Текст книги "Суррогатный наследник (СИ)"
Автор книги: Елена Артье
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 12
Никлас остановил машину на парковке знакомого пансионата и выключил двигатель. Глубоко вздохнул и крепко сжал напряжёнными пальцами кожаную оплётку руля. Он давно здесь не был, с самого Нового года, когда в последний раз приезжал проведать Лоренцу. Его раздражало, что он вынужден играть чужую роль и поэтому больше здесь не появлялся, ссылаясь на постоянную занятость. Это было не далеко от истины, но он нашёл бы время, было бы только желание. Но его не было. А теперь сама графиня не оставила ему выбора.
– Я рядом, не переживай, – произнесла сидящая на пассажирском сидении Эмма и нежно погладила его по костяшкам пальцев.
Да, теперь он был не один. Он не должен был просить её составить ему компанию, но она на удивление слишком хорошо его понимала, чтобы не разделить с ним эту ситуацию. Конечно, он не всё ей рассказал о своих взаимоотношениях с Лоренцей. Так, вкратце, несколько слов. Но Эмме и этого хватило, чтобы понять его и оказать поддержку. Возможно она отдавала долг за то, что он в своё время не прошёл мимо её беды. Возможно, она была слишком добра, чтобы бросить его в такой ситуации. Во всяком случае он был очень благодарен за то, что она рядом с ним в этот момент.
– Всё нормально, – просипел Никлас, больше успокаивая себя, нежели её. Вышел из машины и сначала открыл переднюю дверь, помогая женщине выйти, а потом и заднюю, где в прикреплённой люльке богатырским сном спал Лео.
– Разморило его, – улыбнулась Эмма и поправила шапочку. Никлас вынул малыша из люльки и, пристроив его на руках, пошёл ко входу.
Вокруг царила весна. Солнце играло на едва пробивающихся листочках деревьев и молодой травки. От ухоженных клумб разносился дивный аромат весенних первоцветов. Это было время начала, время расцвета, но и время потерь, как оказалось.
Доктор Мийярд уже встречал их у входа. Если он и удивился, увидев рядом с Никласом женщину и похожего на него ребёнка, то никак этого не показал. Однако Ник счёл нужным поставить доктора в известность на всякий случай, поэтому сказал:
– Добрый день, герр Мийярд. Это внук графини Лоренцы, а это его… эммм… няня.
– Очень неожиданно, – всё же удивился доктор, приподняв иссиня-чёрную бровь. – Ну что же, возможно это и к лучшему… Пройдёмте, нужно поторопиться.
– Расскажите подробнее, что случилось, – попросил Ник, двигаясь за доктором по знакомому коридору.
– Случился апоплексический удар сегодня ночью. Честно говоря мне кажется, что виной стало интервью, которое вчера фрау Лоренца случайно увидела по телевизору. Мне очень жаль, сиделка за ней ухаживающая не успела его выключить.
– Какое интервью? – Ник нахмурился и переглянулся с Эммой. Та в ответ лишь пожала плечами. Они были слишком заняты детьми и собой, чтобы смотреть новости.
– Так вы не знаете? – Мужчина замялся и остановился посередине коридора. – Тогда мне жаль сообщить вам ещё одну неприятную новость: кто-то из ваших родственников слил, говоря простым языком, информацию о необычном появлении наследника и смерти родителей до его рождения. Ещё что-то о суде – я лишь краем уха слышал. В интернете вы наверняка это интервью найдёте. Так вот, новость о гибели сына и была скорее всего тем фактором, который спровоцировал инсульт у графини.
Никлас грязно выругался и посмотрел на перекосившееся в ужасе лицо Эммы. Погладил её успокаивающим жестом по лицу и сказал:
– Всё-таки сделали свой чёрный ход родственнички. Значит, война… Ничего, я с этим справлюсь. Но насколько плоха Лоренца?
– Честно говоря, мы сделали всё, что могли, но ей остались считанные часы. Всё осложняется тяжестью предыдущей болезни. Графиня всё реже приходит в себя и боюсь, что эту ночь она не переживёт…
Они как раз подошли к реанимационной палате, где Никласу и Эмме выдали по халату. Он молча посмотрел в глаза своей спутницы и она также молча кивнула в ответ подтверждая, что будет с ним рядом до конца.
В палате стоял стойкий запах лекарств, а на большой кровати терялась в трубках и капельницах худенькая сморщенная фигурка. Ник судорожно вдохнул ставший вдруг разреженным воздух. Как сильно она изменилась за эти месяцы! Вот и всё что осталось от грозной злой мачехи.
Лео как-будто ощущая напряжение мужчины завозился на плече и тихонько заплакал.
Бескровные веки графини затрепетали и медленно открылись, являя потухший выцветший взгляд. Он метался по сторонам, не находя точку фокусировки, и вдруг остановился на Никласе, покачивающем малыша в успокоительном жесте. В больных глазах сверкнула искра узнавания и тонкие перекошенные губы с трудом прошептали так, что рядом стоящий Никлас еле услышал:
– Фел… сын… внук…
И с блаженной улыбкой на бескровном лице снова закрыла глаза. Никлас сморгнул набежавшие слёзы: в последний путь она уходила счастливая, в слепой вере, что Феликс жив. И, вполне возможно, она встретится на небесах со своим сыном и мужем, чтобы смотреть оттуда, как строит свою жизнь и жизнь их наследника Никлас. В этот момент мужчина жалел лишь о том, что не нашёл в себе сил приехать раньше и познакомить её с Лео. Понимая, что откуда-то начинает подниматься и накрывать волна вины он вздрогнул и выдохнул. Теперь поздно жалеть об упущенном…
Никлас повернулся к Эмме и увидел, как она не скрываясь тихо плакала и слёзы стекали по её покрасневшим щекам. Слишком отзывчивая, чтобы пройти равнодушно мимо чужой боли.
– Возьмёшь Лео? – попросил он и Эмма торопливо кивнула.
– Конечно, мы подождём тебя на аллее у парковки. Столько, сколько тебе нужно, чтобы попрощаться.
Никлас передал ей ребёнка и присел на стул рядом с кроватью. Он вспомнил, как умирала его мама и ушедшая давняя боль вновь сковала его грудь словно в тиски. Кто мог подумать, что когда-нибудь они окажутся с Лоренцей вот так, один на один. И он будет смотреть на её уход прощая всё и прощаясь навсегда.
Почему-то в этот момент он не помнил всё то зло, которое она ему сделала. Но перед глазами стояла картинка: однажды он болел, а Лоренца пришла посреди ночи, чтобы померить ему температуру. Она дала мальчику лекарство и несколько минут держала его за руку, даря безмолвное успокоение. Наверное, не зря он выискал эту сцену в своей памяти – пришло время ответить взаимностью.
Никлас приподнял сухую сморщенную ручку, опутанную паутиной капельниц, и несильно сжал её, даря последнее тепло. Прикрыл глаза и молился. Молился как умел за её упокоение.
Сколько он так просидел в прострации – неизвестно, пока пищящий звук приборов не вывел его из задумчивости. Влетевшая в открытую дверь медсестра проверила параметры и грустно посмотрела на Ника:
– Мне очень жаль…
Всё. Он это уже понял по тому, как обмякла в его руке её рука. Он ощутил громадное облегчение: смог, успел проводить свою мачеху в последний путь и подарить ей своё прощение. Возможно ей оно было не нужно в её забытьи. А вот ему – очень. Просто необходимо, чтобы отпустить, наконец, прошлое, и двигаться дальше.
* * *
Похороны проходили с размахом, соответствующим для графини положением в обществе. Снова, как и шесть месяцев назад Никлас наблюдал за вереницей аристократов и известных людей, пришедших проститься с Лоренцей. Он нисколько не сомневался в истинных причинах такого почтения, ведь за несколько лет, которые графиня провела в пансионате о ней никто и не вспомнил. Нет. Этим людям, с плохо скрываемым любопытством под маской скорби, было интересно выяснить подробности последнего скандала, посмотреть на реакцию Никласа, увидеть своими глазами уже знаменитого, несмотря на свой младенческий возраст, наследника.
Именно поэтому ни Лео, ни Эммы с дочерью на похоронах не было. Да и вообще он отправил их в свою старую квартиру на несколько дней, так сказать, подальше от вездесущих любопытных глаз и камер журналистов, которые освещали траурную процессию.
Никлас мог гордится своим хладнокровием: он спокойно и витиевато отвечал на каверзные вопросы так, что сути было не понять. Незачем им было знать все подробности, тем более, что вопрос с родственниками был не решён и находился в острой фазе судебного процесса.
К тому же прибавились вопросы по завещанию самой графини и их тоже нужно было обсудить. Дождавшись, когда последний гость уедет, Никлас облегчённо выдохнул и пригласил в кабинет своего друга и личного адвоката Дака и поверенного семьи Максимиллиана Герра.
– Дежавю, – усмехнулся Никлас, окидывая взглядом собеседников.
– Да, и снова скорбный повод, – вздохнул поверенный. – На этот раз с наследством нет никаких вопросов: всё своё имущество графиня завещала сыну – Феликсу, прямым наследником которого будет являться малыш Леопольд по достижении им совершеннолетия. Никлас также остаётся управляющим опекуном и получает за это свою часть прибыли. Что же касается трастового фонда, который выделил Феликс на лечение графини, здесь не всё однозначно.
– Почему?
– Распоряжений по этому поводу графиня, разумеется, оставить не смогла в силу своей болезни. И завещание написала задолго до этого. А в фонде ещё осталась значительная сумма, которой сейчас распоряжается лечебница. Мы можем в судебном порядке вытащить их оттуда.
– Мне не нужны эти деньги, – произнёс Никлас решительным тоном.
– Ник, так нельзя, это большие деньги! – Воскликнул Дак.
– Вот и пусть пойдут на лечение таких же тяжело больных людей. Насколько я помню, к лечебнице относится и научно-исследовательский институт?
– Да, это так, – кивнул Максимилиан, уже догадываясь, к чему клонит его клиент. И следующие слова лишь подтвердили его догадку.
– Оставьте эти деньги там, это ведь возможно? Считайте это благотворительностью.
– Тогда может мы и проведём эти средства как благотворительность через Б&К°? Снижение налоговой ставки нам не повредит.
– Делайте как считаете нужным. У нас с Лео достаточно средств, даже более чем. И нового суда нам ещё только не хватало. Кстати, что там со Штольцами? Мои родственнички совсем охренели.
Максимилиан Герр достал очередную папочку из своего портфеля и, бегло пробежавшись глазами по первой странице, сказал:
– К сожалению, их обращение в СМИ, призванное вызвать общественный резонанс и обратить на себя внимание, сыграло им на руку. Судя по последнему заседанию судья задумался над правомерностью твоего опекунства, рассматривая на эту должность кандидатуру Ральфа Штольца.
– Разве это возможно? – возмутился Никлас, вскакивая со своего кресла. – А как же завещание Феликса? Оно ничего уже не значит?
– Значит, но по суду может быть опротестована кандидатура, если не соответствует определённым требованиям.
– И каким же требованиям, я, по их мнению, не соответствую?
– Не женат, ведёшь активный ночной жизни…
– Какой-какой?
– Клубный, – усмехнувшись, подал голос Дак.
– Тебе, мать твою, смешно? Да я там уже несколько месяцев не был.
– Мне это известно, а вот Хлоя утверждает обратное.
Никлас почувствовал, как у него задёргался глаз и изнутри поднялась волна бешенства:
– А причём здесь Хлоя? Дай-ка догадаюсь: Штольцы и её привлекли к своим выходкам? Вот змея продажная!
Ник громко выругался и стукнул кулаком по столу. Не помогло, только костяшки заболели. Перед глазами стояла красная пелена и сердце бешено клокотало где-то в глотке. Не нужно быть провидцем, чтобы предсказать, что брошенная женщина могла придумать и выдать за правду.
– Никлас, я понимаю, что ситуация трудная. Но мы должны предупредить их инсинуации, направленные на дискредитацию твоего положительно образа.
– Каким же образом?
– Ты должен остепениться и жениться, разрубив этот узел раз и навсегда.
– Что? Почему в нашем, мать его, демократичном обществе даже геям разрешено усыновлять детей, а я должен жениться по чьей-то указке?
– Ты не гей, а Лео не просто мальчик – он наследник огромного состояния и титула. Даже в нашем урбанистическом обществе потомствееная аристократия что-то да значит.
Никлас оперся о стол руками и опустил в бессилии голову. Он и понятие свадьбы проходили по разным орбитам и в его сознании никогда до этого момента не пересекались.
Возможно лишь в последние дни с появлением в его доме Эммы он иногда позволял представить какая была бы у них семья. Но почему-то свадьба в его планы не входила, так как он предполагал совместную жизнь, не отягощённую штампом в паспорте.
– Сколько у нас есть времени?
– Чем быстрее, тем лучше. Мы можем найти тебе невесту и договориться о фиктивном браке, правда в этом случае придётся немного раскошелиться.
– Не надо никого искать, – выдохнул Никлас, неожиданно ощущая, как облегчение накрывает его с головой, после того как схлынула волна возмущения. Если хорошо подумать, то в этом предложении был здравый смысл. Возможно, судьба дала ему очередной пинок, ведь без этого он ещё долго бы не решался сделать этот шаг. Теперь Эмма никуда не денется и ради Лео пойдёт на всё. А может и ради самого Ника, если любит его так же, как он её.
Никлас выпрямился и широко улыбнулся, глядя в удивлённые лица:
– У меня уже есть невеста. Настоящая. Осталось только поставить её в известность.
* * *
Неделю спустя Никлас всё ещё не знал, как начать «тот самый» важный разговор. Это оказалось не так просто как он предполагал. Каждую ночь Эмма проводила несколько страстных часов в его кровати, но при этом жила в комнате для няни.
Как только он оказывался с ней наедине все мысли опускались ниже пояса, а когда он после близости пытался начать разговор, язык словно прилипал к нёбу и все подходящие слова забывались.
Он даже кольцо купил, но не находил в себе возможности его подарить и ощущал себя последним трусом на земле. Для кого-то сделать предложение не представляло труда, но только не для него. Надо было прожить почти до сорока лет холостяком, чтобы понять его неуверенность. Даже не так, в себе он был уверен, но в ней… Никлас слишком уважал Эмму, чтобы предложить ей выйти за него замуж ради Лео, а в другую причину, например его чувства, она бы не поверила. Потому что несмотря на сильнейшее притяжение между ними, рано было делать такой серьёзный шаг – слишком мало они были вместе. Он сам с трудом верил, что оказался способен так быстро и крепко кого-то полюбить.
Но времени оставалось всё меньше и меньше, а Никлас никак не мог придумать как обставить предложение так, чтобы оно не приходило на очередной деловой контракт.
– Никлас, что с тобой происходит? – спросила Эмма, устав мучиться от нервозности любимого. Она думала, что смерть мачехи произвела на него большее впечатление, чем он сам готов был признать. Или дело в ней? Неужели он не считает её достойной помочь ему? Эмма подняла голову с его плеча, на котором так удобно было лежать. Сегодня секс как всегда был выше похвал, но она чувствовала, что Никлас был немного отстранённым, погружённым в себя.
– Это так бросается в глаза? – усмехнулся он, поглаживая Эмму по обнажённой спине. Может вот он шанс открыться перед ней?
– Если ты сейчас не скажешь в чём дело, я надумаю себе чего-нибудь этакого. Я уже переживаю за тебя.
Никлас перевернулся, подминая её под себя и нависая сверху. Глаза в глаза, надежда против удивления.
– Сильно?
– Что сильно?
– Переживаешь очень сильно?
– Конечно, ты же знаешь.
– А может ты и любишь меня?
Эмма занервничала и попыталась выбраться из крепких объятий. Да не тут-то было. Ну нет, признаваться первой она не собиралась, какие бы сильные чувства не испытывала.
– Никлас, в чём дело?
– Пытаюсь придумать, как сделать тебе предложение, – пошёл он ва-банк.
– К-какое предложение?
Эмма замерла, не в силах поверить в то, что сейчас происходило. Неужели она зря себя накрутила?
– Ну, няней ты уже согласилась стать, а вот согласна ли ты стать моей женой?
– Это как-то связано с Лео?
Никлас обречённо прикрыл глаза и перекатился на спину, освобождая желанное тело от своей тяжести. Радоваться ему от её проницательности или огорчаться? Для него был новый опыт отношений со взрослой, умной, считывающей его как открытую книгу женщиной.
– Эмма, я иногда боюсь того, как хорошо ты меня знаешь.
– Боюсь тебя огорчить, но у меня просто хорошие отношения с Дорой.
– А она тут причём?
– А при том, что у Доры хороший слух и длинный язык, который поведал мне о том, что произошло в кабинете в день похорон.
Никлас прищурился и посмотрел в любимые глаза, блестящие… Неужели счастьем? Верой? И даже любопытство Доры отошло на задний план.
– Какой же я дурак! – пробормотал он, набрасываясь поцелуем на улыбающуюся Эмму. Так много терзаний и, наконец, озарение: она настолько тонко чувствовала его, что готова была ринуться в семейные отношения не только за Лео, но и за ним. Иначе бы давно уже сбежала из этого дома, а не ждала бы, когда он созреет для разговора. Как он мог сомневаться в том, что она правильно воспримет его предложение.
Вновь и вновь лаская её, ловя губами её стоны, всхлипы, чувствуя как податливо плавиться тело под его руками он неистово шептал:
– Я люблю тебя, люблю…
И, зависнув в наивысшей точки наслаждения, он услышал в ответ:
– И я люблю… Очень…
И рухнул в марево экстаза, забирая её с собой в свою уже не одинокую душу. Взглянув на подёрнутые пеленой удовольствия глаза он всё-таки решил уточнить:
– Так ты выйдешь за меня?
Эмма счастливо рассмеялась:
– Ты совершенно не умеешь делать предложение.
– Я много чего не умею: общаться с детьми, быть влюблённым женихом, быть заботливым мужем… Да много чего ещё!
– Ты очень способный. Я научу тебя, веришь?
– Теперь да!
Эпилог
Эпизод 1
– Я представляю, что напишут завтра в газетах: «Опекун наследника графа Берхтольда женился на его суррогатной матери». Вот это будет сенсация!
Дак скривился, глядя как щёлкают затворы фотоаппаратов, и похлопал друга по плечу.
– Ну, во-первых они не знают, что Эмма его суррогатная мать и, надеюсь, не раскопают. Слава богу, Хлое я таких подробностей рассказать не успел. Хотя, зная журналистов, не удивлюсь, если они назовут Эмму настоящей матерью Лео и любовницей Феликса. Вот увидишь так и будет, стоит им только увидеть, что она внешне похожа на Ханну.
– А во-вторых?
– А во-вторых, мне плевать что они там напишут. Эти акулы пера здесь только для того, чтобы показать всем какой я со всех сторон положительный и остепенившийся, – не смог сдержать сарказма Никлас.
Была бы его воля, свадьба проходила бы более камерно и с гораздо меньшим количеством народа, но положение обязывало. Не хотелось ему, конечно, смешивать судебные тяжбы и личные отношения, но такова жизнь, как говорится. Хорошо, что удалось отложить слушания по делу на несколько месяцев – период траурной дани по умершей графине. У них было время подготовиться и Никлас был благодарен брачному агентству, которое сделало потрясающе красивый праздник. Конечно и средств он вложил немало, но всё же…
Выездная регистрация проходила на заднем дворе родового особняка, где солнечная летняя погода позволила организовать банкет. На свежескошенном газоне в окружении красиво стриженных кустов и деревьев стояли белоснежные шатры, украшенные цветами и сверкающими столовыми приборами. Резная арка, предназначенная для росписи и увитая одуряюще пахнущими розами, также привлекала взгляд. Светящиеся гирлянды по всему периметру были призваны осветить ближе к ночи всё пространство сотней огней. Прибывали нарядные гости: важные чиновники, некоторые аристократы (бывшие друзья семьи Берхтольдов), коллеги по работе, директора компании Б&К°, Арнольд Пихлер собственной пожилой персоной. К нему присоединился Дак со своей девушкой. Гости собирались в группы и распорядитель рассаживал их в два ряда на белоснежных стульях.
Ник оглядел пространство и удовлетворённо выдохнул: пока всё шло так, как задумывалось. Как в самом ванильном кино на свете. Эмме должно понравиться, хотя были у него подозрения, что она хотела пойти на попятную, когда увидела с каким размахом готовится торжество. Не сбежала бы только! Никлас усмехнулся, подумав, что сбежавшая невеста затмила бы собой все последние сплетни. Но она не могла так с ним поступить, только не она.
Мужчина выдохнул, заставляя панику отступить. Не хватало только дорогих его сердцу гостей, которые должны были уже приехать. Без них он не ощутил бы сегодня в полной мере праздничного настроения.
– Как же я люблю свадьбы! Какая красота! – воскликнул звонко голос за его спиной и он обернулся, чтобы увидеть блондинку модельной внешности в облегающем невероятно красивом изумрудном платье. А вот и они, успели!
– Катарина, солнце, ты хорошеешь с каждым годом! – окинул её восхищённым взглядом Ник и крепко обнял. И тут же натолкнулся на гневный взгляд огромного мрачного мужчины, на руках которого восседало кареглазое чудо в нарядном платье и россыпью белокурых кудряшек на голове. Хмурые бровки изгибались точь-в-точь как у её отца.
– А ты, наконец-то, женишься! Поверить не могу! – рассмеялась Катарина в ответ. – Познакомься, это мой муж Алекс, а это наша дочь София.
– Красавица! Вся в мать!
Никлас широко улыбнулся, находя удовольствие в том, как ревновал её мужчина и едва ли не дышал огнём как дракон, охраняя своё сокровище. Однако поймав очередной убийственный взгляд он добавил, снижая градус напряжения:
– Очень рад, что вы смогли приехать всей семьёй. А вам, Алекс, невероятно повезло с Катариной, впрочем, как и мне с Эммой.
И протянул руку для пожатия. Зря он это сделал, так как едва не остался без кисти, ощутив как сильно сжал её в приветствии гигант.
– Я знаю КАК мне повезло, – проговорил он с леденящей улыбкой на ломаном немецком. – Я вас тоже поздравляю от всей души…
Разрядил ситуацию Егор, выходя из-за угла:
– Вот вы где! Никлас, друг, как я рад тебя видеть! Признаться, я не поверил, когда ты прислал нам приглашение.
Мужчины обнялись и Ник ощутил, как потеплело на сердце от присутствия старого друга и его семьи. Они так редко виделись! Рядом улыбалась рыжеволосая Амелия и в следующее мгновение тоже оказалась в его объятиях.
– Вы с сестрой самые невероятные и красивые женщины на земле, – подарил он комплимент и тут же исправился. – После моей невесты, естественно.
– А ты всё такой же бабский угодник, – усмехнулся Егор.
– Такой же, да не такой, – парировал Ник. – Как много девушек хороших, пока не выберешь одну! А где Макс?
– Он уже с другими ребятами в детской комнате. Надеюсь им там будет весело.
– Да, там сегодня Флора с Мартой управляют, а скоро и аниматор подъедет. Так что да, будет весело. Возможно мы им даже позавидуем…
– Ну уж нет, я буду веселиться до упаду. И мне не терпится познакомиться с той женщиной, которая смогла обуздать такого жеребца, – улыбнулась Катарина и подмигнула ему. – Вы должны обязательно приехать к нам в деревню, там потрясающе красиво, а главное всё благоустроено по высшему разряду. Организуем вам медовый месяц в лучшем виде!
– А лучше не соглашайся, – вдруг пробасил её муж. – Катя совсем не разбирается в том, как нужно проводить медовый месяц.
Они заговорщицки переглянулись и окатили друг друга жарким взглядом. Никлас ощутил небольшую зависть. Он хотел, чтобы его семейная жизнь также страстно развивалась, не уступая по накалу чувств и взаимопониманию. Вот с кого следовало брать пример: с них и с четы Новинских. И он пообещал себе, что обязательно посетит далёкую Россию. Но не в медовый месяц, это уж точно…
Рядом возник распорядитель и с важной интонацией сказал:
– Дамы и господа, прошу занимать свои места. Герр Шульц, вы тоже должны подойти к алтарю.
* * *
Эмма слукавила бы, если б сказала, что она ни капли не сомневалась в предстоящей свадьбе. Ещё как терзали её сомнения! Слишком быстро, слишком неистово развивался их роман. И уже немного зная Никласа она понимала, что не будь угрозы для опекунства он не созрел бы для этого шага ещё бог знает сколько времени.
Но она не позволяла сомнениям просочиться сквозь искусно наложенный макияж и стойко переносила роскошный антураж их свадьбы. Старалась впитать в себя тот высший уровень, которому отныне должна соответствовать. Она не знала бо́льшую часть гостей и от этого чувствовала себя чужой на этом празднике. Мама и несколько дальних родственников – вот и вся её поддержка. Как бы не ударить в грязь лицом перед высшим обществом. Да ещё и журналисты эти…
В общем, причин переживать у Эммы было хоть отбавляй. Глядя в зеркало в свои нерешительные и расширенные от ужаса глаза она прикрыла их и несколько раз вдохнула-выдохнула. Снова открыла и обвела взглядом красавицу в белоснежном облегающем платье в пол от всемирно известного дизайнера. Не было пышных юбок и тем более фаты. Лишь несколько мелких белых роз украшали высокую искусную причёску. "Леди да и только", – усмехнулась она, привыкая к новой себе. Кто говорил, что будет легко? С чего она решила, что заполучив этого потрясающего мужчину она должна выдохнуть и успокоиться? Увидев в окно, как он обнимал неотразимую блондинку, а затем невероятно элегантную рыжеволосую красавицу она поняла, что предстоит работать над собой всю жизнь. Чтобы не надоесть, чтобы соответствовать его запросам, чтобы быть уверенной в себе самой.
Отворилась дверь и вошёл Максимилиан Герр, которого попросили сопроводить невесту к импровизированному алтарю. Мужчина тепло улыбнулся и по– отечески её приобнял: он тоже за эти месяцы успел проникнуться стойким и самоотверженным характером этой женщины. Его очень порадовал выбор Никласа. Теперь мужчина был уверен, что в вереной ему семье Берхтольдов закончится, наконец, чёрная полоса и молодых ждёт счастливое будущее.
– Пойдём, он тебя ждёт.
И Никлас действительно её ждал, стоя у арки рядом с регистратором. Она медленно шла по проходу и слышала шёпот со всех сторон: её обсуждали и рассматривали словно под микроскопом. Она так распереживалась, что едва не запнулась, на мгновение остановившись. Чувствуя поддержку стоящего рядом Максимиллиана, которого она держала под локоть, Эмма подняла голову и поймала взгляд Никласа: восхищённый, уверенный, любящий.
Она улыбнулась и, гордо расправив плечи, решительно шагнула навстречу своему счастью.
