Текст книги "Суррогатный наследник (СИ)"

Автор книги: Елена Артье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11

Он знал что так будет. Где-то на подсознании он ждал этого. Нет, не именно то, что увидит больную девчонку и отчаявшуюся мать. Просто так квартиры не меняют на заведомо худший вариант и суррогатными матерями не становятся – это факт. Как и понимание того, что это несёт за собой новые проблемы.

Смущённый ничего_не_понимающий взгляд девочки и плачущая на груди беременная женщина вызывали какую-то щенячью жалость и желание не помочь, нет, а убраться отсюда подальше и закрыть глаза и уши, чтобы этого не видеть и ничего не знать. Трусливо. Жалко. И от этого ещё более страшно.

Тяжёлый ком застрял в горле не давая произнести ни слова, впрочем и слов-то в голове не было. Одна пустота. Хотя одна мысль мелькнула: чего он добился своим любопытством? Мало ему свалившихся проблем? А впрочем ничего не мешало ему сейчас уйти из этой квартиры и сделать вид, что ничего не было. Так было проще. Так бы он и сделал ещё месяц назад. Но что-то надломилось в нём в последнее время. То, что выворачивало душу наизнанку и заставляло по-новому смотреть на этот мир, отчего сейчас он не мог ступить и шагу назад, чувствуя, как намокает от слёз рубашка через распахнутое пальто.

Как и любой мужчина Ник не переносил женских истерик и слёз, они его раздражали. Да ещё и огромный живот упирался в него, заставляя нервничать.

– Мам? Всё в порядке? Это отец твоего ребёнка? – спросила девочка взволнованно и попыталась выехать из комнаты, но застряла на пороге. Раз, другой, и скрип колёс словно эхо последних слов, добивающих своей наивностью.

– Нет, родная, это не он. Всё х-хорошо…

Эмма судорожно выдохнула и отстранилась от мужчины. Подняла голову и мутными от слёз глазами посмотрела на причину своего нервного срыва:

– И-извините, п-просто навалилось…

Ник понял, что слишком долго изображает статую и пора переходить к активным действиям, иначе драматичная приветственная сцена затягивается, начиная напоминать плохую комедию.

– Тебя как зовут? – обратился он к девочке с улыбкой. Оглядывая худенькую фигурку он пытался представить сколько ей лет. Шесть? Восемь? Слишком взрослый взгляд и правильная речь. Он и у здоровых детей с трудом понимал возраст, а здесь…

– Марта.

– Хорошо, Марта, нам с твоей мамой необходимо поговорить. Подскажешь, где кухня?

– Там.

Девочка махнула на одну из двух оставшихся закрытыми дверей и Ник едва ли не закатил глаза: надо же такое спросить. Как-будто было реально заблудиться в этой коробке, по ошибке именуемой квартирой.

Эмма встрепенулась и словно вспомнила, что хозяйка здесь всё-таки она.

– Пройдёмте, я приготовлю чай. Марта, посиди, пожалуйста, в комнате.

Прошла мимо девочки и отточенным жестом вскинула ладонь, приложив её ко лбу дочери. Облегчённо выдохнула и открыла дверь, приглашая мужчину на кухню:

– Проходите, я сейчас присоединюсь.

Ник снял пальто в прихожей, разулся и прошёл на кухню, усевшись за небольшой стол. Обвёл глазами тесное пространство, отметив чистоту, несмотря на довольно скромный интерьер.

Эмма вошла и прикрыла за собой плотно дверь. Постаралась взять себя в руки и подавить нервную дрожь. Что ж теперь… Она отметила как и без того тесное пространство кухни уменьшилось под напором мужского присутствия, размаха широких плеч и терпкого дорогого аромата. Под пронизывающим изучающим взглядом прошла к чайнику, налила воды и поставила его кипятиться. Привычные простые движения помогали прийти в себя и немного успокоиться. Вдох-выдох. То, что ей было в данный момент жизненно необходимо.

Никлас не мог отвести взгляд от женщины и, благодаря тому, что она отвернулась от него, мог подробно изучить её. Всё-таки как она была похожа на Ханну! Даже такая, уставшая и осунувшаяся она напоминала ту женщину, которая была так ему дорога. Белокурые волосы, изящный, несмотря на беременность, изгиб спины, тонкие запястья и лодыжки. Встряхнул головой, отгоняя морок и встретился глазами с глубоким карим взглядом. Не голубым, к счастью… Да и пластика другая, более медленная и тягучая.

– Я… Видимо я должна объясниться…

Было видно, что Эмме тяжело подобрать слова и он оценил то, как быстро она пришла в себя, с каждой секундой возвращая образ холодной "я всё могу" женщины. Вот только он уже увидел её другой, и какую бы маску она не надела теперь – это было не важно.

– В общем, мне всё понятно. Но я бы хотел услышать правду. Например о том, как мой брат вышел на тебя. Ничего что я на ты?

Выкать в такой ситуации казалось ему лишним. Тем более, что он ощущал какую-то взаимосвязь, когда встречаешь близкого человека через долгое время. Внешняя схожесть с Ханной была тому причиной или что-то другое – Ник не мог оторвать от неё глаз. Непередаваемое и тревожащее чувство.

Эмма лишь пожала плечами: нарочитый этикет был настолько несущественнен сейчас. Вода вскипела и она поспешила заняться приготовлением чая, что дало ей немного времени привести мысли в порядок и решить, с чего начинать свою исповедь. Что бы она сейчас не сказала – ничего не изменить. Никто не должен был узнать, что у неё больной ребёнок. Никто из тех, кто знал о её суррогатном материнстве. Теперь всё зависело от этого незнакомого, чужого человека. Она давно уже не верила в сказки. Но, смотря в его слишком красивые как для мужчины глаза, такие пронзительные и внимательные, она ощутила где-то глубоко внутри, в самом дальнем уголке своего раненого сердца надежду. Надежду на то, что он поймёт. Но вот примет ли? Глубоко вздохнула, словно перед прыжком в воду, и начала свою исповедь.

Обессилив от последних новостей Эмма сидела на лавочке в парке в окружении нормальных, благополучных людей, вышедших с семьями на прогулку, и ломала голову, что предпринять. Внезапно накатившая волна страха и одиночества пронзила её и прошлась мелкой дрожью по уставшему телу. Последнее время она выбрасывала из головы мысли о будущем, жила одним днём и, как думала, за сильной мужской стеной. Которая на поверку оказалась остатками соломенного шалаша. Подул чуть сильнее ветер и снёс её защиту к чертям собачьим, обнажив неприглядную правду жизни: она и не была по-настоящему за м у жем. И даже не отсутствие штампа в паспорте стало тому причиной. А самая настоящая трусость.

Разве ей было не страшно, когда она узнала диагноз своей дочери? Разве сердце не щемило от неопределённости? Однако она хотела бороться, хотела верить, что всё получиться. Вот только пропустила, в какой момент её стена, её опора сломалась и отец Марты ушёл от них, ушёл от ответственности, не выдержав напряжения. В какой-то мере она его понимала и малодушно винила себя за то, что не смогла его удержать.

Да, он в первое время продолжал их материально поддерживать, ведь страховка не могла покрыть расходов на лечение. Но как только наступила ремиссия этот поток прекратился. Вот только и мужчина прекратил с ними всякие контакты, что Эмма простить так и не смогла. Хорошо, что до болезни дочери Эмма успела закончить медицинские курсы и могла найти хоть какую-то работу медсестры, потому что в своё время рано родила и посветила себя дому.

Но несколько месяцев назад наступило ухудшение. Анализы давали только одну надежду: нужна была пересадка костного мозга. Здесь даже о страховке речь не шла. Где найти столько денег, чтобы ускорить операцию? Как не упустить такое важное время, потеря которого могла обернуться непоправимым последствиями? Как найти приличную работу и одновременно ухаживать за ребёнком, нуждающимся в ежечасной заботе матери?

На тот момент ей казалось, что на неё свалилось больше, чем она могла вынести. Эмма сидела на лавочке в многолюдном парке и ощущала своё полное одиночество и безысходность. Большую квартиру, доставшуюся от родителей, она обменяла на бюджетный вариант и этих денег должно было хватить на операцию, но требовалась ещё длительная дорогостоящая реабилитация.

Блуждая взглядом по сторонам, Эмма зацепилась за баннер с адресом известной гинекологической клиники, занимающейся проблемами оплодотворения. А что, если ей стать донором яйцеклеток? Ведь это должны быть неплохие деньги. Так она попала в базу клиники, и там же решилась на суррогатное материнство, поняв что сумма от продажи яйцеклеток слишком мала, чтобы покрыть предстоящие расходы.

– Нет в мире большего счастья, чем материнство, и нет большего горя чем смотреть, на своего смертельно больного ребёнка, – закончила тихим голосом Эмма, огладиживая живот, где чувствовались толчки не_её ребёнка.

Никлас потёр свой нахмуренный лоб и положил руку на стол, постучав по нему указательным пальцем. Что-то такое он и предполагал.

– Хорошо… Я только не понимаю, зачем был нужен этот маскарад? Эта пыль в глаза?

Эмма лишь горько усмехнулась:

– Богатые не хотят доверить своего ребёнка дёшево одетой проблемной женщине. Все хотят думать, что суррогатное материнство это только вид заработка и никому не интересно, что к этому подталкивает. До встречи с герром Феликсом я столкнулась с несколькими отказами, после чего пришлось озаботиться своим внешним видом.

– Боюсь тебя огорчить, но мой брат выбрал тебя не потому, что ты переоделась в дорогое платье и сделала себе укладку. Ты просто похожа на Ханну и я уверен, что это главная причина, почему именно ты носишь их ребёнка.

– Я не встречалась с его женой, если вас это интересует. Мы вообще практически не виделись, а на встречи он приходил один.

– Так он знал о твоей дочери? Поэтому увеличил аванс на ещё один платёж?

Никлас даже выдохнул, решив, что на ещё один вопрос он нашёл ответ. Это так было похоже на Феликса: помочь другому в трудной ситуации, особенно больному ребёнку. Вот только страх, промелькнувший в глазах Эммы и то, как она обхватила себя руками, сказали ему, что он сделал неправильные выводы. И её слова это только подтвердили:

– Нет, он не знал о Марте. Точнее не так – в досье есть информация о том, что у меня есть дочь и наличие детей является плюсом для суррогатной матери. Вот только…

Эмма задумалась, а затем, словно что-то поняв, посмотрела прямо в синие глаза:

– Вы ведь так сути и не поняли да? И контракт не читали?

– Эмма, хватит говорить загадками. Честно – я уже устал додумывать и строить какие-то версии. Я не понимаю, каким боком к моему будущему племяннику относится твоя дочь и почему ты не пришла на обследование.

– У Марты несколько дней скачет температура, я почти всю ночь не спала и, честно говоря, совсем забыла про обследование.

– Ты же понимаешь, что это ненормально для ребёнка?

Никлас выразительно кивнул на выдающийся живот, заставив Эмму покраснеть и торопливо проговорить:

– Я хорошо о нём забочусь, вам не о чем беспокоиться! Просто сейчас я немного не в форме потому что волнуюсь о Марте…

– Так поэтому мой брат не знал о болезни твоей дочери? Ты боялась показать, как уход за ней воздействует на тебя? Боялась штрафов?

– Дело не только в этом. Если бы вы прочитали внимательно контракт, то узнали бы, что к суррогатному материнству не может быть допущена женщина, имеющая такого больного ребёнка. Даже если это не генетическая болезнь. Никто не хочет подвергать даже малейшему риску своего будущего ребёнка.

Вот, наконец она это произнесла и даже зажмурилась от облегчения: все карты раскрыты и теперь не ей решать, что с ними делать.

Николас вновь нахмурился, переваривая новые данные: об этой стороне проблемы он даже не подумал. Вот что значит не читать внимательно документы. На какие ещё подводные камни предстоит ему наткнуться? Теперь он понял чего так сильно боялась Эмма.

– Каким же образом тебе удалось скрыть такую важную информацию?

– Деньги решают всё: не только помогают вылечиться, но и закрыть на некоторые факты глаза.

– Например, на липовый адрес…

– Например…

Не в силах смотреть в его глаза Эмма отвернулась и отошла к окну, невольно поглаживая напрягшийся живот. Этот разговор лишил её последних сил и в то же время немного ослабил узел сплетённых между собой совести, обмана и колющей глаза правды. Наконец, она решилась задать главный вопрос:

– Теперь, когда вы всё знаете, что вы намерены делать дальше? Откажетесь… Разорвёте со мной контракт?

Не услышав ответ она повернулась в пол оборота и посмотрела на Ника.

– Есть ещё кое-что… Марта не знает о том, что я ношу суррогатного ребёнка и я прошу вас не посвещать её в это. Независимо от вашего решения.

Ник лишь покачал в неверии головой, медленно встал и молча вышел в коридор.

Глава 12

Никлас сидел в кабинете фамильного особняка, который переоборудовал в мастерскую, и просматривал отчёты о строительстве очередного объекта. Тот настолько отличался от того, что раньше выполняло его архитектурное бюро, что приходилось самому отслеживать все этапы, начиная от планирования и макета, заканчивая контролем за соблюдением технологий на этапе строительства.

Детский оздоровительный центр. Что это, как не очередная насмешка судьбы? Когда он начинал курировать этот проект, то совсем не думал о назначении этого объекта. Точнее не так – не задумывался. Он никогда не посещал благотворительные вечера, если его просил Пихлер, хотя и сам иногда переводил деньги в какой-либо фонд. Почему? Да просто было страшно соприкоснуться с такими проблемами, смотреть в обречённые лица и с натянутой улыбкой убеждать, что всё у них будет хорошо. Конечно будет, только не у всех и не сразу. Он сознательно этого избегал и предпочитал не задумываться об этой стороне жизни, пока судьба не подкинула ему сначала наследство в виде Лоренцы, а теперь и знакомство с Мартой.

Он так и ушёл в тот день из их квартиры, просто сбежал. Вынужденную ложь Эммы он понимал и не понимал одновременно. Странное, двойственное чувство. Это душило его, пробиралось своими щупальцами в мозг и, что самое страшное, проникало в сердце, вызывая сочувствие и жалость. Что бы он сделал на её месте? Даже представлять не хотелось.

– Мне нужно подумать, – кинул он тогда на прощание.

Хотя о чём тут можно думать? За прошедшую с того дня неделю Ник так и не набрался смелости им перезвонить и узнать как у них дела. Даже на повторно назначенное обследование не пришёл, получил результаты по электронной почте. Он ничего им не должен был, достаточно того, что Феликс уже им выплатил.

Ник переехал в особняк, загрузив себя работой. Изучил досконально контракт с Эммой и понял, что проштрафилась она знатно. Но, несмотря на это, Никлас понимал, что не сможет отказаться от своего племянника. Он старался абстрагироваться от сочувствия к по сути чужой женщине и сделал для себя вполне определённый вывод. Да, её дочка больна, но генетически она никак не зависит от его племянника, созданного, так сказать, из биоматериала его родственников. А потому он не видел смысла придавать огласке этот факт. Требовать применить штрафные санкции – он не настолько циничен и жалок, чтобы обирать нуждающуюся в деньгах женщину. И осуждать методы решения ею своих проблем он тоже не брался.

Да он принял своё решение и мог бы спокойно дожидаться рождения своего племянника, вот только что делать с воспоминаниями о двух людях, которых жизнью потрепало ещё больше, чем его, он не знал. Никогда раньше он не мог заподозрить в себе такую сентиментальность. А может быть именно поэтому и избегал словно чумы таких людей, боясь погружаться в их мир, полный страданий и борьбы за выживание.

Он видел чистый искренний взгляд девочки в чертежах, находил ошибки в планировании, представляя как она на своей коляске пыталась выехать из комнаты, раз за разом стукаясь о косяк. Делал правки, вновь и вновь возвращаясь мысленно в маленькую тесную квартиру.

Завернув очередной лист Ник откинулся в кресле и протёр уставшие глаза. Потянулся и не сдержал стона, распрямляя затёкшую спину и чувствуя тянущую боль вдоль позвоночника. Суббота, выходной, а он опять завален работой, вместо того, чтобы поехать в любимый клуб. Пора менять своё настроение и наконец-то вспомнить, что на свете существуют вполне себе приятные развлечения.

Он шёл в свою новую старую спальню, находившуюся на втором этаже, и гулкие шаги раздавались в пустом коридоре. Широкая мраморная лестница, ещё один коридор и никого вокруг. Дора, экономка и повар по совместительству, наверняка на кухне, как и её муж садовник. Охрана в домике у подъездной дороги. В общем тишина и покой. Слишком тихо и слишком спокойно, чтобы чувствовать себя уютно. Нику казалось, что за прошедшую неделю он посмотрел в глаза всем призракам прошлого, когда обходил дом, в котором прошло его детство и предстояло жить дальше.

Кто бы мог подумать, что он сюда вернётся хозяином, по крайней мере пока не вырастет наследник. Ник вспомнил, как удобно было прятаться в этом огромном доме, что они постоянно делали с Феликсом, доводя до ручки Лоренцу. Сейчас он словно заново смотрел вокруг и понимал, что в таких больших домах должны жить большие семьи, чтобы раздавался гул голосов, скрип открывающихся дверей и детский весёлый смех.

От пришедшей невероятной для него мысли Ник резко остановился и шумно выдохнул: ОН ПОДУМАЛ О ДЕТЯХ. И даже представил, как по коридору бежит маленький Феликс с машинкой в руке и прячется в нише за огромной вазой. А кареглазая улыбчивая блондинка считает до десяти, чтобы дать фору мальчику. Мужчина усмехнулся и подумал: "Ну а что, скоро здесь действительно появится наследник и дом, наконец, снова оживёт. Да, всё дело в этом, а не потому что я вдруг представил себя семьянином. А Эмма… Эмма просто ассоциируется с мальчиком, ничего личного". Довольный своими выводами Ник улыбнулся и дурашливо поклонился портрету одного из своих предков, который строго взирал на него с потемневшего холста.

– Ничего личного, граф… Как тебя там… Ну и ладно, не помню. Насмотришься ты ещё на своего наследника.

И направился в душ, чтобы подготовиться к вечернему свиданию с одной из красоток, которые наверняка ждут его в клубе. И не думать, забыть о глубоком волнующем взгляде красивых карих глаз.

* * *

Тумс… Тумс… Тумс…

Гулкие басы задавали ритм и пробегали по телу знакомой дрожью предвкушения. Вот она, свобода! Хоть и мнимая, как говорил Дак, но она была и Никлас её ощущал каждой клеточкой своего тела. Возможность почувствовать себя хозяином положения, расслабиться и делать то, что хочется. А хочется ему сейчас горячее упругое тело сверху. Можно и снизу, если спина позволит. Хотя он столько выпил болеутоляющего, что вряд-ли это будет проблемой. Плохо, что алкоголь с ними противопоказан. С другой стороны он так проспиртовался за последнее время, что вполне может дать отдохнуть своей печени.

– Hi, Ник, давненько тебя не видел!

Широкая улыбка хозяина клуба сверкала белизной и освещала помещение не хуже мигающих в такт музыке прожекторов.

– Я тоже рад тебя видеть. Наконец-то выбрался!

– Твой вип сегодня занят, но я приглашаю тебя в свой приватный зал. Всё как обычно?

– Давай. Только без алкоголя.

– Поднимайся, сейчас девочек пришлю. Новеньких?

– Вот это я удачно заглянул! – растянул чеширскую улыбку Ник и направился наверх, по дороге здороваясь со своими знакомыми.

Вот и вип зал, надёжно отделённый плотной дверью. Приглушённый свет кидал причудливые блики на бархатных стенах, удобное мягкое кресло обволакивало уставшее тело, два красивых соблазнительных тела скользили вдоль пилонов услаждая мужской потемневший взгляд. Релакс!

Ник ощущал как тяжелеет его плоть, наливается желанием. Слишком долго он лишал себя десерта и теперь предвкушал какой пир устроит, когда доберётся до этой брюнетки. Или до той блондинки. Да, блондинка определённо лучше. Тонкие лодыжки, взгляд с проволокой. Бесстыжий, вызывающий взгляд. Такой же, как десятки до него. И совсем не похожий на янтарный прозрачный взгляд карих глаз. Чёрт!

Прикрыл глаза, пытаясь справится с эмоциями. Нашёл время вспомнить её. Ну что, что в ней такого, кроме сильного характера и хрупкой миловидной внешности? Ну ведь правда, не мог же он поэтому так много о ней думать? Так почему в данный момент он ощущал себя не в своей тарелке, как-будто не здесь он должен быть. И непонятные, тонкие отблески какого-то чувства… вины? Да ну на хрен! Ну ведь смешно!

Открыл глаза и подался вперёд, решив, что действия прогонят морок непонятных ощущений. Поманил к себе брюнетку и показал блондинке на дверь. Так лучше, теперь никаких ассоциаций. Довольная девушка с грациозностью присела к нему на колени и перед мужским взором предстала внушительная упругая грудь.

– Привет, красавчик. Я Энжел.

– Очень приятно, красавица, – усмехнулся Ник и положил руку на упругую обнажённую задницу, обрамлённую тонкой сетью микроскопических трусиков. Прошёлся пальцами по блестящей коже и сжал соблазнительную ягодицу.

– Я чувствую, как ты рад меня видеть, – промурлыкала девушка, поёрзав на коленях.

Да, Ник тоже это почувствовал. Настойчивая вибрация телефона в кармане джинсов пробуждала не только чувствительность, но и некоторую тревогу: в это время суток Никласа редко кто тревожил. Встав с кресла и посадив в него брюнетку он отошёл к затемнённому окну, сквозь которое проглядывал танцпол и посмотрел на экран.

– Я вас слушаю, – сердито ответил мужчина неизвестному абоненту.

– Никлас… Простите… Я не должна была вам звонить, – раздался приглушённый дрожащий голос, который заставил его сердце на секунду окаменеть, чтобы в следующее мгновение стремительно забиться. – Мне просто больше не к кому обратиться за помощью…