Текст книги "Суррогатный наследник (СИ)"
Автор книги: Елена Артье
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Суррогатный наследник
Елена Артье
Драма
Современный любовный роман
Цикл: Австрийский акцент
В тексте есть: семейные тайны, сложные отношения, беременность
Ограничение: 18+
Красив, состоятелен, успешен – у него есть всё, чтобы чувствовать себя счастливым. Нет жены – не страшно, он не желает связывать себя по рукам и ногам рутиной семейных отношений, а обилие вокруг доступных женщин вполне компенсирует его сексуальные аппетиты. Но моментально жизнь меняется, когда он получает неожиданное и удивительное наследство.
Часть 1
Глава 1
Вжжжж… Вжжжж… Вжжжж…
Рядом с головой раздавались звуки приглушённой вибрации, которые заставили мужчину поморщиться и, не открывая глаз, протянуть вперёд руку, дабы избавиться от надоедливого жужжания.
Блямс! Телефон упал на пол и затих. Тишина!
Никлас попытался вновь заснуть, но тут же понял тщетность своих намерений. Осторожно открыл сухие воспалённые глаза будто припорошенные песком. Голова болела и настроение было преотвратным. Он проснулся в состоянии тяжелейшего похмелья, лишь смутно припоминая произошедшее накануне в клубе.
Попытался перевернуться и тут же почувствовал как тонкая рука настойчиво обняла его за пояс и сонный женский голос капризно произнёс:
– Ещё так рано, дайте поспать!
Как-будто он хотел её будить… Какой же скрипучий голос, кому бы он не принадлежал! Ник снова поморщился, вспоминая свои сексуальные приключения. Так, кажется где-то должна быть ещё одна…
Оперся на локти, чтобы приподняться, и увидел на второй стороне своей огромной кровати копну белокурых волос, а рядом такую же, только рыжую. Усмехнулся – память пока ещё не подводит. А вот тело даёт сбои. Потянулся и с недовольством почувствовал как прострелило спину вдоль позвоночника. Несмотря на то, что походы в тренажерный зал были регулярными, сидячая работа за планшетом давала о себе знать, так же как и грыжа на позвоночном диске.
"Старею… – подумал мужчина, кое-как распрямляя больную спину, – пожалуй, две уже многовато. Нагрузка больше, а удовольствия столько же."
Мог ли он ещё несколько лет назад предположить, что будет так думать? Особенно когда подшучивал над своим другом Егором, когда тот не хотел присоединиться к бесшабашному веселью? Нет, конечно. Нику всегда казалось, что старость где-то там, далеко, а молоденькие хорошенькие девушки, нуждающиеся в его ласке рядом, только протяни руку. Конечно о старости и сейчас было рано говорить, но, чёрт возьми, организм всё чаще давал ему понять, что пора завязывать с частыми ночными возлияниями и сексуальными марафонами. В свои тридцать семь он был готов поверить в кризис, который обещают мужчинам, достигшим сорокалетнего возраста. Он прямо чувствовал его навязчивое приближение и дыхание в спину – как в прямом, так и в переносном смысле – и старался не поддаваться ему как можно дольше.
Дождавшись, когда боль несколько утихнет Ник осторожно сел и спустил на пол ноги, одна из которых тут же наткнулась на завязанный полный презерватив. Пробежался глазами дальше: раз, два, три… Что же, в его возрасте столько подходов можно было бы принять за комплимент, если бы не больная спина и ломота всего тела на утро. Надо найти визитку массажиста, которого посоветовал его престарелый партнёр Арнольд Пихлер, и заняться, наконец, своим здоровьем.
Подошёл к окну и, раздвинув шторы, убедился, что утро было поздним и скоро превратится в обед. Сзади завозились девушки, шурша простынями, и одна из них недовольно промурлыкала:
– Ник, солнце светит прямо в глаз!
– Задёрни шторы, милый, и вернись к нам, – присоединилась другая.
Никлас обернулся и посмотрел на своих случайных любовниц: хороши! Одна блондинка с маленькой, но симпатичной грудью, вторая – рыжеволосая с пухлыми губами, которые в постели творили нечто невероятное. Хоть мужчина и был довольно сильно пьян этой ночью, но такие яркие подробности помнил отлично. Так же как и имена девушек, посетивших его постель: кажется, Сара и Эйприл. Не в его правилах было спать с женщинами и не знать их имён, даже если знакомство с ними не продлиться дольше одной ночи. С этими красавицами, пожалуй, можно было встреться ещё раз, только по отдельности.
Никлас совсем недавно расстался с постоянной любовницей Хлоей, которая на протяжении последних полутора лет скрашивала его одинокие ночи. И если бы девушка была сообразительней и менее навязчивой в своём желании женить его на себе, то могла бы продержаться и подольше. Тем более что с ней его связывали самые длительные отношения в жизни. А так… Вчерашним загулом он отмечал это знаменательное событие: он снова стал свободен.
Разглядывая призывно улыбающихся девушек он подошёл к кровати и, нагнувшись, поднял свои боксеры. Горячие бессовестные взгляды опалили его нагое тело и он понимающе усмехнулся. О, да, папа с мамой его щедро наградили достоинствами. Особенно постарался папаша, от которого он, видимо, и перенял любвеобильность и склонность к сексуальным излишествам. Правда в отличие от него чётко следил, чтобы не заиметь незапланированных детей, чем грешил его отец.
Стоило только вспомнить почившего семь лет назад графа Берхтольда как настроение тут же вновь испортилось и головная боль вернулась с ещё большей силой.
– Простите, лапочки, но на сегодня я пас, – произнёс Никлас и направился в сторону двери, – если вас не затруднит сварите мне кофе: американо с двумя ложками сахара. Кофемашина на кухне.
Не слушая, что сказали ему в ответ, мужчина вышел из своей спальни и отправился в душ. Его квартира была небольшой: всего несколько комнат, кухня, совмещённая с гостиной, и просторный кабинет для работы. Ник мог себе позволить приобрести более шикарные апартаменты, но ему хватало и этих, расположенных в хорошем районе современной застройки, к созданию которой он приложил свою руку.
Он сам спроектировал этот дом, будучи ведущим архитектором известной венской компании, заслуженно переняв этот пост после ухода Егора.[1]1
Историю Егора вы можете прочитать в романе «Ты моё спасение».
[Закрыть] Высокие потолки, мансардные окна, дающие много света, минимализм в отделке – всё было сделано по его вкусу. Даже в ванной было вырублено большое окно в пол. Стоя под душем он рассматривал лежащий внизу город и с каждой каплей стекающей по его телу воды наполнялся энергией и бодростью. То, что нужно!
Повязал на бёдра полотенце и отправился на кухню за своей чашечкой кофе. Девицы попались смекалистые, а потому на столе его ждал не только кофе, но и свежеприготовленный ароматный омлет. Плюс им в карму за хозяйственность, благо в холодильнике было чем поживиться. Наверное, приходящая домработница постаралась.
– Спасибо, мои хорошие, – улыбнулся самой широкой улыбкой мужчина и сел на барный стул, чтобы насладиться приятно пахнущим и наверняка вкусным завтраком. Когда его ещё так баловали залётные любовницы?!
Вот только через несколько минут он едва не давился довольно вкусным омлетом с любимыми колбасками, слушая девичье щебетание о диетах и пользе правильного питания, которое исключало потребление кофе и других продуктов, которые он безумно любил. Пожалуй, он погорячился насчёт следующих встреч с этими дамами, хотя белокурая Сара выглядела немного смышлёнее и менее разговорчивой, чем её рыжеволосая подруга. Никлас не был убеждённым шовинистом, но считал, что женщина не должна быть второй Софьей Ковалевской и ей вполне достаточно ухоженной внешности и способности хотя бы немного поддержать разговор.
Хотя тот трёп, который он слышал в данный момент неимоверно его раздражал, возможно потому, что похмелье ещё давало о себе знать незначительными вспышками височной боли. Его выдержки хватило на пять минут, после чего он, спешно проглотив последний кусок, сказал:
– Мне нужно немного поработать, лапочки. После завтрака не смею вас задерживать. Всё было просто чудесно, ещё как-нибудь встретимся.
Получив свою порцию прощальных поцелуев и дав обещание позвонить, Ник взял в руку чашку с кофе и отправился в свой кабинет. Он, конечно, не джентльмен, но прогонять с утра голодных девушек, подаривших ему удовольствие он не собирался. Так же как и терпеть дальше их болтовню.
Любимый кабинет встретил тишиной и яркими лучами солнца, пронизывающими многочисленные макеты зданий и отражающиеся от вывешенных на стенах дипломах в стеклянных рамках. Его маленькая студия тщеславия, годы труда и выражение профессионального успеха. Что ещё для счастья надо? У него было всё, о чём он мог когда-то мечтать. Кроме семьи. С ближайшими родственниками он не общался уже несколько лет и солгал бы самому себе, что его это не тяготило.
Прикрыв дверь и развалившись в огромном любимом кресле Никлас положил ноги на стол. Неприличная привычка, за которую в своё время постоянно получал нагоняй от матери. В своей же квартире он мог делать что хочет, не обращая внимания на этикет, который ему вдалбливали в детстве.
Отпил кофе и бодрящий напиток наполнил приятной горечью рот. Мммм, здорово!
Включил экран монитора и открыл Гугл, чтобы по утренней традиции посмотреть последние новости.
Сводка экономических новостей порадовала поднявшимися ценами на акции, в которые он недавно вложился.
Внезапно в кадре появился взволнованный диктор и фотографии, подбросившие Ника с места вперёд, поближе к экрану. Рука дрогнула и пролившийся кофе ошпарил его грудь, заставив громко выругаться:
– …. Die Scheiße (Дерьмо)…
Заставив себя замолчать, чтобы не пропустить слова диктора, он неверящим взглядом смотрел на знакомые фото и не понимал, как такое могло случиться. Вот так… Неожиданно…. Это меняло всё! И покоя ему в ближайшее время было не видать.
На столе вновь завибрировал телефон, который он захватил с собой из спальни. Он и забыл, что кто-то настойчиво хотел с ним связаться в его законный выходной. Теперь понятно почему. Поднял трубку и голосом, севшим от нахлынувших чувств, сказал:
– Hi, Дак.
– Никлас, чёрт возьми, я с утра тебе телефон обрываю, – взволнованным голосом его адвоката ответила трубка, – ты видел новости?
– Да, только что…
– Соболезную тебе, друг. Думаю у нас с тобой в ближайшее время куча неприятных дел намечается.
– Да, я перезвоню тебе позже. Мне нужно… Нужно прийти в себя.
Никлас положил трубку и невидящим взглядом уставился в экран, который поставил на паузу. На него смотрели улыбающиеся лица Феликса и Ханны с какого-то светского приёма, а на другом кадре знакомый искорёженный представительный автомобиль не давал усомниться в том, что произошло страшное несчастье. У него больше не осталось ближайших родственников. Он лишился последней части своей семьи.
Глава 2
На похороны графа Феликса Берхтольда и его супруги Ханны съехался весь высший свет. Наследных аристократов было не так много, а потому такое событие не могло не вызвать общественный интерес. Дамы в элегантных чёрных платьях в пол сверкали своими бриллиантами как вороны, а мужчины во фраках походили на скучающих пингвинов.
Ник стоял на лестнице в фамильном особняке и кривился от созерцания светского птичника, этих павлинов, разодетых как-будто для званого вечера. А ведь когда-то в детстве он так хотел быть похожим на них, чтобы быть достойным своего отца. А теперь с презрением наблюдал наигранные горестные вздохи и тихие шепотки:
– Какой ужас…
– Такая трагедия…
– А вы знаете про завещание?…
– А кому достанется всё наследство?…
– А титул?…
Бла-бла-бла… Никлас подробностей не слышал, но здесь не надо обладать выдающимися способностями, чтобы услышать о чём шла речь. Потому он попивал виски, чтобы успокоить свои нервы и стоял в тени огромной статуи так, чтобы на него меньше обращали внимания и не устроили допрос раньше времени. Он и сам не знал, что ему ожидать. Да и меньше всего его волновало то, кому всё достанется.
Обратил взгляд на вновь вошедших: вот и барон фон Вальдштейн со своей матерью пожаловали. Хорошо что он уговорил Егора не приезжать, хотя ему безумно не хватало поддержки своего русского друга.
– Вот ты где, – запыхавшись произнёс Дак подойдя к своему приятелю, – всё готово, распорядитель ждёт только тебя.
Ник залпом допил свой бокал, отдал его другу и надел солнцезащитные очки, благо погода сегодня была ослепительно солнечной. Спектакль начался, долой занавес!
Ник шёл к траурному залу, в который временно превратилась огромная бальная гостиная, и краем глаза отмечал, как оборачиваются к нему люди и расступаются, уступая дорогу словно Моисею. Ещё бы, единственный родственник усопших, правда отлучённый от семьи. Никто не знал подробностей, но иногда вспоминали младшего сына графа Леопольда. Наверняка собравшиеся здесь гадали, обломится ли ему что-либо от жирного семейного пирога и кому вообще достанется богатство, накопленное несколькими поколениями графов Берхтольдов.
Никлас Шульц мог гордиться своим покер-фэйсом, на котором не было видно ни одной искорки тех пламенеющих чувств, которые сжирали его изнутри. Боль. Обида. Вина. Столько всего, что приходилось сцепя зубы и сжимая до боли кулаки наблюдать, как упокаиваются останки людей, которых он, несмотря ни на что, всем сердцем любил. И искренно оплакивал их безвременный уход. И жалел… Жалел, что не нашёл в себе сил простить их и попросить прощения для себя. Так поздно осознать, что ничего уже не вернуть и придётся жить с этой горечью дальше.
Вернувшись из семейного склепа гости подались к столам, чтобы почтить память молодого графа и его жены. Никлас был благодарен устроителям за то, что всё шло своим чередом и не требовало его непосредственного участия. Он задержался у могилы, чтобы побыть одному, и присел на кованую лавочку.
Справа от него покоился граф Леопольд Берхтольд. Их с Феликсом общий отец. Тот, который банально согрешил со своей секретаршей, матерью Никласа, и нашёл в себе силы признать своего сына, а после её смерти забрать его к себе на воспитание. Правда фамилию свою ему так и не дал.
Никлас вспомнил, как напуганным шестилетним мальчишкой он стоял на пороге этого огромного дома, где ему предстояло провести последующие годы. Феликс был старше его всего на несколько лет, а потому Ник быстро приобрёл в его лице друга. Даже удивительно, что не было у них вражды или зависти. Они делили друг с другом тяготы учёбы, ненавистные уроки этикета, шалости, за которые попадало обоим.
Надо отдать должное, Леопольд Берхтольд практически не разделял своих сыновей, давая поровну им и знания, и наказания, и поощрения. Но всегда говорил, что Ник не сможет перенять титул, как незаконно рождённый, хотя он и признал его как сына. Слишком уж граф был педантичен в этом вопросе, а его жена, графиня Лоренца, слишком непреклонна.
Со своей мачехой у Ника сложились очень сложные и предельно холодные отношения, так как женщина хоть и приняла мальчика в свой дом, но не в семью. И простить измену графа так и не смогла, вымещая свою ненависть на пасынке.
Ник прикрыл глаза, чтобы прогнать набежавшие слёзы. Многое бы он отдал, чтобы вырасти в обычной, но любящей семье. А так… Он не знал, что это такое, потому и не хотел иметь жену, которой со временем стал бы изменять, как его отец, детей, которых не знал бы как воспитывать. Не было в его жизни другого примера, кроме несчастной одинокой матери, рано покинувшей этот мир. Кроме вечно недовольной холодной мачехи и занятого хмурого отца. Только Феликс, с которым так по глупому они поссорились из-за Ханны. А теперь нет и его… Их обоих. Судьба, мать его, непредсказуема.
– Ты даже не представляешь как…
Скрипнула ограда и рядом с ним присел Дак.
– Я что, говорил вслух? – спросил у него Ник.
Друг похлопал его по плечу и тихо заметил:
– Я бы в такой ситуации не только вслух заговорил… Там гости разъезжаются.
– Наконец-то!
– Ты знаешь, что похороны – это единственное светское мероприятие, на которое можно прийти без приглашения.
– Да? Кого ты имеешь ввиду?
– Хлоя приехала и ищет тебя.
– Чёрт! Что ей надо? Другого времени не нашла?
– Я ей тоже самое сказал, но она жаждет высказать тебе соболезнования лично. Наревела огромные такие мешки под глазами. Там ещё Бергеры со Штольцами не спешат уезжать.
Ник горько усмехнулся и устало махнул рукой:
– Ну эти-то понятно, вспомнили о своём дальнем родстве, когда запахло наследством. Что-то раньше они не спешили общаться.
– Ага, настолько дальние родственники, что вряд ли им что-нибудь значительное светит.
– Проклятье, а я ведь тоже выходит… Тоже столько лет с ними не общался…
Ник кивнул на свежую могилу, утопающую в цветах, и снова почувствовал как окутывает его вина и ком в горле мешает говорить. Не ему было осуждать других, не ему.
Дак понятливо сжал его плечо и неторопливо поднялся:
– Я провожу их от твоего имени. Оглашение завещания всё равно завтра, там и увидетесь.
– И Хлою выпроводи, не хочу с ней сегодня отношения выяснять.
– Понял, попробую. Только знаешь, тяжело общаться с женщиной, прущей напролом к своей цели. Но ради тебя, друг, я готов пойти на амбразуру.
– Я это ценю, спасибо.
Глядя вслед уходящему другу Ник вздрогнул от неожиданно пришедшей мысли. И как он раньше не вспомнил.
– Дак!
Дождавшись, когда мужчина обернётся, он задал вопрос и сам себе удивился, почему не узнал этого раньше:
– А Лоренца… Почему её не было на похоронах сына?
– Графиня в лечебнице уже больше года находится.
– А почему я этого не знал?
Дак замялся и нерешительно заметил:
– Так а ты и не интересовался, что у них происходит.
Ник ощутил как груз его вины пополнился ещё одной тонной. Вот так, получи по заслугам и распишись: он не хотел знать, не хотел вспоминать, тем более о той, которая его так ненавидела. Он ничего не знал о том, что происходило в его странной, но единственной семье.
– Простите меня… – сдавленно вырвалось из его горла.
Дёрнув головой мужчина почувствовал, как горячие слёзы наконец-то прорвались сквозь преграду век и потекли по щекам, давая выход терзавшей его боли. Он и сам ещё не подозревал, насколько сильно случившееся воздействует на него и перевернёт его устоявшуюся жизнь, заставив пересмотреть свои приоритеты.
Глава 3
– Ну что ж, раз все собрались, давайте начнём…
Поверенный семьи протёр свои очки и снова водрузил их на орлиный нос. Максимилиан Герр много лет занимался делами семьи и имел с их стороны безграничное доверие. Никлас помнил его ещё с детских лет и удивлялся, как хорошо тот сохранился, несмотря на свой почтенный возраст: он был такой же сухощавый, высокий, в неизменном костюме тройке.
В огромном хозяйском кабинете совмещённом с библиотекой собрались все, кто мог претендовать на получение своей доли наследства, которое исчислялось не только недвижимостью в виде городского особняка и загородного поместья, но и баснословным счётом в банке. По крайней мере, на это рассчитывал Ральф Бергер, троюродный брат Феликса по матери, его сестра Рита Бергер и Штольцы, приходящиеся двоюродными племянниками графа Леопольда.
Седьмая вода на киселе, но они возбуждённо негромко переговаривались, гадая, каким будет завещание. Никого не смущало, что таковое имелось, хотя Феликс был довольно молодым человеком и уходить из жизни раньше положенного срока не собирался.
Однако в их семье были строгие правила на этот счёт, которые ввёл ещё дед Никласа, старый граф Берхтольд: по достижении совершеннолетия каждый мужчина должен составить завещание и менять его при необходимости и возникновении новых обстоятельств. Так предотвращались любые дележи имущества и исключались судебные проволочки. Это было очень удобно. Даже у Никласа было такое завещание благодаря наследственности и воспитанию титулованной семьи. Дак, его друг и адвокат, также присутствовал при оглашении, готовый представлять интересы Ника.
– Гкхм… гкхм… – откашлялся Максимилиан Герр, призывая всех к молчанию, – последнее завещание было обновлено графом Феликсом три месяца назад. Надо признать, что последние годы дела в бизнесе шли не очень хорошо и инвестиции не приносили положенной прибыли, поэтому состояние семьи несколько пострадало.
Обведя притихших и удивлённых людей взглядом, мужчина продолжил:
– В виду этих обстоятельств герр Ральф Бергер и фрау Рита Бергер получают десять процентов акций К*, герр Штольц и его семья – столько же на всех членов семьи. Также причитаются выплаты служащим в этом доме более десяти лет в сумме, эквивалентной отработанным годам. Одна вторая часть денежных средств хранящихся на счетах отправляется в трастовый фонд графини Лоренцы Берхтольд. Третья часть – в благотворительный фонд С*…
Никлас слушал поверенного и наблюдал за искажающимися лицами присутствующих. Что, мало? Ай да Феликс, обломал акульи зубы родственничкам. Правда сильно преуменьшил отцово наследство и в этом ещё предстояло разобраться. Вот только хорошо, что не ему. Никлас понимал, почему брат был так зол на него и не оставил ему ничего. Впрочем, после того как он получил свою часть наследства ещё после смерти отца, Ник и не желал большего. Никогда не хотел взвалить на себя груз ответственности за огромный дом и семейный бизнес. Да и не готовили его к этому. Для этого существовал Феликс.
Глаза сами собой нашли над камином семейный портрет: граф Леопольд, графиня Лоренца и Феликс. Так, как и должно быть. Вот только детская обида на отца и какая-то зависть ворочались глубоко внутри него, не давая отпустить ситуацию, как бы он себя не уговаривал в последние годы, что всё правильно и он получил от этой семьи всё, что заслуживал..
Вдруг мужчина почувствовал, как все присутствующие развернулись в его сторону и поймал злой мрачный взгляд Ральфа.
– Что?!
Ник понимал, что от него ждут какой-то реакции, только не знал, какой именно. Они думают, что он начнёт крушить мебель от того, что его не включили в наследство? Не дождутся, он только рад этому!
– Никлас, – обратился к нему поверенный, добавляя в голос теплоты. Он был рад снова видеть этого выросшего мальчика, несмотря на трагичные причины их встречи. – Ты слышал, что я сказал? Мне повторить заключение?
Ник смутился, представляя как выглядит со стороны его невнимание в такой судьбоносный момент и извиняющимся тоном попросил:
– Прошу прощения, герр Максимилиан, если вам не трудно.
– Всё оставшееся движимое и недвижимое имущество, включая особняк, поместье и головной пакет акций К*, исключая наследственный титул, наследуются герром Никласом Шульцем – единственным ближайшим кровным наследником – при соблюдении некоторых условий.
– К-каких?
Нику казалось, что происходящее было какой-то нелепой игрой. Зная, что является практически единственным наследником он не был готов к такому повороту. Просто не верил. Означало ли это, что Феликс его простил? Но как теперь быть со свалившейся на него ответственностью?
– Все условия вступления в наследство мы обсудим в приватной обстановке, такова была воля графа.
– Но позвольте, зачем нам какие-то акции?
– Я буду оспаривать в суде!..
Максимилиан строго посмотрел на зашумевших от известий родственников покойного и указал им на дверь:
– Прошу оставить нас для дальнейших обсуждений. Если у вас будут дополнительные вопросы по поводу получения наследства вы всегда можете обратиться ко мне. Всего доброго, не смею вас задерживать.
Как вежливо послал! Никлас с уважением посмотрел на поверенного и поймал задумчивый взгляд Дака.
– Что ты об этом думаешь?
– Пока не знаю. Честно, я боюсь даже предположить, что там за условия.
– И правильно делаешь, Ник, – заметил Максимилиан, после того как закрылась дверь за выходящими. – То, что мне предстоит рассказать очень щепетильный вопрос…
– Не тяните. Дак здесь для того, что чтобы помочь мне в случае необходимости. Что приготовил мне братишка? Я уже готов ко всему. И почему всё не наследует Лоренца?
– Во-первых, как вы, должно быть знаете, графиня Лоренца находится на лечении в пансионате Л* и, как лицо в некотором роде недееспособное, не может наследовать сама. Несмотря на то, что весьма солидное обеспечение ей выделено сыном заботу о ней и наблюдение за ходом лечения предстоит выполнять тебе.
– Вы шутите, да?
Никлас надрывно рассмеялся, понимая, как истерично это прозвучало со стороны. Нет, он понимал Феликса как сына, который заботится о своей матери. Но представить в этой роли себя?! Того, кто презирал графиню и которая отвечала ему непримиримой ненавистью?!
– Да она ж ненавидит меня, – сказал, отсмеявшись Ник и посмотрел в серьёзное лицо Максимилиана, – как вы себе это представляете? Я буду навещать её с цветочками и мило улыбаться? Я?
– Мне жаль, что всё представляется тебе в таком свете, но спешу тебя заверить, что графиня в последние годы сильно сдала и несколько потеряла былую… эммм… высокомерность. Да и с памятью у неё довольно всё сложно…
– Ладно, в общем-то с этим всё понятно. Что там ещё в списке? – устало вздохнул Никлас и откинулся на спинку кресла.
Поверенный замялся и сложив руки за спину отвернулся к окну. Несколько минут подумав он обернулся и внимательно посмотрел в глаза Ника.
– Это было самое простое условие. На самом деле, имущество переходит к тебе во владение, но ты не можешь распоряжаться им по своему усмотрению, а именно продавать и дарить третьим лицам.
– И что это значит?
– Я бы скорее навал тебя опекуном и хранителем семейного наследования для того, чтобы передать его прямому наследнику графов Берхтольдов.
– Что? Разве у Феликса с Ханной был ребёнок? Когда он родился? Почему не сказали об этом раньше? Где он?
Вопросы вылетали из Ника со скоростью пули, жаль только мозг не успевал переварить новые данные. Какие ещё скелеты в шкафу припрятал его брат?
– Нет, детей у них нет. Пока нет…
Максимилиан достал из портфеля стопку новых документов и положил перед утратившим дар речи Ником.
– Дело в том, что около года назад Феликс с Ханной заключили договор о суррогатном материнстве, – чётко как маленькому произнёс мужчина, отмечая ошеломлённый и испуганный взгляд Ника. – В этом заключается главный твой долг перед семьёй: ты должен позаботиться о новом графе, когда он родится.
– Мне нужно это переварить. Я перезвоню… – прохрипел Никлас и на ватных ногах пошёл на улицу. Прочь из этого сумасшедшего дома.
– Ник, подожди! – окликнул его Дак. – Давай я тебя отвезу.
– Не сейчас… Останься и уладь все формальности, ок?
Никлас похлопал друга по плечу, стараясь не встречаться с жалостливым и понимающим взглядом. Сел в машину и со свистом шин выехал за ворота.
Он выжимал хорошую скорость на своём спортивном автомобиле, пытаясь отвлечься и не думать о том, что узнал чуть больше часа назад. До города оставалось не больше пяти километров, а трасса на удивление была практически пуста, позволяя ему превышать допустимую скорость.
Воздух толчками пробирался в лёгкие и адреналин дарил обманчивое ощущение свободы. Хотя Ник с каждой секундой ощущал, как цепи ответственности всё сильнее сжимаются на его горле, норовя сомкнуться окончательно и запереть его в своих кандалах навсегда.
Нет, он просто не мог поверить в то, что происходит. Как Феликс мог подложить ему такую свинью? Или это такая изощрённая месть с того света? Мысли Ника путались и если с утра его раздирала скорбь по погибшему брату, то теперь она приправилась злостью на него и его решение. Надо сказать вполне логичное решение за неимением других подходящих родственников, но разве от осознания этого становилось легче?
Ник заскрипел зубами и, не удержавшись, рубанул рукой по кожаной оплётке руля. Звонкий сигнал вырвал мужчину из агонии и привёл в чувство. Немного сбавил скорость. Мотнув головой он уставился в зеркало заднего вида и увидел, как сзади его догоняет красный кабриолет с закрытым верхом. Перевёл взгляд на стекло и увидел прозрачные капли воды. Надо же, он и не заметил, как начался дождь.
Машина сзади поморгала фарами, предлагая Нику посторониться и пропустить её вперёд, на что мужчина злобно усмехнулся: похоже ещё один Шумахер нарисовался. То, что ему сейчас нужно. Высунув руку в окно и показав средний палец Ник едко улыбнулся. Пусть это выглядело детским всплеском, ребячеством, но, чёрт возьми, позволяло ненадолго отвлечься и не думать…
Этот жест явно произвёл нужное впечатление и преследовавший его автомобиль начал напирать сбоку, не выходя, однако, на встречную. Не желая терпеть такой наглости Ник дёрнулся влево, перекрывая дорогу лихачу, но не учёл, что мокрый асфальт суров к подобным финтам. Машину стало заносить и краем глаза он заметил на встречной яркие фары автобуса.
Наверное, он ещё не всё успел сделать на этой земле, так как мгновенно оценил ситуацию, а руки на руле и ноги на педалях, напрягаясь каждой клеточкой, сделали своё дело. Машину развернуло и отнесло на обочину с протестующим визгом шин, чудом не перевернув через крышу. Вильнув кабриолет пронёсся на полной скорости мимо, также как и громко сигналящий рейсовый автобус.
Один процент из ста не попасть в аварию в такой критичной ситуации. Никлас, выдохнув, упал на руль и почувствовал, как цепенеет от страха тело, а ремень безопасности нещадно давит на грудную клетку. Конечности тряслись как у припадочного, а по позвоночнику стекал ледяной пот. Запоздалая реакция. Врут, когда говорят, что перед смертью проносится вся жизнь. Ничего. Пустота! Зато сейчас голова разрывалась от воспоминаний искорёженной машины Феликса после аварии и хлёстких будоражащих ощущений. Он почувствовал поднимающийся из груди давящий смех и дал ему волю. Надрывные истеричные звуки мало походили на веселье, а из глаз катилась непрошеная солёная жидкость. Второй раз за последние дни, да и вообще в его осознанной взрослой жизни.
– Феликс, твою мать, ты и оттуда мне покоя не даёшь… – пробормотал Ник, размазывая каким-то детским жестом слёзы по щекам. На мгновение он позавидовал своему брату, который свалил всё на него и ушёл в вечность. И даже сейчас его с собой забрать не захотел, подарив вторую жизнь. А так было бы хорошо: раз – и нет его, и никакой ответственности за чужие судьбы.
Ник вздрогнул от пришедшей мысли и ужаснулся тому, о чём подумал. Первый раз в жизни такие мысли посетили его и он испытал леденящий страх от этого. Он, любитель жизни, её баловень докатился до такого?!
Прав был отец, когда говорил, что Никлас слаб духом и не готов принять на себя семью и ответственность за неё. Он видел своего сына насквозь. Вот только что сейчас с этим делать? Что, мать его, делать? Какой из него опекун?
Поняв, что никто не ответит на этот вопрос, Ник вышел из машины под усилившийся дождь и подставил под холодные капли лицо, давая смыть соль и напряжение в мышцах. Ехавший мимо автомобиль остановился и опустилось переднее боковое стекло.
– Вам чем-то помочь? – обеспокоенно спросил усатый пухляш, поглядывая на криво стоящий на краю дороги хищный спорткар.
