Текст книги "Суррогатный наследник (СИ)"

Автор книги: Елена Артье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 5

Она не верила, что всё это происходит на самом деле. Как в каком-то третьесортном бразильском сериале. Эмма сидела на диване в гостиной в безуспешной попытке прийти в себя, а напротив в широком кресле расположился он. Как всегда великолепный сверх меры. И даже взлохмаченные отросшие волосы, да небольшая светлая щетина придавали этому мужчине харизмы и загадочности. В первый раз она видела его таким домашним в простых, но явно брендовых футболке и трикотажных спортивных штанах, которые лишь подчёркивали его сильное по-мужски красивое тело. Не смазливое, а ухоженное регулярными тренировками. Тем более удивительны ей казались его проблемы со спиной.

"Почему женщины в таком виде выглядят как растрёпанное пугало, а этому красавцу всё к лицу", – подумала Эмма смотря на него исподлобья и ловя в ответ такой же изучающий взгляд. Меньше всего на свете она хотела вновь оказаться в этом доме, полным одновременно волшебных и неприятных воспоминаний. Где-то здесь был малыш и её сердце трепетало от желания увидеть его. В то же время хотелось убежать отсюда как можно дальше. Впрочем последнее ей не удалось благодаря прозорливости Никласа, который не вовремя её заметил.

Как она не могла не узнать этот дом? Эмма ругала себя за то, что не выяснила адрес у водителя такси или доктора Вайсмана. Вот только понимала, что это ничего бы не дало, так как на Рождество ей даже не пришло в голову узнать адрес этого особняка, да и сам он выглядел днём несколько иначе, чем в рождественскую ночь украшенный гирляндами. А на следующее утро она была слишком занята схваткми, чтобы обращать внимание на окружение.

– Я поверить не могу, что ты здесь, – покачал головой Ник, озвучивая её мысли. Он часто вспоминал Эмму, но только сейчас, пожалуй, осознал, как соскучился по ней, по её сильной волнующей ауре. Взгляд цеплялся за ладную фигурку, такую непривычную без живота, светлую, словно фарфоровую кожу, карие блестящие глаза. – Я конечно знал, что у судьбы в отношении меня своеобразные шутки, но чтобы настолько…

– Поверьте, герр Шульц, я тоже не в восторге от нашей встречи.

– Брось, Эмма, выкать мне. После всего… А я вот рад, что мы снова встретились.

Эмма отвела глаза, не в силах выдержать пристальный взгляд. "Почему же тогда ты не пришёл ко мне сам, если так хотел видеть?" – хотелось прокричать ему свои мысли. Но она вспомнила, зачем здесь находится и постаралась равнодушно сказать:

– Я поговорю с доктором Вайсманом и он пришлёт другого специалиста. Как ты понимаешь я не смогу с тобой работать в этом доме. Это неправильно…

– Ты абсолютно права – это неправильно. Вот только всё в моей жизни идёт не так как нужно и я уже устал с этим бороться. Не хочу! Я повторюсь, что я рад тому, что моим здоровьем займёшься ты – человек, которому я доверяю.

– Ты меня совсем не знаешь! – попыталась возразить ему Эмма.

– Не знаю, ты права. Но то что ты порядочная, честная и ответственная – я знаю. Хотя, – усмехнулся Ник, лукаво поглядев на неё, – с честностью я немного преувеличил. Это я про то, что ты скрывала болезнь своей дочери и адрес проживания. Но в этом случае, как говорится, цель оправдывает средства. Как там, кстати, Марта?

– Всё хорошо. Ходит в специальную школу с индивидуальным обучением, так как многое пропустила из-за болезни. Ремиссия стабильная.

– Я очень рад за вас. Эмма, я хочу, чтобы ты осталась и лечила меня. Считай это моей блажью, но я напишу тебе плохие рекомендации, если ты откажешься.

– Это не блажь, а чистой воды шантаж! – возмутилась Эмма, нервно сцепив пальцы. – Как ты себе это представляешь? Чего мне это будет стоить?

– Я удвою гонорар за твои услуги.

– Да разве дело в деньгах?

Эмма чуть не взвыла от бессильности. Он опять уверен, что ей нужны только деньги. А о душевных её переживаниях он подумал? Как он себе это представляет?

Хлопнула дверь и огромный холл наполнился звуками шуршашей одежды. Эмма сидела к открытой двери спиной, но чувствовала, как деревенеют мышцы и наливаются свинцовой тяжестью. Послышался звук шагов и раздался женский голос:

– Герр Шульц мы вернулись с прогулки пораньше – Лео нужно переодеть.

Эмма прикрыла глаза, чтобы подавить свою панику и спрятать вспыхнувшие чувства. Шея окаменела не в силах повернуться и посмотреть на вошедших. И в то же время какая-то немыслимая тяга, которой она отчаянно сопротивлялась, звала её обернуться, убедиться, что не_её мальчик здоров и подрос.

Ник улыбнулся своему племяннику и обратился к няне:

– Элеонора, познакомьтесь с медсестрой, которая будет заниматься моим лечением. Эмма, это – Элеонора, няня нашего Лео.

Нашего! Нашего… Его назвали Лео – билось у неё в голове, когда она встала и развернулась. Последние силы ушли у неё на то, чтобы равнодушно улыбнуться и кивнуть пожилой женщине, держащей на руках ребёнка. Мазнула взглядом по прищуренным глазам, внимательно её изучающих, и растворилась в синем знакомом взгляде, на этот раз детском. Её жадный взгляд скользил по округлому личику с розовыми щёчками и пухлыми губками. Маленькие пальчики выглядывали из комбинезона и хватались за яркий платок на шее няни. Эмма поймала себя на том, что непроизвольно качнулась вперёд в попытке ощутить сладкий детский аромат. Смутилась и растерянно сказала:

– Очень приятно..

– Взаимно, – ответила ей Элеонора прохладным голосом и подарила обеспокоенный взгляд. – Ну мы пойдём с Лео наверх.

– Конечно.

Ник проводил их взглядом и обернулся к Эмме, поймав её затравленное, полное боли выражение глаз. В следующее мгновение она не выдержала и разразилась слезами. Ник сначала опешил, но тут же понимание обожгло его и он обнял Эмму, привлекая её к себе. Она вцепилась пальцами в футболку у него на груди и выплакивала всё своё отчаяние и одиночество. Она плакала за все прошедшие с последней их встречи месяцы, когда не позволяла себе поблажек и жалости.

Слёзы всё лились и лились, пока футболка Ника не промокла насквозь. Он гладил её волосы горячей рукой в успокоительном жесте и думал, а не много ли он от Эммы потребовал? Зачем он настаивал на её присутствии, когда не мог ей обещать ничего, кроме денег. Но даже они не стоили той душевной боли, которую она ощущала и отголоски которой задевали его. И в то же время, когда она вот так доверчиво прижималась к нему и позволяла заглянуть к себе в душу, Ник понимал, что не в состоянии её отпустить, сказать "прощай" и закрыть навсегда за ней дверь. Он так поступил однажды и обманывал себя в попытке её забыть. Он лишь мог догадываться, чего это стоит ей, но и сам не был равнодушным.

Наконец Эмма взяла себя в руки и попыталась отстраниться, и Ник с неохотой позволил это.

– Ну что, тебе полегчало? – тихо спросил мужчина. – Ты готова остаться и подумать, что нам теперь делать?

Нам? Эмма непроизвольно вздрогнула, вытирая остатки слёз. Значит, он намеревался повторить своё предложение? И что она могла ответить, после того как своей истерикой вывернула перед ним душу наизнанку? Измученная она проговорила тихим голосом:

– Я… я не знаю. Я не могу сейчас принять адекватного решения. Пойду умоюсь.

– Ванная комната справа по коридору.

– Спасибо, я помню…

Запершись в ванной Эмма взглянула на себя в огромное круглое зеркало над раковиной. От увиденного захотелось рассмеяться или же снова снова заплакать – это как на отражающуся "красотку" посмотреть. Редко когда Эмма видела себя такой безобразной, только в моменты критического состояния Марты. Лицо её было испачкано потёкшей тушью, опухшее и мокрое от слёз. Ресницы склеились, а глаза были красные как у кролика. Растрёпанные пряди выбивались из привычного ей конского хвоста. Эмма распустила волосы, причесала их пальцами и снова собрала их резинкой. Потом с наслаждением умылась, смывая остатки макияжа, и почувствовала небольшое облегчение от соприкосновения с холодной водой.

– Вот так-то лучше, – сказала она себе в зеркало и как всегда в такие моменты напомнила. – Ты же сильная Эмма, соберись. Отец перед смертью сказал: "Жизнь ломает каждого". Так вот, пусть она обломится – я гибкая.

С этими словами она вышла и наткнулась на Никласа, подпирающего в коридорчике стену. Увидев её он шагнул на встречу и только сейчас она обратила внимание на то, как его перекосило.

– Тебе лежать надо, а ты "скачешь", – устало заметила Эмма.

– Вот и займись мной. Пожалуйста. Я понимаю, что о многом прошу… – Ник замялся, пытаясь уйти от обсуждения того, что произошло в гостиной. Сейчас к этому разговору были не готовы они оба. – Подумай о моём предложении. А сегодня, раз уж ты здесь, может быть проведёшь процедуры?

Он широко улыбнулся и Эмма потерялась от тепла, обрушившегося на неё от этой улыбки. Разве она могла отказаться?

– Хорошо. На сегодня у тебя назначены капельницы и уколы.

– Поднимемся в спальню?

Эмма затравленно посмотрела на широкую лестницу, по которой ранее ушли няня с ребёнком, и произнесла, нахмурив брови:

– А здесь внизу…. Мы не можем?

Она и сама понимала, как глупо выглядел её страх, да и на кровати лежать Нику было бы удобнее, вот только не могла себя пересилить.

Никлас казалось читал её как открытую книгу, потому что тут же предложил свой вариант:

– Я думаю в гостевой на первом этаже, где вы с Мартой останавливались, будет вполне удобно.

– Да, конечно, – облегчённо выдохнула Эмма, вспомнив уютную комнату. – Тогда пойдём?

Кряхтя и вызывая улыбку Эммы Никлас расположился на кровати.

– У тебя лёгкая рука, – сделал он комплимент, когда она поставила ему капельницу.

– Да, мне многие говорят, – без излишнего хвастовства сказала женщина. Но нотка гордости всё же промелькнула, потому что уж очень ей хотелось произвести впечатление своими умениями. Вот только когда дело дошло до уколов в ягодицу, она смутилась и словно рак покраснела. Она! Медсестра, которая в день видела десятки голых поп! Хорошо, что Ник лежал на животе и не видел, как налились румянцем её щёки, а взгляд помимо воли жадно скользил по крепким упругим ягодицам. Что же, ей следовало признать, что такого великолепия она не видывала давно. Теперь она понимала, что имел ввиду доктор Вайсман, предупреждая насчёт внимания к пациенту её коллег. Кто бы отказался от такого добровольно? И если бы доктор знал, какие мысли сейчас посетили её, то ни за что не допустил бы до этой работы.

Пока в голове царил сумбур руки машинально сделали своё дело. И, когда Ник перевернулся обратно, Эмма уже практически пришла в себя, отвернулась и собрала лекарства в чемоданчик.

– Массажи тоже ты делаешь? – спросил Ник, едва скрывая в голосе надежду.

– Да, у меня многопрофильный сертификат. Но пока тебе рано. Десять дней курс уколов, и только когда отёк спадёт и боль уйдёт можно будет переходить к менее щадящим способам лечения.

– Понятно.

– Проводишь меня?

– Конечно.

Ник подал Эмме пальто и ждал, пока она оденется.

– Не забудь, что в течение нескольких часов после инъекций тебе нужно полежать. Как быстро ты поправишься будет зависеть от того, как тщательно будешь соблюдать рекомендации по лечению.

– Я понимаю. Сейчас поднимусь и сразу лягу в кроватку.

Ник внимательно посмотрел на Эмму и, поправляя ей шарфик, сказал:

– Я снова прошу тебя подумать и принять правильное решение. Мы всё обсудим и сделаем как нужно.

"Кому нужно?" – хотелось ей спросить, вот только не успела. Входная дверь отворилась и послышался стук каблуков.

– А это ещё кто такая? – раздался позади её звонкий рассерженный голос. Повернувшись Эмма увидела ослепительную красотку, с вызовом глядящую на неё.

Глава 6

– Мам, ты меня слышишь? – раздался требовательный голос Марты. – У меня не получается эта задача.

Эмма повернула голову в сторону дочери, стоящей в дверях кухни, и поймала встревоженный взгляд.

– А сколько сейчас времени?

– Ты уже час сидишь в темноте и смотришь на улицу. Ты меня пугаешь!

– Прости, родная, всё нормально.

Нет, всё крайне плохо, но Эмма стала хорошей актрисой – жизнь научила скрывать свои эмоции. По крайней мере, раньше ей это удавалось. А то, что сегодня Марта застала её врасплох – это потому, что день был полон неприятных сюрпризов, которые теперь предстояло осмыслить и принять. Или не принять, что тоже было в её праве. Иногда она завидовала Марте, её детской способности быстро переключаться и забывать плохие моменты. Взять хотя бы историю с суррогатным материнством, которую девочка если не поняла до конца, то приняла и отпустила. Эмма так не могла.

Решив с дочерью задачи и уложив её спать Эмма набрала горячую ванну, чтобы расслабиться и, возможно, побороть бессонницу, которая была частым её противником. Слишком много разных мыслей и воспоминаний витало в голове и их следовало разложить по полочкам. Эмма опустилась в горячую воду и накапала несколько капель эфирных масел мяти и пачули для успокоения. Вдохнула мягкий аромат и вновь окунулась в воспоминания.

Для неё стало шоком появление в доме любовницы Никласа. Нет, конечно она понимала, что такой мужчина просто не может быть один. Но то, что эта высокомерная красотка жила в этом доме и, наверняка, делила с ним постель, просто не подлежало сомнению. Они подходили друг другу как два сапога одной пары: холёные, красивые, богатые, вылепленные из одного теста. Хотя Ник довольно сухо их друг другу представил, Эмма в полной мере ощутила на себе взгляд лютой соперницы. Такое могут испытывать только женщины на подсознательном уровне, когда увлечены одним мужчиной.

Вот только у Эммы не было на него никаких прав, в то время как Хлоя явно чувствовала себя хозяйкой положения. Это показало и то, каким собственническим жестом она обняла Никласа и поцеловала его в губы. Эмма вылетела из особняка в полной уверенности, что туда больше не вернётся. Вот только чем больше думала об этом, тем сильнее ей хотелось вновь увидеть недоступного мужчину и малыша Лео. Она давно подозревала в себе мазохистские наклонности, но в этот раз даже она удивилась своему решению.

"Ник столько сделал для Марты, – убеждала она себя, – что я просто не могу не оказать ему помощь. К тому же я буду спокойна, зная, что всё сделала как следует".

"Да-да, – посмеивалась над ней её часть, отвечающая за разум. – Ты прямо такой незаменимый специалист! А уж какой массаж можешь сделать…"

"Не слушай её, – возмутилось сердце, полное оптимизма. – Это твой шанс! Вспомни только его взгляд! Равнодушный человек не будет так смотреть и радоваться твоему приходу."

Борьба шла нешуточная, вот только Эмма понимала, что Никлас может иметь сколько угодно шикарных женщин, вешающихся ему на шею. И чем его могла привлечь мать-одиночка, постоянно воюющая со всякими проблемами, было непонятно. Но если и в самом деле он что-то чувствовал… Господи, о чём она думала! А главное чем?! Явно не головой, а то что значительно ниже. Например, своим голодным до настоящей любви сердцем. О том, что ещё ниже есть и другие органы, требующие внимания и ласки, она даже стала забывать за неимением достойного кандидата, да и просто времени на его поиски. Уж слишком сильно она обожглась на отце Марты и впускать в свою проблемную жизнь ещё один повод для тревоги просто не было желания. Не стоило оно того. Не было в том удовольствии, которое она испытывала с бывшим мужем, особой страсти и звёзд перед глазами. В эти сказки она уже давно не верила.

Но вот стоило представить Ника и его полуобнажённые крепкие ягодицы как чувственная волна прокатилась по ней, вызывая невольный стон разочарования, от того, что это только мечта. Что с ней происходило? Ведь она больше не хотела иметь мужчину. По крайней мере в ближайшие несколько лет точно, пока Марта не окрепнет. Да только кто будет считаться с её планами? Уж точно не своевольное сердце, которое выбрало себе жертву.

В этот поздний вечер Эмма сделала себе эпиляцию, которой часто пренебрегала за ненадобностью. Подпитала волосы едва ли не просроченной маской для волос, которая, однако, принесла нужный эффект – волосы заблестели и стали мягкими как шёлк. Скраб для тела и увлажняющая маска для лица завершили операцию по приведению себя в порядок. Эмма даже не хотела задумываться над своими действиями. Она лишь знала, что хотела быть если не лучше, то хотя бы не уступать своей сопернице.

– Всё-таки цвет волос у меня лучше, чем у неё, – не смогла не заметить Эмма, стоя перед зеркалом и расчёсывая льняные пряди. – Я хотя бы натуральная блондинка. Ну хоть что-то… Хотя подравнять кончики совсем не мешало бы…

Понимая, что ещё долго может предаваться сравнению и самобичеванию она выпила таблетку снотворного и погрузилась в спокойный крепкий сон.

* * *

– У тебя разве сегодня нет «работы»? Интернет завис? – спросил удивлённо Ник, разглядывая Хлою, которая вдруг решила составить ему компанию за завтраком.

– Нет, я решила перенести несколько съёмок. Мы так редко стали с тобой видеться, что я даже соскучилась. Не хотелось бы, чтобы ты обижался, что я провожу с Лео больше времени, чем с тобой.

Оставив на его губах приветственный поцелуй, девушка с высоко поднятой головой села с ним рядом за стол. Ник чувствовал исходящие от неё волны недовольства, но предпочитал их не замечать. Не понятно, чего она опять бесится, а додумывать у него не было никакого желания. Впрочем ему это не понадобилось, так как Хлоя сама открыла карты, когда едким голосом спросила:

– Не слишком ли молодую медсестру тебе предоставили? Более опытной не нашлось?

– Она вполне компетентна. Боишься конкуренции? – не сдержал едкой ухмылки Ник.

– С кем? С ней? – фыркнула Хлоя, демонстративно закатив глаза. – Не смеши меня. Этот ужасный конский хвост, отсутствие макияжа. А маникюр? Ты видел этот ужас?

– Надо же, ты и это заметила?

Ника почему-то ужасно коробило обсуждение Эммы. Он тоже всегда обращал на ухоженность женщины особое внимание, но в её случае он не замечал ничего. И в тоже время видел красоту её будто фарфоровой кожи, длинные изящные пальцы, лучистые глаза, цвета тёмного янтаря. Ему так хотелось защитить Эмму, понимая с какими трудностями она столкнулась, и высказать всё это Хлое в лицо, вот только это было не совсем правильно. Ведь Эмма была ему никем, в то время как с Хлоей он жил и делил свою постель. И вот эта неправильность происходящего коробила и выбивала почву из-под ног. Он уже не понимал, какие чувства испытывает к обеим женщинам, запутался в своих желаниях.

– Это решённый вопрос, – произнёс он строго посмотрев на Хлою. – Тебе-то какая разница как она выглядит? Она будет приходить ко мне.

– В том всё и дело, – резко ответила девушка и тут же добавила мёду в голос. – Я ревную тебя, мой родной. Я так сильно тебя люблю!

Заметив, что мрачное лицо ещё больше нахмурилось, она поднялась со стула и опустилась перед мужчиной на колени.

– Ну не обижайся, давай я тебя приголублю. Даже напрягать свою спину тебе не придётся.

– Здесь что ли? – отшатнувшись возмутился Ник. – Совсем сдурела? Встань.

– Раньше тебя это не останавливало, – обиженно произнесла Хлоя, поднимаясь. – Ну пойдём в спальню.

– Не сейчас. С минуты на минуту Эмма… медсестра подъедет.

– Уже Эмма, значит? – снова начала злиться девушка.

– Так, Хлоя, не выноси мне мозг! Я тебе не изменяю, так что займись спокойно своим делом.

Ник раздражённо отвернулся и пошёл из столовой. У двери наткнулся на Элеонору, испуганно шарахнувшуюся к стене, и гаркнул на неё:

– Вас не учили, что подслушивать нехорошо?

Женщина перепугалась и схватилась за грудь:

– Да бог с вами, я просто мимо шла. Бутылочку для Лео погреть.

И потрясла перед его носом пустой тарой.

– Вот и идите куда шли, – пробурчал Ник и направился дальше.

Надо же было ему настроение испортить с утра. На пустом месте! Ещё и няне нагрубил. Уверенности в том, что Эмма приедет у него не было ни на грамм, и это тоже его беспокоило. Она нравилась ему не только физически. Он восхищался её искренностью и умом, способностью достойно выходить из таких ситуаций, которые сломили бы многих мужчин. Даже её бывший муж не выдержал. Хотя как можно бросить свою семью в той ситуации Ник не понимал, даже будучи убеждённым холостяком. Эмма не один раз проявляла свою внутреннюю силу и заслужила его уважение. Всё его существо тянуло к этой женщине и это не нравилось ему. Очень не нравилось. Потому что приходилось копаться в себе и выискивать причины такого помешательства, какого он не испытывал никогда раньше.

И, несмотря на это, он не жалел, что просил её вернуться. Он чувствовал, что это было правильно, а своей интуиции и способности хорошо разбираться в людях он привык доверять. Поэтому он очень надеялся, что она вернётся и у него будет время разобраться в противоречивой гамме своих мыслей и чувств.

Раздался стук во входную дверь и так как он проходил мимо, поспешил её открыть. На крыльце стояла Эмма с неизменным чемоданчиком в руках. Глаза её смотрели нерешительно, но лучились теплом:

– Доброе утро, Ник…

– Очень доброе, Эмма, – произнёс мужчина, расплываясь в широкой улыбке.