Текст книги "Скандальное ЭКО (СИ)"
Автор книги: Елена Николаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Глава 60
Арина
Несмотря на шутки Давида, обедаем мы все же каждый на своем стуле.
Руднев расправляется со своей порцией мяса быстрее чем я. Затем убирает наши тарелки в посудомоечную машину. Я тем временем пробую десерт.
– Чай будешь? – спрашивает, доставая чашки из шкафчика.
– Буду. У твоей тетки волшебные руки. Боже, этот домашний хворост… м-м-м.., – жмурюсь от удовольствия и добавляю: – …выпечка просто тает во рту. Невозможно остановиться. Жаль, что мне много нельзя.
Глядя на мужчину, облизываю пальцы, усыпанные сахарной пудрой, и ловлю на себе его взгляд. В нем что-то такое, от чего мгновенно становится жарко, и дыхание сбивается. Я теряюсь, как девчонка.
– Что?.. – шепчу я, неловко сглатывая и машинально облизывая губы.
– Ничего…
Руднев наполняет чашки ароматным фруктовым чаем. Ставит заварочный чайник на стол.
Я наблюдаю за его простыми, домашними действиями, и внутри все нежно замирает. Под ребрами рождается трепет.
– Просто задумался, – комментирует он.
– О чем?
– О твоих губах.
– С ними что-то не так? – уточняю, наблюдая, как между нами тает расстояние.
Давид подходит вплотную, вторгаясь в мое пространство. Так близко, что я чувствую его дыхание. Рукой касается моего лица. Нажимает на нижнюю губу подушечкой большого пальца, волнующе сминает ее.
– Все так, Ариша.… – с хрипом в голосе произносит. – Все так…
Дава задумчиво смотрит на мой рот, а затем аккуратно проталкивает палец между зубов, и я его впускаю. Как под гипнозом обхватываю палец губами. Инстинктивно, не думая ни о чем, скольжу языком по шероховатой подушечке, исследуя кожу. Зрачки Руднева расширяются. Зеленый оттенок глаз становится на несколько тонов темнее.
Помедлив пару секунд, Давид вытаскивает из моего рта палец, и я тихо вскрикиваю, когда он сразу же, не давая времени опомниться, подхватывает меня под бедра и усаживает себе на живот.
– Здесь твоя мать! Господи, ты сумасшедший. Мы же сейчас упадем.
Крепко обнимаю его за шею, чтобы не уронил. К груди прижимаюсь. Он такой горячий, с твердыми, как камень, мышцами. Надежно держит мои пятьдесят два кило веса в своих руках.
– Тихо. Меня и правда сейчас вырубит, Ариш. Плечи затекли. Сделаешь массаж? – спрашивает, выходя из кухни.
– А как же чай? – глупее вопроса не придумаешь.
– Потом, – бросает Давид.
– Ладно, – соглашаюсь, запуская пальцы в его густые волосы на затылке. – Я не сильна в этом деле, но могу попробовать.
Мы поднимаемся по лестнице в его спальню. Дава опускает меня на ноги и закрывает дверь. Ключа в замочной скважине нет, и это немного тревожит, хоть я уверена, мать Давида сюда не зайдет. Слишком воспитанная женщина.
– Снимай одежду, – хрипло велит Руднев, стягивая ботинки и водолазку, которая плотно обтягивала его рельефный плечевой пояс и торс.
– Мне нужна моя, – вспоминаю, что под спортивными штанами и футболкой Давида на мне ничего нет. Щеки тотчас воспламеняются. Нерешительно замираю, блуждая взглядом по лицу мужчины.
– Твоя на стуле. Я принес из бани. Но она тебе сейчас не понадобится.
Дава неспешно расстегивает пряжку ремня, пуговицы на джинсах и спускает их по ровным, мускулистым ногам, оставаясь в одних трусах.
В паху отчетливо вырисовывается готовность не только к массажу, но и к интимной близости.
Отлично.…
Он свою «дубину» хотя бы трусами прикрыл, а мне, значит, голой попой сверкать?
Обвожу взглядом спальню. Замечаю стул, на котором аккуратно сложенны мои вещи. Белье мирно покоится на свитере. Уже легче…
– Боже, родители меня в розыск объявят, – натужно выдыхаю, предчувствуя, что массажем дело не кончится.
– Ты взрослая женщина и способна распоряжаться своей жизнью сама.
– Способна, – киваю я. – Только ты забыл о Никите. Ему нужна мать.
– Не забыл, – говорит Давид, подходя ближе и притягивая меня за талию.
Его эрекция упирается мне в живот, обостряя ощущения до дрожи.
– Сегодня мотоцикл привезут. Ему будет чем заняться.
– Сегодня? – поражаюсь я.
– Угу, – подтверждает Дава.
Господи, домашние от рыбок еще не отошли, а тут мотоцикл посреди февраля...
Мда….
– Могу я не комментировать некоторые вещи? – говорю я, закатывая глаза, потому что Дава нагло вжимается в меня своим членом, вызывая острое возбуждение.
– Конечно, – улыбается засранец. – Возмущаться будешь после. Договорились?
– Значит, массаж? – спрашиваю, прищуриваясь.
– Массаж… – кивает Давид, уводя меня к кровати.
– А на живот доктор-волшебник сможет лечь?
– Как-нибудь постараюсь… – шумно вздыхает Руднев.
– Да уж постарайтесь, Давид Артурович.
Глава 61
Арина
Я залезаю на кровать, подбираю под себя ноги и сажусь на колени, жду когда мужчина примет удобную позу.
Лежать на животе с эрекцией в паху – то еще удовольствие, но этот упрямец ради массажа готов пойти на любые жертвы.
Интересно, надолго его хватит?
Касаюсь ладонями Давида. Пальцы скользят по его покатым плечам. Ощущаю, как под смуглой кожей играют тугие мышцы. Каждое прикосновение к широкой и крепкой спине откликается в моем теле дрожью.
Прикрываю глаза и чувствую, как его сила проходит сквозь меня горячей энергетической волной.
Ого… это.… Это что-то запредельное… невероятное…
Обалдеть…
Такого я еще не испытывала с мужчиной.
Веду ладонями вдоль позвоночника к узкой пояснице, очерчиваю сексуальные ямочки Аполлона над ягодицами. Давид невольно вздрагивает от прикосновений и глухо стонет. Ему явно нравится то, что я с ним делаю.
Он горячий, плотный, сбитый, как будто собран из стали и жара. Я замираю, любуясь линией его мощной спины – она словно выточена из камня, напоминает мужские рельефные скульптуры в музеях Милана.
Разглаживаю ладонями напряженные плечи, легко массирую бицепсы, возвращаюсь к шее, где под пальцами мягко поддается кожа.
Дыхание Давида становится глубже, тяжелее, и я вдруг понимаю, как сильно меня этот звук заводит.
Погружаю пальцы в волосы на его макушке и в порыве страсти сжимаю их в кулак.
С долгим протяжным шипением Дава приподнимается на локте, сгребает меня за талию сильной рукой и подминает под свое горячее тело.
– Иди сюда, – хрипло шепчет он мне в висок. Следом его теплые губы целуют чувствительное местечко на шее, зубы нежно прикусывают мочку, язык скользит по кромке раковины…
– М-м-м.… – я издаю приглушенный стон, ощущая, как по телу бегут мурашки.
Обожаю, когда он так делает. В эти моменты в животе взрываются фейерверки, удовольствие простреливает пах. Бьет прицельно по всем чувствительным точкам. По венам разлетается окситоцин. Такая мощная доза, что внутренности в узел закручивает. Тело откликается на мужчину желанием и острой нехваткой секса.
Его губы такие мягкие. Такие настойчивые. Я не в силах спокойно терпеть.
– Что ты задумал? – шепчу я, дыхание учащается. Давид вырывает из меня новый стон, добираясь пальцами до груди.
– Ш-ш-ш… – улыбается с пьяным блеском в глазах. – Просто обними меня, и я усну.
– Трогая мои сиськи?
– Угу.… – Руднев прихватывает зубами кожу на подбородке.
– Ах… – вырывается у меня, когда сладкая боль пронзает сосок.
Между ног становится невыносимо жарко и влажно.
– Ты так мелодично стонешь. Твой голос – мед для моих ушей, – бормочет Дава, дразня и невесомо целуя губы.
– Если ты продолжишь в том же духе, нас точно мама услышит.
Его рука ныряет под резинку штанов, пальцы мягко погружаются в жаркую, влажную плоть. Я выгибаюсь, задыхаясь от ощущений. Пытаюсь сфокусировать взгляд на его наглой ухмылке – тщетно. Он касается клитора, и меня сотрясает крупная дрожь.
– Она притворится глухонемой, – шепчет он, заглядывая в глаза.
– С ума сошел? Ах… – я выгибаюсь от подступающего оргазма. – Как ей в глаза потом смотреть?
– …и слепой, – ухмыляется Дава.
– Боже, ты как ребенок, – дыхание срывается, и я сдаюсь. Отпускаю себя, позволяя ему дарить удовольствие.
– Хочу тебя, Арин.… – хрипит Руднев, стаскивая трусы, а потом лишая меня одежды.
Наши тела соприкасаются – по коже пробегает ток.
Я раздвигаю бедра, прижимаясь к его груди плотнее.
– Так нельзя, – задыхаюсь я, когда горячая головка касается входа. – Я тебя совсем не знаю. Это безумие…
– Возьми от этого все и помолчи, – шумно выдыхает он в губы, целуя, кусая нижнюю губу. – Дай кончить, Ариш… Я на грани. Долго мучить не буду.
Я закрываю глаза и стону ему в рот, когда он толкается в меня языком и членом. За миг заполняет целиком. Издав громкий всхлип, я с готовностью под него подстраиваюсь. Обвиваю шею руками. Ногами – поясницу. Сливаемся в одно целое и теряем счет времени. Не осознаю в какой момент нас обоих накрывает оргазм. Яркий и громкий. Кончаем одновременно, разбиваясь вдребезги. И мир вокруг застывает…
Несколько долгих минут звучит тишина, а потом Руднев ее прерывает:
– Возьми мой мобильный, позвони домой, если хочешь…
Просипев мне в плечо, Дава тут же вырубается. Влажный, расслабленный, жаркий, как песок на пляже… с умопомрачительно вкусным ароматом…
Чувствую, как он выскальзывает из меня, но пошевелиться не смею. Притихаю, ловя отголоски недавно пережитого кайфа, и слушаю биение его сердца: глухое, ровное, убаюкивающее…
Глава 62
Арина
Выползти из-под горячего, спящего Давида – тот еще квест. Особенно, когда этот мужчина умудрился обнять и рукой, и ногой, подмяв меня под себя, будто его личную подушку.
Задерживаю дыхание и осторожно снимаю с себя чужую руку и ногу. Высвобождаюсь, отодвигаясь на край кровати. Как можно тише встаю. По бедрам тут же растекается сперма.
– Черт…. – шепча одними губами, хватаю со стула одежду и почти бесшумно иду в ванную.
Привожу себя в порядок. Смываю с тела следы нашего безумия, одеваюсь, расчесываю волосы расческой, которую нахожу в ящике у зеркала, и после всех приготовлений спускаюсь вниз, допить наш остывший чай.
Не знаю, сколько еще проспит Давид, но рядом с ним я будто выспалась на десять лет вперед. Всю ночь и полдня дрыхла как убитая. Глубоким и сладким сном. Не помню, когда такое со мной случалось.
На кухне тихо. Стол за нас убрали, оставили только хрустальную вазу со сладостями. Завариваю для себя новый чай, беру две шоколадные конфеты и направляюсь в гостиную, посидеть у телевизора. Не знаю, как еще убить время. Своего телефона здесь у меня нет, а пользоваться мобильным Давида как-то совсем неудобно.
Боюсь, не выдержу и загляну в его личную галерею, где увижу те самые горячие фото с незнакомой девушкой, которую он, возможно, любил.
От одной этой мысли неприятно царапает в груди.
Господи, что за глупости?
Мне должно быть все равно, с кем он спал до меня и с кем будет спать завтра. Вот только после этой ночи, после всего, что между нами случилось – я не могу не реагировать.
Ревную?
Да нет же! Чушь какая-то….
Это, должно быть, ошибочное чувство. Мы с Давидом так мало знакомы, я все еще замужем и никогда прежде не позволяла себе даже думать о других мужчинах, кроме мужа. Даже в мыслях не возникало восхищаться кем-то чужим. А теперь все изменилось. После болезненного жизненного укола я будто прозрела и стала другой. Не той тихой, преданной Аришей, женой министра Марата Филатова, а женщиной, которая просто хочет понимания, тепла и заботы.
Войдя в гостиную, я невольно вздыхаю и встречаюсь взглядом с мамой Давида.
Она бесшумно спустилась по лестнице и теперь идет ко мне, держа в руках семейный альбом.
– Выспалась? Здесь так хорошо спится, правда? Такое тихое и уютное место для перезагрузки мозга – подальше от шума и насущных забот.
– Спасибо, – я подавляю смущение и улыбаюсь, садясь на диван и ставя чашку с ароматным напитком на журнальный столик. – Здесь действительно спокойно. Как будто в другом мире. Может, приготовить для вас чай?
– О, нет, я уже пила. Расслабьтесь, Арина. Это мне положено заботиться о гостье, а не наоборот. – Лидия Петровна отвечает мне с мягкой, располагающей улыбкой. – Я тут вспомнила об этом альбоме и решила пересмотреть. Внезапно нахлынула ностальгия, и я не удержалась.
Мать Давида опускается рядом на диван. Плечо к плечу, словно мы близко знакомы. Устраивает альбом на коленях и раскрывает его посередине.
Мой взгляд невольно цепляется за фотографию, и я застываю, чувствуя в груди мощный толчок.
– Кто это? – спрашиваю вдруг резко севшим голосом. – На снимке мальчик, сильно похожий на Никиту. Не стопроцентная его копия, хотя нет... если приглядеться... Мой сын будто смотрит на меня из какой-то другой жизни.
Боже….
Это невозможно.
– Это Давид. Ему здесь три года. Красивый мальчик, правда?
Я шумно сглатываю, не находя слов. Смотрю, как женщина с любовью обводит пальцем лицо ребенка. В моей голове поднимается резкий шум. Знала, что в мире существуют двойники, но не надеялась их увидеть в реальной жизни…
– Очень похож на вашего сына, правда? – продолжает она. – Я когда случайно увидела его на фото, слишком удивилась, а потом согласилась с Давидом, что все рыжики будто из одной семьи, словно от одной мамы. И ведь, правда, точно сделаны под копирку.
– Невероятное сходство, – отвечаю, все еще пребывая в растерянности.
– Вот именно! – с энтузиазмом восклицает мать Руднева. – Глянь, как две капли воды! Вот бы моему Давиду такого сыночка. Я была бы самой счастливой бабушкой на земле.
Лидия Петровна протягивает эти слова с такой загадочной задумчивостью, словно пытается прошить мою голову каким-то скрытым кодом.
Зачем ей чужой внук? Хотел бы Давид иметь собственного ребенка, уже давно бы женился. Но он не хочет. Не нашел ту самую, с которой бы решился на брак. Статус завидного холостяка ему больше по душе.
– А вот тут Давочка бровь рассек, – перевернув страницу, она указывает пальцем на следующую фотографию. – Боже, сколько крику было. Ужас! Я тогда молодая была, совсем неопытная мать. Растерялась. Мужа, помню, чуть ли не с операционной в травмпункт вызвала. Слава богу, все обошлось. Вы, Ариша, тоже через этот ужас прошли.
– Было дело.… – вздыхаю я, вспоминая растерянного и напуганного ребенка. – Нам с Никитой невероятно повезло, что рядом оказался ваш сын. Без него я бы не справилась в кабинете хирурга.
– У Давида с детства была хватка к врачеванию. Это его призвание, – с гордостью заявляет Руднева. – Говорят, шрамы украшают мужчину. Когда-то ими мерили доблесть, храбрость и честь. Пусть их будет немного, и ни один не окажется на душе. Ох, что-то нас на грустное потянуло…
Лидия Петровна закрывает альбом и тут же расплывается в своей сдержанной, фирменной улыбке.
– Может, лучше кино? – убирает семейный архив в сторону и поднимает пульт от плазмы. – С хорошим фильмом время летит быстрее. Любите старую классику, Арина? Я обожаю картины о сильных женщинах. Как вам, скажем, Скарлетт О'Хара? Одна из самых противоречивых и завораживающих героинь в истории мировой литературы и кинематографа. В хрупкой, но неукротимой женщине заключена такая сила духа, которая заставляет восхищаться ею и ненавидеть одновременно!
– О, этой героиней невозможно не восхищаться, – соглашаюсь я, с легкой завистью думая о Скарлет.
Мне бы иметь ее силу воли, ее напор и решимость, может быть тогда я не оказалась бы в такой сложной ситуации…
– Она уникальная женщина! – продолжает Лидия Петровна. – Столько мужских сердец разбила! Весь фильм то крутила с мужчинами, то от них отбивалась. И замуж выходила, и отношения строила, но так и не сумела построить их по-настоящему. Потом оказалась, как говорится, в полной жо… – осекается на полуслове, – ой, простите за мой французский, Ариночка! Ну вы поняли, да? А затем ее легендарное: «Я слишком устала. Я подумаю об этом завтра!» И ведь правда! Сумела отбросить отчаяние, чтобы жить и бороться дальше. Не сломалась. Взяла и все разрулила. Восстала из пепла, подняла себя и всю семью. Огонь, а не женщина! Будем смотреть?
– С радостью посмотрю, – киваю я, беря кружку с чаем и располагаясь поудобнее на диване.
Глава 63
Арина
– Все не так просто Скарлет! Вы выгнали меня из супружеской спальни, чтобы предаваться мечтам об Эшли! Сегодня вам это не удастся! – уверенно заявляет Батлер и, подхватив занозу Скарлет на руки, несет по лестнице в спальню.
– И все же хороший секс – один из залогов успешной и крепкой семьи. Как вишенка на торте – делает женщину счастливой и психически здоровой, – замечает Лидия Петровна, глядя, как Скарлет пробуждается и лениво потягивается в постели после жаркой ночи с Редом.
И правда, секс творит чудеса…
Думаю об этом и чувствую, как заливаюсь краской.
Казалось бы, фильм вовсе без эротики, но, обсуждая сцены, мать Давида будто относит их ко мне.
Боже, поскорее бы отсюда уехать и не сгорать от стыда.
Возможно, я накручиваю себя, но она ведь не наивная. Прекрасно понимает, чем мы с ее сыном здесь занимались.
Господи, как это пережить?..
– Кхм…. Кхм… – за спиной раздается знакомой мужской тембр, и я едва не подскакиваю на месте, оборачиваясь и встречая взгляд Руднева.
Выспался?
Оцениваю его будто бы бодрое, но в то же время сохраняющее сонную припухлость лицо, только что оторванное от подушки.
Если да, то это прекрасно! Наконец мы покинем этот дом, и я уеду домой.
– Ужинать будете? – тут же интересуется мать Давида, нажимая кнопку паузы на пульте.
– Нет. Мы с Ариной заедем в ресторан, – отвечает Дава, целуя родительницу в висок. – Отдыхай, мама.
– Хорошо. Приятного вечера, – улыбнувшись, Лидия Петровна возвращается к просмотру фильма, а я отношу пустую чашку на кухню. Мою ее и ставлю на место в шкафчик.
– Ты матери звонила? – интересуется Руднев, протягивая кухонное полотенце.
– Нет. Не стала брать твой телефон, – отвечаю, вытирая руки и вешая полотенце на крючок.
– Держи, – Давид достает телефон из заднего кармана джинсов и протягивает его мне. – Позвони ей, я принесу твое пальто. Ничего не забыла в спальне?
– Кажется, нет, – качаю головой, прикладывая мобильный к уху, поскольку на вызов Руднев уже нажал.
– Давид? – с той стороны трубки раздается взволнованный мамин голос.
– Здравствуй, мама, это я.
– Арина? Господи, ты знаешь, какой сегодня день и который час? Вчера пропала и ни слуху ни духу! Как так можно? Взрослая женщина, на грани развода, бросила на нас сына и ведешь себя как... как.… – мама запинается. От возмущения у нее перехватывает дыхание. На расстоянии чувствую ее злость.
– Как кто, мама? – вздыхаю, закатывая глаза. У самой на языке вертится «шлендра»… – Продолжай, не стесняйся.
– Сама знаешь, как кто, – бурчит она.
– Хорошего же ты обо мне мнения, – нервно усмехаюсь.
– А что мне думать, Арин? – снова вспыляется мать. – Уехала с незнакомым мужиком черт знает куда, пропала на полтора суток! Ты в своем уме? Не успела с мужем развестись, как уже прыгнула в постель к первому встречному! Отца бы постыдилась! Он, кстати, места себе не находит. Жди с ним серьезный разговор!
Господи, час от часу не легче.
Лучше бы Юльку воспитывали. Дочь беременная, а они ни сном ни духом…
– Я давно взрослая, мама. Я не обязана отчитываться ни перед кем. И перед тобой с отцом тоже.
– Конечно… – с ехидством тянет мама. – А вчера, когда Марат сдурел и выгнал тебя с сыном на улицу в ночь, ты к кому примчалась? Не к родителям?
– Ты права, – говорю я, устремив задумчивый взгляд в окно. – Лучше бы я поехала с Никитой в отель.
– Ты в своем уме?! – негодует мать, а я морщусь от ее крика.
Хочется бросить все, собрать сумку и сбежать с Никитой хоть на край света, подальше от всех.
Они ж мне теперь спокойно жить не дадут. Начнут контролировать каждый мой шаг. Да конечно! Вернусь домой и сразу займусь поисками новой квартиры. Надо будет заехать в нашу с Маратом. Проверить, работают ли там замки и можно ли туда переехать с Никиткой. Возможно, какое-то время поживу в ней. В конце концов, я имею на нее такое же право, как и мой муж.
– Прости, мама, – с трудом сдерживаюсь, чтобы не сорваться, – сейчас не могу долго говорить. Мы уже выезжаем. Скоро буду дома. Поцелуй Никиту от меня. Как он?
– С дедом во дворе гуляет, – вздыхает мама.
– Как бровь? Повязку сменили?
– Конечно. Или ты думала будем тебя дожидаться?
– До встречи, мам.
Сбрасываю звонок и прислоняюсь лбом к кухонному шкафчику.
Вот и повеселилась, Арина.
Вовремя уехала с Давидом на дачу.
Да что ж такое? Неужели я не могу строить свою жизнь так, как хочу????
– Все в порядке? – в кухне раздается голос Руднева.
– Нет.… – верчу головой, слушая, как в ушах отдается гулкий ритм встревоженного сердца. – Я не знаю.
Оторвав себя от кухонного пенала, возвращаю владельцу телефон, надеваю пальто, автоматически засовываю руки в карманы и нащупываю связку ключей. Проверяю, есть ли там ключ от городской квартиры. И как только нахожу его среди других, с облегчением выдыхаю.
– Давид? Могу я попросить тебя об одолжении? – мне неловко отнимать у него столько времени, но я рискую, заставляя себя заглянуть ему в глаза.
– Конечно, – он тепло улыбается, пряча мобильный и портмоне в дубленку. – Что нужно?
– Подбрось меня по одному адресу.
– Как скажешь. Можем выдвигаться?
– Да. Пожалуй, нам пора.
