Текст книги "Суррогатный наследник (СИ)"
Автор книги: Елена Артье
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Глава 13
Ник ненавидел запах больниц. Хотя он и не знал ни одного человека, кто чувствовал бы себя уютно в атмосфере белого кафеля, въевшегося в стены запаха антисептика и лекарств. Исключение составлял разве что медицинский персонал, но это не в счёт. Сам бы Никлас никогда не пришёл работать в такое место.
И дело даже не в том, что у него были какие-то неприятные воспоминания, связанные с больницей. Нет. Он и лежал-то всего один раз, когда у него был острый перитонит. Просто на каком-то подсознательном уровне его напрягало всё, что с этими заведениями было связано.
Так, например, как его сегодняшнее пребывание в детском отделении интенсивной терапии. Прошла неделя после звонка Эммы, когда ему пришлось поднять все свои знакомства, чтобы устроить её дочь в этот центр и оказать необходимую помощь. Да, он наглядно увидел, что при наличии могут делать деньги и связи и понимал, что без его вмешательства дела у Марты обстояли бы гораздо хуже. А отчёт лечащего врача со всемирно известным именем только подтвердил это.
До недавнего времени Ник считал, что вправе распоряжаться своей жизнью так, как посчитает нужным. А сейчас понимал, что и за чужую жизнь он может взять ответственность и не облажаться.
За всё в жизни нужно платить. И, наверное, за это чувство удовлетворения своими возможностями, он и заплатил, приняв участие в жизни чужого для себя человека. И небо не рухнуло ему на голову. И даже облом его сексуальных похождений уже не казался ему таким острым, как ещё неделю назад. Хотя один чёрт не хватало женского внимания и ласки, страстного иступлённого секса с какой-нибудь красоткой. Ммм…
В окне, у которого он стоял после разговора с врачом, возник женский силуэт, отрывая его от неуместных здесь порочных мыслей. Изящная рука мягко обхватила его предплечье, заставляя отвернуться от окна и обратить внимание на её обладательницу.
– Я принесла вам кофе. Правда оно из автомата.
– Спасибо.
Никлас подхватил стаканчик и глотнул горький обжигающий напиток. Это, конечно, не Старбакс, но за не имением лучшего тоже пойдёт. Ещё один загруженный работой день практически позади и взбодриться совсем не помешало бы.
За прошедшую неделю он сделал всё что мог и даже больше, чтобы помочь Марте. И мог бы не появляться здесь вообще. А потому сам себе не мог объяснить, что же тут делает. Окинул взглядом стоящую рядом Эмму, которая также как и он цедила горячий напиток, наверняка даже не чувствуя его вкуса – настолько отсутствующий вид у неё был.
Волосы собраны в неизменный хвост, неброский макияж практически не скрывал следы усталости на точёном лице, на котором скулы и большие глаза выделялись как никогда раньше. Неужели она ещё похудела? Ник не настолько хорошо её знал, да и видел всего несколько раз, но лицо запомнил великолепно. Огромный живот ещё больше приковывал своё внимание и смотрелся несуразно на худенькой фигурке.
– Тебе следует отдыхать больше, Эмма. Сколько, кстати до родов осталось?
– Недели три – четыре… Я так плохо выгляжу?
– Не хочу тебя обидеть, но – да, усталость тебя не красит.
– Беспокоитесь за ребёнка? Не стоит, с ним всё в порядке. Вы даже не представляете, что для меня значит ваш поступок. Я имею ввиду, что вы не стали предавать огласке болезнь Марты и требовать компенсации. Мало кто поступил бы так благородно. Я понимаю, что слишком о многом попросила и до конца жизни буду вам благодарна…
– Вот только не надо…
Ник скривился, в очередной раз выслушивая слова благодарности. Он бы просто прошёл мимо, как делал это всегда, если бы она напрямую его не попросила, если бы не позвонила тогда вся в слезах. При этом он старался сохранить дистанцию, понимая, что слишком специфические отношения их связывают. Договор, из-за которого он должен будет вычеркнуть их из своей жизни, получив долгожданного наследника. Так и должно быть. А то, что при этом он чувствует не имеет никакой роли, и не должно иметь никакого продолжения. Он покупатель, она продавец – вот что он должен помнить.
– Врач сказал, что удалось остановить процесс и добиться ремиссии.
– Да, не зря меня так пугала её температура. Надеюсь, что на этот раз ремиссия будет более стойкая. Эти лекарства более действенные, чем те, которые мы принимали раньше.
Эмма вздохнула и посмотрела на человека, который сделал для неё, чужой женщины и её дочери так много. Красивый, отстранённый и намного более отзывчивый, чем сам о себе думает. Она понимала, как опасно то чувство благодарности и слепого обожания, которое начала испытывать в его присутствии. Она никогда ещё не встречала таких мужчин как Ник, за исключением его брата. Да и тот не вызывал в ней и трети тех чувств, которые она испытывала рядом с Никласом. Ей нравился его голос, мимика, жесты, аромат в конце концов. Ей нравилось чувство спокойствия, которое она начинала испытывать рядом с ним. Неуместно, неправильно, учитывая всё, что их связывало. И потому, чтобы прежде всего напомнить себе своё место, она сказала:
– Вы не волнуйтесь по поводу денег. Просто вычтите все расходы из оставшейся части выплат и…
Увидев направленный на неё злой взгляд, она непроизвольно напряглась: хотела развеять маску хладнокровного и стойкого человека – получи и распишись.
– Чтобы я больше не слышал об этом, – процедил сквозь зубы Ник, буравя потемневшим взглядом свою смущённую собеседницу и напоминая себе, где они находятся, чтобы не сорваться и не повысить голос. – Я делаю это, потому что… Да хрен его знает почему я это делаю. Но точно не потому, что мне нужна благодарность или деньги, которые ты заработаешь.
Как всегда Эмма смутилась, когда речь зашла о её "работе" и непроизвольно огладила свой живот. Она понимала, что должна сделать всё, чтобы этот ребёнок родился здоровым, хотя старалась не задумываться, как будет жить без него после его рождения.
Раздавшийся в палате звук заставил её встрепенуться и уйти от неприятной темы, которую сама же подняла в разговоре.
– Марта проснулась и хочет с вами поговорить. Я понимаю, что это слишком… – замялась Эмма, комкая в руке пустой стаканчик, – и вы нам ничего не обязаны после такой помощи.
– Я зайду, – сказал Ник и сам удивился своим словам. А для чего он пришёл? Не проведать девочку, нет. А самому поговорить с врачом и убедиться, что всё сделано на высшем уровне. Что вложенная немалая сумма из его собственного кошелька принесла нужный результат.
Вот только и уйти теперь, когда встретил Эмму он не мог. И не потому, что она осудила бы его. Наоборот, он был уверен, что она поймёт и его желание держать дистанцию, и нежелание ввязываться в это больше положенного. Вот только ему самому вдруг захотелось увидеть снова эту девочку. Только чтобы убедиться и уйти.
Марта сидела на кровати и пыталась дотянуться до своего инвалидного кресла. Заметив вошедших она широко улыбнулась и радостно сказала:
– Герр Никлас, я так рада, что вы пришли. Я боялась, что не увижу вас и вот…
Кивнула головой в сторону кресла. Никлас замер, сражённый лучезарной улыбкой, предназначенной ему, словно герою. Вот сколько раз они виделись? Всего лишь второй, а девочка смотрела на него как на долгожданного друга, напрочь стирая все возводимые им барьеры. Как будто щенка подобрал, ей-богу. Так странно. Вот оно то чувство, которое он всегда избегал и которое в последнее время стойко укоренилось в его сознании – ответственность. Хотя уже вполне привычное чувство, учитывая то, как повернулась к нему судьба.
Эмма, заметив его ступор пришла на помощь и засуетилась рядом с дочерью:
– Давай дорогая покажем герру Никласу, что тебе стало лучше. Вот так, ты молодец.
Эмма помогла дочери подняться и сделать несколько шагов в сторону Никласа.
– Я и не знал, что ты ходишь, – выдавил из себя Ник с улыбкой, всё ещё недоумевая, как он здесь оказался. Вот о чём вообще положено говорить с девочками? Хотя о чём это он, когда и с мальчиками он сто лет не общался. Где дети и где он? "Похоже сейчас я это узнаю" – подумал он, глядя на протянутую к нему тонкую ладошку. Он слегка пожал её и она утонула в его крупной ладони.
– Я могу ходить, правда ноги иногда слабеют и не держат. Вы знаете, что говорит доктор Бауэр? – продолжила девочка, возвращаясь на кровать с помощью матери.
– Что?
– Меня выпишут перед Рождеством, представляете? Я смогу быть на празднике дома, это так здорово, правда мам?
– Да, конечно, дорогая, – подключилась к разговору Эмма, поправляя дочери косынку. И пояснила, обратившись к Нику:
– В прошлом году мы провели все праздники в больнице. То ещё веселье было… м-да…
– Но на этот раз всё будет по-другому, – щебетала девочка и Ник подумал, что с детьми не так сложно поддерживать разговор – они сами всё расскажут, только кивай в ответ. – Мы с мамой купим большую ёлку и гирлянды. И игрушки найдём, ты помнишь где они лежат?
– Конечно, дорогая. Вот только вряд-ли нам нужна большая ёлка, ведь квартира у нас другая и туда она не поместится.
Марта нахмурилась, осознавая последние слова, и посмотрела в окно.
– Ну и ладно. Правда-правда. Это совсем неважно. На улице ведь наверняка поставят нарядную ёлку и я смогу смотреть на неё из окна.
– Конечно, – пробормотала Эмма, с трудом сдерживая набежавшие слёзы. Ну ведь правда, нашла из-за чего расстроиться, учитывая какой кризис они преодолели. Но всё же…
Заметив напряжённый мужской взгляд в сторону дочери она встрепенулась. Вот дура, расселась тут, а ведь наверняка Никласу совсем неинтересны их убогие обсуждения праздника.
– Я думаю, мне пора идти, – произнёс, наконец мужчина, словно читая её мысли. – Я очень рад, что у тебя всё хорошо, Марта. Выздоравливай.
И спешно попрощавшись пошёл на улицу, к своему автомобилю. Глотнуть свежего воздуха, протолкнуть внутри огромный ком, из-за которого так странно жжёт в глазах. Это колючий декабрьский ветер, и ничего больше. Он молодец. Он сделал всё и даже больше и никому ничего не должен.
Пока ехал домой Ник вдруг увидел город другими глазами. Когда успели появиться праздничные вывески и красочные гирлянды, сверкающие яркими огнями? Почему он не заметил приближающегося Рождества? Потому ли, что был сверх меры загружен делами или потому, что многие годы просто не отмечал этот праздник?
"Вряд ли нужно что-то менять и в этом году" – подумал Ник, паркуясь около особняка. – "Мне этот праздник совершенно не нужен, да и траур никто не отменял".
Вот только сидя на кухне и поглощая ужин, приготовленный заботливыми руками Доры он не смог не спросить:
– Дора, как ты смотришь на то, чтобы устроить небольшой рождественский праздник?
Глава 14
– По-моему неплохо получилось, а?
Ник обвёл удовлетворённым взглядом украшенный зал и обернулся к стоящей у двери Доре.
– Неплохо? – всплеснула руками женщина. – Просто великолепно! Честно говоря, я давненько не видела праздника в этом доме. Какие раньше здесь были вечеринки! А теперь и Феликса с Ханной нет…
Дора утёрла выкатившуюся из глаз слезу и улыбнулась обнявшему её Никласу. Хоть она и была наёмным работником, но на правах старожила могла позволить себе немного больше, чем положено.
– Ты тоже скучаешь по ним, да? Мне так жаль, что я не смог с ними проститься…
Пожалуй впервые со дня похорон он осмелился поделиться своими чувствами с другим человеком и обсудить своего брата. Только Дора знала, сколько ему пришлось пережить.
– Не вини себя, мой мальчик. Жизнь вообще штука сложная и, что самое печальное, скоротечная. Поэтому тратить её на пустые сожаления просто не имеет смысла.
– Ты всегда была ко мне слишком добра.
– А ты отвечал мне взаимностью и я очень рада, что ты, наконец, дома. Хотя и в результате такой трагедии. Оххх…
– Вряд-ли я имею право называть это место домом.
– Кто же как не ты? – возмутилась женщина, упирая руки в бока. – Ты такой же наследник, как и Феликс. Я, конечно, не такая образованная как вы и всех этих юридических тонкостей не знаю, но мне достаточно того, что ты похож на отца как две капли воды. А всё остальное никому не нужная мишура.
– Дора, Дора… Если бы всё было так просто! Может мне не следовало всё это…
Ник махнул рукой в сторону огромной ёлки, стоящей посередине большой комнаты.
– Следовало, ещё как следовало! В жизни всегда есть место празднику, и Феликс бы понял нас и одобрил. Тем более, что и гостей совсем немного, правда?
– Да, я надеюсь угощение готово?
– Конечно, осталось совсем немного доделать. И всё-таки, для кого же такой чудесный праздник?
– Увидишь, Дора, увидишь.
Почему он не мог ей сразу признаться? Ник и сам не знал. Может боялся получить неодобрение? Поймав любопытный взгляд женщины он сказал:
– Это суррогатная мать и её дочь.
– Да что ты! Никогда не понимала этих суррогатных…
– А нам и нужно их понимать. После родов наши пути разойдутся.
– И поэтому ты пригласил их в гости? – скептически заметила Дора.
– Просто… Не всё так просто, – усмехнулся Ник на свой каламбур. – Ты сама всё поймёшь, когда их увидишь.
– Ну-ну, тебе видней. А всё же жду малыша, когда наконец в этот дом снова придёт счастье.
– Скоро, Дора, скоро.
Не увидев энтузиазма от экономики Ник снова засомневался в своём решении. Сейчас и ему уже казалось всё это лишним и ненужным. Ну в самом деле, зачем это всё? Как всегда он был полон сомнений и тем не менее, решение принято, а значит пора действовать.
Город пылал праздничными огнями и люди наводнили улицы и магазины, торопясь сделать покупки и приобрести подарки. Сочельник он такой: заставляет объединяться и наполняет предвкушением чуда, праздника. В этом году Ник впервые за много лет ощутил этот звенящий колокольчиками мандраж и даже почувствовал себя Санта-Клаусом. Ну, по-крайней мере, небольшое волшебство он тоже мог сотворить. Подъехав к знакомому дому он опять не смог припарковаться, а потому бросил автомобиль прямо посреди дороги. Его миссия не займёт много времени, а кому надо, тот подождёт.
Ещё днём он позвонил Эмме и предупредил, что приготовил для них сюрприз. Он даже представил её ошарашенное лицо в тот момент и снисходительно улыбнулся. Кажется он и импульсивные поступки настолько сроднилась в последнее время, что перестали удивлять его самого, в отличие от окружающих.
Дверь открылась и Ника встретил аромат печёного пирога и разрумянившаяся Эмма в элегантном коктейльном платье с высокой талией. Локоны красиво обрамляли изящные плечи, а умелый макияж подчёркивал глубокий карий взгляд. Наконец-то её лицо перестало выражать вселенскую печаль и даже немного округлилось, что очень ей шло.
– Вижу вы уже готовы, – улыбнулся Ник, скользя изучающим взглядом по женской фигуре. Эмма смутилась и даже слегка покраснела: давненько на неё так не смотрели, особенно такой красивый мужчина.
– Честно говоря, вы меня очень удивили своим приглашением.
– Это всё ради Марты. Девочка заслуживает настоящего праздника.
Да, именно так, как он и сказал. Он здесь только ради ещё одного доброго дела, а не ради пронзительных янтарных глаз. Эмма поняла посыл и торопливо обернулась к комнате, громко сказав:
– Марта, дорогая, герр Никлас уже приехал!
В дверном проёме показалась радостная девочка в красивом воздушном платье. Она опиралась о стену, но уверенно стояла на ногах.
– Герр Никлас, я ждала вас! Когда мама сказала, что вы нас куда-то пригласили, я даже не поверила. Это так здорово! А куда мы поедем?
– Это сюрприз. Одевайтесь, а то я бросил машину прямо на проезжей части.
Никлас улыбнулся непосредственности ребёнка. Так просто выражать свои мысли и желания, не оглядываясь на условности и не сомневаясь в своих чувствах. Так легко, что Ник позавидовал этой беспечности. Был ли он таким в детстве? Наверное, да. До встречи с Лоренцей. Воспоминания о мачехе встряхнули его и он постарался выбросить из головы тот факт, что так и не навестил её больше. Даже в этот семейный праздник. Она же не его семья. Или нет?!
– Мы готовы!
Нежный голос Эммы заставил обратить внимание на то, что они уже оделись и были готовы к выходу.
– Я только не знаю, брать ли коляску. В подъезде всё равно не предусмотрены пандусы.
– Я положу её в багажник. Вдруг Марте захочется прогуляться по особняку.
– Он настолько большой? – недоверчиво и с плохо скрываемой надеждой спросила девочка.
– Ты даже не представляешь насколько, – усмехнулся Ник, поднимая её на руки. Сначала он посадил в автомобиль Марту, а потом поднялся и за коляской.
Эмма, сидящая на пассажирском сидении и наблюдавшая за тем, как Ник уверенно держит руль, не могла поверить, что всё это происходит на самом деле. Так не должно быть, это выходит за рамки любых договоров. Но так заманчиво и так волшебно, что и она чувствовала себя Золушкой, которой пусть на один вечер дано заглянуть в сказку.
Это ощущение только усилилось, когда они спустя час бесконечных пробок очутились в респектабельном районе, где каждый особняк сверкал словно бриллиант в безупречной огранке элегантности и роскоши.
– Боже, как красиво! – вырвалось у неё, когда они свернули на подъездную дорожку одного из них, чем вызвала широкую мужскую улыбку. Похоже не только девочке нужен был этот праздник.
– Это фамильный особняк графов Берхтольдов и наследство будущего графа, которого ты носишь под сердцем, – тихо сказал Ник, пользуясь тем, что Марта отвлеклась разглядыванием лепного фасада, причудливо украшенного герляндами. – Я, кстати, так и не понял, что ты скажешь Марте, когда родишь ребёнка? Что ты от него отказалась? Или что он умер?
Этот вопрос просто швырнул Эмму с небес на землю и заставил поёжиться. И даже не колкий декабрьский мороз был тому виной.
– Я пока не знаю… Я уже давно дала себе зарок не загадывать вперёд и решать проблемы по мере их поступления.
– Похоже, мне есть чему у тебя поучиться. В последнее время я только и разгребаю всё новые и новые проблемы.
– Мне жаль, что мы стали их причиной…
Ник выругался, понимая что сказал лишнее. Пусть правду, но в нынешней ситуации она выглядела неприглядным плевком.
– Прости, Эмма. Я не это имел ввиду…
И, чтобы сгладить возникшую неловкость, добавил:
– Пойдёмте в дом. Дора наверняка заждалась.
Знакомство с экономикой прошло немного напряжённо в основном из-за плохо скрываемого ею любопытства. Для женщины стало откровением, что Никлас, ловелас и заядлый холостяк пригласил в гости глубоко беременную женщину и девочку в инвалидном кресле.
Ну и дела… Покачав в изумлении головой женщина отправилась в столовую, чтобы накрыть на праздничный стол.
Тем временем Ник распахнул широко дверь и отошёл в сторону, чтобы насладиться произведённым эффектом.
Ярко освещённый и празднично украшенный зал походил на сказочную страну. Огромная пушистая ёлка с элегантными бантами, весело потрескивающий мраморный камин, дарящий тепло и уют, свечи в витиеватых канделябрах, отражающиеся от зеркал – это создавало непередаваемую волшебную атмосферу праздника. Играла нежная негромкая мелодия.
– Ух ты! – воскликнула Марта, оглядываясь по сторонам. – Мам, мам, ты видишь этого эльфа? А там… Там что, Щелкунчик?
Девочка покатилась на своём кресле по просторному залу, то и дело восхищаясь убранством. Такой роскоши она не видела никогда в своей жизни.
Видя искренний чистый восторг этой девочки Никлас понял, что Дак имел ввиду: он получил удовольствие от решения проблемы. И по сути не так уж много от него потребовалось усилий. Но так защемило сердце от счастья, которое он смог сотворить своими собственными руками. Перевёл взгляд на Эмму и сердце забилось быстрее: по её щеке текли тихие слёзы.
– Спасибо, – шепнула она сдавленным голосом, – спасибо за эту сказку.
Глава 15
Вечер был чудесным. Ник позволил себе ненадолго расслабиться и просто насладиться компанией приятных ему людей. А Марта своей непосредственностью и весельем заряжала, подпитывала его чувство удовлетворения от проделанной работы.
"Вот я дожил! А мог бы проводить время как раньше тр@хая какую-нибудь красотку. Но ведь и такое времяпрепровождение, оказывается, может приносить удовольствие." – Удивлялся он, глядя на своих гостей, поедающих десерт, и Дору, смущённую обилием комплиментов своей стряпне. А как увлечённо они с Эммой обсуждали какой-то рецепт! Похоже Дора пересмотрела своё предвзятое отношение к его суррогатной гостье.
Что-то всё-таки было в Эмме располагающее к себе, иначе почему он весь вечер не мог отвести от неё глаз? Красивая в спокойствии, радостно блестящие глаза с янтарными искорками, согревающие своим теплом. Хрупкая внешностью, но стойкая и сильная характером. Она открывалась для него с новой стороны, вызывая какой-то трепет и волнение.
Никлас сидел в кресле у камина и тайком наблюдал, как тонкая рука с изящными, как их принято называть музыкальными пальцами, любовно погладила большой живот. Такой простой жест обычной беременной женщины, который о многом ему рассказал. Слишком о многом… Он глотнул из стакана виски, чтобы перебить горечь, появившуюся во рту. Эмма любила ребёнка, растущего в своём животе и как бы не храбрилась, а расстаться с ним ей будет очень тяжело. Здесь даже не надо быть психологом, чтобы понимать: она не должна была идти на это. Она создана быть любящей и заботливой матерью, верной и преданной женой.
Да, на этой "должности" она смотрелась идеально. И этим так отличалась от его любовниц, которых он, возможно, интуитивно подбирал, чтобы не вляпаться в это дерьмо под названием "любовь". Проклятье, как же всё сложно! Нежность и желание защитить – это не то, что он должен чувствовать к суррогатной матери своего племянника. Ему абсолютно не нравились его чувства и он отказывался их принимать, начиная жалеть, что затеял этот праздник.
Эмма повернулась и поймала на себе задумчивый хмурый взгляд. Как же этот невероятный мужчина её волновал! Своей харизмой, умением прийти на помощь и не хвастаться при этом: "Вот он я какой", как делал это её бывший гражданский муж каждый раз, когда присылал деньги для собственной дочери. Ей было с чем сравнивать и Никлас выигрывал по всем фронтам, заставляя её сердце учащённо биться каждый раз, сталкиваясь с ним взглядом.
"У него наверняка есть любовница, – напомнила она сама себе. – Поэтому нет никакого смысла тратить силы и время, мечтая о нём. Меньше всего на свете ему нужна я, беременная, да ещё с больным ребёнком. Как бы он ни был добр с Мартой". Непроизвольно опустила руку и погладила живот, где ребёнок встрепенулся и несильно ударил ножкой. Беременность проходила на удивление хорошо и Эмма мысленно поблагодарила малыша, который не доставлял ей практически никаких хлопот. Она знала, что это было неправильно, но хотя бы в своих мыслях общалась с ним, каждый раз напоминая, что он не_её сын и никогда им не будет.
– Похоже Марта клюёт носом, – обратилась к ней Дора, чем вырвала из плена тревожащих раздумий.
Эмма посмотрела на дочь и улыбнулась: та мило сопела, привалившись к диванным подушкам и обнимала куклу – подарок, найденный под ёлкой. Что это была за игрушка! Огромный бант, пухлые щёчки, пышное платье. А самое главное – она заводилась, могла ходить и говорить! В глазах Марты эта красавица была бесценна!
– Похоже, у неё появилась новая подружка, – усмехнулась Эмма, с трудом сдерживая слёзы, которые в очередной раз готовы были пролиться из её глаз. Да что с ней такое?! От горя плачет, от счастья – тоже. Хотелось верить, что в этом виноват гормональный дисбаланс, вызванный беременностью, а не её невротичность. – Пойду скажу герру Никласу, что мы уезжаем.
Она неуклюже встала и пошла к мужчине, задумчивый взгляд которого был направлен на огонь.
Когда Эмма подошла к нему он уловил заманчивый и лёгкий аромат её духов. Он так ей подходил!
– Вечер был волшебным, но нам пора уезжать, – раздался тихий нежный голос. Никлас повернул голову и упёрся взглядом в живот, находящийся на уровне глаз. Непроизвольно его рука поднялась и опустилась на этот упругий шар. И тут же последовал удар в его руку с той стороны так, что он отдёрнул её как ужаленный. Настолько комичным и поражённым он выглядел в тот момент, что Эмма весело рассмеялась:
– Это всего лишь ребёнок.
И, положив свою руку на то же место, тихо добавила:
– Ваш ребёнок…
Ник поднял свои глаза и они скрестились искрящими взглядами, так, что воздух вокруг накалился. И не хватало кислорода, чтобы вздохнуть. И время будто остановилось, чтобы дать возможность двум душам договориться, принять судьбоносное решение. Раздавшийся звук разбитого стекла ускорил бег времени и заставил вынырнуть из воронки взаимного притяжения.
– Господи, я такая неуклюжая! – Воскликнула Дора над разбившейся чашкой.
– Не переживай, ты же наверняка представляешь, что это к счастью, – усмехнулся Ник, переводя своё внимание на суетящуюся женщину. Он должен быть ей благодарен за то, что отвлекла от не нужных ему мыслей и благородных порывов, о которых потом бы он пожалел. Тут он увидел спящую девочку. – О, а Марта даже не проснулась.
– Это то, о чём я хотела поговорить, – сказала смущённо Эмма, – вечер был волшебным, но нам нужно ехать домой.
– Не говори глупостей, – резко сказал Ник, – ну куда вы ночью отправитесь? Дора уже приготовила комнату, в которой вы сможете переночевать, а утром водитель вас отвезёт.
– Это неудобно…
– Лежать на животе беременной неудобно, а это считай бонусом за компанию в рождественский праздник.
– Не вижу логики – ты сам этот праздник устроил, – пробормотала Эмма в спину удаляющегося мужчины, который нёс её дочь. – Кажется кто-то слишком упёртый, чтобы признать свою доброту.
Улыбнувшись Доре и пожелав ей спокойной ночи Эмма пошла за Никласом.
– Дора приготовила вам комнату на первом этаже для удобства передвижения, – предупредил мужчина, проходя в гостевую. – Здесь раньше спали горничные, когда прислуги было больше. Но есть всё необходимое. Если что-то нужно, просто обращайся к Доре.
Никлас положил девочку на одну из односпальных кроватей и развернул удобнее куклу, которую она даже во сне не хотела отпускать. Надо же, он и не думал, когда продавщица в магазине посоветовала эту игрушку, что Марта так её полюбит. Всё-таки слишком далеко от него были дети, такие непонятные, но дарящие настоящие, искренние эмоции.
– То, что она встала и окрепла за такое короткое время – это просто чудо, верно?
– И это чудо сотворил ты! – Воскликнула Эмма, неожиданно даже для себя перейдя на ты – настолько тонко и близко сейчас она ощущала эмоции этого мужчины. Но он, похоже, даже не обратил на это внимания.
– Не надо приписывать мне то, к чему я практически не причастен. Это всего лишь деньги и врачи, а я никакой не герой. Эмма, не надо меня идеализировать! Я такой же трус как и многие другие, которые предпочитают закрыть глаза и пройти мимо.
– Но ты же не прошёл.
– В этот раз не прошёл, да… Но может у меня просто не было выбора?
– Ты гораздо лучше, чем думаешь о себе!
– Неужели? Тебе кажется, что ты меня знаешь, раскусила? Я сам себе удивляюсь, поверь.
Никлас медленно повернул к ней голову, а затем, словно что-то для себя решив, развернулся всем телом. Их глаза встретились и у неё перехватило дыхание. Ник смотрел на неё с откровенным желанием, изгиб его губ в откровенной усмешке был невыносимо чувственнен. Она шагнула назад и упёрлась в стену позади себя. И оцепенела, остро сознавая, что его рука упирается в дверной косяк в нескольких сантиметрах от её плеча, а горячее дыхание вырывается из бурно подымающейся груди. Они смотрели друг на друга не двигаясь несколько мгновений и, как только Эмма решила, что сейчас он её поцелует, Ник резко отпрянул со словами:
– Ты же понимаешь, что это ничего не меняет? Всё это?! НИ-ЧЕ-ГО!
Женщина судорожно кивнула, понимая в этот момент даже больше, чем хотелось бы. Например то, что этому рассерженному мужчине также как и ей хотелось остановить это мгновение и забыть причину их знакомства, начать всё заново и прийти к этой точке свободными от предубеждений и оков договора.
– Спокойной ночи, Эмма, – услышала она прежде чем дверь закрылась за ним. И прошептала, закрывая в бессилии глаза:
– Спокойной ночи, Ник… Ты это заслужил…
