Текст книги "Исповедь куртизанки, или Как я полюбила (СИ)"

Автор книги: Елена Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

Глава 29

Глава 29

– Привет, прекрасное видение! – расплылся в улыбке пьяница, не в силах сконцентрировать на мне взгляд. – А может, я умер, и ты ангел, что пришёл забрать меня на небеса? Хотя вряд ли: за мной бы пришёл демон!

Он противно рассмеялся, а потом громко отрыгнул. Мои губы невольно скривились от отвращения.

– Извини, кем бы ты ни была, – он наклонился ко мне, но не смог удержать равновесия и завалился. Если бы не моя вампирская сила, лежать бы мне сейчас под пьяной бессознательной тушей.

Я осторожно вернула его в сидячее положение и украдкой посмотрела на Тома позади нас: он развёл руками, как бы намекая, что я упустила такой благоприятный момент. Однако я не торопилась впиваться клыками в бедолагу, потому что чувство голода боролось во мне с жалостью к этому мужчине.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я.

Том принялся активно жестикулировать, как бы говоря, что не надо долго болтать с едой, но я отвернулась, чтобы не видеть его, и продолжила беседу:

– Как тебя зовут?

– Том, – назвался он.

– Том? – в удивлении повторила я.

– А тебя? – поинтересовался он, не заметив моей изумлённой интонации.

– Лорен, – представилась я.

– Красивое имя! – оценил он.

– У тебя есть семья, Том?

– Была, – вздохнул он и расплакался, приложив ладонь к своим глазам. Его плечи содрогались, как у маленького мальчика, потерявшего в толпе своих родителей.

Я опешила. Он казался очень подавленным. А потому я попыталась его немного успокоить, положив ладонь на плечо.

– Что с ними случилось? – поинтересовалась я.

– Дети: сын и дочь – в работном доме, я не видел их несколько лет, – Том говорил уже не пьяным, а просто плачущим голосом. Похоже, горе мужчины было настолько сильным, что его не мог заглушить даже алкоголь. – А жена, моя милая Джейн… умерла несколько дней назад. Я остался совсем один. Я не знаю, живы ли мои дети…

Он захлёбывался рыданиями, а моё сердце сжималось от сострадания, отражённого в моих собственных слезах.

– Мне очень жаль, – прошептала я.

– Я пришёл сюда, чтобы утопиться, – признался он. – Но даже этого я не могу. Я слишком слаб… Я не смог спасти семью и не могу убить себя. Как же я жалок! – он опустил голову и с новой силой разрыдался.

По моим щекам тоже текли слёзы. Я произнесла:

– Я могу помочь.

– Как? – бедняга с надеждой посмотрел на меня.

– Иди сюда, – пригласила я его в свои объятия, раскинув руки.

Он обнял меня и расплакался на моей груди безо всякого намёка на домогательства. Я взглянула на своего Тома и заметила искреннее сочувствие в его глазах. Тогда я поняла, что пора. Единственное утешение, которое я могла предложить этому бедолаге, – смерть в блаженном покое.

Я наклонилась к шее бедняги и обнажила клыки. Всё моё существо невольно притянулось к мерцанию жизни – пульсирующей сонной артерии. Немедля я прокусила её, и кровь хлынула в моё горло. Он сразу затих, его тело расслабилось, а я продолжила пить, утоляя жажду.

Немного погодя ко мне присоединился Том. Присев рядом, он впился клыками в его шею с другой стороны. Ощутив, что насытилась, я поднялась. Последнюю каплю крови из него выпил Том.

Обхватив себя руками за плечи, я стояла лицом к Темзе, отрешённо глядя на тот берег. Меня переполняло чувство глубокого сожаления, а глаза застилала пелена слёз. Мы снова совершили убийство, но на этот раз я успокаивалась тем, что мы поступили правильно. Бедолага был настолько подавлен, что непременно убил бы себя на днях. А так мы помогли ему, и ему не пришлось брать грех на душу. Кроме того, наши укусы подарили ему последнее мгновение абсолютного счастья и избавили навсегда от мучительных воспоминаний и страданий.

– Ты в порядке? – нежная рука моего Тома коснулась спины, и я повернулась к нему.

– Его звали Том, – проговорила я.

– У меня не самое редкое имя, – слегка улыбнулся мой Том.

Я вздохнула и попросила:

– Пойдём отсюда.

– Ты иди, – сказал он, ободряюще поглаживая меня по плечу. – Возвращайся в особняк. Я избавлюсь от тела и приду позже.

– Что ты планируешь с ним делать? – поинтересовалась я, посмотрев на безмятежно лежащего мужчину. Лишь мертвенная белизна лица и глубокие тени на впавших щеках выдавали то, что он мёртв.

– То же, что и с прошлыми: скину в реку подальше отсюда, – поведал Том. – Это быстрее, чем закапывать или сжигать. Хоронить его всё равно некому.

– Хорошо, – согласилась я. – Я буду ждать у тебя дома.

– У нас! – поправил он. – Ты моя невеста, и мой дом теперь твой.

Я вымученно улыбнулась и исчезла. Когда я появилась в роскошно обставленной дорогой мебелью спальне, где всего несколько часов назад мы с Томом предавались любви, мысли об Ист-Энде стали казаться нереальными. Сложно было поверить, что в нашем обществе существует такое социальное неравенство. Томас де Грей никогда не знал той нищеты, какую испытал на себе Том из доков. Одно имя, но такие разные судьбы…

Внезапно я ощутила стыд. Я всегда считала себя нищей, а теперь осознала, что наша семья жила не настолько убого. Мы никогда не стояли на пороге работного дома, да и детство у меня и моих сестёр было именно детством, а не борьбой за существование. Наша мать никогда не нагружала нас обязанностями взрослых и не заставляла работать. И хоть я подрабатывала торговлей кресс-салатом: каждый день вставала ни свет ни заря, спешила на рынок, чтобы успеть приобрести самую свежую и недорогую зелень, а затем всё утро бродила по городским улочкам, громко выкрикивая своё предложение наперебой с такими же юными продавщицами, – эта работа была не слишком тяжёлой. Моя симпатичная внешность неизменно привлекала внимание мужчин, и они охотно покупали мой кресс. Скорее всего, они платили не столько за него, сколько за возможность полюбоваться очаровательной продавщицей. К полудню моя работа заканчивалась, и я возвращалась домой, чтобы помочь матери по хозяйству.

Хоть мы и жили впроголодь, зато в собственном доме. С зарплаты отца, как я недавно узнала, мы оплачивали налог на имущество. Когда отец умер, мать перестала платить налог, чтобы не урезать и без того скудный рацион, и нам повезло прожить в нашем доме ещё пять лет, прежде чем чиновники прислали уведомление о выставлении его на продажу. Но и тут судьба благоволила нам, послав Влада. Лишь благодаря тому, что он выплатил мне авансом сто фунтов, я смогла погасить задолженность.

Перебирая воспоминания, я пришла к выводу, что мы вовсе не были нищими. Бедными – да, но не нищими. Нищета в нашем понимании заключалась скорее в вынужденном ограничении потребностей, нежели в полном отчаянии и беспросветности существования.

Я смотрела в окно, погружённая в свои мысли, когда появился Том – спустя примерно десять минут после меня. Он тихо приблизился сзади, осторожно положил руки мне на плечи и мягко коснулся губами шеи, наполняя меня ощущением спокойствия и тепла.

– Дорогая, не кори себя. Тот мужчина заслужил приятную смерть, и мы её ему подарили, – подбодрил меня Том.

– Да, это так, – согласилась я. – Но сколько ещё таких бедняков, как тот Том?

– Вампирам нужно есть каждые сутки…

– Я не об этом, – я резко развернулась к нему. – Почему одни имеют всё, а другие – ничего? Одни вынуждены ютиться вдесятером в узком клоповнике, тогда как другие, наподобие тебя, живут в одиночестве на такой огромной территории! Сколько у тебя акров земли?

– Лорен, ты осуждаешь меня? – нахмурился он.

– Нет, вовсе нет, – качнула я головой. – Я осуждаю правительство, что не слишком заботится о бедняках. Они построили работные дома, чтобы обеспечивать нищих пищей, но люди там зачастую умирают. К ним относятся хуже, чем к животным! Любой уличный пёс живёт лучшей жизнью, чем они.

– Лорен, эта проблема существует испокон веков. Так было в древнем обществе и будет у будущих поколений. Мы ничего не можем с этим поделать, милая! В нашем мире каждый сам за себя. Кто-то пытается вырваться из нищеты, и у него получается, а кто-то надеется на чудо, но оно не приходит. Всё в руках Господа: и дар, и наказание! Если кто-то страдает, для того есть причины, – высказал Том мудрую мысль, однако я огорчилась.

– Почему так много страдающих?

– Неисповедимы пути Господни. Возможно, время радости ныне страждущих ещё не пришло. Не переживай об этом, дорогая! Ты всё равно не всесильна. Положись на волю провидения, и тебе станет легче, – он поцеловал меня в лоб и взял за руку. – Идём!

– Куда? – спросила я, послушно следуя за ним.

– Сыграю для своей невесты, – улыбнулся Том, оглянувшись на меня.

Он привёл меня в гостиную, где чуть в стороне ото всей мебели стоял роскошный рояль. Ему было отведено особое место, и неспроста: он являлся не только украшением комнаты, придающим ей особую эстетику и очарование, но и говорил об утончённом вкусе своего хозяина, способного оценить прекрасное.

Моё сердце затрепетало, когда мы подошли к роялю. Спеша продемонстрировать свои умения, Том величественно воссел на банкетку, вытянув прямую линию спины, и, подобно опытному маэстро, грациозно вскинул кисти. Едва они коснулись клавиш, пространство гостиной наполнилось чарующей мелодией, сотканной из звуков потрясающей красоты! Мелодия журчала, как ручей в знойный летний день, звенела, как колокольчики в саду. Я слушала её как заворожённая. Никто прежде не играл для меня, а Том играл! Я не верила собственному счастью. Ещё несколько дней назад я считала свою жизнь неудачной, а сейчас находилась в обществе самого лучшего мужчины на Земле: обходительного, талантливого и бесконечно любящего!

Вероятно, он был прав насчёт высшей справедливости. Похоже, пришло и моё время для счастья. Но поскольку всю жизнь я провела в нужде, не получив даже толком образования, я боялась, что всё это продлится недолго и что я снова окажусь в привычном мне жалком существовании. А потому каждая секунда рядом с Томом становилась для меня бесценным мгновением счастья! Неизвестно, что ждало нас впереди, но в настоящем мы были друг у друга и мы любили друг друга.

Я посмотрела на своё кольцо, которое под ласкающими лучами утреннего солнца, проникающими потоком сквозь просторные окна дома, сверкало гораздо ярче, чем при подрагивающем свете свечей. Помимо того, что оно являлось символом нашей с Томом любви, оно также являлось и символом богатства. И пусть я не могла облегчить участь всех бедняков Ист-Энда, но я могла помочь своей семье.

«Мама и сёстры больше не будут ни в чём нуждаться. Девочки, в отличие от меня, получат нормальное образование», – мысленно строила я планы.

Конечно, я тоже не была безграмотной: я умела читать и писать – этому меня научили родители. Однако я не говорила на нескольких языках – знала только английский. Не обучалась я и никаким искусствам, помимо шитья, но и в нём не преуспела. Для любого состоятельного джентльмена я являлась явно не лучшей кандидатурой в жёны. Однако я знала, что Тому было неважно, сколькими языками я владела и умела ли играть на фортепиано: он любилменя, а не мои навыки. Но всё же я решила признаться, чтобы избежать возможных недоразумений и сохранить прозрачность наших отношений.

– Том, ты так красиво играешь! – начала я издалека, когда он завершил мелодию.

– Спасибо! Могу научить и тебя, если хочешь, – улыбнулся он.

Оттого что Том всё понял, я потупила взор, пытаясь скрыть вспыхнувшее лицо.

– Ты догадался, что я не умею? – с ноткой стыда уточнила я.

– Не переживай! – усмехнулся Том. – У нас впереди вечность, чтобы выучить всё, что мы захотим!

Я вновь подняла на него взгляд и выпалила скороговоркой:

– Я не училась в школе, а из языков знаю лишь английский. Банальной грамотности меня обучила мама, но на этом всё.

Том рассмеялся. Поднявшись, он погладил меня по плечам и сказал:

– Милая моя, ты не осознаёшь всех плюсов вампиризма. Наша память, помнишь? Она совершенна! Ты без труда выучишь любой язык в самый короткий срок. Не беспокойся и не создавай себе напрасных комплексов. Теперь у тебя абсолютно другая жизнь!

– Я смогу выучить языки? – обрадовалась я, поскольку и правда желала говорить свободно ещё хотя бы на французском и немецком.

– Конечно, сможешь! – подтвердил Том. – Не только языки – ты сможешь обучиться всему, чему захочешь!

– И играть на рояле так же, как ты?

– Садись! – он кивнул на банкетку. – Начнём прямо сейчас!

Едва ли не подпрыгнув от радости, я уже собиралась присесть, как вдруг мы услышали скрип входной двери.

– Это, наверное, Эбигейл, моя горничная, – сказал Том.

И точно, через пару минут в гостиную вошла приземистая женщина средних лет, облачённая в строгое тёмное платье, дополненное белоснежным передником и традиционным для прислуги белым чепцом. Встретившись взглядом со мной, она заметно смутилась, будто не ожидала увидеть кого-то постороннего в столь привычной обстановке. Но тут же служанка собралась и произнесла:

– Мистер Грей, мисс, доброе утро! Будут особые указания на сегодня?

– Эбигейл, познакомься: это моя невеста Лорен, – представил он меня, выводя в центр гостиной. – Теперь она живёт здесь.

Эбигейл вскинула голову в удивлении и ещё раз посмотрела на меня. Затем она обратилась к Тому:

– Поздравляю вас с помолвкой, мистер Грей!

– Спасибо, Эбигейл! – вежливо поблагодарил Том. – Как ты могла заметить, платье моей невесты испорчено, а её наряды пока не привезли. Так что да, особые указания на сегодня будут.

Он подошёл к каминной полке, на которой лежали небольшие бумажки и карандаш, и быстро что-то написал сначала на одной стороне бумажки, затем – на другой. Свернув записку, он вернулся к Эбигейл и протянул ей со словами:

– Отдай кучеру, пусть немедленно отправляется по этому адресу. Письмо пусть передаст хозяйке ателье и возвращается обратно с нарядами.

– Да, сэр! – кивнула Эбигейл, учтиво поклонилась и вышла из комнаты, оставив позади тонкий шлейф еле уловимого аромата лаванды.

Глава 30

Глава 30

Вскоре дом заполнился слугами. Приходя, они здоровались с Томом и со мной и приступали к наведению порядка. А мы в это время начали урок по нотной грамоте. Мне было интересно, однако полностью сосредоточиться мешала одна мысль: моя семья не знала, где я и что со мной. Лайза наверняка передала матери, что я обещала прийти ещё вчера. Конечно, та могла подумать, что я расстроилась из-за её визита в бордель и потому не пришла, но всё же я чувствовала себя обязанной навестить их. К тому же мне не терпелось сообщить им новость о своей помолвке. Возможно, тогда мама оттает и простит меня. О том, что стала вампиром, я решила пока умолчать.

– Лорен, где ты витаешь? – обратился ко мне Том. – Я думал, ты хочешь учиться…

– Хочу! – подтвердила я. – Но сложно сосредоточиться на музыке, когда дома мама и сёстры не находят себе места от волнения.

– Я помню, ты хотела их навестить. Могу составить тебе компанию, – вызвался он.

– Правда? – обрадовалась я.

– Хотелось бы познакомиться с семьёй своей будущей жены, – кивнул он.

– И ты не против, что я сообщу о нашей помолвке? – уточнила я.

– С чего мне быть против? – хмыкнул Том. – Это не тайна и не розыгрыш. Я люблю тебя и готов заявить всем и каждому, что собираюсь жениться на тебе.

– О Том! – я приложила ладонь к его щеке. – За какие заслуги Господь послал мне тебя?

– А может, это я совершил множество добрых дел и светлый ангел по имени Лорен сама спустилась с небес, чтобы наградить меня? – улыбнулся он.

Я шутливо стукнула его ладонью в грудь.

– Ну какой же я ангел, Том?

– Милый, – он коснулся губами тыльной стороны моей кисти. – Очаровательный, – затем поцеловал вторую. – И очень добрый, – с этими словами он обнял меня за талию и накрыл мои губы поцелуем прямо при горничных, усердно вытирающих пыль.

Мне было немного неловко – он же ни капли не смущался, целуя меня вовсе не робко, а наоборот, пылко и откровенно. Я не посмела его оттолкнуть. Раз уж мы собирались пожениться, в таком проявлении чувств не было ничего порочного. Тем не менее я бы предпочла отсутствие свидетелей внимательным взглядам.

Наш поцелуй прервал шум колёс экипажа, возвратившегося с платьями для моего выхода в свет. Том молниеносно выпрямился и тут же приказал прислуге доставить их в нашу спальню. На предложение горничных помочь мне переодеться он ответил, что справится сам. Это лишь усилило моё смущение, поскольку прозвучало как тонкий намёк на то, что между нами уже была интимная близость. Если после нашего поцелуя кто-то ещё сомневался, что мы любовники, то теперь любые тени сомнений наверняка рассеялись.

Отдав необходимые распоряжения кучеру, Том уверенно повёл меня вверх по лестнице, в спальню, у всех на глазах. Когда мы зашли туда, то увидели множество роскошных нарядов, что слуги бережно уложили на креслах. Но вместо того, чтобы сразу приступить к примерке, я задумчиво подошла к окну. Кучер суетился вокруг экипажа, садовник виртуозно орудовал садовыми ножницами среди кустов, а дамы собирали в корзины свежие цветы. Сегодня поместье буквально ожило, наполнившись движением как внутри, так и снаружи. Эти впечатления были необычными для меня, ведь раньше я никогда не бывала в богатых домах на правах хозяйки… Или любовницы хозяина.

Едва ощутив его нежное прикосновение к своим плечам, я мгновенно обернулась. Взгляд мой выражал настолько глубокую серьёзность, что он заметно смутился и настороженно нахмурил брови.

– Что такое, Лорен? – поинтересовался он.

– Я для тебя любовница? – прямо спросила я.

– И это тоже. Но прежде всего ты моя любовь!

Я засомневалась, говорить ли, но потом набралась смелости и высказала своё мнение:

– Твои слуги видят меня в порванном платье, ты страстно целуешь меня при всех и тут же запираешься со мной в спальне, не стесняясь признаться, что будешь меня раздевать. Но мы ведь официально не женаты! Как это выглядит со стороны?

Глаза Тома расширились, брови взлетели вверх, и он медленно отступил, глядя на меня с недоумением.

– Лорен, почему тебя волнует мнение других, тем более прислуги? Если я правильно помню, сегодня вечером ты собираешься переспать с тем, кого тебе подыщет Влад. Однако я не переживаю, что подумает обо мне высший свет, когда узнает, что моя невеста оказывает посторонним мужчинам интимные услуги за деньги!

Он явно рассердился. Я же надеялась услышать извинения, но никак не ответные обвинения. Почувствовав себя уязвлённой, я рассердилась сама.

– То есть ты решил заранее выставить меня перед всеми проституткой, чтобы потом люди не так удивлялись? Ну а что, Томас Грей ведь такой благородный: пожалел куртизанку своего же борделя и женился на ней, – с сарказмом сказала я.

Том вздохнул и скрестил руки на груди.

– Лорен, я не хочу, чтобы ты была куртизанкой, – как можно более спокойным тоном произнёс мой жених, но было заметно, что ему это далось с трудом. – Влад не оставил нам выбора, поэтому мы приняли его предложение, ведь так? Однако это не значит, что ты для меня всего лишь куртизанка, Лорен. Я люблю тебя! – он вновь приблизился и взял меня за руки. – Прости, если обидел и поставил под сомнение твою честь. Это не потому, что я хотел представить тебя всем как девушку лёгкого поведения. Ты ведь теперь не человек, – перешёл он шёпот. – А служанки люди. Ты проворнее, ловчее, сильнее, но ещё не контролируешь свои новые способности. Пусть лучше будут говорить о том, что ты куртизанка, чем о необычайной силе хрупкой девушки. Я привёл тебя в свой дом, наполненный людьми. В себе я уверен, но мне также нужно быть уверенным в тебе, что ты не выдашь нашей тайны. Я и так пошёл против правил и обратил тебя. Мне нельзя подставляться снова. Это чревато, Лорен. Если какой-то вампир начинает доставлять много проблем, от него избавляются. А я бы не хотел расстаться с жизнью, едва обретя счастье.

Краснея от неуместности ситуации и ощущая стыд, я сомкнула ресницы и прикрыла глаза ладонью. Как я могла усомниться в своём возлюбленном? Да и зачем я пыталась притворяться леди, если ею не являлась? Ну намекнул он горничным, что делит со мной постель, но это же правда! И я нисколько не жалела, что отдала ему свою невинность. Зачем я пыталась примерить на себя роль благородной девушки, чей жизненный путь заранее расписан её родителями? Моя жизнь кардинально отличалась! Не имея к тому никаких предпосылок, всё же я добилась того, чего хотела: моим женихом оказался не пропащий пьяница из портовых трущоб, а достойный джентльмен. И брак наш был благословлён не родительским соглашением, а взаимной любовью! Я получила даже больше, чем осмеливалась мечтать. И если Тому было неважно, откуда я родом, почему я обращала внимание на мнение других?

Отняв ладонь от лица, я посмотрела на Тома и выдохнула:

– Это ты меня извини. Я подумала, что раз теперь я невеста богатого джентльмена со знатной фамилией, то и относиться ко мне должны соответственно. Я захотела больше уважения…

– Ты достойна уважения! – перебил меня Том. – Не извиняйся, тут нет твоей вины. Просто так сложились обстоятельства. Мы живём двойной жизнью, а потому вынуждены искать компромисс. Запомни, Лорен, отныне главными для тебя являются не законы Великобритании, а законы нашего вампирского мира. В первую очередь ты должна считаться с ними. Если нужно будет преступить законы Англии или любой другой страны, преступай – вампиры всегда поддержат. Но если ты преступишь вампирские законы, люди тебя не спасут.

– Как всё сложно, – вздохнула я.

– Ты скоро привыкнешь, – улыбнулся он. – А пока предлагаю заняться примеркой. Нам ещё ехать к твоей семье через весь город! Сегодня мы обычные люди и передвигаемся как обычные люди, – сообщил он, подходя к красному платью, что лежало на бархатистом кресле, практически сливаясь с ним тоном.

– Потому и «Соблазны Пикадилли» ты покидаешь тоже как человек? – уточнила я и принялась расшнуровывать себя сама.

– На кухне борделя также работают люди, и они должны видеть, что я прихожу и ухожу как обычный человек. Если нанять на кухню вампиров, маскировка будет не так необходима, но тогда от нашей кухни будут шарахаться все посетители!

Том рассмеялся, а я в недоумении нахмурилась.

– Почему?

– Потому что вампиры не способны ощутить вкус той еды, которой питаются люди, – пояснил он. – И могут приготовить что-то крайне невкусное.

– Но как же вино? – вспомнила я. – Оно не изменило вкус, перестало лишь пьянить.

– Всё верно, – кивнул Том. – Мы можем чувствовать вкус алкоголя: спирт позволяет нам распробовать дополнительный вкус. Без спирта другая еда кажется нам безвкусной. Ещё мы ощущаем вкус мяса животных, но оно не имеет той сладости, как у человеческого мяса.

– Вампиры не только пьют кровь, но и едят плоть? – уточнила я, поскольку в ту злополучную ночь, навсегда изменившую мою жизнь, я застала куртизанок именно за поеданием Джона.

– Едят, – подтвердил Том. – Мясо людей вкусное, даже жареное или варёное, но сырое вкуснее всего!

– Это отвратительно! – воскликнула я, и грязное платье рухнуло с меня на пол.

Том слегка улыбнулся и, протянув мне то красное платье, сказал:

– Нам достаточно и крови. Никто не заставляет тебя есть плоть, если не хочешь.

– А ты ешь? – настороженно поинтересовалась я, подходя к нему.

– Бывает, – пожал он плечами. – Это вкусно и хорошо насыщает.

– Ясно, – буркнула я, примеряя наряд.

Том помог мне одеться: аккуратно расправил складки юбки, поправил манжеты рукавов и осторожно затянул шнуровку на спине платья. Подойдя к зеркалу, я осталась довольна своим внешним видом, но предстояло примерить ещё шесть нарядов, поэтому я поспешно сбросила это платье и тут же взяла следующее.

В течение полутора часов мы занимались лишь примеркой и более к теме вампирского меню не возвращались. Я должна была выбрать несколько нарядов, а остальные Том отправил бы обратно. Но, стоя перед зеркалом в последнем платье, я вдруг осознала, что каждое из них пленило моё сердце. Заметив мой восторг, он тепло улыбнулся и одобрительно кивнул, и за щедрость я одарила его поцелуем.

Пришло время отправиться к моей семье. Однако, узнав новую информацию о себе, я встретилась с другой проблемой. Я собиралась уговорить Тома заехать в лавку, чтобы приобрести деликатесы и устроить дома праздничный обед в честь нашей помолвки, однако выходило, что сами мы не могли им насладиться. Более того, если мамин гнев утихнет, она непременно начнёт убеждать нас остаться подольше. И что я ей скажу?

Я поделилась опасениями с Томом. Он согласился, что в лавку стоит заехать непременно, а в остальном велел положиться на него. Я не возражала. Жена ведь должна подчиняться воле супруга, и именно этот аргумент я намеревалась применить, чтобы противостоять настойчивости матери. Но я не думала, что она осмелится перечить состоятельному джентльмену, возжелавшему руку её скромной дочери.

Утешив себя подобными размышлениями, я решительно продолжила сборы. Сейчас на мне было платье нежно-зелёного цвета, расшитое изысканным голубым кружевом, идеально оттеняющим красоту моего ожерелья из топазов, и для визита домой я сочла этот образ идеальным. Ожерелье я уже воспринимала как талисман удачи, а потому предпочитала носить постоянно, не снимая.

Вместе с нарядами прибыла также коробка со шляпками. Мы её, конечно, тоже оставили. Таким образом Том сдержал слово и подарил мне даже больше дамских аксессуаров, чем обещал.

«Жаль, что тот веер потерялся у Джона, – слегка опечалилась я. – Всё-таки это был самый первый подарок Тома. И пусть в тот момент я злилась на него за то, что он бросил меня в опере, сейчас мне известно о причинах такого поступка».

Однако, взглянув на кольцо – символ нашей с Томом любви, я поняла, что именно этот подарок для меня дороже всего, а потому решила не горевать о том, что вернуть невозможно.

Из присланных вариантов шляпок я выбрала миниатюрную, тоже светло-зелёного цвета, декорированную голубой кружевной лентой и роскошным шёлковым бантом. Аккуратно поправив причёску, я надела элегантную шляпку и действительно стала выглядеть как настоящая леди.

Том предложил мне свой локоть, я ухватилась за него, и с благородной грацией мы покинули спальню. Спустившись вниз, мы оказались в центре внимания восхищённых взглядов прислуги. Они пожелали нам доброго пути, и мы проследовали во внутренний двор, где нас уже ожидал готовый к отправлению экипаж.