Текст книги "Исповедь куртизанки, или Как я полюбила (СИ)"

Автор книги: Елена Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

Глава 31

Глава 31

По дороге в Ист-Энд мы, как и договаривались, заехали в центр за вкусностями для моей семьи. Вспомнив то пирожное, что я пробовала в опере, я захотела побаловать такими королевскими сладостями и своих сестёр. Поскольку у нас не было лишних денег, то мы считали пирожные именно королевскими сладостями, полагая, что ими могут тешить себя лишь очень богатые люди.

Зайдя внутрь дорогой кондитерской, я поразилась обилию всевозможных пирожных. Тут были и покрытые заварным кремом бисквиты, какие я пробовала в опере, и многослойные трайфлы, и фруткейки, и классический Виктория спонж, а также французские эклеры, макаруны и нежные меренги. Признаться, я даже не знала многих названий, а услышала их впервые, когда Том просил продавца – женщину средних лет с пышными формами, чьё улыбающееся лицо сияло счастьем в её кондитерском рае, – завернуть нам то и это.

К пирожным мы также взяли чай – не традиционный чёрный, а китайский зелёный, скрученный в виде жемчужин. Для моей семьи этот сорт чая тоже являлся роскошью, а потому я ни разу его не пробовала. И теперь мне стало невыносимо грустно оттого, что он превратился для меня всего лишь в высушенную траву, лишённую вкуса. А пирожные… От мысли, что я никогда не смогу ощутить их вкуса, внутри всё сжалось и захотелось чуть ли не рыдать! Только жизнь наладилась и я могла позволить себе изысканные деликатесы, доступные лишь аристократии, как мои вкусовые пристрастия внезапно изменились. Впрочем, изменились они исключительно на уровне органов чувств – на уровне желаний пристрастия остались прежними.

Удобно устроившись в экипаже и бережно поместив рядом с собой элегантные коробочки с пирожными, мы двинулись в путь. По дороге я то и дело поглядывала на них и всё-таки уступила соблазну.

– Том, что будет, если я попробую? – поинтересовалась я.

Он рассмеялся.

– Ну попробуй – узнаешь!

Улыбнувшись, я открыла коробочку с бисквитами и подцепила пальцем буквально каплю манящего заварного крема. В надежде ощутить желанную сладость я отправила его в рот, но, вопреки ожиданиям, создалось такое впечатление, будто я окунула палец в грязь и решила слизать её. Не то чтобы это было омерзительно, но неприятно. Я вспомнила, какой восторг у меня вызвало пирожное в опере, и изумилась тому, что похожие пирожные теперь напоминали лишь комок грязи.

Заметив разочарование на моём лице, Том, вместо того чтобы утешить, принялся надо мной подшучивать.

– Ну как? Ещё желаешь? – откровенно смеялся он.

С досадой я закрыла коробочку и вперила недовольный взгляд в серую улицу за окном. Но желания на то и желания, что просто так не собирались отпускать мою душу.

– А если полить спиртом? – через пару минут выпалила я, вновь посмотрев на Тома.

Мой вопрос вызвал у него новую волну веселья. Он громко расхохотался, сквозь смех поглядывая на меня как на ребёнка, познающего мир с помощью нелепых предположений. Просмеявшись, Том снисходительно покачал головой и пояснил:

– Это не поможет. Алкоголь должен полностью пропитать структуру продукта. С блюдами, способными держать форму, так не получается. Даже с такими мягкими, как пирожные. Да, можно добиться едва ощутимого вкуса, но он не идёт ни в какое сравнение со вкусом человеческого мяса, а потому это бессмысленное занятие. С алкогольными напитками гораздо проще, потому что они жидкие. И для разнообразия мы их пьём.

– Понятно, – вздохнула я, с грустью глядя на заветные коробочки. Сейчас они казались мне маленькими гробиками, в которых умерли мои потаённые человеческие желания о чревоугодии.

Наконец мы достигли района Бетнал-Грин и вскоре добрались до моего двора. Он был небольшим, около четырёх квадратных ярдов, но мама каждый год превращала его в настоящий летний сад, украшенный яркими цветами. Мы ухаживали за ними всей семьёй. И сейчас я увидела сестёр, что застыли с садовыми ножницами в положении сидя, заметив экипаж, из которого сперва появился Том, а потом и я.

– Лорен! – синхронно закричали они и, всё побросав, кинулись ко мне.

Я обняла их обеими руками, несмотря на то что девочки были не совсем чистыми и могли испачкать мне платье.

– Лорен! – подняла на меня влажные глаза Лайза. – Я ждала тебя вчера. Почему ты не пришла?

– Лайза, я была занята. Мне жаль, что не получилось навестить вас вчера, – искренне произнесла я, по-прежнему ощущая вину, что не выполнила данное ей обещание.

– Чем занята? – поинтересовалась Эмили. – И кто этот джентльмен, сопровождающий тебя?

Она бросила на него заинтересованный взгляд, и тогда я отпустила сестёр и подошла к Тому. Он положил ладонь на мою талию, и я с гордостью сообщила:

– Эмили, Лайза, рада вам представить: мой жених – Томас Грей!

– Жених?! – воскликнули они и быстро выцепили глазами моё кольцо.

Эмили взяла меня за руку и, покрутив её на солнце, заворожённо застыла, любуясь ослепительным блеском бриллианта.

Внезапно из дома показалась мама.

– Лайза, Эмили! – крикнула она. – Куда вы ушли? Лорен? – заметила она меня и, вытерев руки о фартук, немедля побежала к нам.

Увидев, что меня обнимает посторонний мужчина, она резко остановилась и с недоверием посмотрела на него.

– Гляжу, ты в порядке, Лорен! – сердито проговорила мама, и я поняла, что она сочла Тома моим клиентом.

– Мама, Лорен выходит замуж! – воскликнула Лайза.

– Что? – опешила мама.

– Мама, это Томас Грей, мой жених! – выпалила я, чтобы побыстрее закончить едва начавшееся недоразумение.

– Приятно познакомиться, мисс! – отпустив меня, он взял её слегка испачканную мукой руку и галантно поцеловал.

Не привыкшая к такому обращению, она на миг застыла, а затем торопливо опустилась в неумелом реверансе. Девочки хихикнули, потешаясь над комичностью получившегося жеста, но мамин строгий взгляд быстро усмирил их смех. Тем не менее глаза их по-прежнему выдавали былую весёлость.

– Мистер Грей, вы правда собираетесь жениться на моей дочери? – с сомнением спросила мама.

– Именно так, – кивнул он.

– И вы в курсе, что мы бедняки? – она с подозрением посмотрела на него, полагая, что он не до конца осознал, куда приехал.

– Я постараюсь исправить эту оплошность, – улыбнулся Том.

– Тогда, может, зайдёте в дом? – с осторожностью пригласила мама. – Правда, там не такая обстановка, к какой вы привыкли.

– Ничего страшного, я с удовольствием приму ваше приглашение! – согласился он.

Я улыбнулась оттого, что всё складывалось как нельзя лучше. Перед тем как пойти в дом, он достал из экипажа коробочки с пирожными и передал их моим сёстрам, а чай отдал маме. С любопытством, присущим каждой из нас, они тут же открыли подарки. Эмоции сестёр нельзя было передать словами! Восторг, трепет, радость, экстаз, изумление – это далеко не полный перечень чувств, что нашли отражение на прелестных личиках девочек. И нельзя было винить их за то, что они не устояли перед искушением и окунули свои маленькие пальчики в такие манящие заварные крема. Отправив их в свои рты, они блаженно закатили глаза и восторженно промычали, наслаждаясь вкусом. Во мне одновременно вспыхнули зависть и отвращение, потому что в голове всплыли сразу два воспоминания: о потрясающем пирожном из оперы и ужасающем угощении из той самой коробочки, что держала в руках Эмили.

Мама укорила девочек за нетерпеливость и велела отнести всё в дом и вымыть руки, прежде чем пробовать что-то ещё. Они в припрыжку побежали внутрь, а мы неспеша пошли следом.

Когда мы вошли на кухню, мама извинилась за то, что на столе была рассыпана мука, и начала торопливо всё убирать.

– Не спешите, мы ненадолго, – остановил её Том.

– Как? – растерялась она.

– У меня дела в моей усадьбе, – пояснил он. – И Лорен там нужна как новая хозяйка.

– Хозяйка? – повторила мама.

Девочки, быстро осознав, что мы не собираемся садиться за стол, сами уселись за него и принялись с нетерпением раскрывать коробочки и поглощать пирожные, наблюдая за нашим разговором.

– Прошу прощения! Вы не против, что Лорен будет жить со мной ещё до нашей свадьбы? – спросил Том.

Мама нахмурилась, обводя подозрительным взглядом нашу пару.

– Жить с вами? А как вы познакомились? – поинтересовалась она.

– В «Соблазнах Пикадилли», – не стал скрывать Том. – Я владею частью бизнеса.

– То есть моя дочь не отказалась от работы куртизанкой?! – воскликнула мама.

Скрестив руки на груди, она гневно воззрилась на меня. Я растерялась.

– Мама, я…

– Всё немного не так, – заступился за меня Том. – Лорен нет необходимости работать куртизанкой, потому что она выходит за меня замуж.

Её глаза сузились, и она посмотрела на него с нескрываемым сомнением.

– Вы купили её? – прямо спросила мама и будто залепила мне невидимую пощёчину.

Я тотчас отвернулась к окну, пытаясь успокоить внезапно участившееся от возмущения дыхание.

– Я люблю вашу дочь, мисс Джонс! – ответил Том. – А она любит меня.

– И вас не смущает, что Лорен не только из бедного района, но ещё и проститутка в вашем собственном борделе?

– Мама! – воскликнула я, бросив взгляд на сестёр, явно не подозревавших о том, где я пропадала.

Они, прежде с аппетитом уплетавшие пирожные, даже отложили их и уставились на меня во все глаза.

– Лорен никому не оказывала интимных услуг, мисс Джонс, – продолжил спокойным голосом Том. – Я успел сделать ей предложение раньше. К моему счастью, она его приняла.

Её лицо слегка смягчилось, однако глубокие тени сомнений продолжали терзать взгляд, делая его задумчиво-строгим и сдержанным.

– И всё же ваш способ заработка, сэр… Вы построили состояние на несчастье девушек!

– Я понимаю ваше беспокойство, но нет, – качнул головой Том. – Я из дворянского рода, и у меня есть имущество в центре Лондона, которое я сдаю в аренду. «Соблазны Пикадилли» находятся как раз в здании, принадлежащем мне. Его арендовал мой друг, чтобы открыть бордель. Возможно, наша деятельность кажется вам предосудительной, и на то есть основания. Но всё равно я прошу отдать за меня вашу дочь. Уверяю, со мной она не будет ведать нужды!

Мамин взгляд ещё больше потеплел, однако тонкая ледышка сомнений по-прежнему блестела в нём.

– Допустим, мистер Грей, вы и правда любите мою дочь. Но примет ли её ваша семья?

– Об этом не беспокойтесь: в Лондоне я живу один! – ответил он.

– Но вы ведь сообщите о свадьбе родителям? Как они отнесутся к вашему выбору?

– Мои родители умерли. Я давно предоставлен сам себе, мисс Джонс.

Она ахнула, приложив ладони к груди, и поспешила извиниться:

– Простите мою нескромность, я не знала! А ваши братья или сёстры?

– Я единственный ребёнок в семье.

– Вот как? – выдохнула мама и присела на стул между девочками, что уже вернулись к поеданию пирожных. – Выходит, моей Лорен и правда повезло?

Наконец-то на её лице появилась искренняя улыбка, которую я так долго ждала.

– Мама, мне очень повезло! – я подошла к ней и взяла за руки.

Она с трепетом посмотрела на меня снизу вверх.

– Ты такая красивая, дочка моя! Неужели твоя красота и правда проложила тебе путь в высший свет?

– Лучше, мама! Моя красота проложила мне путь к любви.

Я обернулась и с теплотой посмотрела на Тома. Он мягко улыбнулся мне.

– Извини меня, Лорен! – мама поднялась и обняла меня. – Я была излишне строга к тебе. Но Господь благоволил. Я рада, что ты сходила тогда в церковь. Помни, что молиться стоит не только в нужде, но и в достатке. Благодари нашего Высшего Отца за свою удачу! – она приложила мягкую ладонь к моей щеке и улыбнулась.

– Конечно, мама! – кивнула я.

– Кстати! – вдруг забеспокоилась она, отчего я тоже нахмурилась. – Зеркальце в твоей комнате разбилось! Я не знаю как… Я услышала звон битого стекла, а когда пришла, увидела зеркальце лежащим на полу. Я сочла это дурным предзнаменованием, но, похоже, то был символ удачи.

– В-вероятно, – запинаясь, промолвила я. Признаваться в том, что я вампир, способный мгновенно перемещаться из одной точки в другую, я по-прежнему не собиралась.

– Может, всё-таки задержитесь ещё немного?

Она с надеждой посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на сестёр. Те уже опустошили половину коробок с пирожными, и мама прикрикнула:

– Лайза, Эмили! Не будьте жадными, оставьте гостям.

– Пусть едят! – проявил щедрость Том. – Это всё для вас! Мы с Лорен пообедаем дома. А сейчас, с вашего позволения, нам пора.

– Уже? – огорчилась она.

– Мама, – я взяла её за руки. – Я обещаю навещать вас. Да и вы к нам приезжайте. Правда, Том?

Я снова обернулась на него, и он подтвердил:

– Конечно! Мы обязательно пригласим вас в наше поместье и пришлём за вами экипаж. А пока… – он полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда портмоне. Вынув из него двадцатифунтовую купюру, он подошёл к столу и положил её между пустых коробок из-под пирожных.

Мама с благоговением и смущением посмотрела на него.

– Не стоило… – начала было она, но Том прервал её:

– Теперь вы моя семья, и я не позволю вам жить в нужде. С этого дня я к вашим услугам, мисс Джонс! – слегка поклонился он, приложив ладонь к груди.

На прощание мама благословила наш союз – лучшего жеста одобрения с её стороны невозможно было представить! И со спокойным сердцем мы с Томом покинули мой родной дом.

Глава 32

Глава 32

Мы возвращались в Хампстед, и по дороге я размышляла над тем, как всё удачно сложилось, что у нас с матерью больше не было недопониманий, а ещё – что наконец наша семья выбралась из нищеты. Радость переполняла меня, и о цене за неё я старалась не думать: не хотелось омрачать ощущение счастья, а потому я решила сосредоточиться на приятном и получше узнать своего жениха перед свадьбой.

– Том, то, что ты сказал моей матери, правда? Здание, где расположены «Соблазны Пикадилли», принадлежит тебе?

– Правда, – ответил он.

– А как ты на него заработал? Ты же говорил, что твоя жена объявила всем, что ты умер. Ты ведь должен был лишиться состояния!

– Верно, Томас де Грей, глава семейства, любящий муж и отец, для всех умер. Для всех, но не для Элизабет. Она представила помолодевшего меня как дальнего родственника по имени Томас Грей.

Он улыбнулся, опустив взгляд. Было заметно, что ему приятно вспоминать те моменты. Спустя несколько мгновений вновь подняв на меня глаза, он продолжил:

– Элизабет подарила мне часть имущества, чтобы мне было где жить. Она знала, что оно по праву принадлежит мне, и решила оформить это юридически, посчитав, что так будет справедливо. Я ведь не мог продолжать жить с ней. Таким образом мне досталось поместье в Хампстеде и ещё часть зданий в Лондоне.

– А другие родственники не возражали? – засомневалась я.

– Элизабет была умной женщиной и всё сделала тихо. Когда и она умерла, никто уже не мог ничего переоформить.

– А как же твои дети? Им что-то досталось? – поинтересовалась я.

– О, ты недооцениваешь состояние рода де Греев! – воскликнул Том. – Наша основная резиденция находилась в графстве Суррей, близ города Эпсом. Впрочем, она и по сей день там. Элизабет передала мне лишь наше имущество в Лондоне, тогда как вся недвижимость в Суррее и денежные активы остались при ней и передались по наследству нашим детям.

– А за жизнью нынешних потомков ты не следишь?

– Зачем? – пожал плечами Том. – У них своя жизнь, у меня своя. Всё равно я не смогу рассказать им правду о себе. Пусть они живут, не догадываясь о моём существовании.

– А они сами не пытались связаться с тобой? Им не было интересно, кто этот таинственный родственник Томас Грей, которому досталось наследство от твоей жены?

– Прошло много лет, Лорен! Об этом уже никто не помнит. Греев много, и не все связаны родственными узами. Для моих потомков я теперь чужой Томас Грей. О том, что когда-то эта усадьба являлась имуществом рода де Греев из Эпсона, больше никто не вспоминает. Единственная сложность состояла в том, что мне приходилось неоднократно переоформлять документы, чтобы не возникало вопросов к моему возрасту.

– И как ты это делал? – живо полюбопытствовала я.

– С помощью Влада, – признался он. – Так проще, чем прибегать к услугам сторонних юристов.

– А Влад юрист? – удивилась я.

Том рассмеялся.

– Он маг! И исправить даты в некоторых документах так, чтобы никто не подкопался, для него не проблема. Да, здание на Хеймаркете принадлежит мне, но Влад не платит аренду, потому что я и так ему многим обязан. А вот он мне платит, и неплохо, за помощь в бизнесе и управление кухней.

– А помимо Влада, существуют другие маги? – зацепилась я за эту тему.

– Есть ведьмы и ведьмаки, – ответил Том. – Но мы с ними редко пересекаемся. Всё-таки вампиры предпочитают не связываться с другими сверхъестественными существами.

– Ты как-то упоминал оборотней…

– Да, они тоже существуют и тоже держатся от нас подальше. Как и мы от них.

Он глянул в окно и сообщил:

– Почти приехали!

Тогда и я увидела знакомую усадьбу. Мне до сих пор было сложно привыкнуть к мысли, что она стала моим домом. За последние дни всё так стремительно изменилось, что порой я задавалась вопросом: а не сплю ли я?

Том мягко взял мою руку, возвращая моё внимание себе.

– О чём задумалась?

Я с грустью улыбнулась.

– О том, что это лишь приятный сон, но стоит мне проснуться, как всё исчезнет, растворится в дымке утреннего тумана и никогда не воплотится наяву.

Том усмехнулся и поцеловал тыльную сторону моей кисти.

– Это явь, Лорен! Не переживай, теперь ты не спутаешь её со сном, потому что спать тебе больше не нужно. Мы не устаём, не спим, не стареем и живём вечно. И я рассчитываю провести вечность с тобой, Лорен!

Моя печаль исчезла, сменившись счастьем на моём лице и в душе. Экипаж остановился, и вскоре дверца распахнулась заботами галантного кучера. Первым спустился Том и подал мне руку. Вложив свою ладонь в его, я тоже спустилась.

– Планируете ли сегодня отправляться в «Соблазны Пикадилли», мистер Грей? – поинтересовался кучер.

– Да, Мартин. Поэтому покорми лошадей и снова подготовь экипаж, – велел Том.

– Слушаюсь, сэр! – поклонился Мартин.

Пройдя мимо него, мы вошли в дом, где нас неожиданно встретила Эбигейл с чашкой горячего чая в руках.

– Мистер Грей, я приготовила чай для мисс, – сообщила она, выполняя книксен.

– Спасибо, Эбигейл, но я не просил тебя об этом, – озадачился Том.

– Верно, – согласилась Эбигейл. – Я помню, что вы обедаете в центре, но мисс необязательно голодать. Возможно, она не откажется от чая? – она с надеждой посмотрела на меня.

Вспомнив вкус грязи во рту от сочного пирожного, больше ставить эксперименты я не хотела. А потому я вежливо улыбнулась и отказалась:

– Благодарю, я не голодна. Мы заезжали к моей семье и сытно пообедали. И в дальнейшем я тоже буду обедать с Томом в центре, на меня готовить не нужно.

– Вы разве не будете сидеть дома и заниматься рукоделием, как все светские дамы, пока ваш жених управляется с делами? – искренне недоумевала Эбигейл.

И хоть в подобном сравнении не было ничего оскорбительного, именно потому, что это было далеко от истины, фраза неожиданно резанула слух и вызвала неприятие.

– Я не все дамы и предпочитаю прогулки сидению дома! – выпалила я.

Эбигейл посмотрела на меня так, словно я произнесла что-то на иностранном языке.

– Эбигейл, спасибо за заботу, но не стоит излишне беспокоиться о нас, – поддержал меня Том. – Занимайся своими делами. Если мы с Лорен проголодаемся, ты узнаешь об этом первой.

Прежде грустное, её лицо озарилось радостью. Вновь поклонившись, Эбигейл смиренно произнесла:

– Прошу прощения! Не смею вас больше беспокоить.

Быстрым шагом она удалилась, унося с собой чай, а мы с Томом наконец-то прошли в дом.

– У тебя есть кухня? – шёпотом спросила я.

– Моим людям же надо есть, – также шёпотом пояснил он.

Следующий час мы провели, наслаждаясь звуками фортепиано и постигая тонкости музыкального искусства. И я опять восхитилась собственной памятью: музыка мгновенно проникала в сознание, основательно отпечатываясь в голове, а пальцы легко запоминали каждое движение. И вскоре я уже играла одна, а Том лишь слушал.

– Ещё пару уроков, – сказал он, когда я закончила мелодию, – и ты сможешь сама сыграть по нотам абсолютно любое произведение. А потом и вовсе сможешь обходиться без нот и воспроизводить мелодии по памяти.

– Правда? – приятно удивилась я.

Он кивнул.

– Мистер Грей! – раздался в гостиной голос кучера. – Экипаж готов и может отправляться в любую минуту, когда пожелаете.

– Спасибо, Мартин! Мы отправляемся сейчас, – Том поднялся и галантно подал мне руку.

– Сейчас? – повторила я, вкладывая свою ладонь в его. – А не рано?

– Чем быстрее мы поговорим с Владом, тем лучше, – серьёзно ответил он.

Кучер вышел из гостиной, а следом и мы. Сердце забилось чаще от волнения. Я ведь обещала Владу продолжить работать куртизанкой. Но счастье с Томом, наша помолвка, беседы о вечности погрузили меня в иллюзию, что так будет всегда. Пребывая в любовной эйфории, я не заметила, как приблизился вечер, а вместе с ним и время моей работы.

Я не хотела обсуждать это, Том тоже был мрачен. Да и что тут обсуждать? Он добровольно вёз меня в бордель, где я добровольно должна была лечь под другого мужчину. И это на следующий же день после нашей помолвки! Сейчас кольцо на моей руке казалось насмешкой, а богатая жизнь – иллюзией, к которой я, уроженка Ист-Энда, не имела никакого отношения.

Так мы и ехали молча до Хеймаркета. Добравшись до места, Том отпустил кучера домой, и мы пошли внутрь. Но неожиданно на входе мы столкнулись с констеблем – рослым мужчиной в синем мундире и полицейском шлеме. Мы отступили, чтобы дать возможность констеблю пройти, однако он задержался в дверях.

– Благодарю за содействие, мистер Шепет! – чинно проговорил он, но из-за того, что его габариты занимали практически весь дверной проём, самого хозяина заведения нам видно не было. Зато было слышно.

– Всегда рад помочь полиции! – донёсся до нас довольный тон Влада. – Заходите как-нибудь не по работе, а отдохнуть. Сделаю вам хорошую скидку.

– Всенепременно! – согласился мужчина, растеряв формальность и расплывшись в улыбке. – Всего доброго, мистер Шепет!

Бросив на нас мимолётный взгляд, он спустился и пошёл вдоль по улице. А мы тотчас поспешили внутрь.

– Вы пришли? – улыбкой встретил нас Влад. – И колечко на пальце? Замечательно, проходите!

Он развернулся и направился к лестнице.

– А по какому поводу приходил констебль? – с беспокойством спросила я, следуя за Владом.

Похоже, об исчезновении Джона уже сообщили в полицию. Меня охватила тревога, потому что последней, кто сопровождал его, была я.

– В кабинете, Лорен! – ответил Влад, не оборачиваясь.

Мы ещё шли по залу, как вдруг мой взгляд упал на портрет, висевший по левой стене. Я подошла ближе и с замиранием сердца принялась рассматривать свой портрет. Мой взгляд дышал печалью и глубоким раздумьем, в глазах светились тихие слёзы – две прозрачные капли чистой грусти, отражающие мир сквозь призму нежности. Губы мои были слегка приоткрыты, подобно бутону алой розы, источающему мягкое очарование. Крупные золотистые локоны элегантно ниспадали на хрупкие плечи, а соблазнительное декольте выгодно подчёркивало красоту моей пышной груди. Немного смущённая, я опустила голову, чтобы сравнить свою настоящую грудь с изображённой на холсте. Да, художник явно прибавил мне объёма, хоть и обладал феноменальной зрительной памятью.

– Крис отлично постарался, – сказал Том, рассматривая вместе со мной портрет.

– Что ж, а вот и моя новая реальность, – выдохнула я, окидывая взором портреты других девушек. Теперь я была всего лишь одной из… Одной из бедных девушек, чья тяжёлая жизнь привела их в бордель.

Мой портрет, как назло, располагался по самому центру стены, на несколько дюймов выше остальных. На противоположной стене такое же место занимал портрет Агнессы. Но в отличие от моего, её взгляд на холсте выражал страсть и желание. Как будто Влад поместил нас напротив друг друга специально, чтобы создать контраст: страстная жгучая брюнетка и нежная грустная блондинка.

Сомнений больше не было, я окончательно поняла, что сегодняшняя ночь сделает меня истинной куртизанкой во всей полноте значения этого слова.