Текст книги "О проклятиях и ухаживаниях (ЛП)"

Автор книги: Эль Лаванделль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

Слишком занятым для очередного танца.

Я напеваю в такт музыке, наслаждаясь первым мгновением одиночества за весь вечер.

Не то чтобы я мог затеряться. Моя красная бархатная куртка делает это почти невозможным, всплеск цвета на фоне бледных стен и столов, покрытых белыми скатертями. Даже когда я стою в стороне, красивые претенденты всех полов смотрят на меня с голодом в глазах. Никто не одет так хорошо, как я, но что поделать? Я высоко поднял планку.

– Ваше Высочество. – Дама приближается, приседая в низком реверансе. – Надеюсь, вы не сочтете меня слишком навязчивой.

Возможно, она смела по смертным меркам. Я не видел, чтобы хоть одна молодая леди подходила к джентльмену весь вечер, всегда было наоборот. По крайней мере, она не скучная.

Я закидываю последний кусочек бутерброда в рот.

– Вовсе нет. Приятно познакомиться с вами, леди…?

– Райя Эшбридж. – Она комок нервов, буквально танцует сама с собой, переминаясь с ноги на ногу.

– Леди Эшбридж. – Я киваю. – Как я и сказал, приятно познакомиться.

– Не согласились бы… я хочу сказать…

Надеюсь, она лучше танцует, чем ведет светскую беседу.

Мой взгляд цепляется за светлое платье на другой леди. Оно почти белое, словно она готова к свадьбе, которой так желают для меня мои родители. Локоны цвета меди и золота касаются ее плеч, выбиваясь из того, как ее грива была заколота вверх. Вид ее ключиц, мягких рук и этих прекрасных плеч, со спущенными рукавами…

Мое дыхание перехватывает.

Я не знаю, что происходит. Все, что я знаю – я должен увидеть ее – кто бы она ни была.

– Я покину вас, – говорю я. – Прошу прощения. Мне нужно кое-что уладить…

Хотя ее крылья скрыты, магия исходит от нее волной, ударяя мне в лицо, когда я приближаюсь. Словно океан, она затягивает меня и топит, заставляя задыхаться. Я бы позволил этой фейри утопить меня, если бы это означало ночь между ее бедер.

Леди Райя окликает меня:

– Все в порядке, Ваше Высочество!

Возможно, потом мне будет стыдно, что я так отмахнулся от Райи, но когда мы с фейри встречаемся взглядами, я не жалею ни о чем. Ее прозрачные фиолетовые крылья расправляются, достаточно большие, чтобы смертные расступились. Размах крыльев часто считают признаком силы, и этот…

Она поразительна. Еще удивительнее, чем эта тонкая демонстрация энергии, то, что она не отводит от меня взгляд. Ее словно тоже тянет, глаза расширяются, когда я наконец подхожу.

– Не так много фейри присутствует, – говорю я. – Вы знаете, что выделяетесь?

– Не понимаю, о чем вы. – Она поднимает голову выше. – Вы же здесь, разве нет?

Она странно знакома, хоть я и не могу вспомнить, откуда. Крылья за спиной говорят мне, что она Лунная Фейри, как мои белые крылья дадут ей знать, откуда я.

В каждом королевстве много жителей, тем не менее. Знать, откуда она, мало что дает, а я все еще не могу узнать ее черты: чуть вздернутый нос, прищуренные глаза и густые брови, обрамляющие лицо, словно она картина маслом, написанная тончайшими мазками. Боги, она поразительна, вся в жемчугах и серебре.

– Мы встречались раньше? – бормочу я.

– Не думаю. – Она поворачивается на каблуках. – И если вы не предложите более увлекательную беседу, вы можете больше никогда меня не увидеть.

Я следую за ней без колебаний.

– Подождите.

Она смотрит на меня через плечо.

– Я не буду ждать. Вы можете поторопиться.

Я не знаю, куда эта странная фейри меня ведет, и мне все равно. Она могла бы вести меня к верной смерти, и это тянущее чувство в сердце все равно умоляло бы идти за ней. Незнакомка выходит наружу, сияя в лунном свете. Словно свет в небе принадлежит только ей, падая на ее кристальные глаза.

– Зачем вы ведете меня в сад? – спрашиваю я. – Я лишь желаю танца. Мы можем сделать это и внутри.

У смертных есть свод правил приличия, который я не могу понять, правила о том, чтобы оставаться наедине в садах. Никто из нас не смертный, но остальные на празднестве непременно будут судачить о моем исчезновении. Богу известно, мои родители будут расстроены.

Или, если все пойдет так хорошо, как я надеюсь, возможно, они будут в восторге.

Легкий румянец разливается по ее светлой коже.

– Я.… не очень хорошо переношу толпу. Вы уже поняли это?

Она пришла на бал, хотя не любит толпу. Как странно. Я и сам порой избегаю скоплений народа, и, учитывая мой интерес к этой фейри, возможно, сегодня как раз такой вечер. Если она хочет остаться снаружи, я останусь с ней.

– Честно говоря, не заметил.

– Я все равно хотела бы с вами потанцевать. – Она делает крошечный шаг вперед. – Музыку и здесь слышно, правда?

Уголки моих губ поднимаются.

– Полагаю, да, хотя это не похоже ни на один бальный танец, который я танцевал.

Все в ней так странно. Когда она протягивает руки, я беру их в свои, и наши пальцы соприкасаются, это словно мы касаемся друг друга во сне. Она может рассыпаться в прах в любой момент.

Несмотря на свою застенчивость, она умеет танцевать. Я держу ее за талию и сжимаю ее руку, и мы скользим в такт музыке. Сладкий запах соленого воздуха и цветов ударяет в меня каждый раз, когда дует ветер.

Вокруг нет океана – нет причин, чтобы от нее пахло песком, лунным светом и морем.

– Вы, должно быть, из лунного королевства, – говорю я.

Она отводит взгляд.

– Да, это так.

– Я не был в вашем королевстве много лет, но в прошлый раз, когда мне удалось совершить поездку, там было чудесно. – Я наклоняю голову, отчаянно желая сократить расстояние между нами. – Неужели мы не встречались во время одной из моих поездок?

– Вы одержимы идеей знать меня, но могу вас заверить, мы незнакомы.

Быть рядом с ней заставляет меня чувствовать себя так, будто я в забытьи, мысли приходят и уносятся так же быстро. Возможно, я действительно ее не знаю. Просто игра света.

– Хм… а вы здесь, чтобы встретить принца? – бормочу я. – Чтобы узнать, не возьмет ли он вашу руку?

– Принца? – Она смеется так искренне, что я ей верю. Эта фейри, возможно, единственная, кто здесь не ради меня, и это лишь разжигает мое желание. – Я не собираюсь стоять в очереди ни за каким принцем.

Тихий смешок – звук удивления – срывается с моих губ.

– Вам бы и не пришлось ждать. Вы уже в начале очереди.

Ее губы приоткрываются, и румянец на щеках становится глубже, почти под цвет волос.

– Вы…?

– Я не кажусь достаточно царственным? Вы ранили меня, миледи.

– Тогда я не стану отвечать на этот вопрос и ранить вас дальше.

Мне нравится. Она остроумна, и у нее отличное чувство юмора. Хотя она пытается уязвить меня своими словами, за ними прячется ощущение веселья, будто она скорее жизнерадостная, чем лунная.

Наш танец совершенно приличен, и любопытные глаза наблюдают, как мы вальсируем вдвоем под луной. Какой бы очаровательной она ни была, я знаю, что нет никакой единственной. Нет никакой истинной любви. И все же, если бы я мог выбрать кого-то в бальном зале, кто стал бы ею для меня, это была бы она.

– Я бы не возражал, если бы вы ранили меня, – бормочу я, – лишь бы я слышал ваш сладкий голос.

– Сладкий? – Ее смех вырывается порывом ветра. – Неужели вы не думаете, что я сладкая. Никто никогда так меня не называл.

– Тогда позвольте мне быть первым.

Музыка заканчивается, всего на мгновение, прежде чем перейти к следующей песне. Она отступает, ее пальцы выскальзывают из моих, и опускается в поклон.

– Было бы неприлично украсть у вас еще один танец, – говорит она. – Другие претендентки ждут вашего внимания, Ваше Высочество.

– А если я не желаю уделять его им? – Я встречаю ее взгляд. – Еще один танец. Пожалуйста, миледи.

Она склоняет голову набок.

– Я дам вам все, если вы будете просить так мило.

Искра в ее глазах зажигает мою собственную. Да, я бы очень хотел провести вечер с этим необычным фейри.

Офелия

Принц. Мужчина из таверны – принц. Он не просто принц, он тот самый принц – тот, о котором меня предупреждала мачеха. Ужасно это или чудесно с моей стороны – украсть его у дорогой Райи? Она положила на него глаз, но так даже лучше, что ей не представилось возможности найти то, что она искала.

Ее мать вряд ли одобрила бы такой союз.

Не существует никого, кто одобрил или не одобрил бы мой брак с принцем, не то чтобы это существовало за пределами моих самых смелых фантазий. Он принц Эмир. Я знала его имя всю жизнь, а он до сих пор не знает моего.

Мы танцуем так долго, что у меня болят ноги, но я не хочу останавливаться. Мои пальцы касаются его белых пернатых крыльев – самых прекрасных крыльев, что я видела. Хотя, я немного видела. Мои нежные, больше похожи на крылья бабочки, а его – сильные.

Быть рядом с ним – словно в объятиях звезды. Тепло. Ярко. Золотая пыльца переходит на мои кончики пальцев, и я замираю.

Его светлые глаза не отрываются от моих, темнея. Он шепчет:

– Знаете, что я чувствую, когда вы касаетесь меня там, миледи?

Я кусаю губу и качаю головой.

– Хотите рассказать мне?

Никто никогда не касался моих крыльев, и он до сих пор этого не делает. Его прикосновения безупречно уместны: одна рука задерживается на моей талии, а другая сжимает мою.

– Было бы неприлично рассказывать вам, что я чувствую, во время нашего первого танца.

О. Я провожу пальцами по перьям снова.

– Но это наш пятый танец, Ваше Высочество.

– И все же еще слишком рано уносить вас в мою спальню. – Он вздыхает. – Возможно, после того, как закончим шестой, да?

Музыка замедляется, и мое колотящееся сердце не соответствует мелодии. Он все еще хочет провести со мной время, после того как я и так много украла? Мне не следует…

Как долго чары будут скрывать мою личность?

– Но у меня болят ноги. – Я смеюсь, отступая, мои руки падают с его шеи. – Мы, возможно, никогда не дойдем до этого шестого танца. Простите.

– Вам действительно больно? – Он ухмыляется. – Я могу помочь.

– Что…

Принц Эмир подхватывает меня на руки, демонстрируя удивительную силу для мужчины, который выглядит таким стройным. Нет ничего слабого в том, как он несет меня к скамье, опуская, пока смех вырывается из меня.

– Вы очаровательны. Я все еще не понимаю, почему вы выбираете проводить время со мной…

– Тсс.

– Перестаньте меня перебивать.

– Я обещаю перебивать вас только тогда, когда вы говорите глупости о себе. – Он опускает меня и одаривает серьезным взглядом. – Вы чудесны, мой таинственный друг. Есть причина, по которой вы завладели моим вниманием на весь вечер.

– Я бы извинилась, но мне довольно приятно ваше общество.

В моих словах есть искренность, но ничего из этого не было реальным для него. Я не назвала своего имени, не рассказала ему ничего о своей жизни и провела вечер, выспрашивая его – все, что могла узнать о магии и фейри. На любой его вопрос обо мне я отвечала уклончиво. Возможно, я и не пустила его за свои многочисленные барьеры, но это не мешает бабочкам наполнять мой живот, когда наши взгляды встречаются.

– Когда я смогу увидеть вас снова? – Искренний блеск в его глазах заставляет меня чувствовать себя более неуютно, чем когда он подхватил меня на руки. – Я знаю, что я не из Фар-Уотера и не из Лунного Дворца, но я устрою…

Он хочет увидеть меня снова? О, это никуда не годится.

– Это невозможно, Ваше Высочество. – Я встаю и разглаживаю платье. Блестки на моем корсаже были такими красивыми, когда я прибыла, но теперь они грубые под пальцами. Мое колотящееся сердце больше не хочет бежать к нему – оно велит мне бежать прочь. Далеко. Уходи. – Я должна немедленно удалиться.

– Я не понимаю.

– Не следуйте за мной. – Я отступаю, качая головой. – Пожалуйста. Это была чудесная ночь, но для меня это может быть только одна ночь.

Он бесполезно тянется ко мне, но слушается – он не следует.

– Я предлагаю вам больше, миледи. Я желаю предложить вам целый мир. Неужели вы действительно не примете его?

– Вы не можете. – Я приподнимаю уголок губ, печально улыбаясь. – Вы не знаете меня, Принц Эмир, но я не гожусь в королевы. Я не та, кого вы ищете. Доброй ночи.

Если верить пророчеству, я вполне могу оказаться той, кто погубит его трон, а с ним и всех нас.

Глава 6

Офелия

– Вставай! – визжит пронзительный голос.

Кто-то срывает с меня одеяло.

Боже, сейчас же слишком рано для этого.

Я сажусь, моргая на солнце. Прошлая ночь была сном, и моя душа осталась там, паря с принцем. Так странно оказаться в своей унылой, неубранной спальне. Раздувающиеся ноздри Леди Эшбридж, как у быка, – зрелище не менее ошеломляющее.

Что ее так расстроило в такую рань? Мне все равно. Где-то глубоко в костях я все еще танцую с прекрасным принцем – принцем! Мужчиной, что показал мне магию, что держал мою руку в своей, что кружил меня по саду…

Как мне вернуться к обычной жизни?

– В чем дело? – бормочу я, свешивая ноги с кровати. Я разглаживаю ночную рубашку, вставая, и тру глаз кулаком.

– Уверена, ты и сама знаешь. – Ее нос морщится. – Поправь свой морок, чтобы весь мир не лицезрел тебя в таком виде.

Я бросаю взгляд в зеркало над своим комодом. Она права. Я переливаюсь и мерцаю в утреннем свете. Серебристые блестки падают к моим ногам и собираются на ресницах, как утренняя роса на траве. Мои мягкие, прозрачные крылья оборачиваются вокруг меня, словно защищая, и под режущим взглядом мачехи это единственное, что приносит мне утешение.

Мои сводные сестры стоят в дверях. Глаза Элизы широко распахнуты от ужаса, а взгляд Райи… виноватый.

Полный раскаяния.

О, нет.

– Как ты могла? – Леди Эшбридж стоит достаточно близко, чтобы я могла разглядеть каждую пору на ее кнопочном носу. – Я говорила тебе не выпускать их из дома, но ты это сделала.

– Я не знаю, о чем вы⁠…

– Лгунья. – Она вылетает прочь. – Меня не было всего одну ночь, и фейри чуть не забрали моих дочерей.

– Мама, это не так⁠… – начинает Элиза.

– Почему ты не идешь? – рявкает Леди Эшбридж.

Должно быть, она говорит мне. Даже когда ее дочери плохо себя ведут, со мной она разговаривает только так.

Все трое мы бросаемся за Леди Эшбридж.

– Райя не хотела, – говорит Элиза.

– Я знаю, – шепчу я.

Но я не могу заставить себя посмотреть на другую свою сводную сестру. Возможно, она и не хотела, но я снова в беде из-за ее выбора – будто я вообще могу контролировать то, что они делают. Мои сводные сестры могут делать что хотят, независимо от того, что думает их мать-тиран. Они не так уж невинны.

Мы стоим в центре главной комнаты, и Леди Эшбридж ходит вокруг нас кругами.

– О чем ты только думала? – выплевывает она. – Тебя могли убить.

Я сжимаю губы.

– Что, если бы принц выбрал одну из вас? Вас могли бы увести в их замок, и вас бы больше никогда не увидели! Вы бы никогда не увидели друг друга снова.

– Разве это было бы так ужасно? – Слова слетают с губ без разрешения. – Быть похищенной прекрасным принцем? Где угодно лучше, чем здесь.

Леди Эшбридж останавливает на мне свой жестокий, холодный взгляд, и я, кажется, таю на месте – лишь бы подальше от нее. Сводные сестры задерживают дыхание рядом. Я оказываю им услугу – которую они не заслуживают.

Моих слов может быть достаточно, чтобы отвлечь внимание от них.

– Как ты смеешь такое говорить? – кричит Леди Эшбридж. – Я заботилась о тебе годами – с тех самых пор, еще при жизни твоего отца. Что бы он сказал, увидев тебя сейчас?

Мой отец. Это единственное, что у нас общего, – мост между нами, – но сейчас это кажется еще одной стеной. Как она могла использовать его против меня?

Мой подбородок дрожит, и, к моему смущению, голос тоже.

– Не думаю, что у него было бы сильное мнение по этому поводу.

Ее глаза сужаются.

– С тобой что-то не так. Что случилось?

Я поднимаю дрожащий подбородок выше.

– Меняться – естественный процесс для смертного, мадам. Выражайтесь конкретнее.

– Но ты же не смертная, правда?

У меня падает сердце, но взгляд остается ровным, хотя мне хочется съежиться и бежать прочь.

– Вы уже знаете ответ. Зачем задавать такие глупые вопросы?

– Скажи мне… – Она наклоняется ближе, и от ее горячего дыхания я морщусь. – Мои дочери были единственными на балу? Ты же знаешь, мне нельзя лгать.

Еще один слух о фейри, но для меня это никогда не было правдой, и я не знаю, так ли это для других.

Я могла бы солгать. Это была бы не первая ложь и не первый раз, когда мне это сходит с рук. Но я больше не хочу бежать, лгать или прятаться, и, возможно, что-то во мне действительно изменилось. В этой солнечной гостиной, стоя босыми ногами на прохладном деревянном полу, я чувствую себя другим человеком.

– Нет, – тихо говорю я. – Я тоже там была.

Райя и Элиза ахают в унисон.

– Я так и знала! – говорит Элиза. – Ты выглядела… ну, не прямо как она, но очень близко. Офелия, ты была просто прелестна! Я хотела полюбоваться твоим платьем, но ты убежала, прежде чем мы успели поговорить.

Этот комплимент ничуть не успокаивает меня.

– Кто? – требовательным тоном спрашивает Леди Эшбридж. – Она похожа на кого?

– На ту, что покорила сердце принца, – тихо говорит Райя. – Они танцевали весь вечер.

Я наконец-то сверлю Райю взглядом, мое терпение истончилось в ничто.

– Хотя бы раз в жизни придержи язык.

– Нет. – Леди Эшбридж смеется – злобный смех, не похожий ни на что, что я слышала. – Давно пора правде выйти наружу. Теперь я наконец могу сделать то, что должна.

– И что же, Матушка? – устало спрашивает Элиза. – Объявите нам наказание. Нельзя заставлять нас ждать. Это пытка.

– Молчать. – Плечи Леди Эшбридж вздымаются на вдохе и дрожат на выдохе. – Ты. – Ее глаза-бусинки останавливаются на мне. – Я позволяла тебе оставаться в моем доме из любви к твоему отцу. Я знаю, он этого хотел, но… думаю, он не видел, насколько ты зла. У него всегда была слабость к фейри. Иначе тебя бы не было на этом свете.

Я сглатываю.

– Мадам, простите⁠…

– Нет. – Она плавно поворачивается ко мне. – Ты должна немедленно уйти. Я больше не буду рисковать тем, что ты развратишь моих дочерей. Они были прекрасными юными леди, пока имели несчастье жить с тобой.

– Они все еще прекрасны. Зачем вы такая жестокая? Не только ко мне, но и к своим дочерям.

– Молчать! Ты не имеешь права указывать, как мне с ними разговаривать. – Она снова поворачивается спиной. – Собирай вещи. Я жду, что тебя не будет к чаю.

Эмир

Как я должен есть завтрак, когда у меня раскалывается голова?

Лунная Фейри ушла. Она бросила меня в саду, и я напился до беспамятства. Остаток ночи спутался и растворился в ничто. Обычно такие ночи означают, что я хорошо провел время, но сейчас это не так. Мне было бы веселее, если бы она осталась, даже если бы я не выпил ни капли.

Я плюхаюсь на стул и впиваюсь зубами в пушистую желтую сдобу. Сладкая булка и сыр не успокаивают ни похмелья, ни странной дыры в груди.

– Чего ты такой хмурый? – спрашивает отец. – Кажется, ты наконец нашел ту, что достойна твоего внимания.

– Это правда. Мы никогда не видели тебя таким влюбленным. – Моя мать понимающе улыбается – но она ничего не понимает.

Не желая того, мои родители сыплют соль на рану.

– Потому что она не была так влюблена в меня. – Я хмурюсь. – Она исчезла, как это часто делают Лунные Фейри. Думаю, часть иллюзорной природы луны. Мне нужно изучить этот вопрос. – Возможно, мне не стоит больше заглядываться на эту.

Они переглядываются.

– Возможно, – говорит мать. – Мы не можем откладывать свадьбу.

– Понимаю, – бормочу я.

Они склоняются друг к другу и шепчутся, наверняка строя против меня козни. Мне все равно. Мы заканчиваем завтрак в тишине.

Прежде чем я успеваю встать из-за стола, как и намеревался, отец говорит:

– Ты должен принять решение. Прошлой ночью мы получили весточку из дворца.

Я выпрямляюсь.

– Полагаю, новости нехорошие?

– Группа звериных фейри-отступников снова напала на юных. – Мать содрогается. – Все мертвы. Проклятие усиливается, и наши земли долго не продержатся. Мы канем в небытие.

Это будет моя вина – или вина моего непостоянного сердца, которое словно вообще не мое.

Размножение фейри – непростая задача. У большинства фейри за долгую жизнь бывает всего один ребенок – может, два, если повезет. До проклятия это было благом из-за долгой жизни. Теперь орды Солнечных Фейри гибнут и исчезают.

Это моя вина. Даже если это не так, я должен что-то с этим сделать. Я единственный, кто может снять проклятие. Если я не могу сделать это из любви к другому существу, то, несомненно, могу сделать это из любви к своему народу.

Я тру ноющую грудь.

– Ты должен выбрать пару, – говорит мать. – Это единственный выход. Мы собрали самых достойных кандидатов с недавних балов⁠…

– Матушка! – Мои глаза распахиваются. – Вы шутите. Это ужасно. Все мои потенциальные невесты в одной комнате. Можете себе представить?

Взгляд отца останавливается на мне, извиняющийся и полный любви, но все, что я могу сейчас к нему чувствовать, – это чистая ненависть.

– Так нужно. Мы не можем больше терять время.

Он возложил на меня ответственность освободить наши земли от проклятия, но он – его причина. Почему я должен страдать из-за его ужасных решений? Почему выбор, сделанный им так давно, преследует меня?

Если бы он только мог быть честным. Если бы только мог выбрать любовь – если она вообще существовала между ними. Если она вообще существует.

– Хорошо. – Я отодвигаю тарелку, аппетит пропал. – Я выберу. Ведите меня к моим претендентам.

Давление вдавливает меня в мраморный пол с каждым шагом. Я погружаюсь все глубже и глубже.

Родители ведут меня в комнату, полную претендентов: фейри, смертные, ведьмы и привлекательный мужчина-орк. Смутно помню его с другого бала. Мы пили виски и уединились, я уже был перед ним на коленях.

По крайней мере, химия между нами есть, и он запомнился мне больше, чем остальные. Возможно, его мне и стоит выбрать.

Нет. Нет. Я не могу позволить своему члену выбирать мне пару – я должен использовать разум. Я должен выбрать того, в кого смогу влюбиться, с кем смогу снять проклятие.

Проблема в том, что, хотя мои родители и утверждают, что я общался с этими гостями на балах, я большинство из них не помню. Все, что я могу вспомнить, – это Лунную Фейри с прошлого вечера: искрящиеся фиолетовые глаза, и крылья, и⁠…

Ее здесь нет. Или есть? Когда я окидываю взглядом незнакомые лица, я ищу ее. Мой взгляд падает на рыжие волосы и заостренные уши.

Она не совсем похожа на нее, но…

Я подхожу ближе, щурясь.

– Не соблаговолите ли снять свой морок, мисс?

– Эмир! – гремит отец. – Куда подевались твои манеры?

Рыжеволосая фейри хихикает, прикрывая рот рукой.

– Я не против. Правда.

– Только если вы уверены. – Я вежливо улыбаюсь. – Мне бы хотелось кое-что увидеть.

Дернув носиком и поведя плечами, она расправляет свои фиолетовые крылья. На ее щеках появляются яркие татуировки, фиолетовые цветы, словно выгравированные на коже, будто она – произведение искусства.

Лунная Фейри. Должно быть, она… нет. Не может быть. Но это так. Это она – Лунная Фейри с бала.

Татуировки. Я не заметил их прошлой ночью, но это, вероятно, действие выпивки. Ее волосы более яркие в утреннем свете, но это та, кого я ждал, и она сейчас здесь – ответ не только на мои молитвы, но и на молитвы каждого фейри в моем королевстве.

Моя рука летит к груди, пальцы теребят золотые пуговицы.

– Вы…?

Она кивает.

– Я Минетта, но вы можете звать меня Минни.

– Минни. – Моя улыбка становится шире, и наши глаза остаются скованными на несколько долгих мгновений.

– Кажется, он сделал свой выбор, – взволнованно шепчет мать.

– Похоже на то, – говорит отец.

Впервые за многие годы в его взгляде мелькает гордость.

Офелия

Есть только одно место, куда я могу пойти. Один человек, которому все еще будет не все равно, даже после некоторого времени в разлуке.

Мои сводные сестры упрашивали свою мать большую часть утра. Их тонкие голоса эхом разносятся по холодным, одиноким коридорам, но ничего не поделать. Леди приняла решение, и я собираю вещи.

Мне не нужно много времени, чтобы собрать все, что у меня есть. Все умещается в одну сумку.

Все, чего я когда-либо хотела – освободиться из этого ужасного дома, но это должен был быть мой выбор. Я годами репетировала речь, мечтая сказать хозяйке дома, как она плохо со мной обращается, как разочарован был бы во мне мой отец и как ужасна она к своим дочерям.

Как и многое другое, мачеха отняла у меня эту возможность. Боль в груди от жизни в месте, которое мне совсем не подходит, только растет.

Это мои последние мгновения в доме детства.

Я даже не могу остановиться, чтобы попрощаться со сводными сестрами. Они сделали свой выбор, и он не может быть моим.

Я выношу свою единственную, одинокую сумку на улицу.

Путь передо мной неясен, хотя я знаю улицы Фар-Уотера сердцем и душой. Несмотря на отсутствие ясности, каждый шаг становится легче. Я ни о чем не жалею. Возможно, это не тот способ, которым я хотела оставить мачеху позади, но сейчас, когда я ухожу, я могу выжать из этого максимум.

Это хорошо. Так будет хорошо.

Я иду по городу, опустив голову. Наверное, мне кажется, что глаза прохожих ощупывают меня на ходу.

Путь к ее дому знаком, врезан в память. Я точно помню, как стучать костяшками в деревянную дверь ее маленького коттеджа.

К моему огромному облегчению, открывает Этель. Она выглядит так же, как недели назад – темные глаза и прямые черные волосы до середины спины. Раньше я просыпалась с ее волосами на лице. Она дочь пчеловода, и запах ее медовой отдушки когда-то убаюкивал меня.

Слеза катится по щеке.

– Прости. Мне больше некуда идти.

Мы расстались не лучшим образом, и она не понимает, почему я должна была уйти от нее. Полагаю, с ее стороны это может выглядеть как предательство, и реакция, которую я получаю, вполне ожидаема.

Ее глаза сужаются. Не от подозрения, а от чистой ненависти.

Неужели я действительно так сильно ее ранила?

– И ты думаешь, что можешь прийти сюда? – выплевывает она. – Думаешь, кто-то в этом городе приютит тебя?

Я вздрагиваю, отступая назад.

– Я.… я не думала⁠…

– Нет. Не думала.

Это было ошибкой. Этель была так дорога мне так долго, и я думала, что эти теплые чувства переживут конец наших отношений, но, кажется, я ошибалась. Я все еще так сильно о ней забочусь, все еще вижу в ней свою самую дорогую подругу, но она смотрит на меня, как на букашку под подошвой.

– Т-ты все еще убита горем, – шепчу я. – Прости. Мне не стоило приходить.

– Если я скажу, что это так, ты уйдешь быстрее?

Этель не понимает, кто я такая, но она знает о боли, которую причинила мне мачеха. Она поймет. Она должна.

Я качаю головой.

– Этель, я знаю, мы больше не встречаемся, и я пришла не мириться с тобой. Моя мачеха⁠…

– Она сказала мне, кто ты. Я знаю, кто ты. – Она наклоняется ближе, ее глаза сверкают. – Она сказала всем. Ты – полукровка, несущая зло, и ты лгала нам всем. Ты лгала мне.

Кровь стынет у меня в жилах.

Как? Как Леди Эшбридж так быстро разнесла новости по городу? Проклятые взгляды любопытных соседей обращаются ко мне со всех сторон, пронзая меня. Мои ногти впиваются в ладони.

Эти люди когда-то любили меня. Они когда-то заботились обо мне. Теперь они даже не боятся меня.

Они презирают меня.

– Я не… – Мой голос слаб. – Я не знаю, что ты имеешь в виду.

– Ну вот. – Она усмехается. – Опять врешь, и прямо мне в лицо. Типично. Ты лгала мне годами. Мы знаем друг друга с подросткового возраста, и ты никогда мне этого не говорила. Как ты могла хранить такой секрет все это время?

– Именно. – Я вытираю горячие, злые слезы тыльной стороной ладони. – Мы знаем друг друга так долго. Ты знаешь, что я хороший, добрый человек. Я любила тебя. Ты любила меня.

– Я ничего о тебе не знаю. – Она не хмурится и не проливает ни слезинки. Ее лицо бесстрастно. – А теперь уходи.

Такое чувство, будто моя бывшая возлюбленная под чарами – под ее чарами. Каким-то образом Леди Эшбридж виновата в этом.

Мне больше некуда идти, но я не могу оставаться здесь ни мгновения.

Мое сердце колотится, когда я выбегаю из коттеджа и бегу мимо насмешливых, сверлящих взглядом людей, которые когда-то были моими соседями.

Страх. Широко раскрытые глаза.

Я должна идти. Куда-нибудь. Куда угодно, где я смогу обрести безопасность.

Но выхода нет. Я одна.