Текст книги "Скандальное ЭКО (СИ)"

Автор книги: Елена Николаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 31

Арина

Сумка выскальзывает из ослабевших рук и глухо падает на пол.

Сбрасываю сапожки, стягиваю верхнюю одежду и сама едва не валюсь с ног.

Столько событий за полдня произошло – можно запросто рехнуться.… А мне еще в салон ехать, решать вопрос с платьем для Сорокиной. Думаю об этой проблеме и едва не плачу. Сейчас я бы не отказалась от услуги доброго джина, чтобы одно желание исправило все мои проблемы.

Господи, где взять силы, если поступок мужа уже выжал меня досуха?

И сколько еще предстоит этих бесконечных разбирательств?

Почему Марат молчит?

Позвонит ли вообще? Или ограничится своим адвокатом?

Плевать….

Сейчас я уже просто не могу ни о чем думать.

Хочется рухнуть на постель и впервые за долгие годы по-настоящему выспаться, чтобы потом со свежей головой разбирать все по полочкам. Но я так не умею. Не могу отложить на завтра то, что можно и нужно сделать сегодня. Я ведь сильная женщина. Только где она… эта сила? Где ее взять?

– Осторожнее, внучек, раздавишь! – из кухни слышится мамин назидательный тон.

– Не раздавлю! – возмущается Никитка. – Я хочу сам подержать! Дай мне, ба! Я сам! Сам!

– Да что ж это такое! – всплескивает мама руками. – Без того хлопот хватает, а тут еще и рыбки. Аквариум покупай…

– Я завтра куплю, – сообщаю я, подходя к кухне и устало облокачиваясь плечом о косяк.

На столе лужа воды. Разбросаны пакеты. Один из петушков вскидывается на столешнице.

Мама аккуратно забрасывает его в банку.

– Сегодня пусть в банках поживут, – заключаю я. – У меня энергии нет возиться с рыбками.

– Мама, а папе покажем петушков? – Никита вскидывает на меня горящий взгляд и от этого мое сердце еще больнее сжимается в болезненном скачке.

Как?..

Как ему сказать, что папа от нас отказался?

Что считает сына выродком, а мать – шлюхой….

Отведя взгляд в сторону, сдерживаю слезы и как можно спокойнее отвечаю:

– Папа в командировке, сынок. Приедет, потом посмотрит.

– А когда он приедет?

– Не знаю, малыш. Папа мне не сказал.

– Тогда спроси! – настаивает Никитка.

– Его телефон молчит, – вру собственному ребенку и чувствую себя при этом паршиво. Так паршиво, что хочется сквозь землю провалиться.

– Наверное там связи нет, – продолжаю я и тут же проворно меняю тему: – Ты мне лучше скажи, ты сладким с бабушкой и с тетей Юлей поделишься?

– А как же! – оживленно заявляет сын. – Только пусть все не кушают! Мне мало останется.

– Тебе много сладкого нельзя. Животик заболит.

– Не заболит! Он послушный, – ладошкой трогает свой пупок, скрытый одеждой.

– Настолько, что поест бабушкин супчик с курочкой?

Никита недовольно морщится, но при этом согласно кивает.

– Отлично, тогда я оставлю вас ненадолго. Мне нужно освежиться и позвонить девочкам в салон. Этот сумасшедший день еще не закончился.

– Что-то случилось? – интересуется мать.

– Платье Сорокиной испортили, – оттолкнувшись от косяка, я подхожу к шкафчику и выуживаю бутылку газировки.

– Блогерши этой?.. Чокнутой? – переспрашивает мама. – Той, что уже третий раз выходит замуж за альфонса с недостатком интеллекта?

– И что? Это как-то решает мою проблему? – прикусив нервно губу, смотрю на родительницу.

– Сделать ничего нельзя? – взяв полотенце, мама вытирает разлитую на столешнице воду.

– Не знаю, мам. Мне надо все увидеть своими глазами. Похоже, дело дрянь. А еще придется искать деньги за неустойку. Много денег…

– Господи, а сколько много-то?

– Да откуда мне знать, что она мне предъявит? Я еще не оправилась от одной проблемы, а на голову уже сыплются новые. Хочется лбом об стену – вон, как Никита…

Открываю воду и залпом пью.

– Мама? А Дава еще к нам приедет? Он обещал мотоцикл.

От неожиданности я давлюсь воздухом.

– А ты уже не сердишься на него? – осведомляюсь, прокашлявшись.

– Чу-уть-чуть.… – протягивает мое чудо с лукавым прищуром.

– Это за что ж ты на него рассердился, внучек? – с легкой иронией спрашивает мама. – Он такой галантный мужчина. Не то что… – она прикусывает язык, имея ввиду Марата.

– Ба! Он обнимал мою маму! – раздраженно выпаливает маленький ревнивец. – Она моя и папина! Ее обнимать нельзя!

– Как это обнимал? – мама устремляет на меня ошарашенный взгляд, застыв с полотенцем в руках, не ожидая такого выпада от Никиты.

С демонстративным вздохом я театрально закатываю глаза.

– Никитка, – стараюсь объяснить сыну максимально ясно, пока этот маленький болтун не успел ляпнуть чего-нибудь лишнего. – Давид поддержал меня, когда я поскользнулась на дорожке, только и всего. Если бы я упала – разбила бы нос!

– Все равно нельзя, – бурчит Никита, глядя на меня исподлобья.

– Больше обнимать меня он не будет. Договорились? – закрутив крышку, ставлю бутылку на стол.

Кивнув, сын сосредотачивается на своих рыбках.

– Кстати, как прошел ваш обед? Есть хоть какие-то новости? – спрашивает мама, все еще находясь под впечатлением.

Я отрицательно верчу головой, не желая даже намеками говорить при сыне на тему ЭКО.

– Еще нет. Будут, я расскажу. Никит? Пойдем, сменим твою одежду. Она запачкана в крови.

Сын послушно следует за мной. Проходит около часа, а может и больше, пока я переодеваю и укладываю его спать.

Сегодня все выбилось из привычного ритма. Ребенок трет глаза, и я уступаю. Укрываю его одеялом, выхожу из зала... и вздрагиваю от внезапного звонка в дверь.

Господи, может это Марат?

Глава 32

Арина

– Давид? – ошеломленно произношу, распахивая дверь настежь.

Руднев стоит на лестничной площадке с огромной коробкой в руках.

Что это? Что он снова притащил?

Машинку на радиоуправлении?

Для мотоцикла коробка маловата... Что же в ней?

Мой пульс ускоряется, когда наши взгляды снова пересекаются.

Господи, зачем он вернулся? Неужели ему больше нечем заняться? Мне уже хватило рассказов Никиты о том, как Давид меня обнимал.

Смотрю на мужчину, и чувствую, как щеки начинают гореть. Застрявшие в горле слова не находят выхода, а язык и вовсе прирастает к небу.

Удерживая мой взгляд, Руднев не спешит входить. Ждет, пока я выдам хоть какую-то адекватную реакцию.

– Арин, кто там? – спрашивает мама из соседней комнаты.

– Это ко мне! – откликаюсь, немного прийдя в себя.

– Могу я войти? – взяв инициативу в свои руки, Давид демонстративно приподнимает коробку. – Я подумал, вам понадобится аквариум.

– Ох…. – мама пораженно выдыхает, оказавшись рядом. – Дочка, ну что ж ты держишь человека в дверях? Ему же с такой ношей неудобно! Проходите, Давид Артурович. Сегодня вы прямо как добрый волшебник. Арин, поставь-ка чайник.

Родительница незаметно подталкивает меня в бок, призывая освободить проход.

– …Или вы предпочитаете кофе? – уточняет она у гостя.

– Лучше кофе, будьте добры, – озвучивает Дава, переступая порог.

Смотрю на широкоплечую фигуру Руднева, проскользнувшую в дверной проем, и ловлю себя на унизительном ощущении.

Зря все это…

Я никогда не впускала чужих мужчин на личную территорию. Никогда не давала мужу повода для ревности. Но с вчерашнего дня моя жизнь превратилась в какой-то квест. Можно считать игрой на выживание.

Инстинктивно касаюсь пальцами поврежденной губы и не понимаю, как быть дальше.

Как общаться с мужем после всего, что он натворил?

Я до сих пор не могу поверить, что мы оба стоим у черты развода. Наш брак, как разбитая ваза: склеишь – останутся уродливые рубцы, напоминающие об ужасной ссоре, а слишком мелкие осколки уже и вовсе не соберешь вместе.

Как простить?.. Как порвать с Маратом, если чувства еще не угасли?

Как быть дальше? Держаться за то, что уже есть – сломанное, изувеченное, уродливое.., или послать все к чертям собачьим и просто жить, воспитывать сына и учиться любить себя заново….

– Мам, – бросаю мимолетный взгляд на зал, где уснул сыночек, – проверь, пожалуйста, не разбудили ли мы Никиту?

– Да спит он, спит! – поспешно подтверждает мама. – Я только от него. Уморился парень, столько всего за день приключилось.

– Давид, давайте я помогу вам? – опомнившись, я тут же тянусь к коробке, но строгий голос пресекает действие.

– Не стоит Арина, он тяжелый. Куда можно отнести аквариум?

– На кухню, – указываю рукой направление. – Проходите, не стойте у двери. Потом разуетесь.

Окинув быстрым взглядом коридор родительской трешки, Дава вносит коробку на кухню.

Я закрываю входную дверь и следую за ним.

Мама торопливо уходит обратно в спальню, будто намеренно оставляет нас вдвоем.

Ну офигеть просто!..

Я и так спешу в салон разгребать косяки девчонок, а тут Давид со своим аквариумом…

И эти рыбки….

– Поставьте коробку на стол, – говорю я, запутавшись в собственных мыслях и переживаниях.

Меня разрывает между работой, ребенком, гостеприимностью и незнанием того, что будет с нами завтра.

Бросаю взгляд на банки с рыбками, затем на ухоженные руки Давида, уверенно отрывающие скотч с упаковки.

– Зря вы купили такую большую емкость для двух петушков, – резюмирую я.

– Почему же? – Дава ловит мой взгляд и спокойно задерживается своим на моем раскрасневшемся лице. – Вдруг вы захотите пополнить коллекцию. Этот будет в самый раз.

Его губы чувственно улыбаются, а я, как дура, смущаюсь.

– Я? – растерянно сглатываю, вспоминая, что должна была сварить ему кофе. – Ну уж нет. Я точно нет. А вот Никитка… Такой вариант даже не исключаю. Только, пожалуйста, вы ему эту идею не подкидывайте. Завтра ему станет не до них, а у меня и без того забот хватает.

Дава кивает, собирая в комок обрывки скотча.

– Арина, подайте мне нож, – мягко звучит его просьба.

Подхожу к ящику, достаю нужный предмет и протягиваю мужчине. Его пальцы на миг касаются моих, и я невольно вздрагиваю, почувствовав, какие они теплые у Давида, будто он не с мороза явился, а прибыл из жаркой солнечной страны.

Рефлекторно одергиваю руку и, отвернувшись, торопливо запускаю кофемашину.

Глава 33

Арина

Черт! Что со мной происходит?

Этот мужчина даже в самых простых моментах превращает меня в рассеянную девчонку….

Умом понимаю, как глупо выгляжу при Рудневе, а изменить ничего не могу. Стоит ему оказаться рядом – и все мое естество взрывается непостижимыми реакциями.

Дава не просто привлекательный мужчина, он магнит для женщин, который сбивает с толку и заводит в тупик. Волнует своей харизмой и обаянием. Даже меня! Замужнюю женщину! А что уж говорить о его клиентках? Они, должно быть, готовы выпрыгивать из трусов и мчать впереди планеты всей к нему на прием….

Тихо вздыхаю и тянусь к шкафчику за чашками.

Одну ставлю под диспенсер, рядом кладу блюдце и маленькую кофейную ложечку. Достаю из коробки капсулу и аккуратно вставляю в кофеварку.

– Давид, вы кофе какой предпочитаете? – интересуюсь, прежде чем нажать на кнопку запуска.

– Эспрессо без сахара, – отвечает он ровно. Я чувствую на себе его мимолетный взгляд. На коже тут же высыпают мурашки.

На автомате киваю и жму на «пуск», наблюдая, как кофе льется в чашку ровной, темной струйкой.

Когда чашка наполняется, я неспешно ставлю ее на блюдце.

Терпкий аромат дымящегося напитка перекрывает запах чужого мужчины в доме, и я почти успеваю вдохнуть глубже, ловлю нотки арабики, пока телефонный звонок не встряхивает меня.

– Простите, Давид, мне нужно ответить, – говорю я, глядя на мобильный, оставленный на столешнице гарнитура. Он, не прекращая, жужжит. Когда Никитка уснул, я поставила его на вибрацию и не успела переключить.

На экране горит номер Чернякова – адвоката моего мужа.

В контактах он остался еще со времен, когда я согласовывала с ним бумаги для открытия салона.

Черняков не станет мне звонить просто так. Только по поручению Марата. От этой мысли мое сердце уходит в пятки, там и застывает без движения.

– Алло, – сипло выдыхаю, взяв трубку.

– Здравствуйте, Арина Игоревна. Это Юрий Степанович вас беспокоит, – с деловой интонацией произносит Черняков. – Узнали меня?

– Узнала, Юрий Степанович. Что у вас?

– Я звоню по поручению вашего мужа. Полагаю, причину вы и сами понимаете. Она была озвучена вам еще вчера Маратом Александровичем.

– Он хочет расторгнуть наш брак? – вопрос вылетает автоматически.

Мне сложно в это поверить, но что-то подсказывает мне, что это является правдой, какой бы горькой она не была.

– Именно так. Ваш муж настроен категорично и пересматривать свое решение не собирается. Когда мы можем встретиться, чтобы обсудить нюансы вашего с Маратом Александровичем предстоящего развода? Затягивать не советую.

Информация от Чернякова выливается на голову ушатом ледяной воды.

Почувствовав, как качнулся пол под ногами, хватаюсь рукой за грудь и прислоняюсь спиной и затылком к двери холодильника. В горле тут же пересыхает. Воздух становится густым и не проходимым, сжимающим глотку.

Господи, как же шумит в ушах…

Это неправда…

Мне все послышалось…

Я не верю…

Не верю, что Марат потребовал развод через своего адвоката, не поговорив со мной.

– Воды…. – хриплю я, едва не теряя связь с реальностью. Растягиваю горловину свитера и пытаюсь дышать глубже, но выходит хреново. В груди невыносимо печет… Колени подкашиваются. Спина медленно скользит по холодной стали вниз. Прихожу в себя, когда меня подхватывают чьи-то руки и сажают на стул.

– Арина? – будто из-под воды доносится голос Давида. Он старается привести меня в чувство, похлопывая ладонью по щекам. – Твою мать… – слышу его тихое ругательство. Следом мне в лицо прилетают холодные капли воды. Распахиваю веки и ныряю прямиком в зеленые глаза Руднева, на самое дно, там и тону, не в силах выкарабкаться.

– Я держу, – выдает он взволновано, пристально оценивая мое лицо. – Не нужно падать в обморок. Ладно? Все хорошо?

– Все хреново… – высекаю дребезжащими нотками. – Меня бросил муж. Он отказался от сына из-за вас. Это, по-вашему, хорошо? Это вы во всем виноваты! – собрав последние силы, добавляю напора голосу. – Вы и ваша чертова клиника! Убирайтесь!

Глава 34

Давид

Решение купить аквариум само по себе было глупостью, а тащить его к ней домой лично – верх идиотизма! С чем себя и поздравляю.

Молодец, Давид, ты форменный идиот! По-другому тебя и не назовешь. Теперь имеем то, что имеем…

– Убирайтесь! Уходите прочь! – ударив меня в грудь, Арина срывается на громкое рыдание. – Прочь отсюда! Идите вон!

Не реагируя на истерику, отнимаю у нее телефон и сбрасываю звонок. Ставлю на авиарежим. На сегодня достаточно жести.

Даже для меня, постороннего мужика, вся эта ситуация выглядит, мягко говоря, по-скотски.

Всего сутки назад я подобрал ее на пустой ночной трассе с малым ребенком на руках, без действующей машины, предоставленную самой себе, а сегодня она получает пачку адвокатских претензий о разводе.

Пиздатый муж, блядь! Что тут скажешь.

Такому хочется ебальник разнести, чтоб кровью харкал. Тоже мне, министр, мать его….

– Вставай! – резко поднимаюсь и дергаю Арину на себя. Обхватываю за талию, чтобы удержать на ногах. – Прокатимся, и тебе станет легче, – объявляю о своем решении, оставляя аквариум без внимания. Позже с ним разберусь.

Как мужику, мне неприятна эта история, и я мог бы взять и спокойно свалить от греха подальше, но как врачу – я не имею права так поступить. Нельзя бросать сломанную женщину в таком состоянии одну. Хотя бы потому, что ни мать, ни сестра не смогут ей сейчас помочь.

У Арины срыв.

Нервная система на пределе возможностей и просто не в состоянии все это дерьмо вывозить.

Если не вмешаться, последствия будут куда тяжелее.

Сейчас важно выговориться. Но не здесь. Не при сыне и не при родных. Поэтому промелькнувшая идея съездить с ней на дачу уже не кажется такой безумной.

– Я никуда не поеду! – противится Филатова, когда я тупо выношу ее в коридор и ставлю на пол. – Хватит! Накаталась! Довольно!

– Ребенка разбудишь. Ты этого добиваешься? – рявкаю ей в лицо, встряхивая за хрупкие плечи.

Умолкает, издавая тихие судорожные всхлипы. Погрузившись в шок, часто моргает. Глаза красные от слез. Губы искусаны и припухшие.

Впервые замечаю в ней хрупкую и слабую девочку. Настолько растерянную, что желание помочь ей становится уже долгом.

– Как только обезбол перестанет действовать, Никита начнет хандрить, – продолжаю я более сдержанным тоном. – Дай ему спокойно выспаться. Ты скоро вернешься к нему. Ладно?

– Давид? А вы куда с ней собрались? – удивленный возглас хозяйки квартиры вынуждает меня обернуться.

– Лечиться, – коротко бросаю, вытаскивая из шкафа пальто Арины, затем помогаю его надеть.

– Простите?.. – с непониманием уточняет женщина.

Покопавшись в кармане пиджака, я вытаскиваю свою визитку.

– Вот мои контакты, – говорю ей. – Если что-то понадобится, звоните в любое время. Арину я забираю на прогулку. Ей необходимо успокоиться и прийти в себя. Здесь она этого сделать не сможет.

– Вы собираетесь ее увезти? – переспрашивает мать Арины. – А если Никитка проснется? Что я ему скажу?

– Скажите, что мама у врача, лечит нервы. С ним все будет хорошо. Для этого у него есть вы. А дочери вашей нужна помощь, – отвечаю, кивая на безучастную Аришу. – Иначе будет только хуже. Не переживайте вы так, завтра я верну вам Рину целой и невредимой.

– Завтра? – глаза женщины широко распахиваются.

– Мы съездим в одно очень хорошее место. Здесь недалеко. Ей оно точно пойдет на пользу. Вот увидите.

– Вы уверены? – все еще с недоверием уточняет хозяйка квартиры.

– Абсолютно, – твердо отвечаю, помогая Филатовой застегнуть сапоги. – Врач я по вашему или кто?

– Врач, но….

– Все! Нам пора! – поспешно вывожу Арину за порог, пока она находится в подвешенном состоянии и на ходу напоминаю: – Не забудьте о смене повязки. Я договорился, завтра вас с Никитой примут без очереди!

Глава 35

Давид

– Я хочу домой. Мне нужно вернуться к сыну! – Филатова бросается к кнопкам, как только двери лифта закрываются, и мы начинаем спускаться вниз.

Я мягко перехватываю ее запястья и оттесняю к стене кабины. Приходится чуть навалиться корпусом на девчонку, чтобы она не рванула к двери.

– Никита раньше ночевал у родителей без тебя? – спрашиваю, заглядывая в ее необычные, красивые глаза.

– Было пару раз, – дернувшись, Рина застывает и задерживает на мне взгляд.

Прижимаю ее к стальной поверхности так плотно, что каждый изгиб ее тела врезается в мое. Неожиданно к этой женщине во мне просыпаются реакции. Те самые, что отвечают за половую функцию. Мысленно чертыхнувшись, убираю от Арины пах.

– Тогда в чем проблема? – выходит хрипло. – Он с бабушкой, завален подарками и под присмотром. Если начнет хандрить, я мигом верну тебя домой. Сейчас подумай о себе, Арин. У тебя нервы на пределе. Нужен перерыв.

Она снова растерянно моргает, порываясь сорваться к выходу.

– Я не могу, я все время думаю о сыне. Я нужна ему сейчас, понимаешь?

– Не накручивай себя, – говорю ей, удерживая на месте. – Ты нужна ему здоровой и спокойной. Если продолжишь в таком же ритме, завтра сама сляжешь с истощением, и никакие седативные тебя не спасут. В них, к слову, больше побочек, чем пользы. Вызывают привыкание. Хочешь сидеть на колесах?

Арина отчаянно мотает головой.

– Вот и правильно. Умница. Все, что от тебя требуется – доверие. Отставь все проблемы до завтра. Они никуда не денутся. Сегодня позволь себе отдохнуть. Разреши себе ни о чем не думать. Хотя бы до утра. Просто доверься мне. Ладно?

– Вы уверены, что Никита не будет переживать? – уточняет Филатова, когда мы выходим из подъезда, и я открываю тачку с брелка.

Промозглый февральский ветер вынуждает нас обоих поежится.

– Брось. Он крепче, чем кажется на первый взгляд. Тебе нужно брать с сына пример.

Проворно распахиваю дверь, чтобы согреться в салоне. Помогаю Арине занять место рядом с водителем. Хлопок двери. Обхожу внедорожник, сажусь за руль. Замки встают на охрану.

– Там моя сумка! – вспоминает Арина за секунду до того, как я завожу мотор и трогаю с места. – Мой телефон! Я без него не уеду.

– Вечер без телефона можно пережить. В крайнем случае воспользуешься моим, – спокойно озвучиваю я, выезжая со двора на проспект.

– Давид, вы не понимаете, мне нужно в салон! – щелкнув замком ремня, Арина оглядывается назад.

Я не сбавляю хода и делаю вид, что не замечаю ее паники.

– Это очень важно! Девочки испортили свадебное платье, и теперь у меня проблемы с капризной клиенткой. Если я сегодня не решу вопрос, влечу на огромные деньги. Вы слышите меня? Сорокина Аглая вытрясет из меня по полной. За платье, за неустойку и за моральный ущерб!

– Аглая это кто? Фуд-блогер? – уточняю возникшую догадку, вливаясь в поток на проспекте.

– Вы ее знаете? – Арина устремляет на меня полный ожидания взгляд.

– Настолько, насколько доктор может знать свою пациентку. Пересекались с ней на нескольких мероприятиях. Так что там у вас стряслось? Расскажешь?

Сворачиваю на загородную трассу, сбрасывая звонок от мамы. Позже ее наберу.

– Она заказала через мой свадебный салон платье от люксового бренда. Все шло отлично до сегодняшней примерки. В общем, Аглая немного поправилась, и платье в талии не сошлось. Девочки переусердствовали и порвали молнию в добавок с корсетом. А у нее свадьба через несколько дней. И другого такого платья нет. Я не успею его восстановить за такое короткое время. Это нереально. Доставка идентичного материала займет около двух-трех недель…

Ариша всхлипывает, отворачиваясь к окну.

– Ты с ней связывалась? – уточняю, чтобы разобраться, как действовать дальше. – Что она ответила?

– Мне было не до нее, – Филатова шмыгает носом. – Часть дня я провела с Никитой в больнице, потом обед с вами, если вы вдруг забыли.

– Арин, давай в неофициальной обстановке ты не будешь мне выкать. Я же уже просил об этом.

Дотягиваюсь до ее руки, вплетаю свои пальцы в ее и бережно сжимаю хрупкую кисть.

Арина вздрагивает от неожиданности, окидывая меня изумленным взглядом.

– Куда мы направляемся? – торопливо осведомляется, резко освобождая себя от моего мягкого захвата.

– На психотерапию, – бросаю, следя за дорогой.

– В психушку? Да вы.…

– Ты! – с нажимом исправляю ее.

– Ты с ума сошел? Мне не нужен мозгоправ! – выпаливает возмущенно.

– Разве я сказал, что везу тебя к мозгоправу?

– Ты вообще ничего не сказал!

– Тогда расслабься. Мы просто катаемся. Сейчас сама все увидишь. Природу любишь?

– Какую природу в феврале на ночь глядя? Ты сумасшедший?

– Дай мне минуту, – поймав ее взгляд, искренне улыбаюсь. – Только посиди тихо, ладно? В противном случае пострадает и моя карьера.

Тянусь к телефону на приборной панели, смахиваю блокировку и, пролистав контакты, вывожу Сорокину на громкую связь.