Текст книги "Без права на побег (СИ)"

Автор книги: Елена Леонтович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 32 страниц)

Глава 13

Восьмое марта 1980 года Лита встречала уже в кампусе Академии. День казался слегка абсурдным, как сцена из старого фильма, где Штирлиц в одиночестве отмечал 23 февраля в тылу врага. Нет, окружение не было враждебным – скорее непонимающим. Просто для британцев этот праздник ничего не значил.

Фрейе Розье, с которой Лита успела сблизиться за последние месяцы, она объяснила, что в России этот день принято считать женским праздником – и иногда даже символом нового этапа, вроде переезда или смены круга. Шутя добавила, что ей, дескать, вполне подошло бы отметить восьмое марта как смену локации и статуса.

После заключения контракта на обучение жизнь Литы начала входить в привычное русло: учёба – дом. Учиться ей было легко, особенно теперь, когда она снова занималась любимым делом. Но возвращение к практике показало, что смена мира далась ей не так просто, как казалось на первый взгляд.

Единственным по-настоящему новым аспектом оставалась магическая сторона целительства. Анатомия, физиология, клинические алгоритмы – всё это уже давно пройдено, сдано и многократно отработано. Лита с облегчением поняла, что её базовые знания всё ещё приносят пользу.

Вскоре ей пришлось признаться мистеру Шаффику, что до поступления в Академию она училась в маггловском медицинском вузе. О том, что была близка к его завершению, Лита умолчала – формально Эванс числилась девятнадцатилетней. Наставник запросил подтверждение образования, и ей пришлось предъявить диплом Хогвартса. Документ, некогда выданный Лили Эванс, сам собой отражал имя Лилит Ноэль Гримм. К счастью, дальше кабинета мистера Шаффика эта информация не ушла.

Помимо анатомии, зелий и чар в учебной программе оказалось немало других, не менее увлекательных дисциплин: физиологические основы целительства, теория магической терапии, основы ритуалистики. Лита по привычке и старой памяти старалась придерживаться проторенной дорожки – проявляла усердие и проявляла инициативу на почве женского целительства и родовспоможения. Вскоре наставник доверил ей дополнительный блок материалов – обширный теоретический курс по репродуктивной магии.

Как прилежный студент, она внимательно ознакомилась с лекциями, законспектировала, провела сравнительный анализ. А затем надолго погрузилась в ступор.

Нет, Лита прекрасно понимала разницу между художественным вымыслом и реальностью, но после прочитанного канонная история заиграла для неё совсем другими, неожиданно мрачными красками.

Фанон был прав в одном – маги и маглы действительно представляли собой разные виды. Но с кучей нюансов.

Оказалось, маг и магла могли завести ребёнка, но с огромными сложностями, и итог такого союза был предсказуем: ребёнок всегда рождался без дара. Чтобы у младенца проявилась магия, энергетическое ядро обязательно должна была иметь мать. Именно энергетическое, а не магическое – в учебнике это подчёркивалось особо. Сквибка подходила, магла – нет.

Проще говоря, матерью волшебника могла стать волшебница или сквиб, а магла – ни при каких условиях. Маги веками «сеяли дикий овёс», не особо опасаясь, что внебрачные дети вдруг появятся в Хогвартсе. От таких связей рождались обычные люди либо, в лучшем случае, сквибы.

А вот союз волшебницы и магла и вовсе считался бесплодным. Даже среди волшебников, если сила мужчины была существенно ниже силы жены, зачатие становилось сложным. Поэтому в старых чистокровных семьях иногда прибегали к бракам между родственниками сквибами и маглорожденными ведьмами – ради усиления потомства. Но в этом случае зачатие происходило исключительно через ритуал, иначе – бесплодие.

У Литы возник закономерный вопрос: как же тогда появился на свет Том Риддл, тот самый, который стал Волдемортом?

Вот он, учебник, чёрным по белому утверждающий, что это невозможно. И всё же – он родился. Значит, или учебник врал, или… всё было куда сложнее.

Девушку не отпускала мысль. Ей отчаянно хотелось докопаться до истины. И в конце концов она решилась задать вопрос тому, кто по должности обязан был знать ответ – мистеру Шаффику.

Формулировала она осторожно, обтекаемо. Но маг уловил суть. И, что важнее, понял, кого именно она имеет в виду.

– Понимаете ли, мисс Гримм, я бы крайне не советовал вам вмешиваться в старые интриги магической Британии, – голос мистера Шаффика звучал ровно, почти спокойно, но в нем чувствовалась скрытая твёрдость. – Магл никогда не смог бы стать отцом мистера Риддла. В таком случае Меропа просто не зачала бы ребёнка. Думаете, магловские аристократы не пытались породниться с волшебницами и получить одарённых наследников? Это даже не смешно – подобных попыток было уйма, и все они окончились ничем. Против природы не пойдёшь.

Он помолчал, словно давая Лите время осознать услышанное.

– Были, конечно, рода поумнее. Вот, скажем, Монтегю. Их предки веками подсылали женщин к магам, добиваясь хоть какой-то искры. Им потребовалось несколько поколений, прежде чем появился сквиб, достаточно сильный, чтобы заключить ритуальный брак с маглорожденной ведьмой. Умно? В каком-то смысле. Но с введением Статута Секретности магическая и немагическая ветви разошлись – навсегда. Что же касается Гонтов... какими бы безумцами они ни были, даже они понимали: их род вырождается. И что именно задумал старик Марволо, нам, боюсь, не узнать. Но маглом отец его внука быть не мог. Это невозможно. А вот взять кровь соседа – для внешности, для цвета глаз, для какого-нибудь ритуала... – он криво усмехнулся. – Вполне в духе Гонтов.

Он замолчал на миг, глядя на девушку испытующе.

– А кто потом вмешался в их семейные дела, почему Меропа умерла, а мальчик оказался в приюте, лично я вам копаться в этом не советую. Вы обладаете слишком редким и ценным даром, чтобы исчезнуть по глупости – в самом расцвете лет.

Действительно, подумалось Лите, шёл бы этот канон лесом. Умирать или лезть в опасности только потому, что какая-то домохозяйка в своё время удачно монетизировала свою версию «борьбы бобра со ослом», она явно не собиралась.

Но возник новый вопрос: кого же тогда называют полукровками и почему? Спрашивать у Шаффика Лита не решилась, подозревая, что это как раз из разряда «все и так знают». Поэтому вечером, за чаем, она осторожно поинтересовалась у миссис Фэнвич.

– Полукровки?.. – переспросила та с лёгким удивлением, отставив чашку. – Как бы тебе это объяснить, дитя моё...

Она помолчала немного, словно подбирая слова, и заговорила с мягкой, наставнической интонацией:

– Видишь ли, в наши дни далеко не всякая ведьма осведомлена о природе наследия. Многие, по неведению или от легкомыслия, связывают судьбу с маглами, а позднее – приходят в Мунго с вопросами, на которые давно следовало знать ответ. Им объясняют. И браки эти быстро распадаются, оставляя за собой лишь недоумение и тень.

Она сделала паузу и слегка качнула головой.

– Но семью, деточка, редко строят на одной любви. Часто – на выгоде. А среди маглов, как ты, вероятно, знаешь, встречаются весьма состоятельные люди. Вот и происходит… то, что происходит.

Что же до термина «полукровка» – под ним подразумевают потомков магиков, а всё чаще – детей, рождённых от браков с женщинами-сквибами. В особенности среди тех, кто по происхождению прост и не богат, но ищет прочной линии для продолжения рода. Ведь сквибка, хотя и лишена дара, обладает ядром, способным дать жизнь магу. Ну и если маг женится на маглорожденной, их ребенка тоже считают полукровкой.

Она вновь помолчала, а потом добавила, чуть приглушив голос:

– Есть, впрочем, и иной, менее пристойный вариант происхождения подобных детей. Он напрямую вытекает из первого случая, когда ведьма, зачав вне брака, выходит замуж за магла, дабы прикрыть грех.

Лита приподняла бровь.

– И как же она его скроет, если ребёнок окажется магом?

Милдред улыбнулась сдержанно, почти печально:

– А потому-то такие дети и не считаются ровней чистокровным. Кто скажет, кто был настоящим отцом? И почему ведьма пошла за магла? Может, с женатым человеком была связана, а это, дитя моё, – позору не оберёшься. Потому и смотрят на таких искоса.

Но был ещё один вопрос, который Лита давно собиралась прояснить.

– Как я понимаю, магглорожденные – это дети двух сквибов, потомков тех, кто ушёл в мир простецов. Почему же их называют грязнокровками? – спросила она, припомнив, как часто в фанатских теориях обсуждалась эта тема. Там были десятки версий, но Лите было важно услышать, как это объясняют здесь, в этом мире. Всё-таки она жила в теле именно «грязнокровки», а её настоящая семья осталась в иной реальности.

Миссис Фэнвич тяжело вздохнула, словно собираясь с мыслями, а затем произнесла:

– Милочка, это ведь и так должно быть тебе понятно. Магии лишаются не просто так. Уж какие долги и проклятия висят на тех, кто стал сквибом, одному Мерлину ведомо. А коли два сквиба сходятся – всякое может выйти. Это, знаешь ли, лотерея. Если ребёнок родится с даром да свободен окажется от долгов пращуров, такого и впрямь зовут Новой Кровью.

Она помолчала, потянулась подогреть чашку с остывшим чаем.

– Но жизнь – штука непредсказуемая, – продолжила старая ведьма. – Люди рисковать не любят. А потому к таким детям относятся настороженно, будто и не знают, чем он заплатит за чужие грехи. Грязнокровки, хм... Это не столько про происхождение, сколько про страх перед тем, что скрыто в прошлом.

Лита задумалась. Слова миссис Фэнвич, как часто бывало, открывали новые горизонты. Прежде всего она подумала о Лили Эванс... А затем в памяти тут же всплыл другой персонаж – Северус Снейп.

По официальной версии его мать, Эйлин Принц, вышла замуж за магла – Тобиаса Снейпа. Не по любви и, уж конечно, не ради состояния.

Вероятность того, что будущий профессор Снейп – бастард, была очень велика. Скорее всего, его настоящим отцом был маг, о котором мисс Принц не могла никому рассказать. Мысль эта резанула Литу по живому – и странным образом многие несостыковки канона встали на свои места.

И отношение Поттера с Блэком к Снейпу тоже обрело смысл: а что, если их отцы «погуляли» с его матерью? Дети бывают жестоки. Лита представила, как на Слизерине к парню относились чистокровные, и искренне пожалела его. У Северуса не было ни шанса – все прекрасно понимали, кто он есть, а он сам считал своим отцом простого магла.

Но он стал мастером зелий – а это невозможно без успешного окончания учебного заведения и получения как минимум звания колдомедика. Значит, сейчас он должен знать правду: что Тобиас Снейп – не его настоящий отец.

Звания магистра или мастера присуждались Гильдиями, и получить их можно было только после окончания аккредитованного учебного заведения и успешной сдачи квалификационных экзаменов. Соискатель обязан был явиться с дипломом, рекомендациями и заключением наставника. Лита всерьёз задумывалась о том, чтобы после выпуска получить звание мастера-целителя в одной из Гильдий, но это была ещё весьма отдалённая перспектива.

С одногруппниками у неё складывались ровные, нейтральные отношения. Ближе всех она общалась с Фрейей Розье, и плевать ей было и на канон, и на мнение Джоан Роулинг.

Гордячка Риз держалась в стороне, с девочками разговаривала через губу, а на уроках демонстрировала превосходство, вызывавшее раздражение даже у преподавателей. По секрету Фрейя объяснила Лите, что, по мнению многих британцев, маги с континента имели сомнительное происхождение.

– Ха-ха! Это как понимать – за Ла-Маншем магов нет?! Ха-ха! Ну вы, мелкобританцы, даёте! – не удержалась тогда Лита.

С тех пор она с упоением называла чистокровных снобов «мелкобриташками», что особенно злило Риз. Парни, впрочем, воспринимали это шутливо. Как объяснила Фрейя, «свежая кровь с континента» большинству из них казалась очень даже привлекательной.

«Кто о чем, а парни о бабах», – фыркнула про себя Лита, но вслух, разумеется, ничего не сказала.

Тем временем после выписки Бенджи Фенвик перебрался в дом своей тётушки – миссис Фэнвич. Лита видела его лишь мельком: по утрам он ещё спал, когда она уходила в Академию, а вечерами чаще всего запирался у себя в комнате.

Но в те редкие моменты, когда они сталкивались, Литу начинал раздражать его скользкий, маслянистый взгляд. В нём было что-то неприятное, чуть приторное, от чего хотелось поскорее отвернуться и вымыть руки.

С каждым днём мысль о переезде в кампус при Мунго казалась ей всё более заманчивой. Уединения и тишины, конечно, там не будет, но и терпеть Бенжи не придётся. Правда, этот шаг неминуемо повлек бы за собой обстоятельный разговор с миссис Фэнвич, а значит, подведение итогов совместного проживания. И Лита с некоторым беспокойством догадывалась, что результат окажется не в пользу семьи Фэнвич.

Как ни крути, но именно её появление помогло спасти Милдред любимого племянничка. Именно благодаря её вмешательству Бенжи, по сути, остался в живых.

«Ну и кто тут кому должен?» – мрачно подумала она, натягивая перчатки перед выходом в промозглое утро.

К концу февраля их курс ожидал квалификационный экзамен на звание колдомедика. Сдача была обязательной для всех студентов без исключения. После экзамена начинался следующий этап – совмещение теоретической подготовки с работой в стационарах Святого Мунго.

Для Литы это не стало неожиданностью: в родном мире студентов с четвёртого курса спокойно отправляли по клиникам. Единственной, кто открыто выразил недовольство, оказалась Риз – она рассчитывала вернуться в семейную клинику и считала работу в Мунго «унижением статуса».

Шаффик быстро поставил её на место – жёстко и без сантиментов. Он напомнил о контракте, о клятвах и об этике профессии. Возразить Риз ничего не смогла.

Сами экзамены, по меркам бывшей студентки медицинского ВУЗа, показались Лите на удивление простыми. Всего четыре дисциплины, и самой сложной из них все единогласно считали анатомию.

Чары же, хоть и были заметно сложнее школьной программы и куда более энергоёмкими, благодаря медицинской специфике воспринимались как серьёзный, но вполне преодолимый вызов. Лита добросовестно отрабатывала их на тренировочных манекенах – до седьмого пота, с подрагивающими пальцами и зажатой челюстью.

С зельями у неё всё шло заметно легче – навыки пришли быстро, а интуиция подсказывала нужные моменты. Теорию она тоже успела хорошо подтянуть – благо, память у неё была цепкая, особенно на схемы, рецепты и опасные противопоказания.

Ритуалами колдомедики не занимались вовсе – эта область оставалась за пределами их профессиональной подготовки. Так что первые квалификационные испытания – вперёд и с песней. Лита не чувствовала паники, только сосредоточенность и лёгкое нетерпение: ей не терпелось доказать прежде всего себе, что она на своём месте.

Экзамены у всего их потока прошли на редкость спокойно. Без провалов, без истерик, без вызова в кабинет наставника – и это было почти чудом и результатом трудолюбия девушки. Лита с трудом скрывала облегчение: медицинская подготовка, пусть и маггловская, сыграла свою роль.

На следующий же день она подала мистеру Шаффику заявление на предоставление жилья в кампусе Академии. Наставник лишь кивнул – без удивления, скорее даже с одобрением. Ещё через сутки Лита уже осматривала варианты: от студенчески скромных до удивительно просторных для временного жилья. Выбор пал на небольшую, но уютную квартирку с высокими окнами, светлой кладовкой, куда как раз поместится котёл, и мягким светом, падающим на письменный стол – почти идеальное место, чтобы читать по ночам.

Сложность заключалась вовсе не в переезде, а в том, как об этом сказать миссис Фэнвич. И хотя Лита чувствовала благодарность, последнее время её всё чаще тревожил взгляд Бенжи Фенвика. Скользящий, ленивый, неприятно липкий. Он молчал, не говорил ни слова лишнего, но его молчание было хуже открытого хамства.

Девушка всё чаще ловила себя на мысли, что в доме миссис Фэнвич ей стало неуютно. Словно магия дома перестала её оберегать. Переезд в кампус казался не просто шагом к самостоятельности, а актом личной гигиены – магической, ментальной и душевной.

И всё же, собираясь вечером к разговору с миссис Фэнвич, она никак не могла придумать, с чего начать.

Глава 14

Лита решила не откладывать неприятный разговор в долгий ящик. Вернувшись из Академии, она сразу предупредила тётушку Милдред, что вечером им стоит поговорить. После ужина обе уединились в кабинете-библиотеке: комната была надёжно заглушена от любых посторонних ушей, а мерцающий магический свет старинной люстры придавал встрече оттенок формальности.

Лита собралась с духом и перешла к делу без лишних прелюдий:

– Миссис Фэнвич, я очень благодарна вам за помощь и поддержку в адаптации к этому миру. Но, думаю, настал момент, когда мне пора начать жить самостоятельно. Единственное, что всё ещё удерживает меня в вашем доме, – это наши взаимные обязательства, – она изо всех сил старалась говорить уважительно и корректно.

Старая ведьма усмехнулась, но в её взгляде сверкнуло скорее понимание, чем насмешка.

– Обязательства? Только не твои, – сказала она сухо и, подняв левую руку, коснулась запястья кончиком палочки. На бледной коже проступила тонкая вязь магического браслета – символ одностороннего долгового обязательства.

Лита сжала губы. Она хотела избежать именно такого поворота.

– Мы можем заключить магический контракт... добровольно и на равных, – предложила она, но в голосе прозвучала неуверенность.

– Нет уж, – отрезала миссис Фэнвич. – Сделаем так. Ты возьмёшь с собой Тисли. Она хорошая домовушка, тебе симпатизирует. А это, если ты не знаешь, имеет большое значение. В нашем мире хватает историй о родах и семьях, загубленных домовыми эльфами из-за личной неприязни и несовпадения магических потоков.

Лита кивнула, удивлённая, но не возражала.

– Далее, – продолжила ведьма, – я, как глава рода Фэнвич, даю клятву оказывать тебе и твоим потомкам помощь и протекцию, давать советы и разъяснения в пределах разумного.

Лита только открыла рот, чтобы что-то спросить, но миссис Фэнвич подняла руку, опережая её:

– Объясню. Ты спасла мой род от гибели. А за спасение рода плата должна быть равноценной. Вернуть тебя в твой мир я не могу, это невозможно. Но могу и обязана помочь устроиться в этом. У тебя неизбежно будут возникать вопросы, на которые никто другой не сможет ответить, не заподозрив твою суть. Поэтому род Фэнвич берёт на себя обязательство помочь при обращении. Всегда.

Она щёлкнула пальцами.

– Тисли!

Перед ведьмами с тихим хлопком появилась домовушка – как всегда аккуратная, в чистом самошитом платьице с вышитым подолом. Большие глаза сияли, уши слегка дрожали от старания.

– Хозяйка звала Тисли? – почтительно спросила она, поклонившись.

Миссис Фэнвич чуть кивнула.

– Скажи, Тисли, ты бы хотела служить мисс Гримм? Стать её личным домовиком?

Домовушка взглянула на Литу – с восхищением, преданностью, почти обожанием – и тут же зачастила, кивая так, что длинные уши затрепетали, как флажки на ветру:

– Да, да, да! Тисли будет служить уважаемой сильной ведьме! Это большая честь, большая радость, Тисли очень хочет!

Лита опешила. У неё даже дыхание сбилось. Домовик? Её личный домовик? А она вообще справится?.. Она с сомнением повернулась к миссис Фэнвич:

– Я… а я точно потяну? Это же ответственность. Я пока учусь…

Миссис Фэнвич с усмешкой отмахнулась:

– Конечно, справишься. Ты ведь уже работаешь в Св. Мунго и жить собираешься в их кампусе, а там, между прочим, сильный источник магии. Тисли может с ним прекрасно синхронизироваться.

Она на миг задумалась, а потом добавила с прищуром:

– И не думай, что долго будешь незамужней. Уж поверь, такую ведьму долго не оставят без внимания. Сильная, чистокровная, да ещё и не связана родством с британскими семьями – редкая птица. Красивая к тому же. Первым делом начнут проверять на фертильность, уверяю тебя. Слыхано ли такое – свободная ведьма с таким потенциалом?

Лита скривилась.

– Бенжи вон, – продолжила тётушка, – тот и то глаз с тебя не сводит, хоть и никчёмный. Так что будь осторожна. При малейшем подозрении – сразу ко мне. Я не Мерлин, конечно, но защита у меня есть. И юрист семейный имеется для составления брачного контракта.

– А как же ученический контракт? – осторожно уточнила Лита. – Я ведь не могу официально создать семью до завершения обучения...

– Глупости! – отмахнулась старая ведьма. – Забеременеть не сможешь, да, магия блокирует. Но выйти замуж никто не запрещает. Хочешь – заключай магический брак хоть завтра. Так что держи ухо востро и не теряй голову!

Она встала, подошла к комоду, достала оттуда тяжёлый кошель и протянула Лите.

– Вот тебе на первое обустройство. Тут всё по-честному – галлеоны, как положено. Начни новую жизнь достойно. А теперь проведём привязку. – Голос миссис Фэнвич стал торжественным, почти ритуальным. – Я, Милдред Беатрис Фэнвич, глава рода, передаю в уплату долга за спасение моего рода свободной ведьме Лилит Ноэль Гримм свою верную служанку Тисли – для преданной службы и помощи до тех пор, пока сама Лилит не сочтёт возможным её отпустить.

Лита с замиранием сердца взяла из рук старой ведьмы тонкую серебряную иглу, уколола подушечку пальца. Капля крови скатилось вниз и упала прямо на лоб домовушки, засветилась и исчезла, впитавшись, словно её поглотил сам воздух.

В ту же секунду девушка почувствовала странную, но удивительно тёплую и живую связь. Где-то внутри стало тихо и светло, словно в её сердце появился ещё один голос – преданный, готовый служить и защищать.

Она вздрогнула и подняла глаза.

– Ты теперь моя… эльфийка?

– Да, – просияла Тисли с нескрываемым восторгом. – Тисли теперь ваша, хозяйка Ли!

– Так, – строго сказала миссис Фэнвич, – на сегодня хватит откровений. Утро вечера мудренее. Сегодня остаёшься у меня – выспишься, отдохнёшь. Завтра у тебя выходной, и ты переезжаешь. Тисли быстро соберёт всё, что нужно.

Она вдруг хмыкнула, посмотрела на Литу прищуренно.

– Кстати, она теперь твоё приданое. Учти: личный домовик – это очень престижно, особенно в глазах потенциальных женихов. Будущий муж будет доволен. Смотри не прогадай.

Молодая ведьма кивнула, пожелала спокойной ночи и, забрав с собой Тисли, поднялась к себе в комнату. Домовушка бесшумно следовала за ней, сияя от гордости. Вещи собирались быстро: Тисли ловко складывала одежду и мелочи в зачарованный саквояж, попутно нашёптывая заклинания на сохранность. Лита же в это время переодевалась и готовилась ко сну, всё ещё переваривая события вечера. Всё происходило как-то стремительно: разговор, привязка, кошель с галлеонами, обещание защиты… и теперь у неё была собственная эльфийка.

Это было неожиданно, немного страшно, но и невероятно приятно.

Спустя полчаса в комнате воцарилась тишина. Свет погас, и только шелест ветра за окном да негромкое сопение Тисли, устроившейся у двери, нарушали ночной покой.

Девушка давно уже спала наверху, а миссис Фэнвич тем временем подводила итоги в своём кабинете.

Ошейник подчинения начал ослабевать после того, как Лите была куплена палочка – довольно прозрачный знак для старой ведьмы, и Милдред решила проверить это. Затащила подопечную в самое респектабельное ателье на Ноктюрн-аллее – и не прогадала. Впервые за долгое время смогла спокойно проспать целую ночь.

Полный разрыв подчиняющей магии произошёл, когда была окончательно оплачена не только учёба в Академии, но и индивидуальное ученичество. Однако браслеты обязательства оставались. И вот теперь, после передачи домовушки и суммы в триста пятьдесят галлеонов, один из них исчез.

По законам магии – жизнь за жизнь. А у неё, в придачу к спасённому роду, ещё и деньги остались, что заплатили девицы Прюэтт и МакКиннон. Немного, но все хлеб. А договор о сотрудничестве – это вам не рабское подчинение. В общем, Милдред считала, что отделалась дёшево и осталась в прибыли.

Теперь Бенжи не мог покидать дом старшей родственницы. А на Остару его ожидала свадьба – с внучатой племянницей подруги Милдред, Гризельды Марчбэнкс. Ещё недавно перспективы рода выглядели удручающе, но с появлением этой девицы всё повернулось к лучшему. Она явно приносила удачу.

Миссис Фэнвич ничуть не жалела о том, что отдала Тисли. С того самого момента, как в доме появилась пришлая ведьма, верности у домовушки заметно поубавилось – такое случается, когда новая гостья оказывается сильнее хозяйки. То, что Лита умела взаимодействовать с духами, стало ясно уже через пару недель: призрачные обитатели дома буквально впадали в экстаз от её присутствия. Так и место силы можно потерять, если бы девица получше разбиралась в реалиях мира. Так что хорошо, что съезжает. И служанку было не жаль. Тем более, Гризельда обещала передать хорошего домовика из Хогвартса – ближе к экзаменам, через пару-тройку месяцев.

На этой успокаивающей мысли старая ведьма наконец позволила себе прекратить ночные бдения и отправиться спать.

* * *

На следующий день Лита обустраивалась в кампусе. Для себя она выбрала небольшую, но очень уютную квартирку: спальню, совмещённую с гостиной, компактную кухню и крошечную кладовку с вентиляцией – в ней можно было хранить запасы ингредиентов и кое-что варить. Галлеоны от тётушки Милдред пришлись как нельзя кстати: девушка смогла приобрести качественные зельеварческие инструменты, а также запас любимых трав и редких ингредиентов.

Искусство семейных отваров и настоек, переданное бабушкой, Лита забрасывать не собиралась. В планах было сварить все снадобья, что она помнила, и тщательно записать рецепты в личный гримуар. Методику создания магической книги девушка заранее переписала в библиотеке.

После экзаменов студентам дали три дня отдыха, и Лита полностью посвятила их переезду и обустройству. На последний из этих дней выпадал Международный женский день – о котором, впрочем, здесь никто не знал. Тем не менее, Лита решила устроить себе праздник: во-первых, в честь новоселья, а во-вторых, всё же женский день.

Пригласить она решила только Фрею Розье – с Анабель Риз отношения с самого начала не заладились, и девушка решила не портить себе настроение.

Тисли, сияющая от радости, называла Литу «хозяйка Ли» и вложила душу в подготовку угощений и декора. Она с невероятным рвением украсила стол, заварила особый травяной чай и испекла пирожные по старому рецепту.

Увидев домовушку, Фрея поначалу была ошеломлена, но, оправившись, выказала понимание и даже принесла магическую клятву никому не рассказывать об этом.

– Ты ещё не знаешь, а на тебя уже охота готовится, – Фрея многозначительно хмыкнула. – Если кто узнает, что у тебя теперь ещё и личная эльфийка есть… Ха-ха, Монтегю уже на низком старте, Кэрроу интересуется.

Лита скривилась. Она только начала приводить свою жизнь в порядок, учеба была интересной, перспективы – вдохновляющими. Мужчины с их «горизонтальными инициативами» в это не вписывались. Тем более местные, которые желали посадить жену дома на цепи за каменной стеной. Девушка раньше не думала, что может стать феминисткой, но теперь всё чаще ловила себя на подобных мыслях.

Кажется, в первую очередь ей стоило бы завести не гримуар с целительными отварами, а томик семейных проклятий и сглазов – на всякий случай.

– Я, между прочим, сюда не за женихами приехала, а учиться, – отрезала она. – Как раньше говорила, так и сейчас повторяю.

Фрея понимающе кивнула, но в глазах всё ещё плясал весёлый огонёк.

– У меня контракт, – продолжила Лита уже спокойнее. – Будут лезть – поговорю с мистером Шаффиком. Он лично гарантировал защиту от подобных поползновений.

– А если не поймут... – она усмехнулась и щёлкнула пальцами, – сама выпишу воспитательных люлей!

Фрея заметно потеплела к Лите – вечер вышел хорошим, наполненным тихими разговорами, смехом и уютом. За чаем с пирожками они обсуждали всё понемногу – от учебных планов до странностей сокурсников.

Так незаметно и приятно пролетело время. Молодые ведьмы простились лишь поздно вечером, договорившись встретиться утром, ведь впереди был их первый рабочий день в качестве стажёров-целителей.

Девятое марта 1980 года пришлось на воскресенье – первый рабочий день недели у британских магов. Весь день студентов-стажёров знакомили с порядками Приёмного отделения и инструктировали по предстоящей работе. Лите невольно подумалось, что, несмотря на смену стран и вузов, подход везде один – много теории, инструктаж и строгие правила.

С десятого числа все выходили на практику парами. Лита и Фрея, к общей радости, оказались в одной паре. Скривившиеся Монтегю и Риз – в другой. А третью составили ребята из группы Фреи – Каллум Кэрроу и Эрик Доуэлл.

Работа в Приёмном отделении оказалась на удивление привычной: нескончаемый поток пациентов, простейшая диагностика, стандартные процедуры. Разница с прежней жизнью была, конечно, разительная – сделать клизму или промывание желудка одним взмахом палочки… о таком в прошлом мире Лита могла только мечтать. Но даже с магией к вечеру она возвращалась домой измотанная, хоть и довольная. И попадала прямиком в заботливые руки Тисли, которая кормила «хозяйку Ли», хлопотала вокруг неё и искренне гордилась тем, что служит уважаемой целительнице. На сдержанное уточнение Литы, что она всего лишь студентка, домовушка даже не реагировала – для Тисли всё было ясно.

Первую подставу на новой работе Лита и Фрея ощутили в полной мере во время ночного дежурства с двадцатого на двадцать первое марта. Как пояснила подруга, на Остару в Приёмном всегда аншлаг. Двойная обида заключалась в том, что дежурить должна была пара Кэрроу – Доуэлл, но те благополучно свинтили к родственникам, оставив наставникам искать замену. Лита ругала себя: ведь прекрасно знала, что значит работать в праздники, просто не догадалась, что и Остара – тоже праздник, да ещё какой…

К середине смены девушки были единодушны: всё зло – от доморощенных ритуалистов. Приёмное отделение ломилось от жертв безумных, халтурно проведённых обрядов. Лита с горечью вспоминала тех чудаков, которых увидела в первый день в «Мунго» – по сравнению с нынешними, это были просто цветочки.

А как, скажите, назвать троих взрослых особей мужского пола, решивших отпраздновать Остару ритуалом вызова демона похоти? Что именно они там творили – неясно, но результат оказался на редкость наглядным: двоих перемололо взрывной волной буквально в фарш. А за жизнь третьего ведьмы боролись обе – Лита только успела крикнуть регистраторше, чтобы та звала кого-нибудь из мастеров-целителей. Потому что они с Фреей – два стажёра, а в отделении уже начался полный хаос.

Дальше стало только хуже. Начали поступать раненые авроры – по протоколу именно им требовалось оказывать помощь в первую очередь. Уставшие, на взводе, ведьмы метались между койками и носилками, действуя уже почти на автомате. Лита чувствовала, как с каждым новым случаем у неё сдают силы, но останавливаться было нельзя.