Текст книги "Без права на побег (СИ)"

Автор книги: Елена Леонтович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 32 страниц)

Глава 34

На день весеннего равноденствия, двадцать первого марта, был назначен ритуал. Лита волновалась: всё-таки сама она подобных обрядов никогда не проводила – только присутствовала в роли наблюдателя.

За день до этого в дом Снейпов прилетела неприметная серая сова, оставив письмо с координатами для аппарации и заверениями, что и место, и животные для жертвоприношения полностью готовы.

За час до заката молодые супруги переместились в указанную точку. Солсберийская равнина встретила их простором и туманами. Назвать это степью можно было лишь с большой натяжкой, но сейчас, в конце марта, когда нежная весенняя трава только пробивалась сквозь серо-золотистые клочья прошлогодней, местность действительно походила на бескрайний простор Евразийских степей. Лишь влажный воздух и клубящийся предзакатный туман разрушали это впечатление. Там, где гуляют вольные ветра, такой туман не задержался бы, но здешний, словно живой, цепко держался за землю, накрывая равнину зыбкой пеленой.

Из белёсой дымки вынырнула фигура. Антон Семёнович Долохов. Он уверенно подошёл к супругам, слегка приподняв руку в приветствии.

– Доброго вечера, мистер и миссис Снейп. Мы все в сборе, пройдёмте к месту ритуала?

Северус коротко кивнул, взял Литу за руку, и они последовали за старшим магом.

Шли недолго. Туман редел, и вскоре они оказались на просторном лугу. В самом центре было сложено высокое кострище из хвороста и поленьев, подготовленное заранее.

– Как только начнём ритуал, туман сам собой рассеется, – с добродушной уверенностью заметил Долохов. – Здесь, на лугах Уилтшира, ветра добрые, они помогут. Ну а теперь давайте я вас со всеми познакомлю.

Он махнул рукой, указывая на высокого рыжего мужчину с грубоватыми чертами, больше похожего на крестьянина, чем на мага:

– Это Уолден Макнейр, наш спонсор. Животное для жертвы – баран из его стада.

Затем Долохов повернулся к следующему участнику, и голос его стал заметно почтительнее:

– Мистер Томас Марволо Риддл. Северус, вы уже знакомы, а вот барышня – нет.

Перед ней стоял высокий брюнет с холодной харизмой, одетый по моде пятидесятых. Его нельзя было назвать стариком, но и юность осталась позади. Образ Риддла напоминал героев фильмов про мафиози, словно он шагнул прямо из кадра «Крёстного отца». Тёмный Лорд, на безумца совсем не походил. Он держался в стороне, курил, неторопливо выпуская дым, и наблюдал за окружающими взглядом человека, привыкшего контролировать каждую деталь. Симпатичный, даже обаятельный мужчина, но в этой привлекательности чувствовалась опасность: словно маска, скрывающая настоящего хищника.

– Ну и последние, но не по значению, – продолжил Долохов, – Рудольфус Лестрейндж и Амикус Кэрроу.

Мужчины чуть склонили головы в знак приветствия.

Лита рассматривала их с пристальным интересом. В её голове не укладывалось: только что ей представили весь ближний круг печально известного Волдеморта.

Мистера Лестрейнджа Лита знала хорошо: совсем недавно они с Северусом завершили совместную работу по репродуктивной магии с ним и его женой Беллатрикс. А вот Амикуса Кэрроу девушка встречала лишь мельком: пару раз во время визитов того к племяннику Каллуму.

Немного подумав, девушка решила не зацикливаться на их громких именах. В конце концов, они здесь ради ритуала, и для неё важно было сосредоточиться на предстоящей роли. Солнце уже клонилось к закату, и время неумолимо приближало момент начала действа.

Северус аккуратно расстелил на траве заранее приготовленный плед, и Лита устроилась на нём, доставая варган. Первый глухой звук, вибрирующий где-то в груди, прокатился над равниной, а за ним разлилась протяжная мелодия – звуки, будто пришедшие из дальних восточных степей Евразии.

Закрыв глаза, Лита погрузилась в воспоминания. Перед её мысленным взором оживали картины детства: лето, бескрайние пастбища, колышущийся ковыль и отары, кочующие вслед за солнцем. Она, дед и бабушка всё лето путешествовали по степи, жили в юрте, а встречные неизменно принимали их за башкир. Дед лишь усмехался, покачивая головой: «Люди всё дальше уходят от корней, забывают, кем они были». Эти слова звучали в памяти Литы теперь так же ясно, как раньше, наполняя её внутренней силой.

Музыка текла, связывая прошлое и настоящее. С каждой нотой Лита ощущала, как пространство вокруг откликается звукам варгана: воздух становился плотнее, туман принимал причудливые формы, а сердце билось в такт мягкому, завораживающему ритму.

Через некоторое время Лита почувствовала тепло – сначала едва уловимое, потом всё более ощутимое. В нос ударил запах дыма, и до слуха донеслось мягкое потрескивание поленьев. Она открыла глаза: в центре луга разгорался костёр, его оранжевые языки пламени озаряли сгущающиеся сумерки.

Собравшись, девушка положила варган на колени, взяла в руки костяной нож и глубоко вздохнула. Настало время призыва – и ритуал начался.

Дома они с Северусом несколько раз тщательно разобрали порядок действий, проверили все детали, записали для каждого участника слова, которые предстояло произнести самому. Суть обряда была проста и вместе с тем величественна: в момент весеннего равноденствия, когда преграда между миром людей и миром духов становилась тоньше всего, любой мог обратиться к ним и задать свои сокровенные вопросы. У каждого они были свои, поэтому и слова произносились негромко, шёпотом – чтобы их услышали только предназначенные адресаты.

Жертвой становился баран: его кровь предназначалась духам, а плоть должна была объединить участников ритуала. Над костром Антон Семёнович подвесил большой чугунный котёл, и Лита, сосредоточенно работая, бросала туда куски свежей баранины, которые мгновенно зашипели в раскалённом жире. Воздух наполнился густым, пряным запахом, смешавшимся с дымом костра.

Сидящие вокруг казались уже не совсем людьми. Их лица, освещённые огнём, теряли привычные черты, а глаза отражали нечто недоступное этому миру, будто каждый смотрел куда-то далеко за пределы физической оболочки. Мир словно сдвинулся, и Лита ощущала: все они были наполовину здесь, а наполовину там, по другую сторону границы бытия.

К тому времени, как она закончила мешать плов, солнце окончательно скрылось за горизонтом. Сумерки сгущались, и вместе с ними крепло ощущение надвигающегося незримого. Лита села рядом с Северусом, крепко сжала его руку, и вместе они произнесли заветные слова на старом тюркском наречии.

– Ну наконец-то, – прозвучал рядом знакомый голос. – Я уж думала, что ты так и не решишься, и придётся мне простоять здесь всю ночь впустую!

Лита резко повернулась и замерла. У самого края костра, в пляшущем свете огня, стояла её бабушка Фарида. Та самая – с мягкой, родной улыбкой, которую Лита помнила с детства.

– Бабушка?.. – голос Литы дрогнул, а глаза расширились от изумления. Она всматривалась в знакомые черты женщины, стоявшей у костра, сомневаясь в реальности происходящего. Пламя отражалось в её глазах, отбрасывая мерцающие тени на землю, а лёгкий ветер колыхал искры, которые плавно взмывали в туманную ночь. Северус предостерегающе сжал её ладонь, напоминая, что даже в ритуальных виде́ниях нужно сохранять осторожность.

Взгляд Фариды – строгий, но одновременно тёплый и одобрительный – скользнул на него, задержался на миг, будто оценивая. Затем она кивнула и, слегка улыбнувшись, произнесла:

– Ну, знакомь нас, внучка.

Лита торопливо выдохнула, чувствуя, как в груди стучит сердце:

– Это Северус, бабушка. Но, как ты здесь оказалась?

Старая сихерче покачала головой, словно недоумевая, что внучка задаёт столь очевидный для неё вопрос.

– Времени у нас немного. Пусть наши миры и параллельны, но мир духов для них общий. – Она на мгновение отвела взгляд, будто прислушиваясь к чему-то далёкому, и, перехватив невысказанное в глазах Литы сомнение, добавила: – Ты правильно поняла. Сейчас я в трансе. Дед держит меня на той стороне своими силами, без него я бы сюда не добралась. Но тебе пока так делать нельзя, мала ещё.

Северус, до этого молча наблюдавший за разговором, всё же вмешался:

– Вы действительно бабушка Литы?

Фарида резко вскинула голову, в её глазах мелькнул огонёк гордости и непреклонности.

– Разумеется, я её бабушка. И не могла оставить без ответа, что какая-то безродная слабосилка решила занять её место. Свою внучку я везде отыщу и найду способ пообщаться.

Лита сглотнула, на секунду прикрыла глаза, собираясь с силами, и едва слышно спросила:

– Она хоть цела?

Лицо бабушки смягчилось.

– Да что ей сделается! Уже родила двойню – девочка, будущая сихерче. Так что не тревожься, у нас всё хорошо. – Она перевела взгляд на Северуса, затем снова на внучку, и с едва заметной улыбкой добавила: – А у тебя, как я вижу, тоже всё неплохо. Мать будет рада.

Лита улыбнулась, и с живым воодушевлением начала рассказывать бабушке о своих недавних приключениях. Северус слушал, удивляясь не только самой встрече, но и тому, как легко понимал каждое слово их быстрой и мелодичной речи. Временами Фарида обращалась к нему, задавая простые, прямые вопросы, на которые он отвечал честно, без лишних размышлений. По её лицу было видно: старшая сихерче осталась довольна зятем и приняла его без колебаний.

Под конец Лита всё же решилась задать главный вопрос, тревоживший её с самого начала:

– Бабушка, я так хотела знать, что ждёт нас впереди, а пришла ты. Может, скажешь нам, что видишь?

Пожилая сихерче тяжело вздохнула, словно собираясь с силами, и заговорила медленно, почти напевно, будто каждое слово было частью древнего заклинания:

– Самое опасное я отогнала от вас этой ночью. Но скоро сама увидишь: события повернутся совсем иначе, чем прежде. Однако уезжать вам придётся обязательно. Этого избежать нельзя – будущей осенью выйдет последний срок. Вы готовитесь правильно, но запомни: на острове, окружённом океаном, власть степных духов слаба. Здесь властвуют силы водные, и вступать с ними в борьбу вам ни к чему. Это чужая битва. Поэтому – уходите. Пока они не властны над вами.

Она замолчала, и после короткой паузы, словно вспомнив что-то важное, добавила с мягкой улыбкой:

– И ещё: мой вам свадебный подарок.

Фарида сунула руку за пазуху и извлекла двух крошечных пушистых котят. Их шерсть искрилась в свете костра, будто впитывала огонь. Женщина протянула их внучке и её мужу:

– Берите. Это дар мира духов – примите его с должным уважением.

Лита осторожно протянула ладони и взяла своего котёнка, тот жалобно пискнул и тут же уткнулся мордочкой ей в пальцы. Северус, немного растерявшись, принял второго. Оба с любопытством рассматривали маленьких зверьков, удивлённые и восхищённые одновременно.

– Бабушка! – воскликнула Лита, узнав породу. – Да это же дикие манулы, их невозможно приручить!

Фарида фыркнула и строго посмотрела на внучку:

– Подходы надо знать!

Затем её взгляд остановился на Северусе. На миг в нём мелькнуло что-то тёплое, одобрительное.

– Пора мне уходить, – сказала она тихо. – Но запомни, теперь ты член нашей семьи. А своих мы защищаем до последнего. Помни об этом. И береги мою внучку.

Здесь внезапно подул ветер с моря, разогнал густой туман над поляной, и когда Лита подняла взгляд на то место, где ещё мгновение назад стояла её бабушка, там уже никого не было. Словно и не существовало.

Обряд завершился. Люди, сидевшие вокруг костра, медленно приходили в себя: кто-то моргал, словно стряхивая наваждение, кто-то озирался с недоумением, не понимая, где оказался и что с ним произошло. Мужчины переговаривались вполголоса, делились обрывками впечатлений, но при этом избегали смотреть друг другу в глаза – слишком личным и странным оказался этот опыт.

Постепенно напряжение рассеялось, и над поляной установилась почти будничная, даже домашняя атмосфера – словно всё происходящее превратилось в обычный выезд на природу. Как и положено по традиции, каждый должен был съесть мясо барана, принесённого в жертву, и молодая сихерче напоминала об этом.

Лита накладывала горячий, пахнущий специями плов по глиняным плошкам. Её благодарили, кивали, принимая угощение, а сама она в этот момент была погружена в свои мысли. Картина встречи с бабушкой всё ещё стояла перед глазами не отпуская.

Взгляд, брошенный искоса на мужа, подсказал: Северус думает о том же. Его пальцы машинально гладили нечто невидимое под курткой – призрачного котёнка, прячущегося от чужих глаз. Оба зверька были надёжно скрыты под одеждой хозяев, и это решение казалось естественным. Интуиция подсказывала: о таком даре не должны знать посторонние. Это был подарок только для них двоих.

Наконец, плов был доеден, котёл очищен магией, и участники ритуала, обменявшись короткими прощаниями и благодарностями, один за другим растворились в воздухе, аппарируя каждый в свою сторону.

Лита и Северус вернулись в гостиную своего дома в Шеффилде. Первым делом они выпустили котят на свободу – и произошло нечто странное. Зверьки пробежали по комнате, внимательно обнюхали каждый угол, а затем, с удивительной грацией хищников, внезапно прыгнули прямо на грудь хозяев и исчезли, словно растворились в их телах.

В груди Литы разлилось мягкое, согревающее тепло, похожее на ласковый огонь. Она взглянула на Северуса и сразу поняла: он ощущает то же самое. Котята были явно необычными.

Молодые супруги встретились взглядом – и в следующую же секунду в гостиной оказались два больших, пушистых кота с хищными, прищуренными глазами. Их густая, шелковистая шерсть переливалась серебристо-серыми бликами, а в каждом их движении ощущалась первобытная, скрытая сила степных хищников.

Из кухни выглянула Тисли, и её руки невольно взметнулись вверх, полные удивления и восторга:

– Хозяйка Ли, хозяин Северус… сильные анимаги!

Раздался двойной хлопок, и на ковре вновь сидели двое людей – Лита и Северус. Они ещё не успели полностью осознать происходящее, а вокруг всё ещё витало ощущение чудесного и необъяснимого.

– Вот это подарок, так подарок, – Северус не скрывал восхищения, глядя на Литу. – Твоя бабушка умеет удивлять.

Лита улыбнулась, и её глаза заискрились от радости.

– Не то слово, – тихо сказала она. – Она у меня всегда такая. Аниформа – именно то, что нам нужно. Манулы – очень дикие коты, обитают только на континенте. Здесь же мы сможем сойти за обычных домашних.

– Манул? – приподнял бровь Северус, внимательно рассматривая жену. – Что это за зверь?

– Степной кот, – пояснила Лита. – Немного больше обычной домашней кошки, зато невероятно пушистый. Считается, что его невозможно приручить… но бабушке, как видишь, удалось.

Она посмотрела на мужа с лёгким восторгом и добавила:

– Значит, теперь нам доступна анимагия.

Северус слегка улыбнулся, опершись локтем о стол:

– В нашей ситуации это очень кстати. Мне нравится именно шаманский вариант – он проще и безопаснее того, что использует Макгонагалл.

Лита кивнула, и в груди у неё разлилось лёгкое чувство эйфории. Теперь всё должно получиться, в аниформе она ощущала мир духов целиком: каждый шорох, каждое движение воздуха, едва уловимое дыхание окружающего пространства – всё откликалось на её присутствие. Северус оказался абсолютно прав: их маленькая семья получила дар, позволяющий общаться с духами без ритуалов и дополнительных инструментов.

Тисли позвала хозяев на вечерний чай. Несмотря на сытость после ритуала, они с удовольствием устроились за столиком, наслаждаясь ароматами свежезаваренного чая.

– Знаешь, милая, – сказал Северус, опершись локтем о стол и слегка наклонившись к жене, – думаю, твоя бабушка была права. Надо форсировать подготовку и закрепить контроль над тем поселением. Чую филейной частью: скоро начнётся та самая вакханалия, о которой ты предупреждала. А укромное место нам ой как пригодится… И, возможно, придётся кого-то ещё прятать.

Лита улыбнулась и посмотрела на него с пониманием: здесь их мысли совершенно совпадали.

– Знаешь, дорогой, ты абсолютно прав. Ритуалы помнишь наизусть, или мне сто́ит покопаться в библиотеке?

– Я уже скопировал их, – ответил Северус. – Так что завтра на рассвете начнём. Как ты говоришь: «утро вечера мудренее».

Северус сделал глоток чая, медленно опуская чашку и слегка улыбаясь:

– Я уверен: у нас всё получится.

Лита кивнула, сжимая чашку в руках, и почувствовала, как изнутри разливается не просто тепло, а тихая, уверенность, подаренная им сегодняшним вечером. Граница между мирами слегка приоткрылась, оставив после себя новые возможности, которые им предстоит использовать.

Ночь опускалась на улицы Шеффилда, тихо шевеля листья на деревьях и убаюкивая мир вокруг. В их гостиной рождалось чувство тихого счастья и гармонии. Впереди их ждал следующий день, полный новых испытаний, открытий и приобретений, и Лита знала: с Северусом рядом она готова встретить всё, что приготовит им судьба.

Глава 35

После шаманского ритуала Лита и Северус всерьёз занялись устройством собственной складки пространства. Первое время всё казалось сложным и непосильным, но постепенно работа пошла на лад. Как говорится: глаза боятся – руки делают. И чем глубже они погружались в процесс, тем яснее становилось, что пространство можно подчинить себе, если действовать постоянно и терпеливо.

К середине апреля перекосы были устранены, а все лишние пути и прорехи аккуратно закрыты. Складывалось впечатление, будто сама реальность постепенно поддавалась их воле, становясь крепкой и упорядоченной. Теперь никто посторонний не мог случайно забрести в их тайное убежище. А на месте бывших пустошей и искривлённых переходов возникла солнечная поляна – зелёный оазис, защищённый от чужих глаз.

Молодая пара быстро привыкла проводить там время: устраивая пикники, сидя на мягкой траве, слушая пение птиц. Северус, с присущей ему практичностью, откуда-то притащил старую палатку с расширением пространства. И Лита превратила её в уютный домик на их поляне. Вечерами они с мужем зажигали свечи, укрывались от прохладного ветра и позволяли себе редкую роскошь – забывать о делах, разговаривать без спешки и просто быть рядом.

К концу апреля – началу мая оформление складки пространства было завершено. Северус первым предложил перенести сюда часть их вещей. Мысль была разумная: до них уже доходили тревожные вести о незнакомых магах европейской наружности. Те вели себя слишком настойчиво, а порой и откровенно агрессивно: устраивали провокации на магическом рыночке в Шеффилде и даже пытались подобраться к Спиннерс Энд.

Лита не стала откладывать меры предосторожности. Перелистывая свои записи, она выбрала ритуал защиты и призвала на помощь пару слабых духов стихий. Теперь они стерегли вход в их небольшой домик в Шеффилде с улицы и заднего двора, куда выходила дверь кухни. Северус внимательно наблюдал за процессом и, оценив результат, предложил возвести подобную защиту и вокруг пространственной складки.

Сказано – сделано. Правда, ритуал призыва и привязки требовал времени и кропотливой работы: неделю они провели, обустроившись в палатке. Но в тёплые весенние дни это вовсе не тяготило, а, напротив, создавало ощущение долгожданного романтичного отдыха на природе. Всё вокруг дышало обновлением, и сама жизнь будто давала им время насладиться друг другом, прежде чем напомнить о грядущих испытаниях.

Наступил май. Дождливые дни ранней весны остались позади, и теперь солнце щедро заливало всё вокруг своим светом. Сад оживал: в воздухе витали ароматы распустившихся цветов, над клумбами гудели пчёлы, а молодая зелень играла яркими красками.

Лита позволила себе редкую роскошь – безмятежный отдых. После напряжённой трудовой недели она наслаждалась покоем в их с Северусом доме в Шеффилде. Девушка устроилась на заднем дворе, около небольшой лужайки за домом, рядом с кухонной дверью, на вымощенной плиткой площадке. Это было её любимое место: уютное, надёжно укрытое от ветра и словно созданное для тихих и тёплых семейных посиделок.

Тисли, заботливая и проворная, накрыла для хозяйки чайный столик. На белой скатерти поблёскивал фарфор, из чайника поднимался тонкий пар, в воздухе витал аромат чёрного чая с лёгкими травяными нотами. Рядом на блюде красовались пирожные, нежные и аппетитные, будто только что из волшебной кондитерской. Лита откинулась на спинку плетёного стула, сделала глоток и позволила себе улыбнуться. Всё вокруг дышало покоем и весной.

Небольшой импульс от духа-стража подал сигнал хозяйке, как тревожный звон колокола. В воздухе сгустилось нечто чужое, липкое, словно сама тьма притаилась неподалёку. Девушка замерла, прислушиваясь к ощущениям: рядом был чужак – сильный маг, и от него ощутимо исходила тёмная магия, неприятной вибрацией прокатываясь по двору.

Собравшись, Лита подняла палочку и просканировала заклинанием задний двор. Сигнал отклика быстро вывел её к самому углу соседского забора, где под кронами сирени лежала куча старых камней – остатки после давно забытых строительных работ. Именно оттуда исходила тревожная пульсация.

Приглядевшись, девушка различила на нагретом солнцем блоке огромную змею. Чешуя её мерцала желтоватым металлическим отливом, глаза горели тусклым янтарём. Рептилия была настолько крупной, что Лита даже не сразу решилась предположить её вид. Но главное – именно от неё исходила вязкая, гнетущая волна мрака.

– Не может быть… – прошептала Лита, взмахом палочки посылая диагностическое заклятие.

Ответ чар ошеломил целительницу: перед ней находилась про́клятая анимаг – змея. Сердце на миг пропустило удар. Редкое, почти невозможное проклятие, которое навсегда заключало ведьму или волшебника в звериной оболочке. Где-то она об этом слышала…

Любопытство победило осторожность. Лита шагнула ближе и решилась заговорить:

– Извините, мадам. Я могу попытаться вам помочь. Я целитель из больницы святого Мунго и ученица мастера Шаффика. Вы понимаете меня?

Змея не шелохнулась. Лишь лениво моргнула, будто и не слышала слов. Лита напряглась: да, конечно – змеи глухи к человеческой речи. Они чувствуют вибрацию, движение, видят тепло, но слова для них пустой звук.

И всё же жалость к несчастной про́клятой кольнула сердце девушки. Она не могла просто оставить потенциального пациента без помощи. Целительница поспешила в лабораторию мужа и достала небольшой артефакт-переводчик – серебристый браслет с рунными вставками. Северус использовал его, когда собирал яд для зелий: устройство усиливало ментальную составляющую мага и транслировало слова напрямую в сознание рептилии.

Лита сжала браслет в ладони, ощущая лёгкий холод металла, и подумала: если он функционирует с обычными змеями, то и с анимагом обязан сработать.

Необычная пациентка всё так же лежала на тёплом камне, где Лита оставила её перед походом в лабораторию. Змея казалась недвижимой, но в воздухе витало напряжение, словно сама земля затаила дыхание.

Лита защёлкнула серебристый браслет на запястье, ощутив прохладный укол металла. Настроившись, как объяснял Северус, она сосредоточилась на рептилии и заговорила, одновременно направляя слова прямо в её сознание:

– Мадам, вы слышите меня?

Змея вздрогнула и зашевелилась, недоверчиво озираясь вокруг. Янтарные глаза блеснули – в них впервые промелькнуло осмысленное выражение.

– Меня зовут Лилит, – продолжила девушка спокойно, словно обращалась к самой обычной пациентке. – Я ученица мастера-целителя и практикующий малефик. Вы не возражаете, если я попробую снять ваше проклятие? Предупреждаю: будет неприятно, возможно, больно. Но результат сто́ит того – вы снова обретёте здоровье и истинный облик.

На мгновение воцарилась тишина. Змея словно не верила происходящему, то ли поражённая возможностью такого общения, то ли обессиленная от долгих страданий. Затем её голова чуть качнулась, и Лита ясно различила кивок.

– Замечательно, – шепнула она, облегчённо выдохнув.

Девушка принесла из дома низкий табурет и уселась рядом с неожиданной пациенткой. В её руках привычно возникла палочка. Работа предстояла кропотливая: сперва выделить все узлы проклятия с помощью особого диагностического заклятия, затем разорвать их потоком сырой силы малефика, одновременно распутывая.

– М-да, – пробормотала она, сосредоточенно вглядываясь в сеть тёмных чар, окутывавших тело ведьмы-змеи. – Дел невпроворот.

Но руки двигались уверенно. С прошлого года Лита набралась опыта: она лечила и жертв древних ритуалов, и пострадавших от проклятий, и даже одержимых духами. Каждая схватка с тьмой укрепляла её мастерство.

Заклятие оказалось старым, почти наверняка родовым, вплетённым в саму ткань жизни несчастной. Первый блок был самым трудным – путаным, словно клубок враждебных нитей. Лита так увлеклась работой, что и не заметила, как пролетело время. Её отвлёк лишь голос Тисли, звенящий у двери:

– Хозяйка, пора обедать. Вам нужен отдых, иначе силы иссякнут.

– Отдохни-с… потом с новыми-с с-силами продолжишь-с, – прошипела сама змея, её голос прозвучал заметно мягче.

И в этот момент Лита уловила перемену: тяжёлое напряжение вокруг рептилии ослабло, в янтарных глазах впервые появилась слабая искра надежды.

Лита отправилась обедать, строго наказав Тисли не забыть, накормить пациентку. Отдых действительно был необходим: сил ушло куда больше, чем она предполагала, но усталость не мешала чувству живого интереса к делу. Её захватывало то, что происходило: каждая новая загадка проклятия словно бросала вызов её знаниям и умениям.

Перед тем как вернуться к работе, девушка заглянула в лабораторию – там, среди привычного запаха трав и стеклянного звона колб, она достала укрепляющий эликсир. Лишним он точно не будет. Вопрос лишь в том, успеет ли она завершить снятие чар до вечера? Северус обещал вернуться поздно: у него с Роули намечался очередной прорыв в исследованиях.

Мысль мелькнула внезапно: а что, если использовать экспериментальное зелье мужа для нейтрализации вредоносной магии? Идея показалась настолько разумной, что Лита сразу же открыла шкафчик с готовыми образцами и выбрала несколько нужных флаконов.

После истории с Розье и миссис Крауч наставник Шаффик поставил перед исследователями задачу: создать зелье, способное подавлять действие проклятий. Работа шла трудно, результаты появлялись медленно и далеко не всегда соответствовали ожиданиям, но всё же определённый успех был достигнут. Не идеальный, но достаточный, чтобы попробовать в таком особом случае.

Пациентка имела дело с сильным, многоступенчатым заклятием, и, что особенно важно, проклятие было родовым: оно передавалось по женской линии и досталось ей не по собственной вине. Лита почти не сомневалась, что несчастная пережила отсечение от рода и предательство близких. Вероятнее всего, её попросту вышвырнули за порог, не попытавшись ни помочь, ни понять.

Зелье предстояло наносить на узлы проклятия наружно, пипеткой, капля за каплей. Но именно в этом и заключалась сложность: увидеть эти самые узлы был способен только малефик, а таких, как Лита, в Британии оставалось очень мало.

Однако отказаться от попытки она не могла. Помочь про́клятому магу значило не только выполнить долг целителя, но и доказать самой себе, что даже тьма многовекового проклятия может быть побеждена. А клятву о неразглашении можно будет затребовать позже – это дело техники.

Лита вернулась со связкой флаконов в ставший привычным уголок двора, где царила полутень и тишина. Каменные плиты здесь ещё хранили тепло проходящего дня, а в воздухе витал лёгкий запах трав, высаженных вдоль ограды. Пациентка – большая жёлтая змея, уже лежала в центре площадки, свернувшись кольцами, недвижимая и вместе с тем насторожённая.

Девушка опустилась рядом и без промедления продолжила работу, начатую утром. Капля за каплей, точно и бережно, она наносила зелье на узлы проклятия. Чёрные нити, свивавшиеся в тугую сеть, шипели и тихо расползались, будто туман под лучами солнца. Стало заметно легче – теперь не требовалось вливать в распутывание чёрных нитей магию целыми потоками. Работа пошла быстрее и спокойнее.

Лита время от времени делала короткие паузы, чтобы отпить восстанавливающее зелье, и почти не заметила, как один из последних узлов вдруг растворился, а следом раздался громкий хлопок, эхом прокатившийся по двору.

На площадке, мощёной старыми плитами, освещённой дрожащим магическим огоньком, возникла человеческая фигура. Там, где ещё мгновение назад свила свои кольца змея в тёмных узлах проклятия, теперь лежала абсолютно обнажённая женщина, худенькая китаянка лет сорока.

Она была измученной и истощённой, щёки впали, но в глазах светилось невыразимое счастье. Женщина с благоговейной радостью рассматривала свои худые руки, будто не веря, что они снова принадлежат ей. По её щекам скатывались крупные слёзы – тяжёлые, освобождающие.

Лита сразу же протянула ей укрепляющее зелье и заставила осторожно отпить несколько глотков. Затем огляделась. Вечер уже уступил место ночи: над двором раскинулось бархатное небо, усыпанное звёздами. Тисли, стоявшая неподалёку, держала над головой хозяйки магический светильник – мягкий золотистый свет окутывал их всех, придавая происходящему почти священный оттенок.

Диагностика показала, что проклятие почти снято, остались лишь слабые отголоски в глубинных слоях магической структуры. Лита выдохнула с облегчением и, улыбнувшись, сказала:

– Так, мадам, сейчас вы примете душ, и мы поужинаем вместе. Скоро вернётся мой муж, он выпишет вам нужные зелья. А завтра мы с вами завершим работу – проклятие почти исчезло, но нам обеим нужно отдохнуть.

– Спасибо… я уже не надеялась, – голос женщины звучал глухо и неуверенно, словно она отвыкла от человеческой речи.

«А ведь именно так и есть, – подумала Лита. – Она слишком долго жила в облике змеи и почти утратила способность говорить».

Поддержав женщину за локоть, девушка помогла ей подняться и, заботливо закутав в тёплый плед, поданный Тисли, медленно повела её в дом.

Лита сама накрыла на стол, попросив Тисли помочь пациентке, привести себя в порядок. Женщина ещё плохо держалась на ногах – проклятие отняло у неё почти все магические и жизненные силы, и каждый шаг давался с большим трудом. Но ничего критичного: энергия постепенно восстанавливалась, пусть и медленно.

Через некоторое время гостья, чисто вымытая и аккуратно одетая в чистый халат Литы, спустилась к столу. Девушка уже начала трапезу и кивком пригласила пациентку присоединиться. Женщина с трудом удерживала вилку в руке, осторожно пережёвывая каждый кусок мяса, словно заново учась доверять своим ощущениям. Её движения были неловкими, взгляд слегка растерянным – даме было непросто привыкнуть к человеческому телу после длительного пребывания в животной форме.

Лита с тихой грустью подумала о непомерной жестокости магического мира к своим жителям. Она сама раньше накладывала проклятия, но всегда вплетала в них алгоритмы отмены, оставляя возможность избавления. А здесь – за грехи предков – невинная женщина, ещё ребёнком, была обречена на потерю разума и смерть в облике животного. Мысль о такой несправедливости вызвала омерзение: девушка мысленно пожелала, чтобы все снятые сегодня плетения обрушились откатом на тех, кто действительно виноват в этом, а не на детей или случайных жертв.