Текст книги "Исповедь куртизанки, или Как я полюбила (СИ)"

Автор книги: Елена Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

Глава 23

Глава 23

Я оказалась на берегу Темзы под недавно построенным Тауэрским мостом. Почему я выбрала это место, я и сама не знала. Возможно, я полагала, что оно защитит меня от посторонних глаз. А может, я выбрала его из-за соседства с Тауэром, потому что считала себя преступницей, достойной смертной казни.

Туман ещё поднимался над сонной поверхностью Темзы, но уже рассеивался, однако улицы Лондона по-прежнему оставались пустынны – лишь редкие прохожие торопливо пересекали мостовую. Тем не менее я хотела побыть одна, чтобы мой покой абсолютно никто не тревожил. К счастью, вдоль края берега никто не гулял, и поэтому я могла рассчитывать здесь хоть на какое-то спокойствие.

Не заботясь о чистоте платья, я присела прямо на смешанный с гравием песок и обхватила колени руками. Я так отчаянно нуждалась в защите, но защищать нужно было других. От меня.

Я вспомнила лицо убитого мною мужчины, и мне открылась новая способность – воспроизводить события в памяти, как если бы я видела их прямо сейчас перед своими глазами. И я снова прошла через этот ужасающий кошмар, накрывший меня своей липкой пеленой страха и беспомощности. Всё повторилось до мельчайших деталей. Как будто тот убитый мужчина с мертвенно бледной кожей лежал сейчас прямо передо мной, застывший во времени и пространстве, навсегда запечатлённый в своём последнем, трагическом мгновении… Я вспомнила и то, как вскочила и бросила испуганный взгляд на Тома, чьё лицо отпечаталось в памяти тоже детально. И даже наш диалог я воспроизвела дословно.

Мотнув головой, я прогнала ужасное воспоминание, но мне тут же захотелось проверить, сохранилась ли так же отчётливо в памяти ночь в объятиях Тома. Сделав усилие, я обратилась к тому моменту, когда испытывала искреннее счастье. Я подарила девственность тому, кому желала, и эта мысль невольно вызвала улыбку на моих устах. Однако воспоминание о нашей близости возникло не столь ярко и отчётливо. Затем пришли воспоминания об опере и Джоне, но образы их также не проявились ясно. Единственным ярким воспоминанием, которое отчётливо всплывало в сознании, был облик жертвы моего преступления и бессмысленные объяснения Тома, подтолкнувшего меня к этому ужасному поступку.

Непроизвольно я вспомнила своего отца. Бедолага, такой же забулдыга, захлёбывающийся дымом дешёвого табака и одурманенный терпким запахом портовых кабаков. Тяжёлая поступь, грубые руки с мозолями от работы грузчиком. Дни напролёт он вкалывал среди шумных доков, а потом… Мама сказала, что он упал и ударился затылком. Но что, если на него напал вампир?

Я помнила отца в гробу: бледная кожа, синюшные губы, но более мягкие и естественные черты лица, а кожа не обтягивала так кости, как у того несчастного мужчины, что стал моей жертвой. Так что, скорее всего, папа умер именно той смертью, какой описала мама, и вампиры тут ни при чём. Ведь люди нередко умирают по разным причинам, и несправедливо было бы во всех лондонских смертях обвинять вампиров. Мне хватало и той вины, что я взвалила на собственные плечи. Я ощущала бессилие перед лицом совершённых ошибок, давящих теперь неподъёмной ношей невыносимого стыда и раскаяния. И пусть тот мужчина был пьяницей, но у него же наверняка остались жена и дети! Что теперь ждёт их?

Внезапно я спохватилась, что не спросила у Тома, сколько длится насыщение и как скоро мне вновь захочется есть. Вспомнив мучительное ощущение жгучей боли в области желудка, словно горячий уголь находился внутри меня, я поняла, что не смогу долго терпеть голод. И тогда я либо опять убью, либо превращу невиновного человека в монстра, подобного себе.

Какой поступок страшнее – отнять жизнь или даровать вечное проклятие? Том сотворил со мной второе, но теперь я предпочла бы первое.

Под каменным сводом моста я просидела примерно час. Солнце уже окончательно прогнало туманную мглу и сейчас уверенно сияло на небосклоне, обещая ясный день. Город постепенно оживал, пробуждаясь ото сна. Воздух наполнился множеством звуков: до меня доносились смех и голоса прохожих, а над головой с грохотом проносились экипажи. И хотя берег по-прежнему был пустынным, умиротворяющая тишина бесследно исчезла.

Осторожно я приблизилась к реке, но не заметила своего отражения в ней.

– Я что, невидима? – в изумлении прошептала я.

Почувствовав острую потребность посмотреть на себя, я лишь подумала об этом, и моё лицо мгновенно проявилось. Затем я пожелала, чтобы оно растворилось в реке, и оно сразу растворилось.

Меня охватило любопытство: увидят ли меня окружающие? Чтобы выяснить это, я переместилась на мост. Незнакомая мне женщина, одетая в простую одежду, внезапно обернулась и, схватившись за грудь, вскрикнула:

– Помилуй Господь! Мисс, как вы здесь оказались? Я готова поклясться, что шла одна!

– Вы… видите меня? – нахмурилась я.

– А почему нет? – удивилась она. – Или вы, – она бросила взгляд левее за мою спину, – призрак Тауэра?

– Что? – опешила я.

Однако она не стала дожидаться ответа, а развернулась и бросилась бежать по мосту на тот берег Темзы, подальше от меня.

«Странно! – подумала я. – Стоит найти зеркало и проверить».

Услышав звук приближающегося экипажа, я замерла в ожидании, желая взглянуть на себя в зеркальную поверхность окна. И пусть девушке, подглядывающей в окна экипажей, приписали бы сомнительные намерения, чужие суждения меня больше не волновали.

Повозка промчалась мимо, и её окошко не показало моего отражения. То же и с другим экипажем: стекло отразило лишь водную гладь реки да очертания берега, оставив моё присутствие незамеченным. Тогда я пожелала видеть себя и в стекле третьего экипажа наконец-то увидела собственное отражение – безупречное лицо без тени несовершенств.

«Выходит, исчезает только отражение, но не я?» – догадалась я.

Оглядевшись, я поняла, что нахожусь на середине моста. Делать было нечего – я продолжила идти вперёд. Исчезать посреди оживлённого моста я посчитала далеко не лучшим решением. К тому же усталости я не ощущала, так что можно было шагать практически бесконечно.

Я шла бесцельно, потому что мне не от кого было бежать, кроме себя. Но куда бы я ни направилась, убийца Лорен неотступно следовала рядом, а значит, мой путь не мог обрести смысл, покуда я была жива.

И я всерьёз задумалась о смерти: «Том говорил, что вампира можно убить, либо обезглавив, либо пронзив сердце деревянным колом. И что выбрать? Вытачивать колья я не умею, так что придётся обезглавить. Но кто и за что будет рубить мне голову? Последнее обезглавливание в Тауэре произошло более ста лет назад, а повешение мне нестрашно, если верить Тому».

Как вдруг вдалеке я услышала стук колёс поезда: на том берегу Темзы пролегали железнодорожные пути. На меня снизошло озарение! Обрадовавшись, что никто впредь не пострадает из-за меня, я подобрала платье и помчалась к вокзалу Лондон-бридж. Не добегая до него, я свернула в пустой переулок, а уже оттуда переместилась прямо на рельсы, подальше от перрона.

– Здесь мне никто не сможет помешать, – прошептала я, глядя в ту сторону, откуда приближался поезд. – С рождения вся моя жизнь была недоразумением. Пора прекратить свои мучения.

Наряду с приближающимся шумом колёс вскоре я заметила и дым, устремляющийся к небу из трубы паровоза. А через минуту показался и головной вагон. Моё зрение быстро позволило мне определить путь, по которому двигался поезд. Подойдя к нужным рельсам, я прилегла на них так, чтобы шея находилась чётко на рельсе, и принялась ждать.

Стук колёс вибрацией отдавался во всём теле, с каждой секундой усиливаясь. Вскоре послышались и гудки.

– Лежи, Лорен! – приказала я себе, обратив взор на ясное небо, по которому безмятежно плыли облака. – Скоро ты будешь таким же пушистым облаком. А может, меня отправят в ад? В любом случае на Земле всем будет только лучше без меня. Мама, извини, что оказалась плохой дочерью…

Ком застыл в горле, и я замолчала. По щекам безудержно текли слёзы, но я нашла в себе силы обратиться и к сёстрам:

– Эмили, Лайза, мама позаботится о вас. Не повторяйте моих ошибок.

Поезд был уже совсем близко, земля содрогалась подо мной. Гудки становились громче, но я не собиралась отступать. Чтобы не видеть приближающуюся смерть, я зажмурилась и повернула голову.

– Том, – успела я произнести прежде… чем очутилась в чьих-то объятиях.

Мир внезапно перевернулся и погрузился в уютное тепло. Я открыла глаза: Том крепко держал меня за плечи, а взгляд его выражал страх. Обернувшись, я увидела проносящийся мимо нас поезд.

Том прижал меня к себе и принялся гладить по голове, приговаривая:

– Лорен, не поступай так больше, я ведь мог и не успеть.

– Как ты нашёл меня? – разочарованно выдохнула я, поскольку уже настроилась умереть, собралась с духом, оставалось всего чуть-чуть, а он…

Он осторожно отстранился и с тревогой посмотрел на меня.

– Лорен, я сбился с ног! Я сразу понял, что ты захочешь убить себя. Вариант с колом я отмёл как слишком сложный, а лишиться головы проще всего на путях. Но в Лондоне много путей. Я появлялся тут и там, отчаянно пытаясь не пропустить ни одного участка перед приближением утренних поездов. И когда я переместился сюда из другой части Лондона, едва не опоздал! Ты лежала на путях перед колёсами паровоза…

Глаза Тома забегали, губы задрожали, а пальцы сильнее сжались на моих плечах.

– Если бы я не успел, Лорен, если бы не успел… – повторял он как в бреду.

Теперь его глаза заблестели, и он резко притянул меня к своим губам, накрывая страстным, безудержным поцелуем. Я ответила Тому со всем желанием, но по лицу струились горькие слёзы. Ведь сердце моё продолжало желать счастья, и счастья с Томом! Сейчас мы были вместе, и всё вокруг казалось незначительным. Тем не менее, осознавая это, я снова почувствовала тяжесть вины на душе. Пару часов назад я убила человека и готова была забыть о своём преступлении? Я испытывала отвращение к самой себе! Но желание быть с Томом пересиливало и это.

Мы закончили поцелуй уже в спальне, где провели вместе ночь. Постель по-прежнему была не заправлена, и каждый изгиб простыни до сих пор хранил следы нашей страсти…

Внезапно Том опустился передо мной на колени.

– Что ты делаешь? – спросила я, опешив.

– Извини меня, Лорен! – с искренним сожалением начал он, глядя на меня снизу вверх. – Я не думал, что ты так отреагируешь на необходимость пить кровь. Ты была спокойна, когда я рассказывал тебе о вампирах. Ты отдалась мне, зная, что я вампир. Ты согласилась, чтобы я тебя укусил и обратил…

Слёзы ещё сильнее покатились по моим щекам. Он был прав. Если бы я испугалась, убежала, отказалась, то сохранила бы человечность. Но я захотела принять его сущность, быть ближе к нему. Не стоило винить его за это.

– Поднимись, не унижайся! – попросила я. – Я совершила ошибку, и я её исправлю!

– Нет! – Том по-прежнему стоял на коленях. – Это не ошибка, Лорен! Позволь мне доказать тебе. Нам, вампирам, кровь необходима, чтобы выжить. Ради пропитания мы убиваем, потому что мы хищники, Лорен! Известно ли такое, чтобы лев откусил лишь одну ногу у антилопы и отпустил её? Нет, в природе хищники тоже убивают. Корят ли они себя за убийства? Обрекают ли на голодную смерть своих детей, лишь бы сохранить жизнь неизвестной антилопе?

Я прикусила губу и потупила взор. В словах Тома был смысл. Возможно, если бы я родилась львицей, то не осуждала бы себя за убийства, но я родилась человеком.

– Известно ли такое, – я вновь посмотрела на Тома, – чтобы антилопа стала львицей? Согласилась бы она подняться по пищевой цепочке, чтобы убивать своих бывших сородичей?

– Может, и согласилась бы, чтобы спасти свою жизнь, – ответил он.

– Моя жизнь не стоит ничего! – выпалила я.

– Неправда! – возразил он и наконец поднялся.

Ладони Тома снова легли мне на плечи, а глаза встретились с моими. Его глубокий взгляд, полный заботы и нежности, мягко скользил теперь сверху вниз, окутывая теплом каждую частичку моего существа.

– Твоя жизнь бесценна, Лорен! – заявил Том. – Я бы отдал за тебя всё своё состояние, но этого бы оказалось мало, чтобы отблагодарить тебя за то, что ты есть!

– Ты даже в аукционе не участвовал, – напомнила я. – Я считала, что безразлична тебе.

– Я был трусом, Лорен! Я боялся, что ты не поймёшь мою сущность, а без раскрытия я был бы для тебя всего лишь клиентом. Но я не хочу быть для тебя всего лишь клиентом. Правда в том, что я влюбился в тебя с первого взгляда, Лорен!

Моё сердце пропустило удар, а потом быстро-быстро забилось вновь.

– Да, Лорен Джонс, я, Томас де Грей, люблю тебя! И прошу, если ты испытываешь ко мне хоть крупицу того, что испытываю к тебе я, не убивай себя. Я докажу тебе, что и вампиры умеют любить.

Слёзы потоком хлынули из моих глаз. Я плакала одновременно и от счастья, что услышала долгожданное признание в любви, и от горя совершённого убийства. А ещё от того, что в последние дни всё сразу навалилось на меня! И теперь стресс выливался из меня слезами.

Мои плечи содрогались, я не могла произнести ни слова. Нахмурившись, Том отстранился, и в его глазах мелькнул оттенок замешательства.

– Я обидел тебя? – спросил Том.

Я мотнула головой и прошептала:

– Нет. Я… Я… тоже люблю тебя, Том.

Тотчас его лицо озарила сияющая улыбка, а в следующий миг мы уже снова самозабвенно целовались.

Глава 24

Глава 24

– Это так романтично, Лорен! – Лилия от умиления смахнула слезу. – Пожалуйста, прости меня! – всерьёз расплакалась она, прикрыв лицо руками.

Я опешила, не ожидая от неё такой эмоциональности. По правде говоря, эти воспоминания и во мне вызвали прилив слёз. Всё-таки то, что произошло после моего первого убийства, чётко запечатлелось в памяти, и даже спустя столетие я могла вызвать в голове любое воспоминание и заново пережить его. Что и случилось сейчас.

Всхлипнув, я спросила:

– Мне принести платочки?

Лилия кивнула, не поднимая на меня взгляд. Я тотчас переместилась в комнату, где хранились расходные гигиенические принадлежности, такие как мыло, гель для душа, а также различные салфетки. Взяв оттуда пачку бумажных платочков, я вернулась обратно.

– Спасибо, Лорен! – поблагодарила Лилия, забирая их у меня.

Подойдя к туалетному столику, она взяла с него зеркальце и, внимательно осмотрев лицо, осторожно начала поправлять макияж.

– Так за что ты извинялась? – уточнила я.

– За вчерашнее, – выдохнула она, с сожалением посмотрев на меня. – Я хотела убить Тома за то, что он бросил тебя в опере. Но после твоего сегодняшнего рассказа поняла, как он любит тебя. Извини, что погорячилась. Хорошо, что вмешался Влад. Будь я единственной королевой, вам пришлось бы туго, – она рассмеялась и протянула мне зеркало.

Я тоже усмехнулась, только нервно. Лилия действительно была бы ужасной королевой, если бы правила в одиночку. Хорошо, что окончательное решение всегда оставалось за Владом.

Посмотрев на своё отражение, я торопливо стёрла следы слёз и привела в порядок лицо.

– Лорен, я не подозревала, что обращение ты восприняла как проклятие. И что даже собиралась убить себя! – внезапно серьёзно заговорила Лилия.

– Просто я тоже когда-то была человеком, – пожала я плечами.

– Конечно, но… – Лилия замялась, а потом прошептала, как будто делилась со мной самым большим секретом: – Я сразу приняла себя вампиром и не испытывала угрызений совести по этому поводу. Ну, может, чуть-чуть. А ведь моими жертвами были вовсе не посторонние пьяницы, а люди, которых я знала! И как Том заставил тебя убить горе-пьяницу, так и Влад заставил меня убить, но подругу. Правда, выяснилось, что она предала меня… Наверное, поэтому я не сильно переживала о её смерти. А ещё я должна была завершить обращение хотя бы до стригии, чтобы выйти замуж за Влада. И спустя всего несколько часов после первого убийства я уже была замужем и снова счастлива в объятиях Влада! О том поступке и своих чувствах я не жалею. Ради Влада я готова на всё! Он хотел, чтобы я стала вампиром, и я стала. Он хотел, чтобы я сидела рядом с ним на троне, и я сижу. А то, что приходится убивать… Ну, мы же хищники. Почему мы должны лишать себя права на счастье, мучаясь угрызениями совести лишь потому, что для выживания должны убивать? Том правильно поступил во всём. И в том, что обратил тебя, и в том, что спас. Лорен, не вини его за это!

Возможно, временами она позволяла себе быть слишком дерзкой и надменной, но её способность любить была очевидна и неподдельна. Мне было несложно проникнуться мотивами Лилии, ведь я и сама в конечном итоге выбрала путь вампира – убийцы, питающегося кровью. Кто бы мог подумать, что именно на этом пути я обрету любовь? Я тщетно искала её среди людей, а нашла в сердце вампира.

– Я не виню, – улыбнулась я. – Уже давно не виню. Да, мне было тяжело, но Том помог избавиться от угрызений совести и научил любить. Как его, так и себя. Моя жизнь наконец-то изменилась: я вырвалась из нищеты, обеспечила семью и перестала считать себя ущербной. Я пыталась найти поддержку у людей, но нашла её у вампиров. Правда, поначалу они хотели меня убить, – я усмехнулась.

– Кто именно? – нахмурилась Лилия.

– Влад, Агнесса, Вольдемар, – перечислила я.

– Влад? – крайне удивилась Лилия. – Вольдемар? А он тут при чём?

– Ну, он же был королём. И на обращение человека требовалось его разрешение, а Том его не получал.

Вспомнив те события, я приложила ладонь ко лбу и тихо вздохнула, качая головой. В настоящий момент всё было давно позади, но тогда это вылилось в проблему.

– И что вас спасло? – спросила Лилия.

– Любовь! – гордо сообщила я.

– Мне интересны подробности! – с блеском в глазах заявила Лилия.

Кивнув ей, я подошла к прикроватной тумбе, на которой стояла бутылка бурбона, и наполнила алкоголем бокал. Подав его королеве, я присела напротив неё и продолжила рассказ.

Весь день мы с Томом наслаждались теплом и страстью нашей близости. Он осушил мои слёзы и вновь наполнил сердце живительной радостью! О том убийстве я старалась не думать. Как и о том, что чуть не погибла под колёсами поезда. Когда я представляла, что добровольно готова была лишить себя счастья с Томом, меня охватывал практически панический страх. Тогда Том крепко прижимал меня к себе и шептал на ухо, что никогда не отпустит. И мой страх таял, растворялся в тепле любимых объятий и звучании ласкового голоса.

Ближе к вечеру Том напомнил, что нужно собираться к Владу. Предоставленные нам сутки для принятия решения относительно моей судьбы неумолимо подходили к концу. К своему стыду, в череде приятных и не очень неожиданностей предыдущего дня я напрочь забыла о своём обещании Лайзе вернуться сегодня и только сейчас спохватилась.

– Том, меня ждут дома! – с тревогой сообщила я.

– Ты дома, – улыбнулся Том и накрыл мои губы поцелуем.

Насилу мне удалось отпихнуть своего ненасытного любовника. Я поспешно села в постели, прикрываясь одеялом, а он недоумённо уставился на меня.

– Я не могу нарушить обещание, данное сестре, – пояснила я.

– Однако ты не подумала об этом, когда ложилась под поезд, – с осуждением заметил он.

Я опешила от его прямолинейности и отвернулась. Меня переполняло возмущение! И в то же время мне нечем было возразить. В тот момент меня действительно не заботило обещание. Я думала лишь о том, насколько жалкая у меня жизнь. По правде говоря, я собиралась покончить с собой не из-за того, что кто-то ещё мог пострадать от моих клыков, а потому, что отчаяние, захлестнувшее меня, стало невыносимым. Мой поступок был продиктован не самопожертвованием, а эгоизмом. Теперь я поняла это.

– Лорен, – рука Тома коснулась моего обнажённого плеча, и я перевела на возлюбленного взгляд. – Сестра простит тебе опоздание, а Влад нет. Нам очень важно показаться ему, иначе жди беды. Я бы не советовал пренебрегать приказами Влада Дракулы.

– Дракулы? – повторила я. – Насколько я помню, его фамилия Шепет.

– Неужели ты думаешь, что все четыреста лет он был известен под одной и той же фамилией? – Том едва заметно улыбнулся моей наивности.

– А кто он такой? – поинтересовалась я. На тот момент я не интересовалась историей Восточной Европы, а потому имя Влада Дракулы слышала впервые.

– О, он бывший государь Валахии! – с восхищением произнёс Том. – Он славился своей жестокостью, и ему даже дали прозвище – Колосажатель! Потому что излюбленной его казнью было сажать людей на кол.

– На кол? – в ужасе повторила я.

– Да, – подтвердил Том. – Цепеш, или Тепеш – так его прозвали на валашском. Отсюда и фамилия Шепет.

– П-п-погоди! Ты хочешь сказать, что… эм… тот молодой владелец борделя в действительности является убийцей, которому доставляло удовольствие смотреть на мучения жертв, нанизанных на колья?

– Ну, примерно так, – пожал плечами Том.

– И… ты хочешь, чтобы сейчас мы пошли к нему? – недоумевала я, поскольку мне казалось, что логичнее было бы сбежать туда, где Влад нас не найдёт.

Том вздохнул и попытался успокоить меня:

– Лорен, так будет лучше. Мы с Владом дружим давно, и я точно могу сказать, что он не психопат, убивающий от скуки. Мне неизвестно, как именно обстояли дела в Валахии, но вампирами Влад правил справедливо, когда был королём. Он обязательно поймёт и примет тебя, если мы не будем скрываться. Но если мы попытаемся сбежать, этим можем подписать себе смертный приговор. Так что отложи визит к сёстрам и давай собираться к Владу.

Я приложила ладонь ко лбу и прошептала:

– Ладно. Если без этого никак…

Том бегло поцеловал меня и вылез из постели. Глядя на его совершенное обнажённое тело, я осмелилась поделиться сомнениями:

– Том, последние часы мы практически беспрерывно занимались сексом, не используя презерватив. Я ведь могу быть беременна.

Однако реакция Тома оказалась не такой, как я ожидала. Он усмехнулся и сказал:

– Не волнуйся об этом.

– Почему? – нахмурилась я.

– Вампиры не могут иметь детей, – поведал он, надевая брюки.

– Не могут?

– Нет. Вампиром нельзя родиться – только стать.

– Вот как? И у нас не будет детей? – огорчилась я. – А у тебя были дети?

– Да, – вмиг помрачнел Том. – Они умерли.

– Мне жаль! – искренне произнесла я. – И больше ты не хочешь детей?

– Нет! – припечатал он. – Я смирился с тем, что я вампир. Смирился с тем, что все мои близкие умерли. И нет, я не хочу больше терять родных.

– Извини, – прошептала я, не зная, чего желала бы сама в данной ситуации.

В Ист-Энде я бы точно не хотела рожать детей, но в Вест-Энде… Полные семьи казались мне милыми. Ребятишек состоятельных людей ждало счастливое будущее, а потому я была бы не прочь родить детей благородному джентльмену. Но судьба распорядилась иначе. Теперь не было смысла грезить о полноценной семье, поскольку такое счастье мы никогда не могли испытать.

– Это ты меня извини! – во взгляде Тома отразилось раскаяние. – Я обратил тебя, не рассказав всё подробно. Ты имеешь полное право злиться на меня.

– Я не злюсь, – вымученно улыбнулась я. – Я ведь согласилась работать куртизанкой. Если бы у меня и были дети, то отцы бы их всё равно не признали. Я точно не хотела этого. А потому отказалась от материнства, когда согласилась на предложение Влада. Я не могу винить тебя за то, что ты подарил мне любовь, но не детей. Я счастлива и тому, что есть.

– Лорен, я обещаю, что ты не пожалеешь о своём выборе! – заявил он. – Каждый день я буду доказывать, что люблю тебя!

– И мне повезло, что ты есть у меня, Том! Я не знаю, кого благодарить – Бога или дьявола, но я готова молиться им обоим, чтобы не обидеть того, кто прислал в мою жизнь тебя.

– Лорен, как бы я хотел снова забраться к тебе в кровать и покрыть всё твоё тело поцелуями, – он с любовью и вожделением посмотрел на меня. – Но так мы никогда отсюда не уйдём. Прошу, собирайся! Не искушай меня своим полуприкрытым телом.

Я рассмеялась.

– Уверен?

Он неопределённо покачал головой, и тогда я откинула одеяло, оголяя своё тело. Он вмиг отвернулся, чтобы не смотреть.

– Твои навыки соблазнения заметно возросли, – нервно проговорил Том. – Ты вполне могла бы быть хорошей куртизанкой.

– Ах, вот оно что! – воскликнула я. – Предлагаешь мне вернуться к этой затее?

– Вовсе нет! Моей жене не пристало быть куртизанкой, – бросил он через плечо.

– Жене? – опешила я и появилась обнажённой прямо перед ним.

Взгляд Тома скользнул на мою грудь, проследовал дальше вниз, а затем плавно возвратился назад, найдя отражение в моих глазах.

– Конечно, я не так хотел это сделать, но ладно. Лорен Джонс, – Том опустился передо мной на одно колено и взял меня за руку. – Ты станешь?..

– Нет!

Я испуганно прижала палец к его губам. Его глаза распахнулись шире, отражая искреннее изумление.

– В смысле не так! Давай позже, когда я буду одета, – попросила я. – Всё должно быть идеально!

Том улыбнулся и поднялся.

– Хорошо. Но поцеловать-то я тебя могу?

– А как же?.. – я не договорила. Его губы встретились с моими, ладони начали блуждать по телу, раздувая пламя вожделения.

У нас оставалось ещё несколько драгоценных часов до окончания предоставленных нам суток, а потому мы решили продлить наше блаженство, вновь отдавшись чувству необузданной страсти.