчик решился сделать шаг.

– Мы вас чем-то обидели? – спросил он с опаской.

– Нет. Чем вы могли меня обидеть?

– Не знаю. Вы плачете.

– Мне просто больно видеть, что вы здесь, а не в семьях. Что у вас нет мамы. Ты знаешь, кто такая мама?

– Нет. Зверь какой-то? – появилось на лице любопытство, а меня аж замутило.

– Леди, им не рассказывают этого. Ни к чему. Потом вырастут, всё узнают, – слегка наклонился тот самый мужчина.

– Это ужасно. Просто ужасно. У нас есть приюты для беспризорников, но все они сироты. Если у ребёнка есть хоть кто-то из родителей, ему помогают, государство помогает. У нас целые программы по поддержке семей в бедственном положении. Никто и не думает разлучать детей с родителями.

– Это тоже было не всегда так, – вставил Татинкор. Да-да, Татинкор и двое оставшихся воинов пошли за мной. Только принц Кализ, позавтракав, удалился в свои комнаты. И я не виню его, хоть и не понимаю.

– Я знаю, что мама исправила это. Знаю, что именно она создала и продвинула эти программы. Многие люди благодаря этим программам нашли новую работу, переехали, да просто начали нормально жить. Это точно надо исправлять. Вот так, – я оглянулась на мальчишек, что слушали меня открыв рты, – нельзя. Это бесчеловечно.

– Мы за то и боремся.

– Вы неправильно боретесь. Количество мужей здесь не сыграет роли. Скорее даже усугубит. Понтер сказал, что ваши женщины чаще стали болеть и умирать. Вот эту проблему надо решить в первую очередь. Сохраните хотя бы тех женщин, что у вас есть. Больная женщина не сможет родить здоровых детей. Это законы природы, и тут ничего не исправить. И превращать женщину в машину для рождения новых детей нельзя. Вы просто не представляете, сколько тонкостей в женском организме. Один сбой девушка переживёт, даже два, но три могут подкосить её настолько, что потом уже ничего не спасёт.

– Это нужно объяснять не нам. Я лично шестой раз в жизни вижу женщину. И вы первая, кто со мной говорит.

– Я… – покачала я головой, – даже не знаю, что на это сказать.

Некоторое время я сидела, закусив губу. А потом мальчик, которого я всё ещё продолжала обнимать, стал трогать мои волосы и даже понюхал их. И вот я точно знаю, что ему понравилось, потому что он улыбался.

– Мальчики, а вы знаете, что такое сказки? Вам их кто-нибудь рассказывал?

– Не занимайтесь ерундой. Это всего лишь дети, – подал голос предводитель рабов. И вот что ему неймется?

– Мы куда-то спешим? У нас чёткий график и расписана каждая минута? – обернулась я на него. Сквозь зубы почти мне ответили, что нет. – А раз нет, то я вас не задерживаю. Лично вы можете заниматься своими делами. А пока я у вас в ГОСТЯХ, – надавила я на своё вынужденное здесь присутствие, – буду заниматься тем, чем захочу. В пределах допустимого, конечно. И вообще, кто-то обещал для меня цветок принести.

До самого обеда я рассказывала мальчишкам сказки. Удручало, что многое пришлось показывать на пальцах. Зато я получила кучу вопросов зачем и почему. Дети – они и есть дети, юные пытливые умы. Они ещё не угнетены собственным положением. Да, они живут в бараке, но они другого не знали, и пока им не с чем сравнить. Как и мамы у них не было, потому они и не понимают, чего были лишены.

В обед мне вручили цветок. Кусая губы и придумывая небылицы, я всё-таки смогла быстро уйти в свои покои и увести с собой Татинкора.

– Ты рисковала, – проговорил он от самых дверей.

– Мы вообще рискуем, находясь здесь. Я не знаю, что задумал этот тип, чего он хочет на самом деле, как долго мы здесь пробудем, как быстро вернётся Понтер и с чем он приедет. Ничего не знаю. А вот зрение у тебя опять ухудшается. И не надо пробовать убедить меня в обратном. Ложись.

После моей тирады Татинкор смиренно лег на кровать, лишь слегка улыбаясь. Я посчитала это хорошим знаком. Наука Понтера не прошла даром, ибо я достаточно быстро выдавила из лепестков нужное количество сока. Даже подержала Татинкора за руку, пока он терпел боль. Но так было нужно. Боль сейчас принесёт облегчение потом.

Как бы мне ни хотелось просидеть оставшееся время в комнате, меня не могли оставить надолго в покое. Пришлось выходить. На этот раз я развлекала взрослых мужчин, но не песнями, а рассказами о том, как живут в Шамбуре. Многое и для себя узнала, вот так вот напрямую общаясь с простыми людьми. Некоторые вещи выглядят совсем иначе. Было о чём подумать.

После такого общения мужчины стали смотреть на меня иначе. Особенно главарь. Он был просто в бешенстве, высказал мне за ужином, что я забиваю рабам голову глупостями, что в Икерии никогда не будет так, как в Шамбуре, и я только расстраиваю мужчин. Возможно, он прав, но теперь многие из них смогут сформулировать свои желания, не ограничиваясь “хочу женщину”, ведь никто из них и не знает, что с этой самой женщиной делать.

После ужина пришли подростки. С ними уже сказками не отделаешься, а рассказы о другой стране и её быте им ещё не нужны. Пришлось петь. Мамины песни. Точнее, из маминого мира, которые очень мне нравились. Ой, чего уж, у нас столько последователей подобных песен появилось. Парни были в восторге, они просили ещё и ещё, пока я не стала зевать.

В этот раз мы с Татинкором ночевали вдвоём. И это было очень волнительно. Вчера я не могла себе позволить лишнее, просто сил не было, да и Понтер тоже был тут. А сегодня, сколько бы эмоций я ни испытала, желание прикоснуться к нему не исчезло. Правда, когда я поняла, что он выстирал мою одежду, стало стыдно. Надо мной посмеялись, пожурили и поцеловали.

Этот поцелуй, с его точки зрения, должен был быть невинным. Почему? Да потому, что он сразу пытался отстраниться, но мне было мало, я сама подалась вперёд, обвила его плечи руками (насколько смогла), прижалась телом плотнее. Никогда не думала, что касание через одежду может быть таким волнительным. Спина горела под его руками, казалось, ткань дико мешала. Грудь пульсировала зачем-то, прижимаясь к его груди. Приятный жар и покалывания проносились волнами по моему телу. Это было восхитительно, но не бесконечно. Вдруг его руки переместились ниже, сжали мои округлости и замерли, как и он сам, будто закаменел. На вдохе с хрипом он медленно отстранил меня.

– Фани, – выдох с закрытыми глазами и закушенной губой, – мне надо в душ.

И он тут же ушёл. Я так и не поняла, что сделала не так. Лежала и ждала его, но его не было очень долго, я уже начала засыпать, когда дверь ванной тихо отворилась, но он не сразу лёг. Я притворилась спящей. Он, видимо, боялся меня разбудить, потому что очень аккуратно лег с краю и затих. Так мы и уснули.

Утро было немного неловким. Мне не хотелось вставать и вообще от него отрываться, потому что за ночь я вновь перекатилась, проснувшись в уже привычной позе.

– Встаём? – спросил он.

– Почему ты ушёл? – произнесла я с обидой, потому что поняла, что обиделась.

– Фани, – вздохнул он с каким-то отчаянием, – ты взрослая девушка, но иногда…

– Вот теперь ещё больше обижусь, – стукнула его кулачком по груди. А этот невыносимый мужчина рыкнул и одним рывком перевернулся, оказавшись сверху меня.

– Чего ты от меня хочешь, Фани? Чтобы зашёл далеко? Ты этого хочешь? – Он скользнул вдоль моего тела своим так, что нечто твёрдое прошлось по внутренней стороне моего бедра.

– Нет, – вырвалось из меня раньше, чем я успела осознать сам ответ. Я испугалась? Почему?

Татинкор откатился в сторону.

– Вот поэтому я ушёл. Ты не готова. Я не буду на тебя давить, тем более мы не женаты, да и обстоятельства совсем не те. Ты в курсе, что замуж должна выйти невинной?

– В курсе, – сделала я глубокий вдох.

– А о том, что я не мальчик? О том, что я могу сорваться? Или ты даже не представляешь, насколько желанна?

Он опять приблизил своё лицо к моему, заглядывая в глаза.

– Я поняла, прости, – отвела я взгляд, но за подбородок его вернули.

– Поняла она. Что ты поняла, моя девочка? Как мне тяжело не целовать эти губки? Как сложно остановиться и оторваться от них? Или как мне хочется прижать к себе настолько сильно, чтобы и не оторвать было? Чтобы ни один мерзкий взгляд не коснулся твоей кожи, даже одежды. Как мне хочется вдыхать запах твоих волос, будто не способен надышаться? Как хочется закрыть мою хрупкую, но такую смелую и отважную девочку от всех тревог? Как… я много своих желаний могу озвучить. Хочешь узнать их все?

– Хочу, – выдохнула я, – я хочу знать о тебе всё.

– Ты готова услышать все, – выделил он последнее слово, – мои желания? О многом ты и знать ещё не знаешь. Фантазии взрослого мужчины сильно отличаются от твоих невинных.

И таким взглядом он обвёл моё тело, что я покраснела, даже не слыша никаких непристойностей, а только подозревая о них. Богиня, да меня саму в жар бросило. Почему-то загорелась кожа там, где ещё вчера были его руки, губы закололо.

– Ух ты, – широко улыбнулся он, даже руку ко мне протянул. А мне стало стыдно за свою реакцию, хотя я и думать ничего не думала, а поди ж ты.

– Да ну тебя, – шлёпнула я его по руке, быстро сползая с кровати. – Я умываться. Вставать пора.

Захлопывая спешно за собой дверь, я слышала лишь его сдавливаемый смех. Вот как обижусь…