Текст книги "Скандальное ЭКО (СИ)"
Автор книги: Елена Николаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Глава 9
Арина
В приемной сталкиваемся с медсестрой.
– Евгения Петровна, отведите Арину… Простите, как ваше отчество? – Давид бросает на меня быстрый взгляд, уточняя.
– Арина Игоревна. Филатова, – отвечаю, шмыгая носом.
– Отведите Арину Игоревну в мой административный кабинет. Вот ключ-карта. И дайте ей что-нибудь успокоительное.
Медсестра растерянно берет у доктора ключ.
– Но.… – начинает она, неуверенно переводя взгляд с меня на Давида.
– Под мою ответственность, – спокойно добавляет Руднев, и та облегченно вздыхает.
– Хорошо.
– Мирошниченко? – Давид называет фамилию и быстро оглядывает пациенток. Одна из женщин встает и молча идет за ним в кабинет.
Я растерянно задерживаюсь у двери, которую только что закрыл за собой Дава.
Мой взгляд цепляется за строгую акриловую табличку:
Руднев Давид Артурович.
Заведующий гинекологическим отделением.
Врач акушер-гинеколог.
Кандидат медицинских наук.
В самом низу аккуратные строки – расписание приема и дни недели.
Боже, как я могла перепутать отделения?
Еще и претензии предъявила не тому врачу.
Кошмар….
– Могли бы вы снять верхнюю одежду и надеть бахилы? – медсестра негромко окликает меня, вырывая из потока мыслей.
– О, простите. В спешке совсем забыла, – бормочу я, торопливо снимая пальто и надевая бахилы, ловко поддевая их на носок.
Мы выходим в коридор.
– А, вот вы где! – появившийся из ниоткуда охранник стреляет в меня суровым взглядом. – Девушка, пройдемте, пожалуйста, к выходу.
– Все в порядке, Борис, – мгновенно реагирует медсестра. – Руднев велел отвести клиентку в его кабинет наверх.
Охранник медлит, потом кивает и, сообщив по рации напарнику: «Отбой!», сразу же уходит.
Вскоре лифт поднимает нас на самый верх.
Мы выходим в коридор, который совсем не напоминает больничный: это скорее стильный офис, выдержан в элегантных серо-коричневых тонах, с качественным европейским ремонтом и продуманными дизайнерскими элементами.
На стенах висят абстрактные картины, вдоль прохода стоят большие кадки с деревьями, а половину этажа занимает просторная зона со стеклянной панорамной стеной, открывающей вид на город.
Безусловно, одна из ведущих клиник города, только, к сожалению, мне не повезло убедиться в этом на собственном опыте. Остается только надеяться, что Давид сможет разобраться с этой ужасной ошибкой, которая разрушила мой брак и повергла меня в полнейший шок.
– Дождитесь Давида Артуровича здесь, – говорит медработница, прикладывая ключ-карту к замку.
Я снова читаю табличку, и на этот раз мои глаза невольно округляются от удивления.
Руднев Давид Артурович – директор клиники «Фемина»?
Такой молодой…. Сколько ему? Лет тридцать с лишним? А уже кандидат медицинских наук.
Впрочем, Марат в сорок два стал министром...
– Пожалуйста, не предпринимайте никаких необдуманных действий, – продолжает инструктировать медсестра. – Здесь все под камерами, охрана реагирует мгновенно. Вам принести успокоительное?
– Нет, спасибо. Лучше воды, – тихо произношу.
Мы входим в кабинет. В нос сразу бьет приятный запах кожи и кардамона, воздух свежий, будто только что проветривали. Я останавливаюсь посреди кабинета, не решаясь выбрать место.
– Садитесь на диван, я сейчас принесу вам воду. Предпочитаете с газом или без?
– Мне без разницы.
Не проходит и минуты, как женщина почти бесшумно открывает скрытый холодильник, достает бутылку минеральной воды, находит в шкафчике стакан и коробку шоколада. Все это аккуратно ставит на журнальный столик передо мной, рядом кладет пульт от огромной плазмы на стене.
– Угощайтесь. Можете включить телевизор, чтобы скоротать время. Давид Артурович скоро будет. Может, еще что-нибудь?
– Нет, не нужно, – говорю я, откладывая пальто и сумку рядом на кожаный диван.
– Тогда я оставлю вас. Всего доброго, Арина Игоревна.
Дверь мягко закрывается, и в кабинете становится особенно тихо. Настолько тихо, что начинает звенеть в ушах.
Снимаю крышку с бутылки, лью в стакан прохладную воду, делаю несколько глотков и облегченно вздыхаю.
Здесь и правда спокойно. Словно в другой реальности.
Вот только мою ситуацию это не изменит…
Глава 10
Давид
Отпускаю пациентку и с усталостью откидываюсь в кресле. День – хуже некуда. Такое чувство, что не с той ноги встал, и не сегодня, а еще вчера.
Беру в руку телефон, в другую – генетические анализы Филатовой, которые она забыла на моем столе. Через приложение заглядываю в кабинет.
Поникшая Арина сидит на диване, смотрит в одну точку.
Ее поведение совсем не напоминает поведение человека, замыслившего грандиозную аферу, и это вызывает тревогу. И если слова этой женщины окажутся правдой, нам грозят серьезные проблемы. Скандала не избежать, возможно, и суда тоже.
Черт возьми.… Откуда она взялась на мою голову?
Раскладываю перед собой бумаги, внимательно изучаю заключения. В каждом из них одно и то же:
«Биологическое отцовство участника исследования Филатова Марата Александровича в отношении Филатова Никиты Маратовича по результатам проведенного исследования и в объеме предоставленных материалов исключается».
Подпись: врач судебно-медицинский эксперт, В.Я. Костомаров.
Мда.… Арина действительно является биологической матерью Никиты, а вот Филатов пацану не отец.
Утешает, что не дошло до полной подмены эмбриона. Когда мать родная, это уже половина беды. Но это не отменяет серьезности ситуации и не снимает ответственности с причастных.
Судьба девушки подверглась серьезному потрясению. И хотя я лично к этому не причастен, разбираться, как руководителю, придется именно мне. Таков мой профессиональный долг. И в первую очередь он требует объективности.
Не теряя времени, набираю Яценюка, нашего штатного юриста по медицинскому праву.
– Юрий Николаевич, зайдите ко мне в лечебный кабинет, – говорю я, когда он берет трубку.
– Что-то случилось, Давид Артурович? – доносится в ответ.
– Да, у нас внештатная ситуация. Пациентка принесла три ДНК-теста на отцовство, все из разных клиник. Нужно проверить их подлинность.
– Понял. Список клиник у вас?
– Да, список у меня, – делаю копии анализов, придерживая плечом телефон. – Официально запроси подтверждение: действительно ли у них проводились эти тесты, и выдавались ли такие результаты на имя Марата Александровича Филатова.
– Сейчас к вам спущусь. Сразу подготовлю письма и отправлю по адресам.
– Спасибо. Это срочно. Как только будут ответы – сообщите мне лично.
– Без вопросов, Давид Артурович.
Сбрасываю звонок и следом набираю Ветлицкую, временно исполняющую обязанности заведующей отделением ВРТ.
– Алло?
– Снежана, это Давид. Нужно срочно поднять бумаги из архива. Медицинскую карту пациентки, проходившей ЭКО четыре года назад. Имя: Филатова Арина Игоревна. Меня интересует полная история: все записи гинеколога, протоколы ЭКО, динамику наблюдения и данные по беременности.
– Поняла, сейчас спущусь в архив и подготовлю все материалы.
– Спасибо, жду.
Вскидываю взгляд на дверь, едва слышится стук.
– Входите!
Яценюк появляется на пороге и уверенно направляется к моему столу.
– Давид Артурович, я за списком, – озвучивает юрист.
Достаю заранее подготовленные копии и протягиваю ему.
– Вот эти учреждения нужно проверить в срочном порядке.
– Понял вас. Как только получу информацию, сразу доложу. Единственное, возможно потребуется пару дней – все зависит от скорости ответа клиник.
– Постарайтесь ускорить процесс, ситуация не терпит отлагательств.
– Сделаю все возможное, – кивает Юрий Николаевич.
Как только за Яценюком закрывается дверь, я погружаюсь в тишину и начинаю выстраивать дальнейшие действия.
Первым делом нужно проверить бумаги, после этого связаться с Каминской и с отцом.
Вероятно, кто-то из ее подчиненных проявил халатность.
К Лине, как к специалисту, претензий нет, однако ее склонность использовать служебное положение в своих целях давно перешла все границы.
Если бы все зависело от меня, я бы давно уволил эту меркантильную суку с ее поста, а пока что приходится мириться с решением ее покровителя.
– Давид Артурович, можно? – постучав в дверь, Снежана заглядывает в мой кабинет.
– Да, входите. Оставьте папки и можете идти.
Не говоря ни слова, Ветлицкая кладет на мой стол медицинскую карту Филатовой и уходит к себе.
Сосредоточившись на бумагах, я внимательно перелистываю историю беременности и родов Арины, выискивая малейшие нестыковки в ее гинекологическом прошлом.
Проверяю все медицинские заключения, анализирую каждую попытку ЭКО, независимо от исхода. Все выглядит безупречно, но где-то же должна быть зацепка…
Вот только где?
Нет ее. Все мимо.
Не к чему придраться.
Откидываюсь на спинку кресла и устремляю взгляд в потолок, пытаясь выстроить логические цепочки, чтобы выбрать хотя бы одну, которая покажется мне наиболее правдоподобной.
Что, если Арина всем врет?
Обычная для нашей практики история: молодая женщина, проходящая процедуру ЭКО, допускает случайную связь на стороне. Наступает долгожданная беременность, которую все воспринимают как результат репродуктивных технологий. Учитывая исходную низкую фертильность супруга (по данным спермограммы), зачатие естественным путем казалось маловероятным. Однако спустя три года супруг начинает подозревать неладное, инициирует ДНК-тест, и правда всплывает наружу.
Сейчас Арина всеми силами стремится сохранить брак, представляя себя пострадавшей стороной и перекладывая ответственность на нас. Если ее супруг примет ее версию событий, не исключено, что он обратится в суд с иском против клиники.
В случае судебного разбирательства мы, как высококлассные специалисты, будем отстаивать профессиональную репутацию центра, аргументированно доказывая, что причиной ситуации стала личная измена пациентки, а не ошибка медицинского персонала. А как иначе? Каждый топит ведь за свое.
Чушь какая-то.…
Выдыхаю, устало проводя ладонями по лицу.
Кому, сука, верить?
Бывшей пациентке или коллегам?
Неужели кто-то из сотрудников мог допустить такую оплошность?
Каким, блядь, образом, если у нас все проходит через множество проверок?
А если не врет?
Если вина наша?
Лина подсадила эмбрион, все прошло идеально, пацан родился здоровым, весь в мать.
Чью же тогда сперму использовали для оплодотворения яйцеклетки Филатовой?
Как определить, кто является биологическим отцом? Проверять ДНК у всех доноров – задача практически невыполнимая. К тому же, как это можно организовать на практике? Потребуется повторная сдача биоматериала, что может привести к громким скандалам в СМИ и поставить под угрозу доверие к нашему медицинскому учреждению.
Мать вашу, как это все разрулить?
Ведь если дело действительно дойдет до суда, мы будем настаивать на версии, что Арина завела ребенка на стороне и точка.
– Все… Нужно сделать паузу, – выдыхаю, набирая номер личной медсестры.
– Слушаю, Давид Артурович, – отвечает она после первого же гудка.
– Евгения Петровна, приготовьте мне эспрессо.
– Конечно, сейчас принесу.
Когда пару горячих, живительных глотков увлажняют мне горло и возвращают ясность мысли, я вновь обращаюсь к медицинской документации, внимательно изучаю спермограмму мужа Филатовой, приложенную к истории ее ЭКО.
В анализах за тот год признаков бесплодия не обнаружено: показатели спермограммы находились ниже референсных значений, отмечалось сниженное количество сперматозоидов. Однако при последней попытке ЭКО у Филатова наблюдается значительное улучшение параметров спермы – показатели существенно превышают предыдущие результаты. По сравнению с ранними анализами, отмечается выраженная положительная динамика.
Интересно…
От чего такие скачки в динамике и почему Филатов вдруг стал бесплодным?
Согласно исследованию этого года, которое принесла Арина, в сперме супруга головастиков не обнаружено. Результаты резко ухудшились. Что могло спровоцировать такие изменения? Какие препараты принимал Филатов в последние годы? И как объяснить тот факт, что перед последним ЭКО спермограмма показала норму?
– Что за чертовщина? – бормочу я, скользя взглядом по отчетам.
Надо бы еще переговорить с эмбриологом, а затем отправить Филатову домой до выяснения всех обстоятельств.
Делаю пометку в блокноте: запросить у Каминской дополнительную информацию о назначениях и анамнезе Филатова за последние два года и захлопываю папку.
Глава 11
Арина
Господи, почему так мучительно долго тянется время?
С того момента, как медсестра Руднева завела меня в этот кабинет, прошло всего около двух часов, но мне кажется, что за это время пролетела целая вечность.
Я будто на иголках сижу, сжимаю пластиковый стаканчик, в котором давно уже не осталось воды, и смотрю на нетронутую коробку с шоколадными конфетами.
Даже сладкое, которое раньше спасало меня от нервных срывов, сейчас не лезет в рот.
Руки мои дрожат, нервы натянуты до предела.
Я то и дело бросаю взгляд на дверь, прислушиваясь к каждому шороху в коридоре, но там по-прежнему тишина.
В голове сплошной хаос….
Попытки составить хоть какой-то план действий на день не увенчались успехом. Мысли, то и дело разбегаются. Все, что я могу делать в данный момент – это ждать. Но терпение мое уже почти на исходе. Вот-вот лопнет.
Где же Давид?
Почему так долго не появляется?
Сколько мне еще ждать?
Сколько нервных клеток я должна сжечь, чтобы услышать правду?
Я поднимаюсь, подхожу к панорамному окну, потом снова сажусь на диван, опуская ладони на колени. Дурацкая привычка из детства. Сердце стучит так громко, что, кажется, его слышно за стеной.
В сумочке раздается трель телефона. Срабатывают наручные часы. Принимаю вызов через них.
– Слушаю.
– Арина Игоревна, вы сегодня не появитесь? – голос Кристины, моей сотрудницы из свадебного салона, звучит подозрительно взволнованно. – Все ли в порядке с Никитой?
– Да, с сыном все хорошо. Я заеду после обеда. Что-то срочное, Кристин?
– Тут… э-э-э… такое дело… – она явно мнется, и у меня внутри все сжимается.
Понимаю, что что-то случилось из ряда вон.
– Господи, говори уже, не тяни! – срываюсь я на нервах.
– Платье блогера Сорокиной… – Кристина делает паузу, будто ищет слова. – Невеста за месяц набрала пару кило. Платье не сошлось на талии. Девочки попытались застегнуть молнию… и она… порвалась.
– Нельзя вшить новую? – меня бросает в холодный пот.
– Можно попробовать, но…
– Но что? – мой голос срывается.
– Корсет сзади придется переделывать, – судорожно выдыхает Кристина. – Ткань слишком нежная… и…
– Вы его порвали?! Серьезно? – у меня пересыхает во рту. Чувствую, как подскакивает давление. Мне реально становится плохо. – Господи, это же эксклюзив! Я практически вырвала его из рук Федошиной, а теперь вы мне говорите, что нужно перешивать корсет? Шелк из Италии, натуральное волокно, редчайший материал, сложнейшая работа… Как вы вообще умудрились его порвать? Вы видели ценник на это платье? Где я достану такую ткань за два дня?!
– Клиентка отказалась от него, – едва слышно шепчет Кристина.
– Что?! – я в шоке приоткрываю рот. Мне не хватает воздуха. – Прекрасно. Минус платье за полтора ляма, плюс неустойка… Что может быть хуже этой новости? – спрашиваю себя и мысленно добавляю:
Только та, которую принесет Давид….
В этот момент дверь кабинета распахивается, и появляется Руднев.
– Я перезвоню… – тяжело сглатываю, сбрасывая звонок. На глаза от всей этой гадкой ситуации наворачиваются слезы.
Я не понимаю, как так могло произойти?
Ка-а-а-ак?!
Часто моргаю, пытаясь незаметно избавиться от слез.
Изо всех сил стараюсь сохранять самообладание, чтобы не выглядеть еще более жалкой и сломленной.
– Вам нехорошо, Арина? – подмечает Давид, кладя папки на стол и занимая свое место в кресле директора. В медицинской пижаме он выглядит в этом строгом кабинете слегка неуместно, но от этого не становится менее обаятельным.
Не знаю, с чем это связано, но красивые мужчины в профессиональной одежде всегда вызывали у меня эстетическое восхищение. Особенно ухоженные, с безупречной внешностью, в современной форме врача, с приятным располагающим тембром голоса. У Давида тембр именно такой: не резкий, не высокий, а насыщенный, грудной, с легкой, обаятельной хрипотцой.
– Хотите еще воды?
– Да, спасибо, – киваю я.
Руднев снимает шапочку, поправляет слегка взъерошенную прическу, встает из-за стола и открывает холодильник, чтобы взять еще одну бутылку минералки.
Открутив крышечку, как истинный джентельмен, он наливает мне жидкость в стакан. Я сразу же выпиваю несколько прохладных глотков, чтобы смягчить зажатое из-за стресса горло и шумно вдыхаю.
Доктор медленно отходит к своему столу и, оперевшись бедрами о край, скрещивает руки на мускулистой груди. Его взгляд пристально изучает меня, словно он что-то тщательно обдумывает. Тишина становится невыносимой, и я первой ее прерываю:
– Вам удалось разобраться с моей ситуацией? – озвучиваю сипло, ставя стаканчик с водой на столик. Пальцы предательски подрагивают. Грудь от волнения сдавливает тисками. Я тщетно пытаюсь совладать с нахлынувшими эмоциями. Давид, как опытный врач, сразу это подмечает: едва переступил порог кабинета, уже все осознал.
– Я внимательно изучил ваши анализы, медицинскую карту, записи гинеколога, а также протоколы ЭКО и сведения о беременности, которые были подняты из архива. Могу с уверенностью сказать, что с нашей стороны ошибок быть не может. Я их не нашел, – хмуро произносит Руднев. – Арина, как врач и директор этой клиники, я понимаю вашу позицию и хочу вас заверить, что мы очень серьезно относимся к данной ситуации. Я лично еще раз тщательно проверю всю документацию вместе с коллегами, а также свяжусь с теми специалистами, кто сегодня отсутствовал в клинике. Кроме того, мы обязательно проверим подлинность анализов вашего мужа, которые вы предоставили сегодня. Наш юрист уже направил соответствующие запросы, однако получение официальных ответов может занять несколько дней. Как только придет подтверждение подлинности документов, я сразу же с вами свяжусь. На данный момент, к сожалению, у меня нет новых данных, которые могли бы прояснить эту недопустимую ситуацию. Мы продолжим расследование и обязательно будем держать вас в курсе всех новостей.
Руднев бросает взгляд на наручные часы, после чего переключает внимание на стопку папок, достает из одной результаты анализов мужа и аккуратно выкладывает их передо мной на столик.
Серьезно?
Это все, что он может мне предложить?
Просто держать в курсе новостей?
Внутри вспыхивает злость, и, сжав кулаки, я резко встаю с дивана.
– То есть вы сейчас снимаете с себя и с клиники всю ответственность? Я правильно понимаю?
– Нет, Арина, это не так. Вы ошибаетесь, – голос Руднева звучит по-прежнему спокойно и сдержанно, в отличие от моего, сорвавшегося на крик.
– Ошибаюсь?! – выталкиваю с раздражением, ощущая, как в крови закипает ярость. – Мой муж бесплоден! Оплодотворение моей яйцеклетки его спермой было невозможным! Все ваши проверки биоматериала Марата – ложь! Иначе как еще объяснить произошедшее? Зачем вы мне врали? Использовали чужую сперму ради очередной сделки? Да вы мне жизнь сломали! – кричу так громко, что сама едва не глохну. Из глаз брызгают слезы. Меня безбожно колотит от шока и потрясения. Закрыв руками лицо, опускаюсь на диван и горько рыдаю.
– Успокойтесь, Арина, – голос Давида с трудом пробивается сквозь нарастающий гул в ушах.
Запах чужого мужчины вдруг становится почти осязаемым, легкая горчинка корвалола или чего-то похожего щекочет ноздри, и с каждым вдохом легкие наполняются этим странным, чуть лекарственным воздухом.
– Выпейте, это поможет прийти в себя.
– Г-господи, вы ч-что? С-совсем бездушный? Н-н-не понимаете м-меня? – с трудом выговариваю сквозь слезы, задыхаясь от всхлипов.
– Проглотите лекарство, и мы сможем продолжить наш разговор, – с профессиональной выдержкой говорит Руднев, каким-то странным образом подавляя мое сопротивление своей настойчивостью.
Я хватаюсь за предложенный им стаканчик, залпом выпиваю его содержимое и едва не захлебываюсь горькой микстурой.
Кашляю, пытаясь восстановить дыхание. Когда легкие, наконец, наполняются воздухом, поднимаю на мужчину растерянный взгляд.
– Скажите, Арина, ваш муж часто болеет? – интересуется доктор, присаживаясь напротив на журнальный столик. – Принимает ли он какие-то препараты на постоянной основе? Есть ли у него хронические заболевания, о которых мне стоит знать?
Глава 12
Арина
Есть ли у Марата хронические заболевания?
Часто ли он болеет?
Да как все обыкновенные мужчины, которые время от времени сталкиваются с нервными срывами, головными болями и простужаются зимой.
– В январе мой муж перенес грипп. Два года назад ему вырезали аппендицит. Господи, да что еще вы хотите от меня услышать? – вырывается у меня, когда я судорожно перебираю в памяти болезни мужа. – Какие у него могут быть хронические заболевания? Марат вполне здоровый мужчина!
– Как часто ваш муж употребляет алкоголь? – Давид продолжает вытаскивать из меня целые пласты неудобной информации.
– Последних полтора года он его практически не пьет. Не рекомендуется сочетать с седативными препаратами.
– Какими? – все тот же выдержанный и настойчивый тон.
Судорожно вздохнув, я вытаскиваю из сумочки свой мобильный, быстро открываю сохраненные файлы. Через пару секунд нахожу нужный рецепт и показываю его Рудневу.
– Вот эти таблетки я покупала по рекомендации врача. Он принимал их регулярно. И сейчас принимает.
Руднев внимательно просматривает экран.
– С чем был связан прием этих препаратов? – уточняет он.
Я снова впадаю в легкий ступор.
Такое чувство, будто демонстрируешь изнанку своего нижнего белья перед абсолютно чужим человеком.
Был бы здесь Марат, он бы встал и ушел.
Умом понимаю, что это необходимая мера, но вся эта вскрывающая личное информация выбивает у меня почву из-под ног.
Ладно…. Мне же нужно докопаться до правды…
– Полтора года назад Марат ожидал назначения на новую должность и всерьез подумывал попробовать свои силы в политике. Очень много работал, практически ночевал в офисе, испытывал постоянный, изматывающий стресс. Он явно не справлялся с тревогой, были скачки давления, мучила бессонница. Его все раздражало, он часто злился и был на взводе. Я посоветовала ему обратиться к неврологу, и врач назначил препараты для нормализации сна и снижения тревожности. Все это время Марат плотно на них сидел.
– Ясно, – кивает Давид, возвращая мне в руки мобильный.
– Что именно вам ясно? – я растерянно моргаю.
– Список препаратов, который вы предоставили, содержит компоненты с выраженными побочными эффектами, а именно: снижение эректильной функции и ухудшение качества спермы. Барбитураты, входящие в состав седативных препаратов, отрицательно влияют на сперматогенез и уменьшают уровень тестостерона. Добавьте сюда препараты для снижения давления, которые принимал ваш муж, и получится крайне неблагоприятное сочетание для мужского здоровья и репродуктивной функции. Для мужчины и его спермы – это убойное комбо. Неудивительно, что у вашего мужа определили бесплодие. Врач, назначавший подобное лечение, должен был предупредить вас о возможных последствиях. Отсюда я делаю вывод, что наша клиника не имеет отношения к возникшей ситуации. При заборе биоматериала для ЭКО по всем анализам сперма вашего мужа соответствовала минимальным требованиям, хотя ее качество действительно оставляло желать лучшего. Отсюда возникали проблемы с зачатием.
Давид берет короткую паузу.
Мне кажется что у меня от шума в ушах разорвется голова.
Разве такое возможно?
– Арина, давайте начистоту? – глаза Руднева сверлят меня, будто два холодных клинка. Этот взгляд исподлобья явно не сулит ничего хорошего, так же как и произнесенные им слова. – Все анализы из вашей медкарты на данный момент противоречат вашим утверждениям. Может быть, причина сложившейся ситуации кроется не в нашей клинике и не в вашем супруге? Ваше честное признание сейчас поможет прояснить ситуацию и избежать дальнейших разбирательств. Ведь если дело дойдет до суда, у вас не будет доказательств отсутствия внебрачной связи. Наша позиция строится на объективных медицинских данных, и спорные моменты могут рассматриваться годами, не приводя ни к какому результату. Поэтому прошу вас, скажите правду сейчас, чтобы не усугублять ситуацию и решить все мирным путем.
