Текст книги "Без права на побег (СИ)"

Автор книги: Елена Леонтович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 32 страниц)

Глава 28

Прошло уже два месяца с тех пор, как Лита перебралась в дом на Спиннер-энд. Даже мысленно она боялась называть это браком – слово казалось слишком весомым. Но отношения с Северусом складывались удивительно гармонично. Конечно, не без шероховатостей: характер у неё был непростой, да и он умел быть резким. Однако настоящих ссор за всё это время почти не случалось – лишь пара мелких размолвок в лаборатории, когда девушка перевезла туда свой инструмент и набор трав.

Северус, всегда придирчивый к мелочам, скептически отозвался о её простеньких котлах и самодельных заготовках. Лита вспыхнула, они обменялись колкими репликами, но этой же ночью примирились столь бурно, что спор мгновенно потерял всякий смысл.

Своё новое положение молодая пара предпочитала не афишировать: чем меньше знают посторонние, тем безопаснее. Однако от внимательного взгляда Фреи Розье ничего не укрылось. Она мгновенно всё поняла и с присущей ей откровенностью, первой поздравила их с магическим браком, пожелав счастья и долгой совместной жизни.

Тисли, энергичная домовушка, за считаные дни превратила запущенный дом в обитаемое место: скрипучие полы блестели от чистоты, запах сырости исчез, окна вновь пропускали свет. Теперь старый дом выглядел почти уютно, особенно вечерами, когда в камине потрескивали дрова.

Пожалуй, это и был их «медовый месяц» – без путешествий и отелей, но с привычной работой и бесконечными экспериментами. Лишь ночи иногда становились медовыми: иногда – страстные, иногда – уставшие и тихие, когда оба засыпали сразу же, едва коснувшись подушки.

Жизнь в рабочем районе Шеффилда Лите неожиданно пришлась по душе. Рядом находились магазины с вывесками «Халяль», маленький шумный рынок с фруктами и специями, а люди здесь были куда приветливее, чем чопорные британские волшебники. Среди белых жителей в окру́ге оставались только они с Северусом да одинокая старушка на другом конце улицы.

По утрам Лита просыпалась от мелодичного пения муэдзина из мечети неподалёку – и это до слёз напоминало ей родной дом. Постепенно она познакомилась со всеми соседями-мигрантами из Пакистана. Людей немало занимала девушка в хиджабе с явно европейской внешностью, и она быстро стала своей среди чужих.

В пакистанской диаспоре оказалось много волшебников – каждый со своим даром, с восточным пониманием магии, в котором чувствовался неповторимый колорит и традиции предков. Уже через неделю после того, как они с Северусом решили жить вместе, по всему району разнеслась весть: местный зельевар взял в жёны сихерче. Более того – «старшей женой». Литу смущало это слово: «старшей» значило, что может появиться и «младшая». Пришлось уточнить у мужа. Тот сперва только хватал ртом воздух, а потом долго и горячо клялся, что для него есть и будет лишь одна жена.

Тем временем к их дому потянулся нескончаемый поток клиентов. Слух о молодой целительнице разнёс Джамал, чьей жене Лита помогла принять роды несколькими месяцами ранее. Отказывать соседям девушка не умела, и вскоре стало ясно: семье Снейп голод и нужда не грозят.

Шаффик горячо одобрил такую практику – тем более что выходцы из Пакистана не спешили регистрироваться в Министерстве магии и отдавать своих детей в Хогвартс. Хотя одарённых детей в районе хватало, их учили в школах самой общины.

Кроме того, неподалёку жили и чернокожие переселенцы с Карибских островов. Ходили слухи, что среди них немало приверженцев религии вуду. Во всяком случае, несколько женщин, которых Лита успела увидеть на рынке, своим обликом и манерой держаться сильно напоминали мамбо.

Тисли тоже пришлась по душе жизнь в доме на Спиннер-энд. Её новые хозяева были сильными магами, а вокруг находилось столько всего интересного. Домовушка часто сопровождала Литу на рынок и там успела перезнакомиться со всеми торговцами, которые обладали магическим зрением – будь то чародеи или сквибы.

«Для покупки продуктов для хозяев», – так объясняла свой энтузиазм Тисли, и возразить ей было трудно.

За несколько месяцев дом заметно преобразился: стены теперь сияли свежей краской, на полу лежали ковры – подарки благодарных пациентов, а книги в библиотеке Северуса выглядели ухоженными и крепкими. Даже одежда хозяина изменилась: Снейп больше не походил на вечно мрачного затворника. Он стал появляться в чистых, добротных мантиях, а домовушка поддерживала их в образцовом порядке, словно гордилась тем, что её хозяин выглядит безупречно.

Других домовых эльфов в окру́ге не водилось, но Тисли охотно делилась с Литой наблюдениями. Она рассказывала, что пакистанцы не нуждаются в эльфах – у них издавна принято призывать духов-прислужников. А ещё, по её словам, неподалёку обитал настоящий джин. На вопрос хозяйки, «где именно?», домовушка без тени сомнений ткнула пальцем в сторону мечети и соседнего дома муллы.

Ноябрь 1980-го подходил к концу. Погода, как водится, не радовала редкими солнечными днями, а за окном уже начинался «сезон летающего забора». Шторма и проливные дожди вокруг острова в это время года были обычным делом.

Лита отдыхала после работы, когда в дверь постучали. Открывать всегда ходила Тисли – маглы их дом всё равно не замечали. Через минуту домовушка вернулась и сообщила, что на пороге стоит сильная ведьма, и просит помощи. Пришлось прервать отдых и выйти в прихожую.

У входа стояла одна из мамбо, сложив руки на груди. Женщина заговорила, но Лита ничего не поняла: вроде бы речь шла по-английски, но слова сливались в непонятный поток. Тисли перевела:

– У них молодая жена хозяина рожает. Впервые… и очень трудно.

Целительница выглянула на улицу и скривилась: ветер рвал деревья, дождь лил как из ведра. Но деваться было некуда. Бабушка всегда говорила: «Для сихерче любой час – вовремя, и любая погода – хорошая». Лита кивнула афроангличанке и пошла собираться.

Через пять минут она уже выходила на улицу – в длинном дождевике, с плотно застёгнутым воротом, держа в руке тяжёлый саквояж.

– Показывай дорогу, – сказала девушка по-русски.

И та, к удивлению Литы, поняла. Молча повернулась и широким жестом пригласила следовать за собой.

Идти оказалось недалеко: всего через две улицы, в третьем с конца террасном доме, жила большая семья чернокожих магов. Лита машинально вспомнила Кингсли Шеклболта из канона и подумала, что он выглядел каким-то «обангличанившимся» на фоне этой семьи. Здесь всё было иначе: громкие голоса, запахи пряностей и ладана, дети на крыльце, теснота и жизнь, кипящая в каждом углу.

В задней части дома иммигранты пристроили ещё пару комнат в два этажа и прикрыли их маглоотталкивающими чарами. Именно там, на верхнем этаже, и находилась роженица – совсем юная девушка. Очередные трудные роды.

Лита сняла дождевик, очистила руки заклинанием и сразу взялась за дело. Несколько минут ушло, чтобы понять, в чём проблема. Роженица оказалась сквибом, а ребёнок – сильным магом. Ещё в Средние века такие роды почти всегда заканчивались трагедией, если вовремя не звали целителя: женщина умирала, не справившись с нагрузкой. Сквиб мог «дать миру» мага, но расплачивался за это собственным здоровьем. За всё в этой жизни требовалась плата.

В местной магической традиции полагалось готовить особые зелья и проводить ритуалы, но теперь было уже поздно: нужные отвары варились индивидуально, а Северус был занят у Роули в Мунго. Пока его позовёшь, пока он приготовит зелья – время будет упущено.

Оставалось одно: действовать по старинному способу, как учила бабушка. Лита зажгла сухую полынь и запела тихий призыв духов на помощь.

Она была полностью сосредоточена на работе и не заметила, как расширились глаза «мамбо». Не заметила и того, как по лестнице стали подниматься любопытные родственники – вся семья, привлечённая звуками песни и запахом горящей травы и творящейся магией, собралась на втором этаже.

Дело пошло куда легче, и через некоторое время ребёнок появился на свет – здоровая девочка. Молодая мать спала глубоким целительным сном, её дыхание было ровным, а лицо, наконец, расслабилось после долгих мучений.

Лита выпрямилась, вытерла со лба испарину и уже собиралась уходить, но обернувшись, замерла. На пороге комнаты выстроилась целая семья – мужчины, женщины, дети. Впереди стояла сухонькая старуха, очевидно, глава рода. Она упёрла костлявые руки в бока и смотрела на Литу с радостным восхищением, в её взгляде читалось предвкушение. Старуха что-то заговорила на своём наречии, и девушка только растерянно качнула головой.

– Бабушка говорит, из тебя выйдет сильная мамбо, – пояснила одна из девочек.

– Мне всё равно, – резко ответила Лита. – Я сихерче. Моё умение – только моё, и на ваше я его не променяю. Меня учила моя бабушка, и наша сила не имеет ничего общего с вашей.

Старуха улыбнулась беззубым ртом и вдруг заговорила на английском, с резким акцентом:

– Я учить многих мамбо. Сила, власть – белые любят.

Лита фыркнула. Дело сделано, а отпускать её не спешат. Она достала сигареты, закурила, и, не раздумывая, трансфигурировала из тряпья удобный стул. Устроилась поудобнее и глубоко затянулась дымом. Молчать было невежливо, но и поддаваться на подначки старухи она не собиралась.

– Белые люди бывают разные, – спокойно заметила она. – Там, откуда я родом, чёрные жить не любят. Холодно слишком.

– Здесь не так холодно, – хитро ответила бабка.

– А я не здешняя, – Лита сделала ещё одну затяжку и перевела взгляд на женщину, которая её позвала. – Я помогла твоей родственнице?

Та кивнула, и целительница твёрдо продолжила:

– Тогда зачем все эти разговоры? Моё колдовство – это моё искусство. Чужого мне не нужно.

Бабка снова что-то пробормотала, а затем, перестав притворяться, спросила прямо:

– Как ты смогла прийти из другого мира?

Лита чуть не выронила сигарету. Сердце ухнуло вниз. «Вот тебе бабушка, и Юрьев день!» – мелькнуло у неё в голове. Эта старуха что, действительно видит?

– Обратно хочешь? – с прищуром спросила она, вглядываясь Лите в глаза.

Девушка замерла. Летом она бы ответила «да» не раздумывая. Но сейчас… Оставить здесь Северуса одного? От одной мысли сердце болезненно сжалось. Она знала: исчезни она, и канон снова пойдёт по своим рельсам. Но дело было даже не в этом. Она просто не могла так поступить с любимым. Теперь она ясно понимала, что действительно любит мужа, и уходить одна не станет. А обмениваться местами с кем-то невиновным – тем более.

Лита выдержала взгляд старухи и твёрдо произнесла:

– Нет.

Старуха расхохоталась, её сморщенное лицо разошлось складками. Потом она кивнула и сказала:

– Ну всё, поняла про свою жизнь? Лоа просят за тебя. Говорят, скучаешь по дому?

– Скучаю, – призналась Лита. – Но здесь я никого не брошу. А мама и бабушка… они живут своей жизнью. Я выросла и теперь должна строить свою семью.

Старуха снова оскалилась щербатым ртом и неожиданно отчётливо произнесла:

– Приходи, если помощь нужна будет.

– И вы тоже заходите, если что, – пожала плечами Лита вставая. – Знаете, где меня искать.

Она вышла в дождливую ночь. Ветер подхватывал капли, швыряя их в лицо, но дорога домой показалась короткой. Никто не встретился ей на пути, и вскоре она уже сидела на кухне, согревая ладони о кружку горячего шоколада.

Мысли возвращались к дому адептов вуду. Тяжёлая, давящая аура, словно густой туман, наполняла то место. Такое бывает только у очень сильных магов. Лита задумчиво посмотрела в окно, где дождь барабанил по стёклам.

«Интересно, – подумала она, – неужели Дамблдор и Волди вовсе не самые могущественные маги на острове? Может, в книгах речь шла только о магической Британии, а те, кто живёт рядом, просто не хотят иметь с ней ничего общего?..»

****

Последнее время Северус Снейп был просто неприлично счастлив. Ему всё ещё с трудом верилось, что он женат на самой прекрасной ведьме на свете. Дом перестал напоминать унылую берлогу холостяка и постепенно обретал уют, которого Северус никогда прежде не знал. Его жена встречала его теплом и доверием, а не колкостью или холодным равнодушием, и даже в минуты разногласий он ощущал за её словами заботу. Для менталиста его уровня это было особенно важно – он видел, что Лита и в самом деле испытывает к нему искренние чувства.

Шаффик, как и обещал, прикрывал их с женой где мог, но некоторые перемены невозможно было скрыть. Северус изменился: стал спокойнее, ухоженнее, увереннее в себе. Коллеги заметили перемены и реагировали по-разному: кто-то поздравлял и говорил слова поддержки, другие косились неприязненно, будто чужое счастье бросало им вызов.

Особенно отличился Каллум Кэрроу. Как-то раз он ухмыльнулся и спросил:

– Вот скажи, Снейп, что у тебя есть такого, чего нет у меня? Почему Гримм выбрала именно тебя?

Вопрос застал врасплох, и Северус, не подумав, ляпнул:

– Харизма. Я очень харизматичен.

Похоже, до Кэрроу смысл не дошёл, но у самого Северуса после этой реплики настроение заметно улучшилось.

Работа в Мунго шла прекрасно. Снейп быстро собирал необходимые суммы для погашения долга и вскоре заметил, что столь быстрое облегчение финансового бремени явно не радует лорда Малфоя. Он обсудил ситуацию с Литой, и они решили немного замедлить выплаты. Это было разумное решение: часть средств они откладывали в накопления, заказы от соседей и диаспор Шеффилда приносили стабильный доход в фунтах, а галеоны, получаемые из Мунго, надёжно хранились в сейфе Гринготтса.

С головой погружённый в работу и семейные хлопоты, Северус почти забыл о том странном рассказе Литы про книги её мира, где, словно в зеркале, отражалась их жизнь. Тогда он не придал этому значения, но вскоре стало ясно: в этих историях есть то, что невозможно списать на случайность.

В один из дождливых ноябрьских дней он шёл по Ноктюрн-аллее после встречи с поставщиком ингредиентов. Надо было не только завезти новый список, но и лично проверить качество товара, предназначенного для лаборатории в Мунго. Мрачная аллея утопала в лужах, воздух был густ от сырости и запаха прелых трав, когда позади раздался знакомый голос:

– Северус, мальчик мой, не уделишь мне немного времени?

Снейп резко обернулся. Под куполом отталкивающих воду чар стоял Альбус Дамблдор, директор Хогвартса, и смотрел на него с выжидательной мягкостью, за которой скрывалось цепкое любопытство.

– Доброго дня, директор, – вежливо поздоровался Северус. – У меня дела, поэтому много времени уделить вам не смогу.

Сказать «нет» и пройти мимо было проще всего, и сначала он именно так и хотел поступить. Но память услужливо подсунула рассказ Литы о книгах, и парень решил всё-таки узнать, чего добивается «светлейший» Альбус.

– Я не задержу тебя надолго, Северус, – с лёгкой улыбкой ответил директор и распахнул дверь таверны «Старая Ворожея».

Снейп скользнул взглядом по вывеске и почти физически ощутил, как напряглись внутренние щиты. Ментальные барьеры он захлопнул наглухо, словно ставни в непогоду.

Каменный пол был выскоблен до блеска, из очага тянуло теплом, в воздухе витали ароматы тушёного мяса и пряных трав. Магические лампы давали ровный золотистый свет, а за отдельными кабинками чинно беседовали маги и ведьмы. Всё выглядело слишком правильно, слишком гостеприимно. «Это тебе не «Кабанья голова» младшего Дамблдора», – холодно отметил Северус и, не скрывая настороженности, сел за предложенный столик напротив директора.

– Так чего же вы хотели, директор? – Северусу не терпелось поскорее уйти: дома его ждала Лита, и её общество было для него куда приятнее пустых разговоров с почтенными политиками.

На лице Альбуса играла его знаменитая «добрая» улыбка, но глаза оставались настороженными, холодными, и от этого диссонанса становилось лишь неуютнее.

Альбус не спешил. Он внимательно разглядывал бывшего ученика, сохраняя на лице добрую, почти отеческую улыбку – и именно её несоответствие холодному взгляду настораживало больше всего.

– Я слышал, ты достиг определённых успехов, мальчик мой? – мягко начал директор.

Северус внутренне скривился. Лита была права: это его вечное «мальчик» и «девочка» служит лишь одной цели – выбить собеседника из равновесия. Удивительно, что раньше он не замечал очевидного.

– Прикладываю все силы, директор, – сухо отозвался он. – Труд, и ничего иного.

– Ну-ну, – Дамблдор слегка склонил голову, делая вид, что любуется упорством собеседника. – Никогда не подозревал тебя в лености. Скорее в... излишнем увлечении тёмными искусствами.

«Вот и понеслась высокопарная пурга», – с иронией подумал Северус, но на лице невольно мелькнула тень раздражения.

Директор уловил её мгновенно. Улыбка исчезла, в глазах мелькнуло что-то холодное и оценивающее.

– Северус, у тебя ещё есть возможность вернуться к свету, – начал директор с мягкой, почти отеческой интонацией. – Я понимаю в Хогвартсе многие, особенно гриффиндорцы, допускали по отношению к тебе несправедливость…

Снейп едва заметно вздохнул. Снова эти нравоучения. Он смотрел на сияющее лицо напротив и невольно задавался вопросом: что же ему на самом деле нужно? Если миссис Поттер – это Марлин Маккинон, то, при чём здесь он? Или старику действительно нужны его умения – и в зельеварении, и в ментальной магии? Мысль об этом кольнула холодом. В таком случае Лита может оказаться под ударом. Счастливая семейная жизнь при таком сценарии для него не предусматривалась.

– На следующей неделе я устраиваю собеседование для кандидатов на должность преподавателя Хогвартса, – продолжал Дамблдор, делая вид, что не замечает его напряжения. – Вакансия зельевара свободна, и я хотел бы предложить её тебе, Северус.

– Благодарю, директор, – спокойно ответил парень, – но это сейчас совершенно невозможно. У меня контракт с Мунго и обязательства по старым договорам. Даже времени на ваше собеседование не хватит.

На лице Альбуса промелькнула тень досады. Он тяжело вздохнул и произнёс с нажимом:

– Как ты знаешь, мы понесли тяжёлую утрату. Гораций Слагхорн был замечательным другом и учителем… нам его очень не хватает. А деканом факультета должен быть гильдейский мастер, имеющий право набирать учеников.

«То-то Слагхорн много учеников брал, – с иронией подумал Северус. – Ленивый был, как тюлень. Чтобы ему попались черти работящие».

Вслух же он произнёс сухо, но подчёркнуто вежливо:

– Сэр, я вас услышал. Примите мои искренние соболезнования. Но в данный момент я не могу принять ваше предложение. И, простите, вынужден откланяться – меня ждут в Мунго.

Он кивнул собеседнику, поднялся и вышел в промозглый вечер. Капли дождя зашипели на куполе защитного заклинания, и мгновение спустя Северус уже исчез, аппарировав прямо к порогу своего дома.

Альбус Дамблдор долго стоял у окна таверны. В его глазах больше не осталось ни фальшивого тепла, ни мягкой доброжелательной улыбки – лишь холодное внимание, способное видеть всё насквозь и фиксировать в памяти каждый важный момент.

Глава 29

После той встречи на Ноктюрн-аллее прошло три недели. Никто больше не подходил к Северусу с намёками или сомнительными предложениями. В тот же вечер он поделился с Литой разговором с директором Хогвартса, а она, в свою очередь, рассказала мужу о своём странном опыте – помощи роженице из семьи магов, практиковавших вуду. Удивительно, что оба события произошли в один и тот же день. Но позже никаких эксцессов не случалось, и молодая пара постепенно вернулась к привычной жизни.

Однако Лита всё чаще отмечала перемены в атмосфере «Святого Мунго». В приёмном отделении становилось тревожно оживлённо: слишком много пациентов с тяжёлыми травмами и редкими, специфическими проклятиями. Девушка всё чаще ловила себя на мысли – так ли выглядела магическая война?

Тем временем Шаффик принял у неё итоговые экзамены по малефицистике, и обучение перешло на новый этап – репродуктивную магию. Эта область целительской практики включала сложные ритуалы и особые зелья, выравнивающие магический потенциал супругов, а также коррекцию женских и мужских патологий. Объём знаний был огромен, и Лита вновь пропала в библиотеке, штудируя книги по указанию мастера. Лишь после того как все задания были выполнены, она вернулась к дежурствам – и тогда особенно отчётливо заметила: количество пострадавших с боевыми травмами и проклятиями продолжает расти.

– Север, как думаешь… вот это и есть магическая война? – Лита откинулась на спинку стула, крутя вилку в пальцах. В её голосе звучала тревога, которую она уже не могла скрывать.

– Понятия не имею, – ответил он без особого интереса, пожав плечами. – Ты же знаешь, я в лаборатории пропадаю целыми днями. – Он сделал глоток чая и как бы между делом добавил: – Разве что в том тренировочном лагере для молодёжи, куда я приходил ставить боевые чары, теперь идёт настоящая муштра.

– Лагерь? – насторожилась Лита. – Где именно?

– За Лютным, на свободных землях, – бросил Северус рассеянно.

– Лютный – это… Ноктюрн-аллея? – уточнила она, нахмурив брови.

– Нет, конечно. – Северус усмехнулся. – Лютный – один из переулков между Косой и Ноктюрн аллеями. Там есть проход в целую локацию: фермы, деревушки, да и просто полно народа. Авроры туда нос не кажут. Вот на одной из ферм и находится лагерь мистера Риддла.

Лита резко привстала и схватила мужа за руку, сжала пальцы на его запястье и уставилась на рукав.

– Ну-ка, показывай! – её глаза метали искры. – Вдруг ты метку прячешь? Северус хохотнул и покорно закатал рукава, открывая предплечья – чистые, без следа каких-либо символов.

– Нет у меня метки, – с улыбкой сказал он. – Я что, сам себе враг?

Он помолчал, а затем нахмурился:

– Хотя… Люциус последнее время стал делать странные намёки. Всё про «великую миссию», «судьбу» и прочее.

– Поехала телега в рай! – вспыхнула Лита, хлопнув ладонью по столу так, что ложка подпрыгнула. – Он что, у вас Дамблдором покусанный?

– Иногда и похуже, – хмыкнул Северус. – Но я делаю вид, что не понимаю его намёков. Пока прокатывает. – Он устало потёр переносицу. – Да и, честно говоря, я не видел, чтобы мистер Риддл творил то, что описано в той книге, о которой ты рассказывала. Я всего лишь наёмный работник. Хотя – он скривился, – Малфоям точно не понравится, если я решу уйти на вольные хлеба.

– Знаешь, Север, – Лита посмотрела на мужа серьёзно, – похоже, мой наставник был прав. У нас меньше года, чтобы решить все свои дела и смыться куда подальше. Иначе ничего хорошего не выйдет. Тебя упекут в Азкабан и выпустят под клятвы Великому Светочу, а меня… или в расход пустят, или за кусок хлеба пырять заставят.

Северус и сам уже не раз прокручивал это в голове. Долг Малфоям он вполне мог выплатить и из-за границы – условия контракта позволяли.

– Я согласен, – тихо сказал он. – Здесь меня, кроме этого дома, ничего не держит. Если придётся срочно продать, Джамал давно предлагал за него приличную цену. Но куда мы поедем? У моей матери было наследство от её бабушки – небольшой домик в Греции, в магическом поселении. Она рассказывала, что до войны семья ездила туда отдыхать. Дом находится в деревушке на склоне над морем, рядом с узкими улочками и белёными домиками. Но вот где именно я не знаю.

– Так, – Лита тут же перешла на деловой тон, – а ты вообще откуда об этом доме знаешь? И почему Принцы не наложили на него лапу?

– Потому что это было приданое моей прабабки, выделенное ей во вдовью долю, – пояснил Северус. – На такую собственность никто из рода права не имеет, она передаётся только по завещанию. Так получилось, что дом унаследовала моя бабушка Маддалена, но во время войны ехать туда она не решилась. А потом, по её завещанию, он перешёл к моей матери. Мы собирались уехать в Грецию, когда я закончу Хогвартс. Но… – голос его дрогнул, и он осёкся. – Не повезло.

Лита мягко взяла мужа за руку. Северус до сих пор не мог отпустить боль утраты. Смерть матери стала для него раной, которая не заживала: он даже не успел попрощаться с ней. Тело было кремировано задолго до его возвращения из школы.

В голове Литы сразу нарисовалась картина: солнечная Греция, море цвета сапфира, магическое поселение, где среди обычных туристов незаметно жили волшебные семьи. Белые стены, увитые виноградом, ароматы лавра и розмарина, и домик, где они могли бы, наконец, спрятаться от всех этих интриг и чувствовать себя в безопасности.

– Север, а документы остались? – тихо спросила Лита, стараясь отвлечь мужа от тяжёлых воспоминаний.

– Да, сейчас, – кивнул он и быстро поднялся наверх. Через две минуты вернулся со шкатулкой, тёмной, с медными накладками.

Лита погрузилась в изучение бумаг. Пожелтевшие страницы пахли пылью и старым пергаментом. В документах было подробно описано строение дома, даже упоминалось название поселения, но никаких ориентиров или карты не оказалось. Теперь стало понятно, почему Северус говорил, что не знает, где именно искать этот дом. Впрочем, это не выглядело неразрешимой проблемой – придётся разбираться на месте.

– Значит так, – деловым тоном заключила она, – надо заранее продумать, каким способом мы будем покидать остров. Сейфами Гринготтса мы сможем пользоваться с континента?

Северус поднял взгляд, удивившись самому вопросу:

– Конечно. Когда я учился во Флоренции, постоянно пользовался своим сейфом. Его ещё моя мать открыла.

– Отлично, – кивнула Лита. – Тогда нужно будет связаться с Эвансами и попробовать уговорить их переехать.

– Думаю, это не так сложно, – после небольшой паузы ответил он. – Сейчас кризис, и мистеру Эвансу уже предлагали работу за границей.

Лита усмехнулась, едва заметно покачав головой:

– Там ещё миссис Эванс есть, а с ней всё куда сложнее. Но поговорить надо. Что-то мне подсказывает, что в покое их всё равно не оставят.

Северус помолчал, а потом вдруг резко сменил тему:

– Знаешь, хватит о делах. В субботу в The Dev будут играть The Cure. Давай выберемся вместе. Нам обоим нужен отдых, хоть немного отвлечься.

– Согласна, – улыбнулась Лита.

Северус притянул жену к себе, заключил в крепкие объятия. И в тот момент стало ясно: зачем ждать выходных, если можно расслабиться и забыть обо всём прямо сейчас?

****

В субботу Лита тщательно собралась, и они с Северусом аппарировали по знакомому адресу. The Dev встретил их привычной суетой и шумной тусовкой – здесь царил дух новой моды: стремительно набирающего обороты панка. Музыка гремела так, что вибрации отдавались в груди, а у стойки толпилась разношёрстная компания: кожаные куртки, ирокезы, цепи и заклёпки.

Молодые супруги, как и в прошлый раз, направились к дальним столикам, где обычно собирались маги. Но в этот вечер их оказалось заметно меньше. Лита невольно выразила удивление, и тут же получила объяснение: начался учебный год, и большинство ребят разъехались по местам учёбы.

О Барти Крауче младшем Лита уже знала. Среди отсутствующих значились и Рабастан Лестрейндж, студент магической Сорбонны факультета права, и двое одноклассников Севера – Эйвери и Мальсибер. Первый теперь жил в Париже и учился на художника, второй – в Турине.

За её просвещение в этот вечер взялся Август Руквуд. Он с лёгкой усмешкой рассказывал, что сам недавно окончил Салемскую Высшую магическую академию и сейчас работает в исследовательском центре при Отделе Тайн.

Лита слушала, и её не отпускала мысль: канон, в котором дети богатых семей сплошь изображались бездельниками и террористами, казался всё более нелепым. Разве не странно? Возьмём хотя бы Барти Крауча. Парень, который сдал все ЖАБА на высший балл, по определению должен был продолжать обучение, а не болтаться без дела. Да, конечно, жаль, что в Британии закрыли магический колледж в Кембридже, но кто мешал родителям отправить детей учиться за границу?

– Август, скажи, пожалуйста, – Лита наклонилась вперёд, почти касаясь локтем липкого стола, и старалась перекричать гул голосов и музыку. – В Мунго за последнее время всё больше пациентов с тяжёлыми травмами и проклятиями. Это связано с войной, о которой все говорят?

Руквуд задумчиво покачал стакан, где остатки обычного виски мерцали в свете неоновых ламп, и чуть усмехнулся:

– Смотря, что называть войной. В обычном мире сейчас бушует ИРА, а Ежедневный пророк каждую их акцию с радостью приписывает Пожирателям. Кто они такие и чем на самом деле занимаются – никто не знает. А Дамблдор… – Август хмыкнул, – вещает со страниц газет про некоего тёмного лорда Волан-де-морта. И намекает, что это Томас Риддл, один из кандидатов в министры.

– А что, выборы уже скоро? – Лита с трудом перекричала внезапный визг электрогитары.

– Летом, – кивнул Август. – Кампания стартовала ещё в начале октября. В этот раз чуть позже обычного – всё из-за смерти Слагхорна. Все так показательно скорбели…

Воздух в The Dev был пропитан запахом дешёвого пива, дыма и чего-то пряного, явно не из магловских сигарет. За соседними столиками спорили и смеялись компании в кожаных куртках, кто-то громко подпевал музыке, разливая напитки.

– Всем привет! – в этот момент сквозь шум пробились Фрея Розье и Алексис Кэрроу. Девушки ловко протиснулись мимо танцующих панков и уселись рядом, словно дома.

– Лита, – с игривой усмешкой начала Алексис, – мой кузен Каллум до сих пор обижен, что ты вышла за Снейпа.

– Ага, – сверкнула глазами Лита. – Извини, конечно, что не спросила у твоего кузена разрешения. Но, знаешь, я его даже не рассматривала в кандидаты. Жить ему, что ли, надоело? Ходил бы теперь вечно про́клятый и кухонной утварью побитый.

Фрея прыснула в кулак:

– За что ты так его?

– За всё хорошее, – холодно отрезала Лита. Она не терпела никаких претензий к своему выбору.

В этот момент зал взорвался восторженным гулом: на сцену вышли The Cure. Красные прожекторы ослепляли, толпа качнулась вперёд, поднялись руки с кружками и сигаретами. Сквозь этот хаос Северус пробрался к Лите, обнял её за талию, прижав к себе так уверенно и спокойно, будто вокруг не бушевала толпа.

Концерт был потрясающим: вибрация басов отдавалась в груди, под ногами дрожал деревянный пол, голоса и музыка смывались в одно безумное море звука. Лита впервые за долгие недели позволила себе расслабиться, почувствовала, как напряжение уходит. Уже на выходе, когда воздух снаружи показался удивительно свежим и прохладным после прокуренного зала, она извинилась перед Алексис и Фреей за свою резкость.

– Да ладно, я тоже после смены на людей кидаюсь, – рассмеялась Фрея, – а ты ещё умудряешься лечить магов из диаспор.

После концерта все были в приподнятом настроении, и компания направлялась к небольшому скверу – удобному месту для перемещения такой большой группы. Вечер казался спокойным, но тишину внезапно разорвал резкий свист: воздух прорезали первые проклятия.

В следующее мгновение начался настоящий ад. Тёмное заклятие с силой ударило в Алексис – девушка вскрикнула и повалилась на землю. Рядом упал совсем молодой парень, застигнутый ударом врасплох.