Текст книги "Без права на побег (СИ)"

Автор книги: Елена Леонтович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 32 страниц)

Глава 16

После произнесения клятвы и подтверждения ученического контракта обучение Литы перешло на новый уровень. Теперь она получила доступ в закрытые клиники больницы Святого Мунго – те, о которых она прежде даже не догадывалась. В фильмах и книгах о госпитале упоминались лишь отдельные эпизоды, поверхностные и отрывочные.

Поэтому когда Шаффик, в своём привычно неторопливом, но цепком стиле, устроил для неё однодневную экскурсию по отделениям, в которых ей предстояло стажироваться и работать, Лита чувствовала себя так, будто оказалась в другом мире. Голова шла кругом. Оказалось, что в структуре больницы существуют отдельные клиники – каждая со своей специализацией: клиника снятия проклятий, родовспоможения и гинекологии, хирургическая – на стыке магловской медицины и магических практик. Витражи, гобелены, зачарованные стены, реагирующие на ауру пациента, и воздух, в котором тонко витала смесь чистоты, зелий и систем безопасности – всё дышало скрытой мощью.

Но больше всего Литу удивила специализированная клиника, предназначенная исключительно для маглов и сквибов из обычного мира. Та, что обслуживала высокопоставленных пациентов. Шаффик объяснил, что в этой части госпиталя предусмотрены особые палаты для монарших особ и членов Палаты лордов Британии. Всё было продумано до мелочей – от особой охраны до чар конфиденциальности, которые могли бы позавидовать даже сотрудники Отдела тайн.

Когда в приёмном отделении она заметила Себастьяна Монтегю и тот, небрежно кивнув, поздоровался с ней, Лита только слегка приподняла бровь. Монтегю, в идеально сидящем деловом костюме цвета воронова крыла, выглядел так, будто принадлежал к этому миру изначально. Скорее всего так и было.

На этом фоне особенно иезуитской выглядела политика Дамблдора, направленная на «сближение с миром маглов». Лита сдержанно усмехнулась про себя. Зачем сближаться, если все, кому надо, и так тесно взаимодействуют? Магический истеблишмент прекрасно встроился в систему власти еще в средние века. А судьбы остальных, не прошедших по списку, тех, кто «не нужен» – никого особенно не волновали.

Лита всё чаще отмечала: магия или нет – суть не меняется. Люди остаются людьми, с теми же амбициями, страхами и хитросплетениями интриг.

Шаффиксосредоточил её обучение на практических дисциплинах – клиниках снятия проклятий, отделениях родовспоможения и гинекологии, лечении сложных, трудно диагностируемых заболеваний, а также работе в ритуальных залах. Эти залы, затянутые чарами, с полами из полированного обсидиана и резными символами, казались одновременно храмом и операционной. Здесь лечили не только тело, но и душу – и ошибки могли стоить очень дорого.

Наставник не церемонился: заваливал Литу заданиями без скидки на подготовку к квалификационному экзамену, словно проверяя, на что она способна под давлением.

Неожиданно и администрация Св. Мунго проявила рвение – вцепилась в девушку зубами, не оторвешь. Ей вменили в обязательные дежурства в общем Приёмном отделении, ссылаясь на «исключительные показатели мисс Гримм» при оказании экстренной помощи аврорам, рядовым пациентам и даже представителям магической стражи.

– У вас, мисс Гримм, редкий талант. Не каждый студент умеет одновременно снять боевое заклятье, стабилизировать пациента и не перегореть, – с ледяной вежливостью прокомментировала миссис Догерти, старший целитель приемного отделения.

Литу это, мягко говоря, не обрадовало. Но когда узнала, что работать будет в паре с Фреей – чуть расслабилась. Они с подругой составляли сработавшуюся команду и могли держать ситуацию под контролем даже в полном хаосе.

Подруга за это время переехала в кампус и буквально расцвела – теперь на них с Литой оглядывались не только коллеги, но и большинство пациентов мужского пола.

Надо сказать, сама Лита за последние месяцы изменилась сильно. Да, она по-прежнему не забывала красить волосы, но теперь в зеркале отражалась уже совсем не та мисс Эванс, в чьё тело она попала. На момент перехода фигура Эванс тянула на уверенный 48-й российский размер – по меркам начала 80-х, может, это и считалось красивым, но сама Лита каждый раз вздыхала, глядя в зеркало на «сиськастую корову».

Решив, что жить с этим больше не намерена, она привела тело к привычному для себя 44-му размеру. И теперь, чтобы узнать в изящной мисс Гримм прежнюю мисс Эванс, надо было бы сильно постараться.

Май пролетел так стремительно, что Лита и не заметила – словно вычеркнули его из календаря. Первая половина июня и вовсе растаяла в тумане лекций, практики и бессонных ночей. А потом начались экзамены. Лита и Фрея сдали их на высшие баллы, как и полагалось лучшим студенткам курса.

Двадцать девятого июня, уже с чувством облегчения и лёгкой эйфории, они сидели в уютном кафе на Косой аллее – в знаменитом «Белом Единороге» – и праздновали долгожданный финал учебного года. Это место выбрала Фрея, вдохновившись описанием в буклете: кафе подавалось как респектабельное заведение, особенно подходящее для неспешных, камерных посиделок в женской компании.

Всё вроде бы было прекрасно: солнце светило сквозь витражи, в воздухе витал аромат кофе и пряностей, вокруг звучали лёгкие разговоры и смех. Но Литу не покидало смутное беспокойство – будто тонкий, едва уловимый диссонанс в гармонии происходящего. Всё было как-то привычно, до странного… Пожалуй, даже слишком знакомо.

Кафе, казалось бы, она видела впервые. С момента своего появления в этом мире Лита вообще ни разу не бывала на Косой аллее. И всё же чувство дежавю нарастало, будто тень воспоминания медленно выплывала из глубин памяти. И вдруг – словно щёлкнуло в голове – это ведь то самое место, где мисс Эванс отмечала девичник!

Лита огляделась. Вокруг – ни одного знакомого лица, всё иначе, чем в тот вечер, память о котором хранилась в её голове. Обслуживание тоже было другим – к ним с Фреей относились с явным вниманием и радушием, чего Эванс, кажется, не наблюдала. Разница была, но в чём – Лита понять не могла.

Однако ощущение приближающегося поворота, некоего рубежа, оставалось. Ей было дано время – на адаптацию, на наблюдение, и интеграцию в новую жизнь. И это время подходило к концу. Она ощущала это всей кожей, всей своей магией.

Посидели они с Фреей замечательно – говорили ни о чём и обо всём, вспоминали смешные случаи, строили планы. А потом Фрея вспомнила, что хотела кое что приобрести и исчезла в лавках, а Лита, решила просто пройтись.

Вот и поворот. За ним – тот самый домик. Вот знакомый мансардный этаж, где когда-то жила мисс Эванс. А это крыльцо, с которого она – уже в её теле – аппарировала к миссис Фэнвич.

Мысль пришла сама собой, ясная и простая: надо навестить ведьму. И вопросов накопилось, и повод есть – завершение Академии, всё-таки веха.

Лита решила: завтра хороший день для посещения «тётушки» Милдред.

Тридцатое июня выпало для Литы на выходной – по редкой, почти царской щедрости Шаффик выделил ей целых три дня отдыха, чтобы привести себя в порядок перед началом интенсивного этапа обучения. Ещё накануне девушка решила, как проведёт этот день: отправится навестить свою единственную «родственницу» на Британских островах. Об этом она сразу сообщила Фрее.

Подруга, в отличие от Литы, не имела собственной эльфийки, а потому планировала посвятить день наведению порядка и восстановлению внешнего лоска, не стремясь навязываться с компанией. Её это, судя по всему, вполне устраивало.

После получения милостивого разрешения от Милдред, Лита отправилась в гости на болота. Аппарировав на знакомую полянку, девушка сразу увидела уже известный ей коттедж на чугунных сваях, словно вырастающий из земли. Однако теперь её ждал сюрприз: рядом с прежним домом появился второй, очень похожий, но явно поновее и свежее – уютное гнездышко, выстроенное в духе старой Англии, но с намёком на модерн.

Подойдя к крыльцу с меняющимся количеством ступеней – то ли чары, то ли игра перспективы, Лита поднялась вверх и постучала в дверь из тёмного дерева бронзовым молоточком. Она ещё не успела отнять руку, как створка мягко открылась, и на пороге появилась сама Милдред – бодрая, в уютной домашней мантии, с добродушной улыбкой:

– Проходи, Лита. Гриспа, накрой стол на террасе!

– Оу, у вас новая домовушка? – удивилась девушка.

– Ну, разумеется, – кивнула Милдред, приглаживая выбившуюся прядь волос. – Гризельда прислала её из Хогвартса. Ты уже слышала о свадьбе моего Бенджи и Сильвии Марчбэнкс?

Лита не смогла сдержать широкой улыбки. Новость о том, что похотливый племянник миссис Фэнвич, наконец, нашёл себе жену, вызывала у неё исключительно положительные эмоции. Она тепло поздравила ведьму с расширением клана Фэнвич и, сияя от гордости, похвасталась своим успешным окончанием Академии целительства.

Некоторое время ведьмы сидели на террасе, за столиком с ароматным чаем и изысканными пирожными. Они вели неспешную беседу, как того требовал этикет: о погоде, предстоящих свадьбах и завершении учёбы. За гудением болотных цикад, плеском воды в канале и мерным шелестом тростника разговор тек ровно и обыденно. Лишь спустя положенное время, после нужной паузы, миссис Фэнвич, отложив чашку, тихо поинтересовалась:

– У тебя, милочка, появились вопросы? Из тех, что другим не задашь?

– И да, и нет, – призналась Лита, бросив взгляд на медленно ползущие по воде облака. – Вчера мы с Фреей отмечали выпуск в «Белом Единороге». Это то самое заведение, где Эванс праздновала девичник…

– Только не говори, что тебя кто-то узнал, – с прищуром перебила Милдред. – Вряд ли. Особенно теперь, когда ты похудела до состояния щепки.

Лита хмыкнула. Что касается «объёмов Светлой Лили», у неё имелось собственное, весьма критичное мнение, однако вслух она его не озвучила. Вместо этого спокойно продолжила:

– У меня возникло странное чувство, будто что-то грядёт... даже не знаю, как объяснить, – тихо призналась Лита, глядя на чай, в котором колыхались отражения неба и плетёной мебели.

– А в водное зеркало заглянуть ты не хочешь? – с лёгким прищуром спросила миссис Фэнвич.

– Нет, – твёрдо ответила девушка. – Я слишком хорошо знаю, как это устроено. Видение отражает лишь текущий момент, но последующие решения могут всё изменить, и в итоге развилка окажется совсем не такой, какой виделась раньше. К тому же каждый имеет право пройти свои испытания по-своему – так, как считает нужным.

– Хм... ну, тогда есть и способы попроще узнать, что тебя ждёт, – заметила Милдред с загадочной полуулыбкой. – Гриспи, принеси столик для гаданий! Я сейчас на минуточку.

Она скрылась в прохладе дома, оставив за собой лёгкий аромат лаванды и полынных духов. Через несколько минут вернулась, держа в руках старинную колоду карт – крупные, потёртые временем карты, очень похожие на Таро. Их лицевая сторона мерцала, как будто линии рисунков были вплавлены в пергамент с помощью волшебства.

Лита удивлённо вскинула брови. В прошлом мире её подруги охотно гадали друг другу на обычных игральных колодах или таскались к подозрительным гадалкам на окраине города. Сама Лита гадала исключительно себе сама и дома. Но теперь... В магическом мире, где оживают легенды и зеркала говорят то, что думают, она была готова попробовать.

Тем временем на веранде появился изящный резной столик, который заковылял на своих ножках под управлением домашнего эльфа и послушно застыл перед Литой. Милдред взмахом палочки начала тасовать колоду – неторопливо, с каким-то внутренним ритуалом, словно карты сами чувствовали её руки.

– Смотри внимательно, – сказала она, понизив голос, – это артефактные карты Таро. Нарисованы вручную, специальными красками, сваренными по личному заказу у мастера зельевара. На пергаменте, вымоченном в зельях ясновидения и закрепления. В нашей семье они передаются по наследству – от ведьмы к ведьме. – В её голосе звучала не скрываемая гордость.

Тщательно перемешав колоду, ведьма неспешно выровняла карты и протянула их Лите.

– Вынь три карты и разложи в ряд.

Девушка послушно потянулась к колоде. На мгновение пальцы задержались на тёплой, чуть шершавой поверхности карт, пахнущих старой бумагой и травами. Она выбрала три и аккуратно положила их на стол, выстроив в ровную линию.

– Что ты видишь? – мягко спросила хозяйка дома.

Лита перевернула первую карту – Верховная Жрица. Вторая оказалась – Влюблённые. Третья – Рыцарь Кубков. Девушка едва заметно перевела дыхание: слава богу, ни одного Меча.

Гадать на картах она не любила ещё с прошлой жизни – расклады сбывались, но всегда каким-то странным, почти извращённым образом, заставляя сожалеть о том, что знала наперёд. Тем не менее, пришлось вслух озвучить выпавшие карты – как оказалось, до этого момента другая участница гадания их не видела.

– Как думаешь, что это означает? – старая ведьма смотрела на молодую с прищуром, в котором смешались хитрость и любопытство.

– А разве не гадалка толкует карты? – искренне удивилась Лита.

– Ну, разумеется, нет, – в голосе миссис Фэнвич прозвучала лёгкая насмешка. – Жизнь твоя – кто лучше тебя её знает? Всё остальное – магловское шарлатанство.

– Хорошо, – Лита сосредоточилась, призывая интуицию. Значения карт Таро она знала, но каждая имела несколько смыслов, и понять, что именно они хотят сказать в данный момент, удавалось лишь внутренним чутьём.

– Первая карта – Верховная жрица. Она символизирует меня: я учусь, применяю свои таланты во благо и иду по верному пути. Дальше – Влюблённые, карта выбора. Я должна принять какое-то решение, и его следствием станет Рыцарь кубков. Правильно?

Милдред смотрела на Литу с загадочной улыбкой. Она повидала немало юных дев, жаждущих заглянуть в водное зеркало и выловить из него самое выгодное будущее. Но мисс Гримм была не из таких. Девушка прекрасно понимала последствия подобных гаданий и желала сама строить свою жизнь. И всё же, как бы ни относились в магической Британии к религии, отрицать волю богов было, по меньшей мере, глупо.

Старая ведьма видела – на судьбе подопечной лежит печать неизвестного божественного начала. События уже сплетены, и избежать их нельзя: развилки остались позади. Но вслух она произнесла лишь:

– Да будет так. И запомни: не спорь с океаном – с ним тебе не справиться. Научись скользить по воде, и всё будет хорошо. Ты убедилась, что опасности нет?

– Да. Спасибо, мне это было важно, – Лита чуть улыбнулась. – А теперь, может, вы расскажете мне последние сплетни?

– О-о! Мисс Гримм взрослеет и начинает вести себя как настоящая ведьма!

Обе ведьмы переместились к чайному столику, на котором, словно по мановению руки, уже красовались новые угощения. Миссис Фэнвич с явным удовольствием принялась делиться последними новостями.

– Недавно разразился жуткий скандал! – заговорила она, откинувшись на спинку стула. – Помнишь, я рассказывала тебе, что твой бывший женишок решил продать семейный особняк?

Лита кивнула. Не то чтобы её особенно занимали дела Поттера, но в данном случае лучше было держать руку на пульсе.

– Так вот, – ведьма заговорщицки понизила голос, – их с молодым Блэком недавно защита вышвырнула за ворота. А его беременную супругу – оставила. Ходят слухи, что всё произошло после того, как наследничек Поттеров принялся раздавать направо и налево семейные реликвии и книги. Говорят, главой семьи Джеймс так и не стал.

Лита про себя подумала, что последнее, в общем-то, неудивительно. Если родовые камни-накопители действительно умели каким-то образом опознавать своих по ауре, то этого олуха вычислили мгновенно. Ещё бы, его дурь светится, как маяк в тумане. Впрочем, в каноне он погиб настолько нелепо, что честно заслужил премию Дарвина.

Лита, по своему глубокому убеждению, считала, что подобное чмо не должно было оставлять потомства вовсе. Но ребёнок, как ни крути, в этом не виноват. Ей вспомнилось, как во всех восьми фильмах магическая Британия, по сути, издевалась над слабоумным ребёнком, не давая тому ни шанса. И злость поднялась в ней – не бурей, но тяжёлой, тихой волной.

Джеймс. Проклятый самоубийца, умудрившийся сложить голову самым нелепым образом, наплевав на безопасность семьи, умудрившись подставить под удар собственного умственно отсталого ребёнка.

Однако вмешиваться в события канона она не собиралась. Одно дело посочувствовать, даже попытаться помочь, если представится случай, и совсем другое – сознательно поставить себя под удар, влезая туда, куда не звали.

Марлин МакКинон, как ни крути, чистокровная ведьма – умная, осторожная, с родом и связями. Это не наивная и недальновидная грязнокровка Эванс. У первой шансы выжить были куда выше.

– Теперь Поттеры все вместе живут в купленном Джеймсом коттедже в Годриковой Лощине, – продолжала повествование Милдред, откинувшись в кресле и поправив на коленях шерстяной плед. – Кстати, МакКиноны вернулись в горную Шотландию, восстанавливают свою овечью ферму. Гризельда слышала, как глава семьи поругался с Альбусом. В чём именно смысл претензий Дамблдора – она не поняла, но Донал, по крайней мере, своих сыновей к делу пристроил, чтобы дурью не маялись.

Н-да… Лита чуть скривила губы. С одной стороны, канон догнал: снова Годрикова Лощина и старый добрый Фиделиус. С другой – семья Марлин явно свинтила из ордена самопального KFC и теперь предпочитала выращивать овец, а не искать самоубийственных приключений на свою пятую точку. Канон пусть и слегка, но всё-таки съехал с рельсов.

Вечер прошёл на редкость приятно: за чашкой терпкого травяного чая и неспешными разговорами о магической политике, слухах и старых историях. Лита чувствовала, что между ними с Милдред постепенно выстраивается что-то вроде негласного союза – осторожного, но прочного.

Пора было прощаться. Ведьмы обменялись лёгкими кивками, довольные друг другом, и миссис Фэнвич, поднявшись, грациозно подошла к камину. Лёгкое движение палочки – и пламя зазеленело.

– Святой Мунго, – чётко произнесла она, указывая Лите путь.

Через несколько секунд, с лёгким головокружением после перемещения, Лита уже шагала по знакомому коридору больницы, а ещё через пару минут оказалась дома.

Глава 17

После выходных для Литы начался самый приятный этап – учеба, совмещённая с практикой. По старой привычке в качестве основной области для освоения новых навыков девушка выбрала знакомое направление – акушерство и гинекологию. В мире магов это называлось иначе, но суть оставалась прежней.

Рожали ведьмы в двух местах: те, кто победнее, – в приёмном отделении госпиталя, а более обеспеченные – в закрытой специализированной клинике. Лита работала и там, и там. В приёмном отделении царила деловая суета: заклинания вплетались в рутинные медицинские процедуры, а тихие стоны рожениц перемежались с уверенными командами дежурных целителей. В клинике же всё было тише и размереннее – светлые палаты с зачарованными шторами, подавляющими шум, и мягким ароматом лечебных трав создавали атмосферу уюта и защищённости.

Шаффик обучал Литу новым видам магического воздействия, а она делилась с наставником знаниями, полученными от старшей родственницы. Так мастерство студентки росло день за днём.

С Фреей отношения складывались замечательно. Подруга стала личной ученицей мастера Сметвика, к большому неудовольствию своей родни. Лита не считала зазорным раскрыть Фрее те или иные аспекты профессионального мастерства, и мисс Розье отвечала ей тем же, делясь полезными секретами.

Время шло. Мисс Гримм настолько погрузилась в учёбу, что совсем забыла о чаепитии в Фенланде месячной давности. А тем временем канон, словно терпеливый охотник, уже настигал девушку.

В один, самый обычный день Литу пригласили принять роды у состоятельной пациентки. Руки у новой ученицы Шаффика были по-настоящему золотыми, и об этом уже успели узнать не только подопечные, но и их родственники.

Когда роды шли к завершению, к девушке подошла свекровь роженицы. Это была дама среднего возраста с усталым, но волевым лицом, в дорогом, хотя и неброском платье. Она попросила:

– Отдайте мне пуповину новорождённого с остатками крови.

Лита насторожилась и холодно уточнила:

– Зачем это вам? Поймите, мы даём серьёзные клятвы, согласитесь, жизнь и здоровье ребёнка – самое ценное, что есть у родителей.

Женщина поджала губы, бросив быстрый взгляд на бейдж:

– Поверьте, мисс… Гримм, я последняя, кто могла бы желать зла собственному внуку.

– Простите, но зачем это вам? Ритуалы родители проведут сами, – Лита прекрасно знала, что для местных магов привязка к их алтарям-накопителям была вопросом первостепенной важности. Как бы она сама к этому ни относилась, в Британии на магии крови держалась вся система признания собственности и магических прав. А укрепление каналов ребёнка здесь традиционно проводили именно через родовые алтари.

– В том-то и дело, что они не будут этого делать, мисс, – с едва заметной досадой ответила женщина. – Мой сын слишком близко принял новомодную теорию Дамблдора о «замшелых традициях». Но так мой внук рискует вырасти слабосилком, а то и вовсе остаться без права на наследство.

Лита могла бы поспорить насчёт слабосилков и сомнительных методов островных умельцев, но вовремя вспомнила, что единственная альтернатива алтарному засилью была разработана именно её учителем на основе магии суфиев… и строго запрещена всё тем же Дамблдором.

– Хорошо, – сказала она после короткой паузы, – я помогу, если вы поклянетесь, что не причините вреда ребёнку и его матери.

В глазах собеседницы мелькнуло уважение вперемешку с удовлетворением.

– Обязательно, мисс Гримм. Не зря нам рекомендовали именно вас как разумную и сильную ведьму.

Лита вернулась в палату. Она негромко читала семейные заговоры на татарском и русском, полностью сосредоточившись на своём деле. Когда роженица откинулась на подушки, а семейная эльфийка обмывала младенца, Лита извлекла плаценту и аккуратно перевязала пуповину с двух сторон.

Выйдя в тихий коридор, она в укромном закутке показала свекрови роженицы заветный свёрток. Но то, что прозвучало дальше, заставило её внутренне вздрогнуть:

– Я, леди Августа Фредерика Лонгботтом, клянусь, что кровь в пуповине моего внука нужна для введения его в род, а также для укрепления здоровья и магии ребёнка. Обязуюсь использовать переданное мне целительницей… – женщина сделала паузу и с ожиданием посмотрела на Литу.

– Лилит Ноэль Гримм, – представилась та.

– …только во благо ребёнка и его семьи, – завершила ведьма.

Лита молча передала пуповину. Миссис Лонгботтом ушла, а девушка медленно направилась в комнату отдыха. Ей было необходимо всё это обдумать.

Оставшись наедине с чашкой ароматного чая, Лита устроилась за небольшим столиком у окна. За мутным стеклом лениво тянулся дождь, барабаня по подоконнику, а в воздухе витал терпкий аромат чабреца и сушёных яблок.

– Tempus Maxima, – тихо произнесла она, взмахнув палочкой. Над столом развернулся полупрозрачный циферблат, и сердце неприятно сжалось: 30 июля 1980 года.

В каноне дату рождения Невилла Лонгботтома она помнила смутно, но знала наверняка – разница с Поттером была минимальная.

Значит… завтра здесь появится бывший женишок?

Алиса, похоже, её не узнала – да и вряд ли у роженицы было время разглядывать акушерку. Но сомнения оставались. Все таки девушки не были очень близки. Лита поднялась и направилась в угол комнаты, где в простенке между шкафом и ширмой стояло высокое ростовое зеркало в резной дубовой раме.

Отражение встретило её чуть насмешливым взглядом. За почти прошедший год перемены были очевидны. Во-первых – фигура: ничто так не меняет человека, как уменьшение объёмов тела. Во-вторых – цвет волос, теперь более тёмный и насыщенный. Но черты лица остались прежними, и при желании в них всё ещё можно было узнать мисс Эванс. И ещё эти зелёные глаза… слишком узнаваемые, чтобы полностью спрятаться за новой внешностью.

Она глубоко вдохнула, пытаясь отогнать нарастающее волнение. Долго рефлексировать ей никогда не нравилось. Чему быть, того не миновать.

Может, завтра всё-таки пронесёт?..

Не пронесло, поняла она, когда утром Шаффик отправил её в родильное отделение. Всё шло своим чередом, и Лита уже успела погрузиться в привычную суматоху, когда её позвали к очередной состоятельной пациентке.

Стоило войти в палату, как она мгновенно узнала заклятую подружку Эванс – Марлин МакКинон, ныне Поттер. Здесь уж выкручиваться было бессмысленно: семь лет в одной комнате, ближе только семья.

Лита, сохраняя невозмутимость, привычными движениями приступила к осмотру. Заклинания на роженицах применялись только в крайних случаях, и именно поэтому её дар сихерче здесь ценили особенно высоко.

– Привет, Лили, – хрипло выдохнула пациентка, – не думала, что встречу тебя здесь.

Лита подняла лицо и посмотрела бывшей подруге прямо в глаза.

– И тебе здравствуй, Марлин. А теперь прочитай моё имя на бейдже. И если назовёшь меня иначе – пеняй на себя. Роды тебе пусть тогда принимает кто-то другой… например, Фрея.

Она улыбнулась – слишком широко, чтобы это можно было назвать доброжелательной улыбкой. Лита отлично помнила, как ещё в Хогвартсе Марлин сумела поссориться с Розье так, что та наверняка нашла бы способ отомстить, не нарушая клятвы целителя.

Вообще Лита до сих пор не понимала, почему Эванс считала эту нимфетку доброй, честной и искренней. Всё было с точностью до наоборот. Хотя… может, Лили и сама была такой? Скажи мне, кто твой друг – и я скажу, кто ты.

– Ну зачем ты так? – Марлин слегка прищурилась, в голосе звучала почти ласковая насмешка. – Я слышала, мисс Гримм – лучшая. Говорят, применяет какие-то семейные наработки… с континента.

Лита усмехнулась, но в улыбке тепла не было.

– Знаешь, Марлин, мне бояться нечего, – она аккуратно поправила бейдж, чтобы чётко была видна надпись: «Лилит Ноэль Гримм, личная ученица мастера-целителя К. А. Шаффика». – У меня всё хорошо.

На секунду в палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь глухим тиканьем магического хронометра и далёкими звуками шагов в коридоре. Лита отвела взгляд к окну: за стеклом клубились серые тучи, дождь стекал по стеклу тонкими дорожками.

– А вот у тебя… плохо, – тихо добавила она. – О своей семье я никому рассказывать не обязана. Это у вас в Англии все незнакомые маги – потенциальные грязнокровки.

Марлин уже открыла рот, чтобы ответить, но её резко скрутила схватка. Она шумно выдохнула, сжав подлокотники кровати. Лита мгновенно вернулась к работе: лёгкие, уверенные движения, тихие заклинания и напевные заговоры на родном языке. Голос её был мягок и ровен, словно убаюкивал боль.

Марлин, чуть приподняв голову, смотрела на неё с удивлением – будто впервые видела в этой девушке не только старую знакомую, но и настоящего мастера своего дела.

Через несколько минут схватка ослабла, и бывшая подружка, тяжело дыша, проговорила:

– Кто ты вообще? Ты не Лили! Та в жизни ни за что не работала и не собиралась! И она бы никогда не ушла от Поттера – богатый, знаменитый, из старого рода. Чего еще желать?

– Ммм, может любви и безопасности? – Лита развела руками, игнорируя первый вопрос. – Знаешь, лично я зоофилией не страдаю, ты сама вышла замуж за этот передвижной зоопарк – так что сама с ними и трахайся.

– И если хочешь сдать меня своему муженьку, советую хорошо подумать – а оно тебе надо? Или ты правда думаешь, что я не знаю про «великую тайну любви» Блэка и Поттера?

Это Эванс, будучи ещё наивной и невинной девушкой, вряд ли до конца понимала природу отношений своего парня и его дружка. Но не Лита, повидавшая куда больше, и давно лишившаяся подобных иллюзий. У девушки было время спокойно всё обдумать и разложить по полочкам доставшиеся воспоминания.

К тому же Августа Лонгботтом ненароком подкинула ей великолепную идею и шанс выкрутиться из щекотливой ситуации. Лита мысленно пообещала: если удастся выйти сухой из воды, к ежедневному намазу она добавит суннат, а, возможно, и нафиль по ночам.

– У меня для тебя есть предложение, – произнесла она, слегка склонив голову. – Могу отдать пуповину с кровью твоего ребёнка. Даже спрячу её в мешочек с расширением так, что никто не найдёт.

Судя по выражению лица Марлин, Лита попала в самое сердце. Та даже замерла, словно перестала дышать. Всё-таки полезно иногда перебирать сплетни, услышанные от пожилых ведьм: информация о потере Поттером родового особняка пришлась как нельзя кстати. Бывшая подружка вряд ли упустит шанс присвоить бесхозную недвижимость для своего ребёнка.

Марлин колебалась ещё пару мгновений, но, похоже, решение было принято.

– Что я тебе буду должна? – тихо спросила она, облизнув пересохшие губы.

– О, всего лишь клятву, – Лита улыбнулась, и в этой улыбке явно было предвкушение.

Текст Лита обдумала заранее – на всякий случай. Но сама афера оформилась в её голове только сейчас. После произнесения обоюдной клятвы Марлин бросила на неё осуждающий взгляд и сказала:

– Это совсем не по-гриффиндорски!

Лита усмехнулась. Она что, серьёзно?

– Жить захочешь – и не так раскорячишься, – отрезала она и вышла из палаты.

Ей предстояло найти мешочек с расширением. Обычно такие держали в запасниках для хранения семейных артефактов, принадлежавших тяжело пострадавшим магам, поступившим без сознания. В начале обучения Лита никак не могла понять, зачем нужны эти вещи, но в данном случае мешочек подходил идеально.

Единственным непредвиденным моментом оказалось то, что пришлось отправить письмо Доналу МакКинону – отцу Марлин – с сообщением о её состоянии и родах.

Вернувшись в отделение, Лита заметила у двери палаты знакомую фигуру. У стены, словно карауля, стоял Аластор Муди – аврор, с которым у них не раз случались шутливые перепалки.

– Что, мистер Муди, вы тайный любовник и отец ребёнка? – не удержалась она от колкости.

– И ты здесь, егоза, – ухмыльнулся Аластор. – Ученики мои попросили приглядеть за женой.

– Извините, но пустить в палату я вас всё равно не могу. Сами понимаете...

– Это да, работа такая. А что, ещё не родился?

Лита бросила взгляд на светящийся узор охранных чар на двери и покачала головой:

– Рано ещё. Идите пока в буфет, что ли, а у меня дел невпроворот.

Муди кивнул, а Лита бесшумно проскользнула в палату.

– Всё сделала: отцу твоему написала и вот мешочек принесла.

Дальше работы было выше крыши – только успевай поворачиваться. Время пролетело незаметно, и к вечеру прибыли МакКиноны. Лита, выбегая за инструментами и зельями, краем уха уловила кусок перепалки и поняла: к дочери их почти всю беременность не подпускали.

– Мы имеем право её увидеть! – резко бросил мужской голос, в котором угадывались стальные нотки отца семейства.

– Приказ есть приказ, – отрезал Аластор Муди. – Пока она под нашей ответственностью, доступ ограничен.