Текст книги "Без права на побег (СИ)"

Автор книги: Елена Леонтович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 32 страниц)

Глава 10

После ужина Лилька, уже умытая и переодетая ко сну, лежала в гостевой спальне и неспешно анализировала прошедший день. В целом всё прошло неплохо, особенно если учесть, что в этом мире она всего лишь трое суток. Щедрость «тётушки» была вполне объяснима: ритуал дорого обошёлся, и теперь та находилась в зависимом положении. Лилька правильно решила – давить не стоит. Безопаснее пока действовать мягко, без требований и давления: ни денег, ни преференций.

Слишком мало она знала об этом мире. Ну не считать же за знание так называемый «канон» – клочковатую историю, охватывающую лишь малую часть реальности, да и то с чудовищными ляпами. Палочка ей понравилась – настолько, что перед сном Лилька не удержалась: снова достала её и повторила несколько заклинаний из учебника чар, найденного в чемодане Эванс. Хоть немного почувствовать себя частью этой новой магической жизни – и проверить, действительно ли всё это происходит с ней. Единственное, что омрачало вечер, – внезапная, вязкая тоска.

Лилька вдруг остро вспомнила маму.

Её добрые руки, тёплую улыбку, интонации, которые невозможно спутать. Вспомнился и родной город – знакомыми маршрутами автобусов, не самым чистым метро, запахом выпечки у поворота… Сердце сжалось. Так хотелось узнать, как они там. Всё ли в порядке? Не плачет ли мама по ночам? С этими мыслями она незаметно для себя провалилась в сон.

И оказалась в странной белой комнате без окон.

Свет резал глаза – ровный, холодный, не имеющий источника. Пустота и тишина.

И прямо напротив стояла… она сама. Только из прежней жизни. С короткими волосами, в любимом худи и джинсах. Лицо – знакомое до мурашек. Но… что-то в нём было не так. Выражение глаз чужое, будто смотрит не она, а кто-то другой.

– Ну, привет, Лили Эванс. Воровка бесстыжая, – её голос звучал резко, с язвинкой. – Тело сперла… Обратно хочешь? Лилька сразу поняла, с кем говорит. Узнала до последней черточки. Её двойник надула губы, картинно, по-детски, но промолчала.

– Молчишь? Ну и правильно. Тогда слушай внимательно. Голос Лильки стал резким, тяжёлым, почти зловещим, будто каждое слово было камнем, пущенным в гладь озера.

– Раз уж украла моё тело, не вздумай сливать мою жизнь в канализацию. Делай что хочешь – носи мантии, колдуй, жри лягушек – но ординатуру ты закончишь. Обязана. Не для тебя – для меня. Поняла?

Воровка – та, что осталась в ее родном мире, – по-прежнему молчала. Но глаза потемнели, и Лилька знала: каждое слово она впитывает как приказ.

– Бабушке Фариде расскажешь всё как есть. Без вранья. Скажи, что я за тебя попросила. Учти, бабка тебя на раз-два расколет, так что лучше сама выложи всё начистоту. Меньше огребёшь. Голос сорвался на почти хриплый шепот: – Только посмей обидеть мою маму… Я тебя и отсюда достану. Лилька говорила с яростью, с болью – но не жалостью. Это был приговор.

Воровка немного сжалась, будто от физического удара. А потом – робко, на выдохе – спросила:

– Можешь… можешь сказать Джеймсу, что я люблю его?

– Щас! Бегу, спотыкаюсь! – Лилька фыркнула так, что в воздухе, казалось, дрогнула звенящая тишина. – Я, по-твоему, зоофилка? Встреться я сейчас с твоим благоверным – всё, привет, свадьба без права на обжалование! А я, знаешь ли, жить хочу. И иметь право самой выбрать себе нормального парня. А не это… чмо.

– Почему ты так? – почти жалобно, тихо. – Джеймс ведь… хороший…

– То-то ты от него сбежала, пятками сверкая. – Лилька сложила руки на груди, нависла, как прокурор.

– Знаешь ли, чмо и мачо – слова похожие, а суть разная. Вот и думай, кто он на самом деле. Мгновение тишины – и в голосе Лильки зазвучала ледяная ярость:

– Вы с миссис Фэнвич вписали меня сюда без моего согласия. Так что теперь извольте выполнять мои условия. А свои хотелки… засуньте себе в задний проход.

Лилька резко проснулась. В комнате было темно, за окном стояла глухая ночь. Где-то вдалеке шелестел тростник – ветер перебирал его сухие стебли, словно тонкие пальцы на струнах. «А ведь я ей навязала гейс. Не выполнить его воровка не сможет», – мелькнула мысль, неожиданно чёткая и спокойная.

Этого оказалось достаточно. Тревога отступила, отпустила. Лилька перевернулась на другой бок, устроилась поудобнее – и вскоре снова уснула. На этот раз крепко и без снов, проспав до самого утра.

А утром миссис Фэнвич пребывала в куда более благодушном настроении, чем накануне. День только начинался, но уже ощущался по-другому: легче дышалось, мысль шла яснее, даже завтрак показался вкуснее. Всё дело было, конечно, в том, что деньги, потраченные вчера на Ноктюрн-аллее, ослабили хватку. Удавка на шее – та самая, незримая, магическая – чуть разжалась. Браслеты больше не давили, не напоминали о себе холодной резью. Да, траты были неприятны… но терпимы. Это было, как ни странно, обнадёживающе. Старая ведьма впервые за долгое время позволила себе надежду: а вдруг получится? Если ввести эту девчонку в мир грамотно, правильно расставив акценты… возможно, всё ещё можно повернуть себе во благо.

Промелькнула даже одна забавная мысль – старая, как сам магический Лондон: а вдруг Бенжи, балбес и тугодум, но всё же её племянник, не откажется жениться на такой красавице? Девчонка и правда хороша: огонёк в глазах, грация, кровь сильная, лицо будто нарисовано. Жаль только, что мысль пришлось почти сразу отбросить. Не тот случай. Свободные и сильные ведьмы никогда не позволяли навязывать себе мужей. Они сами выбирали – с вызовом, с принципами, с капризом. Не то что эти родовитые маги – вечно женятся из-за приданого и откупных, из-за фамильных соглашений и глупых брачных контрактов, где за душой пусто, а расчет холодный, как гробовая плита. Ну и доигрались…

Вон, за примером далеко ходить не надо: Поттер с Блэком – живые выродки. В их-то возрасте – и до сих пор даже не помолвлены. Один только глупую грязнокровку обольстил, и та сбежала, как только поняла, во что вляпалась. А вольная ведьма, как только оказалась на её месте, разорвала помолвку в первый же день. С достоинством и без истерик.

Лита-Лилька спокойно завтракала, изредка бросая взгляды на «тётушку». Та буквально ёрзала от нетерпения: казалось, только и ждала, когда гостья наконец закончит трапезу. Как только домовушка Тисли убрала со стола, миссис Фэнвич пригласила молодую ведьму в кабинет.

– Так, палочка у тебя теперь есть. Время приступить к обучению. Тебе нужно как можно быстрее пройти все семь курсов Хогвартса. Лилька слушала молча, привычно настороженно, выискивая в каждом слове подвох. Она уже поняла, что с Милдред всё не так просто, как кажется на первый взгляд.

– Судя по всему, учебников за все курсы у тебя нет? Тогда вот, – ведьма выставила на стол пачку потрёпанных книг. – По ним учился мой племянник. Конечно, у мисс Эванс программа была ещё более сжатой, – усмехнулась Милдред. – Но не думаю, что это проблема.

Лилька пожала плечами – без интереса, но и без раздражения. И отправилась за палочкой в спальню. К труду и учёбе она была привычна. Сомнительно, что местное волшебное образование окажется сложнее, чем учёба в Казанском меде. Так и вышло. Она даже не заметила, как пролетело время – пришёл обед. Учебники оказались элементарными, рассчитанными на одиннадцатилетних детей. До обеда Лилька успела пройти весь курс начальных чар и дочитать до четверти Истории магии. Точнее, это стоило бы назвать «историей магического мира Британии», но что есть, то есть. После обеда Лита-Лилька только устроилась с учебниками, как в кабинет бесшумно вошла миссис Фэнвич. Лицо у неё было заговорщицкое, глаза блестели от едва сдерживаемого возбуждения.

– Вчера на Ноктюрн-аллее мы с тобой сильно промахнулись, – с порога начала она. – Я с утра поболтала с одной приятельницей из Марча, и та рассказала интересное. Оказывается, особняк Поттеров находится в Лондонском магическом квартале, в том самом, где обосновались все эти выскочки и нувориши. И, судя по всему, младший Поттер засёк наш отклик – потому что были мы, как выяснилось, совсем рядом. Она выдержала паузу, изучая реакцию Лильки, и продолжила:

– Это значит, что, несмотря на твой обряд отсечения, капля крови той грязнокровки уже успела попасть в поисковый артефакт. Не знаю, чем там ценна была эта девица – ни особого дара, ни ума я в ней не заметила, – но следили за ней плотно. Даже побег предусмотрели. Надёжно так, с запасом.

Лита помрачнела. Даже её поверхностных знаний канона хватало, чтобы сложить картинку: всё это подозрительно напоминало игры Дамбигада. А с этим комбинатором она пересекаться совсем не стремилась.

– А как избавиться от слежки через артефакт? – тихо спросила она.

– Никак, – пожала плечами Милдред. – Со временем кровь истощится – и сигнал погаснет. Но до того тебе надо пару месяцев где-нибудь отсидеться. Не высовываться. Поверь, скучать не придётся. Она кивнула на внушительную стопку книг. – Учти, это только за первый курс. А помимо школьной программы тебе предстоит выучить ещё и то, что должна знать каждая уважающая себя ведьма.

Лита откосить от учёбы не собиралась. Практика – дело нужное. Особенно зельеварение. К отварам и настоям у неё с детства была склонность – бабушка учила с любовью и строгостью. Делать отвары Лилька умела и, что важнее, любила. А там и зелья освоит. Так и пошло дело. С первым курсом Лилька разобралась за неделю. Читала она быстро, а память, натренированная системой высшего образования, работала чётко и без сбоев. Дополнительно миссис Фэнвич выдала ей книгу по бытовым чарам – тем, что в Хогвартсе обычно проходили только на факультативе. В памяти мисс Эванс такого предмета Лита не обнаружила, но освоила материал с удовольствием. Заклинания легко ложились на язык и движения, а моторика у прежней хозяйки тела, надо признать, была хорошо наработана: заклинания срабатывали быстро, почти автоматически. Зельеварение ей тоже пришлось по вкусу. Несмотря на дифирамбы, которые пели Лили Эванс в фильмах, в её памяти ничего особенного не отложилось. Лита предпочитала опираться на свои собственные знания и чутьё. Когда начала варить, дело пошло. Травы, точность, терпение – всё это ей было знакомо с детства, бабушка обучала её основам народной медицины строго, но толково.

Второй курс она проглотила за ту же неделю. Объём знаний, по её мнению, был смешным – особенно по сравнению с медицинскими дисциплинами. А вот третий курс наконец зацепил. Там появились первые учебники по основам рунной магии и арифмантики. Прорицания и уход за магическими тварями она отмела сразу – ерунда. Лечение животных она бы ещё поняла, но просто «уход»? Не её. Зато руны и арифмантика – это было серьёзно. И, что приятно, прежняя Эванс учила их тоже, так что база уже была.

Математику Лита знала отлично: мама была учителем по этому предмету и с детства внушала, что точность важнее красоты. Поэтому необычное, почти сакральное применение математики в магическом мире она приняла с восторгом. В учебник по высшей арифмантике Лита заглянула из чистого любопытства – и не удержалась: рассмеялась вслух. Высшая математика рулит. А теория вероятности – творит чудеса. Неделя с хвостиком на третий курс – это было совсем немного. Она уже изучала материалы четвёртого, когда Милдред принесла газету.

«Джеймс Флимонт Поттер и Марлин МакКинон объявляют о своей свадьбе 31 октября 1979 года. Невеста из небогатой, но чистокровной и уважаемой семьи. А жених – один из самых завидных холостяков магической Британии».

Лита выдохнула. Напряжение, незаметно висевшее над ней всё это время, спало. Мысль о грядущей свадьбе давила больше, чем она сама себе признавалась. Очень хотелось проклясть придурка посложнее, чем просто стандартным болевым, но тогда, на Ноктюрн-аллее, она едва говорила по-английски – строила фразы, как магистр Йода, и вечно ошибалась в падежах и согласованиях. Кто всерьёз воспримет ведьму, которая не знает даже простейших чар, знакомых любому местному подростку? Вот и приходилось учиться старательно, не жалея времени. И тут Лита с удивлением заметила, что на четвёртом курсе чары вдруг начали делиться – на мужские и женские. До этого момента был просто общий предмет «Чары». На её вопрос Милдред лишь чуть заметно пожала плечами и, сдержанно сложив руки на коленях, проговорила:

– Разумеется, дитя моё, колдовство у женщин и мужчин – вещь разная, суть разнородная. Это – знание старое, испытанное. Ведьма, что чрезмерно усердствует в боевой магии, нередко платит за силу дорогой ценой – бесплодием. Про Беллатрикс Лестрейндж только ленивый не шепчет: мол, заплатила она за свои проклятия и дуэльные заклятия утратой чрева. Милдред цокнула языком, качнула головой.

– А возьми Прюэттов – род боевых магов, берсерков по дару. Женщин своих в отряды не пускают, берегут. Слишком дорога плата. Она замолчала на миг, взгляд её потускнел, и уже тише, почти про себя сказала:

– Детей долгоживущим магам вообще тяжело даёт судьба. Вот я, например, так и не смогла родить. Ведьма выпрямилась, словно возвращаясь к делу. – Одаренных дев нынче не так уж много, а тех, что способны выносить дитя – и вовсе считаные. Вот и прибегают к ритуалам, как Блэки, но, видно, не к добру: в их роду безумие, как проклятие, с кровью течёт. Все, кому положено знать, знают.

«Как изящно она назвала шизофрению», – с усмешкой подумала Лита. Позже ей в голову пришла мысль: в их роду передавался ритуал зачатия – не сильно востребованный в её прежнем мире, где от детей чаще стремились избавиться, чем родить. А что если здесь, в мире магии, он станет популярным? Ведь Милдред она вылечила с первого раза – зелье, которое та должна была пить неделю, подействовало за пару дней. Так может, и древний ритуал сработает? Глядишь, и устроиться получится неплохо – те же Лестрейнджи за возможность зачатия могли бы и щедро заплатить.

Но то были лишь туманные мечты. Доверять неизвестной девице со странным акцентом, прибывшей с континента, никто не стал бы, тем более когда дело касалось исцеления или таинств зачатия. А потому Лита продолжала учиться. Шестой курс стал для неё настоящим рубежом. Если до этого материала хватало на полторы-две недели плотной работы, то теперь уходило по три и более. Но Лита не жаловалась – к концу двух с половиной месяцев она сдавала миссис Фэнвич всё, что успела выучить: и ритуалистику, и основы трансфигурации, и защитную магию.

Миссис Фэнвич осталась довольна. Погоняла по продвинутым разделам ритуалистики, строго опросила по этикету и приличиям, заставила вызубрить том под названием «Ритуалы в быту для ведьм и чародеев». Отступать было некуда. За всё это время Лита-Лилька ни разу не покидала границ сада болотной ведьмы, но теперь знала магический мир куда лучше, чем в тот день, когда впервые очнулась в этом теле. В шкафу уже давно висела одежда из респектабельного ателье, и всё внутри неё рвалось наружу – хотелось наконец увидеть собственными глазами тот мир, который раньше существовал лишь в фильмах и обрывках рассказов подруг.

Погода за это время переменилась: от ласкового, солнечного сентября не осталось и следа. Сады вокруг дома медленно захирели, облетающие листья прели в высокой траве, а по тропинкам к кухонному крыльцу тянулась влага – холодная, вязкая, будто сама земля выдыхала сыростью. Туманы опускались над болотом по вечерам, густые, стелющиеся, как старая вуаль. Утром просыпаешься – и уже не видишь изгородь, только силуэты мокрых деревьев, будто нарисованные размытыми чернилами. Дождь моросил почти каждый день – не лил, не хлестал, а сеялся из неба тихий, унылый, моросящий. На дворе стоял декабрь, но снега так и не было.

Когда Лита как-то обронила в разговоре, что всё ждёт белого покрова, Милдред с удивлением вскинула бровь:

– Здесь, в Фенланде, снег – редкость. Иногда и посыплет тонкой пылью, но к земле не пристанет: растает раньше, чем соберётся. Нет, не за день-два – за час. А морозы? – ведьма усмехнулась. – Мы о них разве что в книгах да в старых сказках слышали. Действительно, воздух был тяжёлым, влажным, будто на вдохе в лёгкие попадала невидимая паутина. Камыши у дальнего края сада шуршали даже в безветрие, и вечерами, сидя у очага с книгой, Лита иногда ловила себя на том, что слушает не слова, а плеск воды за окном – как будто само болото нашёптывало ей что-то на древнем, непонятном языке.

Это случилось в один из тех промозглых, туманных дней, когда воздух будто густел влагой, а дышалось тяжело, как сквозь мокрую вату. Лита как раз помогала украшать дом к Йолю и Рождеству – развешивала пучки остролиста, плела гирлянды из сушёных яблок и корицы, разжигала свечи на окне, чтобы отогнать зимнюю тьму. Вдруг ни с того ни с сего сработал какой-то артефакт на каминной полке в гостиной – раздался лёгкий треск, и воздух дрогнул, как от удара колокола. Магия пробежала по комнате холодной искрой. Миссис Фэнвич вздрогнула, замерла на миг, а потом, побледнев, выпрямилась и поспешно принялась собираться, причитая под нос:

– В Мунго… срочно… с Бенжи плохо… Её лицо посерело, движения стали резкими. Лита, улучив момент, шагнула ближе:

– Тётушка, возьмите меня с собой. Может, чем помогу, – сказала она по-английски с лёгким, но всё ещё заметным акцентом. За прошедшие месяцы миссис Фэнвич изрядно подтянула её в языке: разговорный и письменный английский Литы теперь был твёрдым, уверенным, искажённым разве что интонацией и построением некоторых фраз. Не так, как в день её появления в этом мире, когда она говорила почти как магистр Йода. Теперь окружающие просто принимали её за ведьму с континента – иностранку, но воспитанную и образованную. Даже старая знакомая Милдред из Марча, дама с характером и нюхом на чужаков, признала в Лите «порядочную девушку из приличного рода».

Именно поэтому Лита и не пыталась прикидываться Лили Эванс – смысла в этом не было. Тем более что Джеймс Поттер уже женился. Значит, скорее всего, Гарри Поттер всё же родится – как и в каноне – 31 июля, только вот матерью его будет уже другая. Но это детали. Девушку вполне устраивало, что мелкий олигофрен не станет её сыном, а сама она – останется жива. Воевать с маньяками, фанатиками и тёмными лордами? Нет уж, благодарствуем. Куда разумнее – лечить. Целительство было делом не только нужным и интересным, но и безопасным… насколько это вообще возможно в магическом мире.

Миссис Фэнвич окинула девушку внимательным, испытующим взглядом с головы до ног, словно решала, готова ли «родственница» предстать перед магическим миром. Затем коротко кивнула:

– Хорошо. Идём. Только оденься прилично.

Лита не заставила себя ждать. Быстро поднявшись в свою комнату, она выбрала строгий, добротный костюм – тёмно-синий жакет с аккуратной вышивкой и классические брюки. На руку она приладила кобуру и с привычной уверенностью вставила в неё палочку. Взглянула в зеркало – серьёзное лицо, собранные волосы, сдержанный взгляд. Ведьма, а не девчонка с улицы. И с достоинством спустилась вниз. Миссис Фэнвич уже стояла у камина в парадном наряде – в тяжёлой мантии из тёмного бархата с тонким узором из серебряной нити по краю рукавов. Она жестом подозвала Литу ближе, и та послушно шагнула к ней. Вторая рука тётушки мелькнула над очагом, и в пламя легла щепотка зелёного порошка. – Мунго, – чётко произнесла ведьма. Пламя взвилось, сменив цвет на изумрудный. Обе женщины шагнули внутрь – и исчезли, растворившись в завихрении летучего пороха, чтобы появиться в холле магической больницы.

Глава 11

Лита вышла следом за миссис Фэнвич и оказалась в огромном помещении с до блеска натёртыми каменными полами. Тусклый зимний свет проникал через высокие окна, отражаясь от гладких стен, будто придавая холлу немного морозного серебра. Воздух пах лекарствами, влажным камнем и чем-то травяным, слегка горьким.

С другой стороны от камина Лилька заметила фонтан с табличкой: «Для пожертвований». Вода в нём поблёскивала золотистыми отблесками, и, кажется, монеты на дне двигались сами по себе.

Милдред тут же метнулась к стойке регистрации, за которой скучали две ведьмочки весьма... лёгкомысленного вида. На взгляд Литы, совсем не из тех, кто раздаёт рецепты или бинтует раны.

– Куда положили Бенжи Фэнвика?! Я его единственная родственница! – взволнованно выпалила миссис Фэнвич, пошедшая пятнами, как переспелый помидор.

Ответ был предсказуемо универсальным – и вполне себе интернациональным:

– Ждите, – равнодушно бросила одна из девиц, кивнув в сторону зоны ожидания, где уже маялись пациенты вперемешку с их взвинченными родственниками.

Лита с любопытством разглядывала интерьер магической больницы. В холле, на стенах между окнами и нишами, висели живые портреты целителей. Некоторые из них дремали, прикрыв глаза, другие с явным удовольствием отпускали язвительные комментарии в адрес пациентов в зоне ожидания. И, надо сказать, девушка с ними была во многом согласна.

Ну, вот как, скажите на милость, можно было додуматься до того, чтобы трансфигурировать себе голову в чайник?! А этот полупрозрачный идиот, судя по всему, выпил зелье невидимости! Хотя даже Лита знала – это зелье наносят наружно, и потом смывают специальным составом. Видимо, читал инструкцию «наоборот».

И таких персонажей здесь сидела небольшая, но выразительная толпа.

Лилька работала в обычном приёмном покое и повидала там всякого. Жертв ДТП, огнестрел, хороводы алкашей с тяжёлыми отравлениями, бабок, извлекающих из себя по три кулька таблеток. Но таких извращений видеть ещё не доводилось.

Кажется, были правы те пациенты, фанаты «поттерианы», заявляющие что магия и логика существуют в параллельных вселенных – и ни в коем случае не пересекаются.

От нечего делать Лита подошла к стенду объявлений, висевшему у зоны ожидания. На нём, как и в любой уважающей себя поликлинике, висели десятки бумажек: «Продам котёл, один раз варили», «Сниму комнату у ведьмы без животных», «Куплю мандрагору, недорого».

Но взгляд девушки зацепился за объявление в красной рамке, висящее наверху. Оно явно отличалось от прочих – аккуратно напечатанное зелёными чернилами от имени администрации:

«Приглашаем для обучения профессии целителя. Приём – круглогодично. Нуждающимся предоставляется служебное жильё. Защитившим степень колдомедика – возможность совмещать обучение с работой. Обращаться в кабинет № 202».

Лита нахмурилась. Она не припоминала, чтобы Милдред хоть словом обмолвилась, что поступить в Академию при Святом Мунго на учёбу можно вот так запросто. Без экзаменов, без конкурса, без пыточных собеседований в приёмной комиссии.

Но прежде чем она успела обдумать увиденное, одна из девиц на стойке регистрации окликнула миссис Фэнвич – и та, скорбно поджав губы, решительно направилась к дверям вместе с ней. Видимо, их наконец допустили к драгоценному племянничку.

Ведьмы поднялись по лестнице и прошли по длинному коридору, залитому холодным светом. Внезапно миссис Фэнвич резко остановилась, схватила Литу за руку и, не дав опомниться, втолкнула в туалетную комнату.

Дверь с глухим щелчком захлопнулась за её спиной. Девушка, ошарашено уставившись на медно-глянцевитую ручку, не сразу поняла, что происходит. Осознание пришло мгновением позже – Лилька испуганно замерла, затем стремительно задвинула щеколду.

– Здравствуйте, Милдред. Очень печальный повод для нашей встречи, – донёсся из-за двери незнакомый мужской голос, мягкий, учтивый и до жути благородный.

– Типун вам на язык, Альбус! Бенжи жив – а значит, поправится, – отозвалась миссис Фэнвич, и в голосе её впервые дрогнула непривычная тревога. – А вы что тут делаете?

– Я чувствую ответственность за всех своих учеников, – начал голос с пафосом, от которого можно было окоченеть. «Всё, – мрачно подумала Лита, – понёс высокопарную пургу…»

Дамблдор продолжал изливать свои благородные намерения, пока «тётушка» не просочилась в палату к своему драгоценному Бенжи. А Лита… Лита тем временем лихорадочно стянула с себя штаны и плюхнулась на холодный фаянс – в надежде, что за дверью все догадаются, что туалет занят.

Но не тут-то было.

Ручка поввернулась.

Дверь дёрнулась.

И в следующий миг – открылась.

Лилька, не раздумывая ни секунды, выдала такой пронзительный визг, что стекло в маленьком окошке дрогнуло. А потом уже совершенно по делу заорала:

– Занято! Шли бы вы отсюда, дедуля! Я тут между прочим решаю биологические проблемы!

Дамблдор явно офигел: дверь тут же захлопнулась, а с той стороны посыпались торопливые извинения.

Но Лита не купилась.

Она точно помнила, что закрыла задвижку. Со щелчком. Лично. Значит, этот старый извращенец решил открыть дверь магически – чтобы посмотреть на спутницу миссис Фэнвич?! Спрашивается – зачем?

«Нетушки», – зло подумала Лилька, – «пока эта бородатая сволочь не уйдёт, я и с места не сдвинусь. Вот прям приспичило, понимаешь ли! Может у меня завтрак был с горохом. Или с чем похуже»

Думать о том, что вся девичья компания, ходившая к миссис Фэнвич, перед свадьбой гадать могли втихую настучать директору, было просто страшно. Любая из этих «подружек» Эванс – та ещё змеища.

Хоть в окно прыгай.

О! Кажется, ушёл.

Лита шустро оделась и выскользнула в пустой коридор, стараясь не дышать.

Туалетная комната находилась в небольшом расширении на пересечении двух коридоров. Девушка на мгновение замерла и прислушалась – увещевательные речи доносились как раз с той стороны, куда направлялась тетушка Милдред. Значит, возвращаться пока рано.

Она решительно свернула в узкий административный коридорчик, чтобы подождать тетушку. За спиной раздались шаги – и Лита тут же напряглась. Секунда – и взгляд зацепился за табличку: кабинет № 202. Тут же вспомнилось объявление в холле о приёме на обучение целителей.

Раздумывать было некогда. Встреча с Дамблдором, который знал Лили Эванс слишком хорошо, в планы точно не входила. Нос к носу – и всё, прощай все труды и маскировка.

Лита решительно взялась за ручку. Дверь легко поддалась, и она, сама не понимая как, оказалась внутри кабинета.

За большим письменным столом сидел смуглый, черноволосый мужчина лет сорока который с неподдельным изумлением уставился на неё.

– Э-э... здравствуйте, я по объявлению. Там... в холле прочитала, – замялась Лита, ощущая себя не совсем к месту.

Чёрные глаза незнакомца стали ещё шире – казалось, его удивление можно было пощупать руками. Однако он довольно быстро взял себя в руки и вежливо поинтересовался:

– Простите, мисс…?

– Гримм. Лилит Ноэль Гримм, – представилась она.

– Вы говорите, увидели объявление? Можете уточнить, где именно?

– Ну, разумеется, в зоне ожидания. На доске объявлений, где всякая всячина: продам, сдам, куплю… – Она прищурилась, вспоминая. – Оно было написано зелёным шрифтом и обведено красной рамкой.

Лита-Лилька начинала понемногу раздражаться. Её ответы были вполне обычными – но каждый следующий, судя по выражению лица мужчины, только усиливал его охреневание. Глаза у незнакомца уже приобрели почти идеальную округлость.

Мужчина нажал кнопку на каком-то артефакте, стоявшем на краю стола, и чётко произнёс:

– Гиппократ, бросай всё и дуй в двести второй. У нас тут самородок. Не выпущу.

Затем он повернулся к девушке:

– Позвольте представиться, мисс Гримм. Я – Камилл Али Шаффик, мастер-целитель больницы Святого Мунго. А сейчас сюда подойдёт Гиппократ Сметвик, второй мастер-целитель.

– Ну, может, и не второй, а первый, – раздался ироничный голос от двери. В кабинет вошёл высокий светловолосый мужчина с лёгкой ухмылкой.

– Вот, Гиппократ, знакомься. Это мисс Лилит Гримм. Увидела то самое объявление в холле и зашла узнать подробности. А это, мисс Гримм, и есть мастер-целитель Гиппократ Сметвик, о котором я вам говорил.

Сметвик внимательно – даже слишком – посмотрел на Литу. Его глаза, полные искреннего восхищения, будто искали подтверждение чему-то важному.

Лита нахмурилась. Ситуация становилась всё страннее.

– Простите, а что не так с этим объявлением? – наконец не выдержала она, чувствуя, как внутри нарастает лёгкое напряжение. Реакция мужчин казалась ей чрезмерной… почти нереальной.

– Видите ли, юная леди, – с лёгкой улыбкой начал Сметвик, – за последнюю сотню лет по этому самому объявлению в эту самую комнату пришли всего три мага. Это я, уже знакомый вам мастер Шаффик… и вы, мисс Гримм.

Он обменялся с Шаффиком понимающе-воодушевлённым взглядом, а затем продолжил, чуть понизив голос, словно прикасаясь к тайне:

– Этому объявлению больше лет, чем нам всем вместе взятым. Оно зачаровано таким образом, что его могут увидеть только те, у кого есть врождённый дар истинного целителя.

Лита сидела, будто её оглушили заклинанием. В голове крутилась одна-единственная, вполне недоумённая мысль:

«Приплыли…»

Минуту Лита молчала, ошарашенно хлопая глазами, а потом всё-таки решила, что хуже уже не будет – и вернула мужчин к делу:

– Так всё-таки, что с обучением?

Ответил Сметвик, по-прежнему улыбаясь:

– С обучением всё замечательно. Я или мастер Шаффик – любой из нас готов взять вас в ученики. С кем заключать контракт – решите сами, но сделать это придётся прямо сейчас.

Брови Литы взлетели вверх. Впервые в жизни кто-то посторонний на полном серьёзе считал, что её семейный дар – это ценно.

В родном мире врачи, с которыми она работала, и даже научный руководитель с энтузиазмом пользовались её способностями – чтобы продвинуться по службе, нарботать репутацию, нагреть руки или вписать эффектные главы в диссертации. Но саму способность… стеснялись. Официально она не существовала. Пережиток прошлого. Плацебо. Суеверие. Так и говорили, чуть прищурясь: «Это у вас… эм... эмпатическая интуиция, не более. Убедительно, но ненаучно».

Когда Лилька делилась переживаниями с бабулей, та только усмехалась и напоминала, кто и в каких количествах по выходным приезжает к ней – старой сихерче – в пригород Казани. Вся улица заставлена премиальными машинами, пока бабушка Фарида ведёт приём.

Лильке было обидно. Грустно. Но она смирилась. Сложила своё умение в шкатулку с надписью «нельзя, неприлично, непонятно» и научилась молчать.

И вот – сейчас – её дар не просто признали. Его приняли. И предложили путь.

Лита тут же дала себе мысленный подзатыльник. Контракт – это не просто «приглашение». Надо думать головой. Мало она на чужие диссертации работала? Надо выбить себе лучшие условия. И вообще – «сами мы не местные» подходило сейчас идеально.

– Я в общем не против, – сказала она, прищурившись. – Но вы же понимаете, я с континента. Сейчас живу у дальней родственницы – миссис Милдред Фэнвич. Она где-то здесь, племянника своего навещает. Можно её позвать?

– О! – Сметвик заметно оживился. – Я как раз от Бенджи Фэнвика! Одно мгновение – и ваша родственница будет здесь.