Текст книги "Без права на побег (СИ)"

Автор книги: Елена Леонтович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 32 страниц)

Глава 19

Северус Снейп был немало озадачен происходящим. Самый молодой мастер зелий за последние сто лет в Европе, а в Британии и вовсе – беспрецедентно молодой, он не мог в течение долгого времени отыскать свою подругу детства. Хотя, если быть честным, никакой подругой Лили уже давно не была – лет пять точно, с конца пятого курса. Но отказать мистеру Эвансу он не смог. Мужчина, потерявший дочь, выглядел измученным и безнадёжным, и Северус, хоть и не давал обещаний, взялся за поиски.

Он был уверен: рыжая лиса давно вышла замуж за Поттера и теперь пожинает плоды своего выбора, запертая в стенах родового особняка. Каково же было узнать, что Эванс сбежала буквально из-под венца!

Снейп прекрасно разбирался в людях и не питал иллюзий насчёт Лили: сама она никогда на такое не решилась бы. Значит, произошло что-то экстраординарное. Но что именно?

Он действовал осторожно: задавал ненавязчивые вопросы, подслушивал, а порой и скользил поверхностной легилименцией. И всё же целостной картины не складывалось. Было лишь известно, что в сентябре она устроила девичник, после которого бесследно исчезла. Уже на следующий день Дамблдор начал поиски – Лили не появилась на собственной свадьбе. Что было само по себе странно. Подключились и мародёры, даже крыса Питер облазил все закоулки Лютного и Ноктюрн аллеи.

А почему именно там? Потому, что Поттер с Блэком в этом месте зафиксировали последний отклик от артефакта с её кровью.

Сопоставив факты, Снейп сделал неожиданное открытие: вся кровь, волосы и прочие частицы, которые могли бы служить для поиска, и находились вне поискового артефакта, рассыпались в пыль – так бывает после проведения ритуала отсечения плоти. Но это было невозможно! Лили всегда категорически отрицала любые ритуалы, если их не одобрял Дамблдор. Это не укладывалось ни в одну из известных ему логических схем.

Раз разгадка не поддавалась, Северус решил подойти с другой стороны – женской. Нужно было выяснить, кто был на девичнике и где именно он проходил.

С местом всё оказалось просто: «Белый Единорог» – популярное заведение на Косой аллее для таких мероприятий. Когда он определил и время, оставалось узнать состав гостей. МакКинон – точно там была иначе и быть не могло, МакДональд – тоже. Алису Лонгботтом достать проблематично, а Марлин нынешняя миссис Поттер тем более недоступна. Северус усмехнулся про себя. Не повезло девушке.

В свободном доступе оказалась лишь Мэри МакДональд. Жила она в магловском мире, в небольшом горном городке недалеко от одного из старинных мест силы. Полукровка: отец – шотландский сквиб, мать – маглорожденная. Повстречаться с ней было проще всего.

Снейп подкараулил девушку в одном из обычных кафе и быстро прочитал её воспоминания. Вечеринку она помнила ярко, особенно – мужской стриптиз. Северуса передёрнуло, гадость какая. Чем это нынче развлекаются девицы из приличных семей?

После шоу они всем скопом куда-то аппарировали – и дальше пустота. Как будто взята клятва или непреложный обет. Плохо. И всё же удалось выудить хотя бы список участниц. Кроме сестёр Джонс, была ещё Эммелина Венс, но след той быстро терялся, что же им такое нагадали?

И у всех, как и у МакДональд, память обрывалась сразу после вечеринки.

Северус нахмурился. Всё указывало на то, что девушки отправились к кому-то из ведьм старой закалки. Если так, всё становилось на свои места… Но узнать, что именно там произошло, теперь было невозможно. Понятно, что гадание повергло нетрезвых девиц в шок. Но вот что именно?

Снейп уже почти отчаялся, когда удача, наконец, повернулась к нему лицом. Йоран Роули сделал крупный заказ на зелья, а вдобавок потребовалась личная консультация мастера-зельевара. Северус, как всегда, сварил всё безупречно и отправился в диагностическое отделение «Святого Мунго».

Он уже собирался уходить, когда взгляд случайно зацепился за фигуру в дальнем конце помещения. Девушка показалась смутно знакомой. Снейп прищурился, глядя внимательнее… и едва не упал от абсурдности увиденного.

В прозекторской, среди стеллажей с зачарованными инструментами и тусклого, почти холодного магического света, стояла Лили Эванс – и сосредоточенно распутывала сложнейшее проклятие.

Северус даже слегка тряхнул головой, надеясь, это развидеть. Но ничего не исчезло. Мало того, появились подробности.

Бред.

Эванс… работает? Это было всё равно, что увидеть цыгана, который не торгует с рук и не обчищает карманы, а честно трудится на фабрике.

Во-первых, Лили была маглорожденной и видеть магию не могла по ряду объективных причин. Во-вторых, сам мистер Эванс – в прошлом Гримм – жаловался ему и его матери, что дочь, из-за избалованности и упрямого характера, так и не смогла стать достойной дочерью древнего рода.

Магия, напоминал себе Снейп, – это не только кровь, но и труд, и сила характера. Как метко сказал Долохов: «Бодливой корове бог рогов не даёт». Любящий потасовки маг обычно не имеет дара боевой магии. Мародеры не дадут солгать. А малорожденные с их приземлённым мышлением считали некоторые вещи невозможными – и потому у них редко развивалось магическое зрение. А ведь его надо развивать, маги с ним не рождаются.

Но эта девушка, кем бы она ни была, видела магические потоки отчётливо. Она умело расплетала их, работая с точностью ювелира, сосредоточенно и терпеливо. Это требовало недюжинной силы и невероятной концентрации.

Его подруга детства никогда не умела, да и не стремилась уметь, ничего подобного. Но всё же это был единственный след, за который можно было зацепиться. Может, какая-то неизвестная ведьма сумела так мотивировать Лили, что та решила кардинально изменить свою жизнь? Вероятность этого казалась равной нулю, но Северус решил рискнуть и начать наблюдать за загадочной девушкой.

Он принял ещё один заказ и заодно согласился на проект, на который Йоран Роули безуспешно уговаривал его уже несколько месяцев. Параллельно он решил собрать информацию и расспросил Каллума Кэрроу, бывшего слизеринца, что учился в Хогвартсе, пусть и на два курса старше. Ради этого Северус даже раскошелился на обед в столовой для персонала «Святого Мунго», хотя обычно избегал тратить деньги на еду.

Сведения оказались неожиданно ценными – и шокирующими. Загадочную девушку звали Лилит Гримм, и она, по словам Кэрроу, была весьма талантлива. Тот точно не знал, но подозревал, что она находится на ученическом контракте у самого Камилла Шаффика. Того самого, что терпеть не мог британских ведьм, а к тому же исповедовал ислам, что в консервативной магической Британии считалось почти скандалом. Но загадочная Лилит справлялась прекрасно и уже приобрела позитивную репутацию у персонала и пациентов, на роды у нее стояла целая очередь.

Восторженный Кэрроу, не замечая, как увлекается, выложил массу деталей. Лита дружила с Фреей Розье, которую настоящая Лили терпеть не могла, умудрилась так отомстить самому Каллуму за подставу с дежурством, что тот теперь боялся лишний раз открывать рот в её присутствии. А ведь Лили, наоборот, всегда побаивалась Кэрроу и даже просила у Северуса защиты от старших слизеринцев под его предводительством.

Это были мелочи, но была и информация посерьёзнее: мисс Гримм сумела меньше чем за год пройти полный курс Академии целительства. Северус, который сам закончил пятилетнюю программу Академии алхимии и зельеварения за два года, прекрасно представлял, какой это объём знаний и какой нужен труд, чтобы выдержать такой темп.

Последней каплей стал случайно подслушанный разговор между незнакомкой и тем же Кэрроу. Тот, видимо, в своей манере переложить на неё часть своих обязанностей. Девушка даже не подняла глаз от схемы проклятия и бросила с ледяной насмешкой:

– А шнурки тебе не погладить?

Как яростно возмущалась Эванс, когда он отвечал кому-то в таком стиле. Лили никогда бы так не сказала. Для неё это было бы грубо и совершенно не в её стиле общения.

Застать мисс Гримм врасплох оказалось проще простого – девушка так зарылась в учёбу, что вокруг хоть дракона води, не заметит.

И всё же – чего это он так нервничает перед встречей? Не свидание же. Да и фиг знает, придёт ли она вообще. Он даже специально, из чистой вредности, пригласил её в место, где, как ему казалось, она будет чувствовать себя как кошка на мокром песке.

А потом… бац! – и правда, которую она вывалила при встрече, шарахнула его как чугунный котёл по голове. Эванс решилась на ритуал переноса? Да она что, совсем кукухой поехала? Хотя… если реально видела свою смерть… Теперь стало понятно, что разбежались по углам девицы, там всем предсказаний досталось. А проблему решили с помощью глупой грязнокровки, да напоролись на сильную ведьму из другого мира. Интересно кто же так попал?

Но тогда вопрос: Джеймс что, совсем сбрендил, чтобы не озаботиться безопасностью собственного ребёнка? Ладно, грязнокровку он бы без раздумий пустил в расход, но своего сына?.. Или это Блэк ему так мозги вывернул наизнанку? Впрочем, зная эту гоп-компашку, с которой он семь лет парился в одних стенах, Снейп был готов поверить в любой идиотизм. Поттер с Блэком – классические вырожденцы: дары зарыли поглубже, мозги поставили на полку, а сами заняты исключительно пьянками, приколами и своей выдуманной «войнушкой».

МакКинон теперь придётся вертеться как белка в колесе, если она вообще собирается сохранить в целости и себя, и своего ребёнка.

Как следует обдумать встречу, он смог только дома, когда, по привычке, принялся варить зелья для успокоения. Большой Джамал просил кое-что для себя и семьи, а работа за котлом всегда помогала привести мысли в порядок.

Руки автоматически перебирали ингредиенты, отмеряли нужные объёмы, размалывали, перемешивали – а голова в это время работала на полную, анализируя и раскладывая всё по полочкам.

Северус Снейп считался полукровкой. Пока он учился в школе, то искренне верил, что Тобиас Снейп – его родной отец. Мать не спешила разубеждать его в обратном, несмотря на еженедельные скандалы и то, что отчим в глаза называл его бастардом, а её – шлюхой.

Правду он узнал только в Академии алхимии и зельеварения во Флоренции. Там парень выяснил, что маги и маглы вообще не могут иметь совместных детей. А зелья для зачатия в паре сквиб – одарённый достаточно сложны и студенты Академии варили их на первом курсе в качестве экзамена. Как же он тогда кипел от возмущения!

Вернувшись в Англию, он прижал Люциуса к стене и прямо спросил – почему? Малфой выкрутился, но на вопрос так и не ответил. Зато Долохов, британской щепетильностью не страдающий, разложил всё по полочкам, без купюр, объясняя «островные извращения».

– У вас здесь всё просто так, кроме денег, – сказал он тогда. И был абсолютно прав.

На Британских островах благосостояние и респектабельность возведены в культ. Место самого Снейпа в этой иерархии было в самом низу – не потому, что он слаб или бесталанен, а потому, что беден и не имеет влиятельных покровителей.

Поэтому Северусу оставалась холостяцкая жизнь, пока он не заработает себе право на одарённую жену.

Ещё была надежда на Эванс – многие небогатые маги так и женились, подцепив невесту в Хогвартсе. Но в конце пятого курса эти розовые очки разлетелись осколками внутрь. Он увидел, что британцы – что маги, что маглы – в основе своей одинаковы. И тогда, на берегу Хоглейка, осколками разлетелась его первая детская влюблённость.

Проблемы во взаимоотношениях для него были актуальны ещё и потому, что он унаследовал все дары Принцев, а один из них, менталистика – активировался с половым созреванием. И это оказалось сущим кошмаром, ведь вместе с любыми ментальными дарами приходит эмпатия. А его дар слабым не назовёшь.

Как вообще флиртовать с девушкой, если с первой же секунды ощущаешь её истинное к тебе отношение? С течением времени он научился различать эмоции и мысли, выстраивать ментальный щит, но потребность в уединении никуда не делась. Так он и заработал себе репутацию мрачного социопата и законченного мизантропа.

Северус тяжело вздохнул. Ну а что – будешь тут людей любить, если знаешь их мысли. Тут и святого в мизантропа перекует.

Знать содержимое их кишечников между ушами – удовольствие сильно ниже среднего. Особенно когда понимаешь, насколько богат этот «рацион» у некоторых. А уж походы в бордель для Снейпа были сущей пыткой. Секс с женщиной, которая тебя еле терпит? Спасибо, он это проходил.

Настоящие, нормальные отношения у него появились только в Академии. Итальянские ведьмы и стриги были лишены той чопорности и желания респектабельности, что насмерть душила английских магичек, – с ними он, наконец, смог чувствовать себя человеком. Там у него появились подруги, которые ценили не только его умение варить зелья.

Тогда Северус и решил: вот расплатится с долгами за учёбу – и уедет. В солнечную Италию или в Грецию. Там, среди юга и моря, он и найдёт себе жену.

Он уже решил, что его спутница жизни будет так же увлечена магией, как и он. Союз двух свободных магов – разве это не прекрасно? Сколько он видел разновидностей магии, сколько одарённых творят чудеса в самых разных уголках мира, колдуют и магичат совершенно по-своему, а здесь? Только палочка и строгие правила.

Римская магическая школа была распространена по всей Европе и частично в странах Британского содружества, но возможности для развития и движения там ограничены. А если и появлялись какие-то новшества – то только в закрытых анклавах и держатся в тайне. Поэтому Северус давно смирился: жену в Англии он себе не найдёт. Слишком высоки были его требования.

И вот теперь он встретил Литу. Откуда она такая взялась? Нарисовалась, не сотрешь.

Девушка, с одной стороны, похожая на Лили, а с другой – её полная противоположность. Трудолюбивая, красивая, магически сильная и, чёрт возьми, талантливая. И что ему теперь делать, если с ней невероятно легко общаться? Он же чисто из вредности пригласил её в The Flask – думал, поморщится, скривится… а она, наоборот, была в восторге!

А этот её акцент? Да он видел немцев и на слух прекрасно отличает языки, а она же говорит чисто как Долохов. Разве что старается быть грамотнее и тщательно выговаривает слова. Но идиомы, шутки – всё русское. Что, Эванс поменялась с русской ведьмой из другого мира? Ну, её, похоже, приложило знатно… ещё легко отделалась, всего лишь гейсом на окончание обучения.

Надо будет ненавязчиво спросить у Долохова, что означает слово «сихерче». Кэрроу, помнится, когда шептал это, ещё и по сторонам озирался. Ещё чуть-чуть – и кресты бы на себя накладывать начал.

Зелья варились легко и послушно, словно сами знали, в чьих руках находятся. В воздухе стоял густой аромат трав и редких смол, тёплый пар клубился над котлом, тихо шипя и переливаясь янтарными и изумрудными отблесками. Северус работал сосредоточенно, движения его были точны, отточены годами практики – руки сами перебирали ингредиенты, аккуратно отмеряли капли, размешивали, соблюдая идеальный ритм.

Когда он, наконец, разлил готовое зелье по флаконам, за окном уже стояла глубокая ночь. Луна скользила светом по блестящей поверхности стола, отражаясь в стекле бутылочек. Спать оставалось всего несколько часов – глаза слегка жгло от усталости, но в голове всё ещё гудел ровный рабочий ритм.

Он решил, что завтра непременно встанет пораньше. Всё-таки отдых необходим, иначе в какой-то момент руки начнут ошибаться. Утром ещё предстояло разнести часть заказов и заскочить к Роули – обсудить их общий проект.

С этими мыслями Снейп тщательно запер лабораторию – привычно проверил все чары, задержался, глядя на аккуратные ряды флаконов, будто хотел убедиться, что они на месте. После этого медленно направился в спальню, где, как он надеялся, тишина и сон ненадолго вытеснят беспокойные мысли.

Глава 20

Северус проснулся значительно позже, чем планировал. Тем не менее, перед выходом успел позавтракать. Большой Джамал жил совсем рядом – в соседней секции террасного дома. Приведя себя в порядок, парень захватил коробку с зельями и вышел на улицу.

Прошёл мимо нескольких дверей, миновал защитные руны, выведенные затейливой арабской вязью на кирпичной кладке, и постучал в нужную дверь. Открыл сам хозяин, широкоплечий, в домашнем халате, и пригласил войти. От чая и завтрака зельевар вежливо отказался, и сосед, не настаивая, вынес заранее приготовленные деньги – девяносто четыре фунта.

Пакистанцы, как и большинство выходцев с Востока, не регистрировались в Министерстве магии и селились вперемешку с магглами. В рабочих кварталах Шеффилда их было множество. Все свои проблемы они решали через правление диаспоры, которая фактически подменяла государственные структуры: мигранты с любым вопросом шли туда.

С соседями у Северуса сложились хорошие отношения: он брал оплату в фунтах и без заказов не сидел – люди ценили его зелья и лечение, и в деньгах не обижали. Сейчас он по привычке пересчитал оплату, что на Востоке считалось знаком уважения. И вот тут его, словно кто за язык дёрнул, спросить:

– Джамал, ты не знаешь, что означает слово «сихерче»? – спросил Северус, больше из праздного любопытства, чем всерьёз.

Он ожидал чего угодно – недоумённого взгляда, смеха, даже шутки. Но точно не того, что произошло. Здоровенный сосед вдруг осел на колени прямо перед ним и, с мольбой в глазах, заговорил сбивчиво, умоляя привести к ним «её» для жены – бедняжка уже второй день не могла разродиться.

Северус, ошеломлённый, машинально схватился за голову. Язык так и чесался предложить свои услуги, но вовремя вспомнил, что мужчин к мусульманским женщинам не допускают. Пришлось выслушать сбивчивые объяснения Джамала: «сихерче» – повитуха, целительница, знающая особые обряды для родов. И тут же в памяти всплыли слова Кэрроу о том, что Лита очень удачно принимает детей.

Выбора не оставалось. Северус пообещал поговорить с мисс Гримм и, едва попрощавшись, почти бегом направился домой. Аппарировать было невозможно – ближайшая разрешённая площадка находилась слишком далеко, а через камин он мог сразу попасть в приёмное отделение.

Снейп выскочил из камина, как ошпаренный, и на мгновение замер, вспоминая вчерашний разговор. Кажется, Лита упоминала дежурство в приёмном отделении с утра… или он всё-таки ослышался?

Он уже сделал шаг к стойке регистрации, когда до него донёсся знакомый голос – звонкий, с лёгкой насмешкой:

– Оу, доброго утречка, мистер Муди! Вы сразу лечиться или начнём с живительной клизмы?

Ответ Муди утонул в его собственном сиплом ворчании, но следующие слова мисс Гримм – «Ну клизма так клизма!» – и сопровождающий их звук и передёрнулся даже опытный зельевар.

Северус рванул в сторону источника шума и буквально нос к носу столкнулся с Литой.

– Ты что здесь делаешь? – удивлённо прищурилась она. – Мы вроде на субботу договаривались?

Ему было не до выяснений:

– Лита, там срочно нужна сихерче. Женщина не может разродиться вторые сутки. Помоги, пожалуйста, – он умоляюще посмотрел ей в глаза, что с ним случалось крайне редко.

– Да чтоб тебя… – выдохнула она, бросив взгляд на палату. – А мне вот Муди привезли, он от Фреи отказался!

– Давай я Каллума попрошу, он мне не откажет.

– За что ты парня так не любишь? – Лита приподняла бровь. – Да Муди и от него откажется, он же в этом вашем… списке.

– Так Гриммы не менее чистокровны.

– Ты меня об этом спрашиваешь? Я не психиатр! – фыркнула она. – О! Эрик Доуэлл, он может меня подменить. Сможешь с ним договориться?

– Доуэлл? Это который с Рейвенкло? Да, смогу, – кивнул Снейп.

Через несколько минут он уже направлялся договариваться с Эриком, а Лита – к кампусу за нужными отварами. Полчаса спустя они вновь встретились в холле больницы – каждый с видом человека, которому удалось урвать лишний кусок времени.

– Давай через камин, так быстрее, – Северус уверенно взял Литу за руку. Подойдя к массивному камину в холле, он бросил в огонь щепотку зелёного порошка. Пламя вспыхнуло, и через несколько мгновений они шагнули в его гостиную – потрёпанную, но безупречно чистую.

Лита окинула помещение внимательным взглядом. На полу лежал старый, но аккуратно подбитый ковролин, приглушённого бордового цвета. Стены, выкрашенные в светло-серый, почти полностью закрывали высокие книжные стеллажи – от пола до потолка, заставленные томами, среди которых мелькали колбы, засушенные растения и аккуратные свитки. В дверном проёме виднелась небольшая кухня с газовой плитой и шкафчиками в стиле 1970-х – такая могла бы встретиться и в старых британских фильмах.

Северус, не задерживаясь, повёл её к входной двери. Выйдя на улицу, Лита невольно огляделась. Снейп, как и многие британцы, жил в террасном доме – тех самых, что в России именовали таунхаусами и относили к элитной застройке.

«И почему российские фанаты называли Снейпа нищим?» – с лёгким недоумением подумала она, вспоминая комментарии своих бывших соотечественников. Хрущёвки в её родном мире выглядели куда беднее, а дворы менее ухоженно. Перед девушкой раскинулась тихая, чистая улица: ровные ряды аккуратных газонов, низкие живые изгороди, ни соринки на асфальте. У каждого дома – одинаковые тёмно-зелёные баки для мусора, плотно закрытые крышками. Ничего общего с унылыми, серыми пейзажами из фильма про Гарри Поттера. Но Лита уже поняла: реальность и экранное представление о ней редко совпадали.

Вдоль этой линии домов – около двух десятков двухэтажных секций – у каждого был свой вход с небольшой площадкой и выделенным парковочным местом. У некоторых дверей уже стояли автомобили, и ведьма почти не сомневалась: к вечеру их количество вырастет в разы.

Пока Лита осматривалась, Северус подвёл её к соседней двери. Вокруг косяка в строгой, почти геометрической последовательности тянулись аккуратные письмена, выполненные арабской вязью. Чёрные, чуть поблёскивающие на солнце чернила казались частью узора, но магический фон от них ощущался едва уловимой дрожью в воздухе.

Лита заметно напряглась, взгляд её оживился.

– Север… хозяин дома мусульманин? – тихо уточнила она.

– Да. А что? – насторожился он.

– Ничего, – коротко ответила девушка, но уже лезла в карман жакета. Достав оттуда измятую бумажную салфетку, она, без палочки, быстро трансфигурировала её в белоснежный хиджаб. Ткань легла на волосы мягкими складками, и Лита привычным движением закрепила её, полностью закрыв голову.

Северус, невольно остановившись, наблюдал за этим с широко раскрытыми глазами, словно только что увидел живого гиппогрифа, среди магловской типовой застройки.

– Нельзя женщине входить в дом правоверного с непокрытой головой, – спокойно пояснила она, поправляя край ткани у виска.

Снейп мысленно сделал пометку: непременно выяснить, была ли она мусульманкой до обмена или это влияние Шаффика.

На стук дверь открыл Джамал и, узнав Северуса, приветливо пригласил их войти. Увидев Литу в хиджабе, он что-то быстро заговорил на своём языке, но девушка, мягко улыбнувшись, ответила по-английски, что не понимает, и на всякий случай произнесла пару фраз по-татарски. Теперь уже он не понял её слов, но явно остался, впечатлён.

Хозяин, не теряя времени, повёл Литу на второй этаж, где в полутёмной комнате, пахнущей тёплым молоком и травами, лежала роженица. Из обрывков разговора Лита поняла, что это вторая жена Джамала, и она уже почти двое суток безуспешно пытается родить.

– Главное, чтобы ребёнок был жив, – мелькнула у Литы сухая, почти профессиональная мысль. – Остальное образуется.

Осмотрев женщину, она поняла, что успела буквально в последний момент. Велела нагреть воды, напоила роженицу тёплым отваром и, положив ладонь на напряжённый живот, начала тихо, почти шёпотом, читать заговоры, медленно поглаживая кожу, успокаивая и мать, и ребёнка.

Обвития пуповины не было – это уже радовало. Но поперечное предлежание… плохо, очень плохо. Лита медленно зашептала заговоры, направленные на «накачивание» околоплодных вод. Она знала: женщине предстоят крайне неприятные ощущения, но другого выхода нет. Так проще спасти и мать, и ребёнка.

В обычной, «официальной» медицине в такой ситуации делали кесарево сечение. Но среди магов подобная операция считалась абсолютным табу. Её бабушка учила её с детства: дитя можно повернуть в утробе руками и словом. Иначе никак – так в степях рожали ещё вплоть до середины двадцатого века. И ничего, все живы и здоровы.

Губы Литы безостановочно шептали заговоры на древнем, почти забытом тюркском наречии. Руки двигались отточено и уверенно, повторяя знакомые, веками отработанные жесты. С каждой минутой напряжение спадало: лицо роженицы теряло смертельную бледность, щеки чуть порозовели, дыхание становилось ровнее.

Лита настолько сосредоточилась на процессе, что перестала замечать время. Всё сузилось до её ладоней, тихого шепота и стонов женщины. И вот, наконец, в комнате раздался первый хриплый, но жизнеутверждающий крик. Девушка облегчённо выдохнула и аккуратно положила на живот матери крошечную, ещё влажную и сморщенную, но такую живую девочку.

– Корми её. Роды были тяжёлыми, это обязательно, – строго велела Лита.

Женщина, не понимающая ни слова по-английски, уловила смысл без перевода. Она поспешно прижала дочь к груди, и крохотная девочка жадно задвигала губами, находя сосок. Молодая целительница облегчённо кивнула. Она сохранила «рубашку», в которой появилась на свет малышка, и пуповину – по старому обычаю это считалось оберегом. Затем велела позвать отца.

В комнату вошёл Джамал. Он был бледен, в лице не осталось ни капли крови. Лишь когда он увидел, как ребёнок уверенно тянется к матери, по его губам прошёл облегчённый вздох. Мужчина едва не осел прямо на пол – так тяжело дались ему эти часы.

Затем последовал поток благодарностей. Джамал говорил долго и сбивчиво, чуть ли не осыпая девушку восточными эпитетами. Лита лишь устало кивала, едва держась на ногах после работы. Но все же решилась спросить:

– Простите… но почему вы не обратились к моему наставнику, мастеру-целителю Шаффику? Он бы вам точно не отказал. Или хотя бы прислал меня значительно быстрее.

Джамал смущённо отвёл глаза. Оказалось, что семья приехала из Пакистана совсем недавно и, как многие мигранты, старалась держаться особняком. К тому же у соседей по общине был печальный опыт обращения в Мунго: то ли недопонимание, то ли равнодушие, но доверия к местным целителям у них не осталось.

Лите пришлось взять на себя роль посредника. Она мягко и подробно рассказала о Шаффике: о том, что он тоже правоверный мусульманин, уважаемый и справедливый человек, готовый помочь своим единоверцам. Слова девушки произвели впечатление: в глазах Джамала мелькнула надежда, и он пообещал непременно обратиться к мастеру.

Когда целительница, наконец, спустилась вниз, Снейп уже ждал её у двери. Стоило им выйти на улицу, как Лита с удивлением заметила, что солнце уже клонилось к закату. День промчался так стремительно, что казался выскользнувшим из рук, словно песок между пальцами.

Их сопровождал Джамал – высокий и молчаливый, но с внимательным взглядом. Девушка упросила его составить им компанию и заодно оправдать её перед наставником: иначе выговора было не избежать.

Опасения оказались небеспочвенными. Как только они вместе с главой семейства вышли из камина в приёмном зале Святого Мунго, их встретил раздражённый Шаффик. Его суровый вид и сжатые губы красноречивее слов давали понять, что терпение наставника близко к пределу.

Лита не дала наставнику и слова вставить – быстро заговорила, сбивчиво, на одном дыхании:

– Сэр, прошу прощения! Просто пришёл мистер Гилани и умолял помочь его жене. У неё были очень тяжёлые роды – почти двое суток безрезультатных схваток. Перемещать бедняжку было невозможно, но я вызвала на подмогу Доуэлла…

Шаффик, мрачный и явно раздражённый вначале, постепенно начал расслабляться, когда смысл её речи дошёл до него. Его суровое лицо разгладилось, и, повернувшись к Джамалу, он заговорил на урду.

Лита не уловила ни слова, но наблюдала, как Джамал Гилани закивал в ответ и принялся горячо что-то рассказывать. Она облегчённо выдохнула: кажется, встретились два земляка, значит, всё улажено, и, возможно, её действительно прикроют. Даже если Муди успел поднять целый кипиш.

Когда наставник наговорился, он вновь повернулся к своей ученице. В голосе всё ещё чувствовалась лёгкая досада, но теперь – без прежней суровости:

– Можешь идти отдыхать. Теперь тебе точно ничего не грозит. Но учти: Муди орал так, что его едва ли не связали в смотровой. Говорит, что целитель его бросил после сражения с Пожирателями.

Лита фыркнула и недоверчиво отмахнулась:

– Пфф, какие ещё Пожиратели? Наверняка снова сцепился с торговцами на Ноктюрн аллее. У него и ран-то не было, всего пара мелких проклятий.

– Всё, иди отдыхай, – отрезал Шаффик, но уголок его губ дрогнул, намекая на скрытую усмешку. – Постараюсь закрепить за тобой статус специалиста по сложным родам и избавить от повинности в приемном отделении.

Вот это было действительно замечательно. Лита просияла, поблагодарила своего мастера и, почувствовала, как тяжесть тревоги спадает с плеч.

Она уже собралась уходить, как от стены отделился Снейп и подошёл к ней.

– У тебя есть минутка? – осторожно спросил он.

– Смотря для чего, – ответила Лита, мысленно прощаясь с уютной стряпней своей домовушки.

– Надо поговорить.

Девушка кивнула и предложила:

– Тогда пойдем в столовую, она ещё работает.

Назвать это заведение просто столовой было сложно. На самом деле это больше походило на паб, где днем никто не подавал спиртное, а вечером все превращалось в центр шумных встреч и веселья.

Лита заказала себе и Снейпу сытный ужин. Когда он начал отказываться, она выразилась в своей неповторимой манере:

– Ешь давай, а то ты тощий как магловский велосипед.

Снейп даже слегка вздернул бровь – велосипедом его ещё никто не называл, и никто обычно не проявлял к нему внимания. А тут – вот такое странное, но живое проявление заботы. Он молча начал есть принесённую официантом еду, а взгляд его то и дело скользил на Литу.

Когда первый голод был утолен, Северус глубоко вздохнул и сказал:

– В следующее воскресенье в The Dev будет выступать Bauhaus. Как смотришь на то, чтобы сходить?

Он внимательно следил за Литой, пытаясь уловить её реакцию. А она пребывала в полном офигении: неужели её пригласили на свидание? Не то чтобы она была против, но почему бы и нет, тем более что очень хотелось побывать в знаменитом The Hobgoblin – в 1980 году он называется The Dev – и увидеть концерт знаменитой группы на заре её пути.

– А ты пойдёшь со мной в субботу к родителям Эванс? – осторожно уточнила Лита, слегка наклонив голову.